Чайна Мьевиль 
Нон Лон Дон

«Нон Лон Дон»: Эксмо; Москва; 2008
ISBN 978-5-699-30468-4
Аннотация

Как звук колокола — Нон Лон Дон, город, которого просто не может быть. И все же он существует, как существуют Нарния, Зазеркалье, Нетландия и Страна чудес. Дороги, ведущие в этот город, не менее причудливы, чем его название. Подобно тому, как маленькая Алиса, погнавшись за Белым Кроликом, оказалась в Стране чудес, так и в романе Мьевиля две лондонские девочки-подростка в погоне за живым зонтиком попадают в невероятный город, населенный невероятными жителями. И то, что они здесь очутились, вовсе не каприз случая.
Именно одна из подруг призвана спасти Нон Лон Дон от зловещего чудовища Смога, вознамерившегося захватить власть в городе и уничтожить всех его жителей. Роман-игра, роман-тайна, роман-приключение, роман, написанный легко и изысканно, найдет поклонников у читателей всех возрастов.

Чайна Мьевиль
Нон Лон Дон
© 2008. Рисунки: Ч.Мьевиль

Посвящается Оскару

Я бы хотел выразить глубочайшую благодарность Тале Бейкер, Марку Боулду, Лорен Баклэнд, Мику Читэму, Диане Хоук, Саймону Кавана, Питеру Лейвери, Клодии Лайтфут, Тиму Маку, Фаре Мендельсон, Джемайме Мьевиль, Дэвиду Менчу, Джонатану Ридделу, сотруднику лондонского Музея транспорта, Максу Шеферу, Крису Шлюпу, Джесс Судалтер, Хэрриет Уилсон, Полу Уиткаверу и всем другим сотрудникам издательств «Дель Рей» и «Макмиллан» за их неоценимую помощь в написании этой книги. Разумеется, многим я обязан и моим коллегам-писателям, список которых столь длинен, что нет смысла их всех перечислять; однако я хотел бы особо отметить среди них тех, кто в работе над этой книгой оказал на меня особенно глубокое влияние. К ним относятся, в частности, Джоан Айкен, Клайв Баркер, Льюис Кэрролл, Майкл де Ларрабейти, Тэнит Ли, Уолтер Моэрс и Беатрис Поттер. Особую благодарность выражаю я Нилу Гейману за неизменную поддержку и неоценимый вклад в создание этой лондонской фантасмагории.

В одном ничем не примечательном доме была одна ничем не примечательная комната, и в этой комнате сидел один ничем не примечательный человек. Человек этот был занят тем, что трудился над какой-то уж совсем ничем не примечательной, хотя, возможно, и странной теорией. 
Столы вокруг него были заставлены множеством самых разных бутылочек и колбочек, и эти бутылочки и колбочки были наполнены яркими химикалиями самых разных цветов радуги; непонятные графики, загадочные измерительные приборы и целые груды толстых книг окружали его рабочее место, подобно стенам какой-нибудь сказочной крепости. Книги эти были все открыты на какой-нибудь странице и лежали одна на другой, чтобы было удобно пользоваться: он читал несколько книг сразу, заглядывая то в одну, то в другую, и время от времени что-то выписывал — вероятно, делал перекрестные ссылки; порой он подолгу о чем-то размышлял, потом что-то писал, что-то зачеркивал, снова листал свои книги, отыскивая нужные ему факты из истории, или из химии, из географии, а также из многих других областей человеческого знания. 
Итак, человек спокойно работал, разве что бег пера его по бумаге был несколько нервным, да время от времени он что-то шептал, отыскав необходимые ему сведения. Нет никакого сомнения, работа его была далеко не из легких. Но, судя по его бормотанию и отрывистым восклицаниям, которыми он сопровождал восклицательные знаки, энергичным движением ставя их в своей рукописи, нетрудно было понять, что труд его хотя и медленно, но все же подвигается вперед. 
Человек этот трудился уже очень долго и изрядно продвинулся в своей работе. Он был столь поглощен своим занятием, что далеко не сразу заметил, как свет в его комнате стал меркнуть, причем как-то неестественно быстро. Какая-то странная тьма все ближе и ближе подступала к его окнам. А в комнату словно вторгалась не менее странная тишина — о нет, это было не просто отсутствие шума, это было больше, чем отсутствие шума, это было само присутствие безмолвия, и в безмолвии этом чувствовалось что-то зловещее. 
Человек наконец поднял голову. Он осторожно положил на стол перо и повернулся на стуле. 
— Эй! — неуверенно сказал он. — Профессор? Это вы? А, господин министр?… 
Ответа не последовало. Свет в коридоре продолжал постепенно меркнуть. Сквозь матовое стекло двери видно было, как тьма приобретает все более отчетливые очертания. Он медленно встал. Потом несколько раз шмыгнул носом, принюхиваясь, и глаза его округлились. 
Сквозь щель под дверью в комнату протянулись тонкие струйки дыма. Они шевелились, словно живые щупальца. 
— Вот оно что… — прошептал человек, — так, значит, это ты. 
Ответа снова не последовало, но за дверью раздался какой-то слабый дребезжащий звук, который можно было принять за тихий смех. 
Человек судорожно сглотнул слюну и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от двери. Струйки дыма, постепенно густея, толстыми спиралями заволокли дверной проем и, извиваясь, потянулись прямо к нему. Дрожащими руками он быстро собрал свои бумаги. Потом так же быстро, однако стараясь делать как можно меньше шума, понес стул к вентиляционному люку, расположенному высоко под потолком. Лицо его выражало испуг и вместе с тем отчаянную решимость — а может, и, наоборот, решимость, несмотря на крайний испуг. 
А дым все больше заполнял комнату. И не успел человек добраться до люка, как снова раздался этот зловещий звук — звук дребезжащего смеха. Человек повернулся к двери. 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Занна и Диба

1
Учтивая лисица

Не могло быть и тени сомнения: на самом краю спортивной площадки, прямо за турниками, стояла живая лиса. И что еще удивительнее — лиса явно что-то высматривала.
— Смотри, вон там, видишь?
Площадка была заполнена детьми, одетыми в невыразительную серую школьную форму; они увлеченно гоняли мяч, стараясь забить гол в самодельные ворота. И в этом шуме и гаме только маленькая стайка девочек стояла неподвижно, наблюдая за лисицей.
— Правда, девочки, вижу, вижу, вон она. Смотрите, она смотрит на нас, — прошептала одна из них, та, что была выше всех ростом и выделялась светлыми волосами. Ей лучше всех было видно зверя, укрывшегося в зарослях высокой травы и чертополоха. — Но почему она даже не шевельнется?
Девочка медленно двинулась навстречу лисице.
Когда подружки только-только приметили лисицу, им показалось, что это обыкновенная собака; не прекращая оживленной болтовни, они двинулись к ней. И только дойдя до середины асфальтированной площадки, девочки вдруг поняли, что перед ними никакая не собака, а настоящая лиса. На дворе стояло прозрачное осеннее утро, в ясном небе ни облачка, ярко светило по-осеннему прохладное солнце. Девочки глазам своим не верили: вот это да, живая лисица! Они подошли уже совсем близко, а она не боится: смотрит и никуда не убегает.
— А я уже один раз видела лису, — прошептала Кэт и перевесила сумочку на другое плечо. — Когда мы с папой гуляли по каналу. Он сказал, что сейчас их в Лондоне много развелось, просто мы их не замечаем.
— Почему она не убегает? — беспокойно проговорила Кейша. — Я дальше не пойду. У нее зубы острые.
— Ну да, это для того, чтобы съесть тебя, внученька, — отозвалась Диба.
— Там была не лиса, а волк, — отпарировала Кэт.
Но дальше Кэт и Кейша все-таки идти не решились, зато Занна, та самая, светловолосая, продолжала тихонько приближаться к лисице. От нее, как всегда, ни на шаг не отставала Диба. Вот они уже совсем близко, лиса сейчас испугается, подпрыгнет, грациозно махнет своим пушистым хвостом, нырнет под забор и исчезнет!
Но лисица не двигалась с места.
Никогда в жизни девочки не видели, чтобы животное стояло так неподвижно. И дело даже не в том, что лиса не шевелилась: она не шевелилась совсем. Девочки подходили все ближе и ближе, и возле турников они уже не просто шли, они пригнулись и, высоко поднимая ноги, крались, словно заправские охотники в мультиках.
А лисица бросила быстрый взгляд на Дибу и снова перевела его на Занну, и в глазах ее читалась какая-то странная, почти человеческая учтивость.
Диба сдвинула брови.
— Ну да, она явно смотрит на нас, — сказала она. — Точнее, на тебя. Похоже, я ее не интересую.
Занна терпеть не могла своего полного имени Сюзанна, а уменьшительного Сью терпеть не могла еше больше. В этот микрорайон она переехала около года назад и быстро подружилась с Кэт, и с Кейшей, и с Беке, да и с другими девочками тоже. Но больше всего она сдружилась с Дибой. В первый день всю дорогу до школы, а потом и в школе Диба смешила Занну своими шутками и выходками, а такое под силу далеко не каждому. И с тех пор они стали как нитка с иголкой: куда Занна, туда за ней и Диба. В облике Занны была какая-то странная особенность, которая сразу всем бросалась в глаза. Училась она вполне сносно и в спорте была не из последних, неплохо танцевала, в общем, была как все — она всегда старалась быть не хуже других, но особенно и не выделяться, и дело вовсе не в этом. Она была стройна и хороша собой, но этими своими преимуществами пользоваться даже и не пыталась: во всяком случае, казалось, что она всегда предпочитает держаться в тени. Но, увы, получалось это у нее далеко не всегда. И если б не ее легкий общительный нрав, это могло бы доставить ей немало хлопот.
Самые близкие подруги были всегда с Занной немного настороже, словно не совсем понимали, как с ней себя вести. Сама Диба не раз признавалась себе, что Занна какая-то слегка не от мира сего. Бывало, стоит, весело болтает с кем-нибудь — и вдруг словно отключилась, ничего не видит вокруг, ничего не слышит, уставится взглядом куда-то в пространство и даже не помнит, о чем она только что говорила.
Вот и теперь она во все глаза смотрела на лисицу и с видимым усилием пыталась сосредоточиться, чтобы понять, что говорит ей Диба.
Занне, видимо, надоело прятаться: она резко выпрямилась и уперла руки в бока, но лисица не только не подпрыгнула от неожиданности, но даже не шевельнулась.
— Смотри-ка, и вправду глаз с тебя не сводит, — сказала Диба.
Занна поймала взгляд лукавых глаз рыжей плутовки, но помимо лукавства в них светились мягкость, доброта и глубочайшее почтение.
Отставшие девочки с живейшим участием наблюдали за происходящим, однако животное, казалось, совсем их не замечало.
…Вдруг раздался звонок, возвещая конец перемены. Девочки растерянно переглянулись.
И тогда наконец лисица ожила. Не отрывая взгляда от Занны, она отвесила ей глубокий поклон. А потом рыжим пламенем метнулась в сторону и была такова.
— Чудеса, да и только, — пробормотала Диба, глядя на Занну.

2
Таинственные знамения

До конца занятий Занна молчала и почему-то сторонилась своих подружек. Наконец они поймали ее в столовой во время полдника, но она потребовала, чтобы ее немедленно оставили в покое; тон ее был столь угрожающим, что тем оставалось только повиноваться.
— Не берите в голову, — сказала Кэт. — Грубиянка, что с нее взять.
— Чокнутая, — продолжила мысль Беке, и девочки демонстративно отошли в сторону.
С Занной осталась только Диба. Но и она поостереглась пока заговаривать с подругой. Просто стояла рядом и задумчиво на нее поглядывала.
После школы Диба подождала Занну на улице. Та, правда, сделав вид, что торопится, попыталась было как-нибудь незаметно проскочить мимо, но не тут-то было. Диба решительно догнала ее и взяла под руку. Занна сердито нахмурилась, но это продолжалось недолго.
— Послушай, Диба… что же это такое происходит? — тревожно спросила она и глубоко вздохнула.
Подруги направились в сторону своего квартала и скоро подошли к Дибиному дому. В квартире, где обитало горластое и шумное семейство Дибы, вечно все ходило ходуном, не смолкал крик и стоял шум и тарарам; это порой раздражало Занну, зато здесь всегда можно было найти укромный уголок для разговора по душам. На улице прохожие, как всегда, провожали девочек долгим взглядом. Забавная парочка, что и говорить: маленькая и кругленькая Диба рядом с худенькой и стройной Занной; к тому же Диба не могла похвастаться особой опрятностью. Непослушные, длинные и черные как смоль волосы она туго перехватывала сзади ленточкой, так что получалось что-то вроде растрепанного конского хвоста, тем более что отдельные пряди умудрялись вырваться на свободу и торчали во все стороны. Белокурые волосы Занны, напротив, всегда были аккуратно и гладко зачесаны назад.
Всю дорогу Занна молчала, хотя подруга донимала ее вопросами, как, мол, та себя чувствует и все ли с ней в порядке.
— Здравствуйте, мисс Решам, здравствуйте, мисс Мун, — пропел, встречая их, Дибин папа, едва они вошли в дом. — Ну и как ваши дела? Не желают ли милые дамы выпить по чашечке чаю?
— Привет, моя рыбочка, — сказала Дибина мама. — Как прошел день? Здравствуй, Занночка, как поживаешь?
— Здравствуйте, мистер и миссис Решам, — отозвалась Занна с улыбкой; ей было приятно видеть радушие Дибиных родителей, хотя это всегда ее немного смущало. — Спасибо, хорошо.
— Оставь ее в покое, папа, — отрезала Диба и потащила Занну в свою комнату. — И не забудь про чай, хорошо?
— Ну, значит, сегодня у деточки никаких новостей, — запричитала Дибина мама. — Даже рассказать нечего своим папочке с мамочкой. Выходит, день прошел впустую, ай-яй-яй! Как ты меня огорчаешь, доченька!
— Все было нормально, — заявила дочь. — Как обычно, неужели не ясно?
Не вставая из-за стола, оба родителя Дибы во весь голос принялись утешать свою бедную дочечку: это ж такое несчастье, ай-яй-яй, ничего в ее жизни не происходит, ничего не меняется, и один день как две капли воды похож на другой! Ну, ничего, детка, вот придет завтра, и тогда, может быть…
Диба закатила глаза к небу и с шумом захлопнула за собой дверь.
Подруги уселись на стулья и какое-то время молчали. Диба достала из сумки косметичку и вдумчиво мазала губы блеском, а Занна просто сидела с отсутствующим видом.
— Ну и что ты обо всем этом думаешь, а, Занна? — раскрыла наконец рот Диба. — Ведь, согласись, происходит что-то очень странное.
— Сама знаю, — угрюмо отозвалась Занна. — И чем дальше, тем странней.
Трудно сказать, когда именно все началось. Но вот уже почти месяц, как они стали замечать, что вокруг творится что-то неладное.
— Помнишь, как я увидела это облако? — спросила Диба. — Оно было так похоже на тебя!
— Это было давным-давно, и ни на кого оно не было похоже, — отрезала Занна. — Есть вещи куда более серьезные. Сегодня вот мы видели лису. Потом, та женщина, помнишь? И надпись на стене. И письмо. Вот о чем надо думать!
Странные события начали происходить еще в начале осени. Как-то раз сидели подружки в кафе. В дверь кто-то вошел, но, занятые своей болтовней, они не обратили на это внимания. И вдруг девочки заметили, что перед их столиком стоит какая-то женщина. Стоит, смотрит на них и молчит. Девочки с недоумением уставились на нее.
На женщине была униформа водителя автобуса, кепку она лихо заломила на затылок так, что было непонятно, как она у нее там держится. Женщина смотрела на них и как-то странно улыбалась.
— Простите, что я прерываю вашу беседу, — сказала она. — Надеюсь, вы не… Честное слово, так приятно встретить вас здесь. — Женщина улыбалась всем девочкам, но обращалась исключительно к одной Занне. — Вы меня простите, пожалуйста, но мне просто очень хотелось сказать вам об этом.
Девочки уставились на нее, разинув рты; немая сцена длилась несколько секунд: никто не в силах был ничего выговорить. Наконец, запинаясь, Занна попыталась что-то ответить, но ее перебила Кэт.
— Что вы сказа-а-али? — спросила она с совершенно обалдевшим видом.
А Диба ни с того ни с сего расхохоталась. Но странное дело: женщина нисколько не смутилась. Она спокойно выдержала паузу и, как ни в чем не бывало, продолжила:
— Шуази! — отчетливо произнесла она; это дикое, ни на что не похожее слово девочки услышали впервые. — Шуази! Мне говорили, что вы бываете здесь, но я, глупая, не верила. А теперь вижу собственными глазами: это чистая правда!
И, еще раз широко улыбнувшись, она повернулась и вышла. Девочки за столиком как-то ненатурально захихикали, стали переглядываться, шуметь, пока официантка не сделала им замечание.
— Ненормальная!
— Дура какая-то!
— Чокнутая!
Этот нелепый случай можно было бы с успехом забыть — мало ли чудаков попадается на улицах Лондона, бывают и почище. Но в том-то и дело, что этим все не кончилось.
Через несколько дней Диба с Занной шагали по Иверсон-роуд, как раз под старым мостом, опоры которого чуть ли не сплошь исписаны любителями оставлять по себе память, в том числе и в виде неприличных надписей.

Диба замедлила шаг, с усмешкой разглядывая некоторые из них. И вдруг — что такое? Сразу над сеткой для голубей, в таком месте, куда и добраться невозможно, не свернув себе шею, ярко-желтой краской было намалевано:

ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЗАННА!

— Ух ты, смотри, еще какая-то Занна! — воскликнула Диба. — А может, это ты сама написала? Да нет, ты бы туда не залезла, куда тебе. А может, в тебя влюбился какой-нибудь великан, а, Занни?
— Заткнись, — отозвалась Занна.
— А что? — не унималась Диба. — Сама же говорила, что ни у кого нет такого имени, Занна, только у тебя! Вот она, слава! Смотри не зазнайся.
После этого случая прошло совсем немного времени, и как раз на следующий день после праздника Гая Фокса, когда весь Лондон пылал и трещал от многочисленных костров и фейерверков, Занна пришла в школу совсем расстроенная.
Когда им с Дибой наконец удалось остаться вдвоем, она вытащила из портфеля листок бумаги и почтовую карточку.
По ее словам, в то утро в дверь их квартиры позвонили. Она открыла и увидела почтальона. Тот и вручил ей это письмо, то есть, ни слова не говоря, просто сунул в руку, повернулся и ушел. Адреса на конверте не было. Занна призналась, что долго думала, показывать письмо Дибе или нет.
— Только, Дибочка, никому ни слова. Поклянись!
«С нетерпением ждем встречи, — прочитала Диба. — Поверни колесо и ничего не бойся».
— От кого это? — спросила Диба.
— Если б я знала сама, не было б так страшно. И марки тоже нет.
— А подпись есть? — спросила Диба. — Ну или что-нибудь такое, чтобы можно было понять, кто его послал? Это что за буква? «Эн»? А вот эта? «Эль»? А вот тут написано, кажется… «он».
Больше они разобрать ничего не смогли.
— Нет, я совсем забыла, он кое-что сказал, — вдруг вспомнила Занна. — То же самое идиотское слово, помнишь, та женщина в кафе? Ну да, он сказал «Шуази». Причем ударение на французский манер, в конце. Я и рта не успела раскрыть, как он повернулся и ушел. Хотела догнать, но его уже след простыл.
— Что бы все это значило? — задумчиво сказала Диба.
— И это еще не все, — продолжала Занна. — Вот, смотри, там было еще это.
И она протянула небольшую квадратную карточку, разукрашенную каким-то странным узором, красивым и сложным, составленным из длинных разноцветных кривых линий. Дибе сразу пришло в голову, что это очень похоже на схему лондонских маршрутов общественного транспорта. Только схема эта была какая-то идиотская. И еще было написано, что карточка годится для езды на автобусе и метро во всех шести зонах города.
Вдоль пунктирной линии, проходящей через самый центр, аккуратными маленькими буковками было напечатано: ЗАННА МУН ШУАЗИ.
Тогда Диба решительно заявила, что надо обо всем рассказать родителям. Сама же она обещание сдержала и никому об этом не рассказывала.
— Ну что, рассказала родителям? — спросила Диба.
— Как ты это себе представляешь? — ответила Занна. — Ну расскажу я им про собак с белками, что они про меня подумают?
Дело в том, что в течение последних нескольких недель происходили совсем уж чудные вещи. Например, все попадавшиеся навстречу Занне собаки тут же застывали на месте и буквально поедали ее глазами. А тут еще случай: как-то сидела Занна на скамейке в Куин-парке. Вдруг с дерева одна за другой спускаются три шустрые такие белочки, и каждая по очереди кладет к ее ногам кто орешек, а кто небольшое семечко. Было отчего призадуматься!
Вот только кошки не обращали на нее никакого внимания.
— Это какое-то безумие, — сказала Занна. — Я ничего не понимаю: что происходит? Говоришь, родителям расскажи… Да разве такое можно им рассказывать? Подумают, что у меня крыша поехала, надо «скорую» вызывать. Может, и вправду крыша поехала. Но вот что я тебе скажу. — Тут голос ее неожиданно окреп и зазвучал твердо. — Я подумала об этом, когда мы видели лисицу, помнишь? Сначала я просто испугалась. Я и сейчас не очень-то хочу говорить об этом ни с кем — ни с Кэт, ни с остальными. Ты тоже ничего никому не рассказывай, договорились? Но с меня хватит. Значит, что-то происходит? Ладно. Я готова. Что бы там ни было, я выясню, в чем здесь дело.
На улице бушевала непогода. Ветер выл и стонал, словно стая взбесившихся волков. Люди прятались от дождя под навесами и в подворотнях, а те, кто куда-то спешил, кутались в пальто и плащи, пытаясь защититься от яростных порывов разбушевавшейся стихии. Из окна Дибиной квартиры девочки видели, как борются с ветром прохожие, удерживая в руках непослушные зонты.
Выйдя от Дибы и направляясь домой, Занна пробежала мимо укрывшейся в подворотне женщины, которая держала на поводке смешную маленькую собачонку. Но стоило только собачке увидеть девочку, как она вдруг сделала стойку и застыла в странной горделивой позе.
А потом она (это уж совсем невероятно!) сделала реверанс и поклонилась. И Занна, удивляясь самой себе не меньше, чем приветствию этой зверюшки, не удержалась и поклонилась ей в ответ.

3
Загадочный дым

На следующий день Занна с Дибой бродили по детской площадке, время от времени любуясь своим отражением в лужах. Вдоль стен ветер гонял какой-то грязный мусор. По небу все так же мчались низкие рваные тучи.
— Мой папа почему-то терпеть не может ходить под дождем с зонтиком, — сказала Диба, раскрывая зонт. — Когда идет дождь, он всегда говорит одно и то же. «Я не считаю, — он говорит, — что присутствие влаги в воздухе есть достаточная причина чтобы плевать на здравый смысл: ведь это дикость — ходить по улицам с заостренными предметами в руках! А если в глаз кому-нибудь попадешь?»
Они стояли на самом краю площадки, там, где несколько дней назад за ними наблюдала благовоспитанная лисица. За забором по тротуару шли редкие прохожие.
Но вот Занна насторожилась: что-то странное привлекло ее внимание за забором. Что там такое? Какие-то непонятные грязные пятна на земле, прямо напротив спортивной площадки, в самом конце улицы.
— Смотри, что там такое? — тревожно спросила Занна, прищурившись. — Что-то шевелится.
— Где? — Диба тоже стала всматриваться.
Небо над головой казалось каким-то неестественно плоским, словно сверху, от горизонта и до горизонта, кто-то натянул огромную грязную простыню. Ветер почему-то стих. Темные расплывчатые пятна в конце улицы вдруг свернулись спиралью и исчезли, и снова улица стала пустынной.
— Сегодня… — начала Диба, помолчала немного и продолжила: — Сегодня день какой-то… ненормальный.
Занна молча кивнула.
Вдруг, откуда ни возьмись, прилетела стайка воробьев и окружила голову Занны весело порхающим и щебечущим ореолом.
В тот день в школе у них был французский. Занна с Дибой, занятые своими мыслями, не слушали, что там им говорит учительница; одна смотрела в окно, другая рисовала в тетрадке лисиц, воробьев, тяжелые свинцовые тучи, из которых шел дождь… Вдруг в бубнящем, монотонном голосе мисс Уильямс Занна услышала что-то такое, что заставило ее поднять голову и прислушаться.
— …choisir — выбирать, — монотонно говорила у доски мисс Уильямс — Je choisi — я выбираю. Tu choisis — ты выбираешь…
— О чем это она? — прошептала Диба.
— Nous allons choisir — мы идем выбирать, — продолжала тем временем мисс Уильямс. — Vous avez choisi — вы выбрали…
— Мисс Уильямс! — подняла руку Занна. — Будьте добры, повторите последнюю фразу! Что она означает?
Мисс Уильямс ткнула пальцем в доску.
— Вот эта? — переспросила она. — Повторяю еще раз. Vous avez choisi — вы выбрали. Vous — это «вы», личное местоимение второго лица множественного числа. Avez — вспомогательный глагол «иметь», лексическое значение здесь нулевое. Choisi — причастие «выбранный».
Choisi. Шуази. Вот так, значит. Избранная.
Наступил конец дня. Уроки закончились. Диба с Занной вышли за ворота школы, остановились и посмотрели в ту сторону, где недавно видели на дороге какие-то странные пятна. С неба все еще моросило, но дождик падал на землю как-то неохотно; казалось, на пути капель к земле воздух как бы уплотнился, и они с трудом преодолевали его сопротивление.
— Ну что, вы идете с нами к Розе? — услышали они за спиной.
Девочки оглянулись и увидели Кэт и всех остальных подружек.
— Мы… нам показалось, что вон там что-то такое странное, — пролепетала Диба. — Ну вот, мы и хотели…
Она замолкла и пошла вслед за Занной. За спиной слышались шум и болтовня школьников: кого встречали у ворот родители, а кто, размахивая рюкзачком, бежал домой самостоятельно.
— Ну что у вас там такое? — недовольно спросила Кейша. Она и Кэт насмешливо наблюдали за Занной, которая остановилась посреди улицы и озиралась по сторонам.
— Ничего не видно, — прошептала она.
Занна стояла на месте уже довольно долго, не обращая внимания на насмешливо фыркающих подруг. Кэт наблюдала за ней, сложив руки на груди и иронически склонив набок голову.
— Ну ладно, — громко сказала Занна. — Пошли.
Поток школьников, валивших через калитку, наконец иссяк. Из ворот показалась машина и проехала мимо, за ней другая и третья — это учителя разъезжались по домам. На улице осталась только маленькая стайка девочек. Небо уже стало темнеть, и с тихим треском один за другим разгорались уличные фонари.
Дождик усилился, и по зонтику Дибы замолотили тяжелые капли — словно чьи-то невидимые пальцы барабанили по упругой ткани, отстукивая какое-то таинственное послание.

— …сама не знаю, что за тараканы у нее в голове… — услышала Диба голос Беке: та разговаривала с Кейшей и Кэт.
Занна шла немного впереди; от ее ног во все стороны летели мелкие брызги и, словно облачка тумана, сизой дымкой окутывали ее ступни.
Ну да, это очень похоже на туман, темная такая дымка. Занна замедлила шаг. Они с Дибой как по команде опустили головы и посмотрели себе под ноги.
— Ну, что там у вас опять? — раздраженно спросила Кейша. Вокруг их ног, всего в нескольких сантиметрах от грязного и мокрого асфальта, клубился дым.
— Смотрите, что это?… — изумилась Кэт.
Над мостовой перекатывались густые клубы какого-то отвратительно грязного дыма темного цвета. Он возникал словно ниоткуда и мутными вихрящимися струями змеился над землей. Не сразу девочки заметили, что дым сочится сквозь металлические решетки подземной канализации: струи его выползали из-под земли и зловеще шевелились, как щупальца осьминога или, скорее, как толстые, мерзкого вида черви. Сливаясь одна с другой, эти струи становились все толще и растекались под колесами автомобилей и автобусов.
— Что же это такое? — испуганно прошептала и Кейша. А дым уже не тонкими струйками, но валом валил сквозь решетки канализационных люков. Все гуще и гадостнее пахло горящими химикатами и гнилью. Вдруг издалека послышался приглушенный шум мотора.
Занна стояла, вытянув обе руки вперед. Широко раскрытыми глазами она всматривалась в непроницаемую подвижную стену странного дыма. Дибе на какое-то мгновение показалось, что капли дождя, всего несколько миллиметров не достигая Занниной головы, испаряются, словно соприкасаются с горячим металлом. Она изумленно открыла рот, но темные клубы поглотили ее подругу.
Звук двигателя становился все громче. Автомобиль приближался.
Зловещий дым уже успел окутать и остальных девочек. Они испуганно окликали друг друга, но в густых испарениях почти ничего не было видно.
Шум мотора был уже совсем близко. Свет уличных фонарей едва пробивался сквозь темную завесу.
— Стойте! — крикнула Занна.
Вдруг клубящийся мрак прорезали яркие лучи автомобильных фар. Они осветили Занну в упор. Дибе отчетливо было видно, как от ее фигурки, высвеченной прожекторами, остался один силуэт. Почти бесплотная тень Занны, взмахнув руками, словно светящимися крыльями, метнулась в сторону.
— Это мой папа! — послышался ее голос.
Занна бросилась навстречу почти невидимому автомобилю, испарения заструились быстрей, рассеиваясь на глазах, и вдруг…

…послышался громкий удар, звук падающего тела, и наступила тишина.
Небо просветлело, и дождь прекратился. Странные испарения почти совсем рассеялись, только отдельные струи его, словно темные потоки воды, устремились в канализационные люки, беззвучно исчезая под землей.
Несколько мгновений никто не двигался.
Развернувшись боком, поперек дороги стояла машина. За рулем с совершенно потерянным лицом сидел Заннин отец. Кто-то истерически вскрикнул. Возле стены неподвижно лежало чье-то тело.
— Занна! — отчаянно закричала Диба.
Нет, Занна стоит рядом, с ней все в порядке. На тротуаре без движения лежала Беке; это ее сбила машина.
— Надо срочно вызвать врача! — крикнула Занна; она достала мобильник и сразу заплакала. Тогда ей на помощь пришла Кэт, которая быстро набрала три девятки.
Заннин отец, тяжело дыша и кашляя, кое-как выбрался из машины.
— Что такое… Что?… — бормотал он. — Я ничего не… Что произошло?
Тут он увидел лежащую Беке.
— О боже! — Он опустился перед ней на колени. — Что я наделал! Что я наделал! — запричитал он.
— Я вызвала «скорую», — сказала Кэт, но он не слушал ее.
Туман или дым, еще недавно зловещими струями стлавшийся над асфальтом, обволакивая ноги, уже совершенно исчез, и снова стало совсем светло. Захлопали двери и окна, из них выглядывали любопытные. Беке беспокойно шевельнулась и тихонько заскулила.
— Как же это, а? Как это случилось? — продолжал причитать Заннин папа.
Никто не знал, что ему отвечать.
— Я ничего не помню, я совершенно ничего не помню. Все было как во сне, очнулся — и вот на тебе…
— Больно… — хныкала Беке.
— Ты видела? — зашептала Занна Дибе на ухо. Голос ее прозвучал хрипло. — Ты все видела? Этот дым, и машину, и все остальное? Вокруг меня ни зги не было видно. Все заволокло. Ведь он, — при слове «он» Занна округлила глаза, — явился по мою душу.

4
Ночной соглядатай

В тот день и последующие два Занна ночевала у Дибы. Ей почему-то казалось, что так будет лучше, — тем более что дом ее был прямо напротив, через двор.
Тем более что в эти дни дома было не до нее: отец ходил как в воду опущенный, а мама за него страшно переживала, не зная, чем его успокоить. Его то и дело вызывали в полицию и донимали допросами, требуя снова и снова рассказывать, как произошел несчастный случай. Дело в том, что полицейские утверждали: в тот день в городе не было зафиксировано ничего даже отдаленно похожего на «утечку вредных химических веществ», которая, как показывал Заннин папа, явилась причиной задымления улицы, вследствие чего у него якобы закружилась голова. И на то время, пока его таскали в полицейский участок, мистер и миссис Мун с благодарностью приняли предложение семейства Решамов, чтобы Занна немного пожила у них.
О том, что произошло в тот злосчастный вечер, в полиции допросили, конечно, и девочек, но ни Занна, ни Диба не смогли толком объяснить того, чего они просто не понимали.
— Вероятно, девочка пережила сильное нервное потрясение, миссис Решам, — подслушала Диба слова полицейского, который разговаривал с ее матерью. — Она все время твердит о каких-то совершенно нелепых вещах.
— Надо что-то сделать, чтобы они нам поверили, — настойчиво говорила Занна.
— Но что? — спрашивала Диба. — Что мы можем им сказать? Что из канализации выполз волшебный дым, так, что ли? Кто нам поверит?
Беке с несколькими переломами лежала в больнице, но она быстро шла на поправку. Кроме Занны с Дибой, так до конца никто и не понял, что же все-таки произошло. Сама Беке разговаривать с ними отказывалась. Когда они пришли навестить ее в больнице, она вообще не захотела их видеть. И на телефонные звонки не отвечала.
Да и не одна она. Кэт и Кейша в школе сторонились Занны с Дибой, словно чужие, и на звонки тоже не отвечали.
— Они считают, что это я во всем виновата, — сказала Занна каким-то странным голосом.
— Они просто испугались, — отозвалась Диба.
Была уже ночь. Девочки сидели в комнате Дибы, и Занна уже успела залезть под одеяло.
— Они не сомневаются, что во всем виновата я, — повторила Занна. — Может быть, они и правы.
Взрослые представители семейства Решамов еще не спали. Они собрались в соседней комнате и разговаривали, то есть старались перекричать включенный на полную мощь телевизор.
— Ну ты посмотри, какие идиоты! — слышался голос Дибиной мамы.
— Да что говорить, дураки, круглые, набитые дураки, — вторил ей голос Дибиного отца. — Все до одного! Нет, кроме этой, как ее, из комиссии по окружающей среде, Роули, что ли, ее фамилия. Вот она еще ничего. От нее еще есть хоть какой-то толк…
Вот уже много лет семейство Решамов, сидя по вечерам у‹ телевизора, решало одну и ту же проблему: кто из политиков, стоящих в стране у руля, лучше, а кто хуже всех. Список первых был очень короток и состоял, как правило, не более чем из одного пункта. Эта тема столь задевала их за живое, что, даже отправляясь спать, они еще долго обсуждали ее.
А Занна с Дибой продолжали шептаться.
— Может, и вправду случилась какая-то авария, — задумчиво прошептала Диба. — Ну, где-нибудь там у них в канализации.
— Но тебе ведь было сказано, что никакой аварии не было, — отвечала Занна. — Да и вообще… ты ведь сама в это не веришь. Не-е-ет, тут что-то другое. Что-то такое, что имеет отношение… — Она хотела сказать «ко мне», но не сказала, хотя и так было ясно, что она имеет в виду.
Каждый день они говорили об одном и том же. Но все эти разговоры были похожи на толчение воды в ступе, потому что ни к чему они не приводили. Но ни о чем другом девочки говорить просто не могли. Вот и теперь они проговорили до полуночи, пока их не сморил крепкий сон.
После полуночи прошло довольно много времени, когда Диба внезапно проснулась. Она села в кровати, стоявшей у самого окна, и слегка отдернула занавеску. Окно выходило во двор. Она всматривалась в темноту двора, пытаясь понять, что ее беспокоит.
Сидела она так довольно долго. Время от времени двор пересекала тень какого-нибудь запоздалого гуляки, который освещал себе дорогу красным огоньком горящей сигареты. Впрочем, стояла глубокая ночь, и двор, окруженный панельными многоквартирными домами, с его асфальтовыми дорожками и площадками, уставленными большими металлическими контейнерами для мусора, оставался по большей части пустынным.
На противоположной стороне двора виднелись темные окна Занниной квартиры. Дул ветер, и Дибе было видно, как он играет разбросанным по двору мусором. С неба сыпал мелкий дождик. В лужах порой появлялся тусклый лик луны. В самом дальнем углу темнела большая куча пакетов с отбросами.
Вдруг послышался какой-то тихий звук. Словно кто-то царапал о стену… или это шелест бумаги, с которой заигрывает ветерок? Нет, скорее всего, это роется в куче мусора какая-нибудь бездомная кошка. Или крыса. Стояла полная тишина, нарушаемая разве что шорохом мелких капель, падающих с неба, да шуршанием гоняемых ветром бумажных обрывков. Но вот снова раздался тот же звук: ну да, кто-то тихо, настойчиво скребется.
— Занна, проснись, — прошептала она, толкая подругу. — Проснись же! Послушай. Слышишь?
Девочки настороженно всматривались в ночную темноту.
И вот в тени, прямо возле мусорных баков, кто-то зашевелился. Правда-правда, какое-то мокрое черное существо роется среди пластиковых пакетов. Вот оно переползло поближе к свету. Нет, это не кошка, и не ворона, и не бродячая собака. Длинное и тонкое, существо это странно раскачивалось из стороны в сторону.
Вот эта жутковатая тварь протянула из тени на свет лапу — не лапу, щупальце — не щупальце, но что-то черное и блестящее. Видно было, что протянутая конечность мелко трепещет, словно от нетерпения. Занна с Дибой затаили дыхание.
Дрожа от усилий, эта тварь с когтистыми крыльями (теперь это уже не вызывало сомнений) крадучись пробиралась в полумраке теней, как бы на ходу меняя обличье: теперь она была похожа на огромного грязного паука. Вот этот паук подполз к Занниному дому и закопошился во мраке у стены под самым Занниным окном… потом вдруг подпрыгнул и повис на карнизе.
Девочки помертвели от страха, с открытыми ртами наблюдая за действиями мерзкой твари. И вдруг в тусклом свете уличного фонаря они поняли, что это такое на самом деле. Зонтик!
Это действительно был обыкновенный зонтик.
Долго он висел под окном неподвижно, зацепившись за карниз, словно какой-то экзотический зловещий цветок. Дождик все усиливался. Наконец подруги, не отрывая от него глаз, стали убеждать друг друга, что им все привиделось, что зонтик висел под окном и раньше. Но вот темная тварь снова зашевелилась.
Зонтик (или это все-таки не совсем зонтик?) соскочил с карниза и с какой-то мучительной медлительностью снова пополз обратно в свой темный угол. Вот купол его раскрылся пошире; торчащей, как коготь, железной спицей он уцепился за бетонную плиту и подтянулся. Он был весь какой-то искореженный, потрепанный и рваный; как израненное существо, из последних сил он наконец дополз до темного места, куда падала густая тень, и скрылся из виду.
Двор теперь был совершенно пуст. Диба и Занна испуганно переглянулись.
— О господи… — прошептала Занна.
— Что это было?… — пискнула Диба. — Неужели это был просто зонтик?
— Не-ет, так не бывает! — отозвалась Занна. И что ему надо было под моим окном?

5
В подвале

Девочки крадучись вышли из дома и оказались в темном дворе.
— Скорей, — прошептала Занна, — он скрылся вон там.
— Сумасшедший дом какой-то, — прошипела в ответ Диба, но, стараясь не отставать от подруги, прибавила шагу; теперь они уже не шли, но, пригнувшись, бежали трусцой. — Занночка, миленькая, у нас ведь даже фонарика нет!
— Ну и что, все равно надо посмотреть, — уперлась Занна. — Надо же узнать, что это было.
Девочек пробирала дрожь: одевались наспех, а ночь оказалась довольно прохладная. Впрочем, дрожали они вовсе не от холода. Подруги со страхом вглядывались в темноту — сюда почти не достигал тусклый свет уличных фонарей. Они крадучись подошли к мусорным бакам, куда у них на глазах скрылся этот фантасмагорический соглядатай, но там царил почти полный мрак, и ничего не было видно.
— А если это какая-нибудь штука с дистанционным управлением? Как ты думаешь? — снова зашептала Диба.
Занна тревожно всматривалась в темноту. Оттуда несло какой-то гнилью.
— А если… Ну, не знаю. А если у него была какая-нибудь видеокамера или что-нибудь в этом роде и… — Диба замолчала, она поняла, что несет уже совсем какую-то несусветную дичь.
— Иди сюда, помоги, — прошептала Занна.
— Что ты там делаешь?
— Хочу кое-что найти.
— Что?
Одной рукой зажав нос, Занна ковырялась палкой в мусорном баке, пытаясь отыскать там нечто, ведомое только ей.
— Там, наверно, полно крыс или еще каких-нибудь противных тварей, — зашептала Диба. — Брось, хватит уже.
— Смотри, — вдруг сказала Занна. — Видишь?
И она ткнула палкой в царапину на железобетонной стенке.
Действительно, от мусорного бака к первым этажам Занниного дома протянулась какая-то едва заметная неровная линия.
— Разглядела? Это его след. — Занна опустилась на четвереньки.
— Ну да, видишь? — снова зашептала она. — Тут тоже царапины. Где оно цеплялось своими… ну, этими… железными спицами.
— Как тебе будет угодно, — ответила Диба. — Давай-ка пойдем отсюда скорей.
— Послушай, Диба! Ведь эта гадина подсматривала за мной… или подслушивала. Надо же выяснить, куда она скрылась.

— Мы даже толком не знаем, чего ищем, — хныкала Диба, но от Занны все-таки не отставала.
А Занна, пригнувшись, пробиралась в темноте так уверенно, словно шла по следу, который был виден только ей одной. Как ни вглядывалась Диба через Заннино плечо, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, увы, ничего не видела.
— Знаешь, на кого ты сейчас похожа? На сумасшедшую! — шептала она ей в спину. — Представляю, что подумают, если тебя кто-нибудь увидит.
— Подумаешь! Да и нет тут сейчас никого. А если б кто и был, я бы сюда не полезла.
— Темно хоть глаз выколи. Ничего не вижу.
— Тут есть отметины, — сказала Занна. — Это его следы.
Она направилась в узкую щель между двумя огромными железобетонными зданиями на задворки микрорайона. Девочки углубились в лабиринт между какими-то стенами, мусорными баками, гаражами и свалками. Диба все время боязливо озиралась.
— Пошли домой, Занни, — хныкала она. — Мы тут заблудимся.
— Да подожди ты! — прикрикнула на нее Занна. — У меня такое чувство…
Она не уточнила, какое чувство имела в виду. Но Дибе показалось, что ее подруга и вправду немного не в себе.
— Так, так, теперь сюда… — бормотала она, не замедляя шага и не отрывая глаз от чего-то невидимого у себя под ногами.
Действительно, Занна была похожа сейчас на лунатика, на человека в состоянии транса или на животное, которого направляет по следу неведомое внутреннее чувство, сходное с инстинктом. Она уверенно лавировала между стенами огромных домов, кое-где освещенных неверным ядовито-желтым светом уличных фонарей.
— Я ничего не вижу, — скулила Диба. Ей было очень страшно. — Тут нет никаких следов.
— Нет, есть, — как во сне отозвалась Занна. Она протянула руку, даже не глядя, куда показывает. — Вот смотри, неужели не видишь?
В голосе ее звучало искреннее, неподдельное удивление.
— Ну да, он прошел именно здесь. — И она прибавила шагу.
— Занночка, — тревожно повторяла Диба, переходя на бег, чтобы не отстать от подруги. — Тут же совсем ничегошеньки не видно!

Главная улица микрорайона давно уже скрылась где-то позади; до слуха лишь изредка доносился шум куда-то спешащих даже в этот глухой час автомобилей. Занна свернула за угол: действительно, было такое впечатление, будто она идет не сама по себе, а ее кто-то тащит за собой на веревке.
— Да подожди же ты! — взмолилась Диба и вдруг на всем ходу врезалась Занне в спину.
Прямо перед собой, в самом основании монолитного блока, освещенного тусклым светом слабо мерцающего фонаря, девочки увидели полураскрытую дверь. Асфальт возле нее был залит огромной, покрытой масляными разводами лужей. Порог был тоже заляпан машинным маслом.
— Ты что, с ума сошла? — зашипела Диба, заглядывая подруге в лицо. — Не ходи туда…
Но Занна уже сделала шаг вперед и скрылась в темноте дверного проема. Что оставалось делать Дибе?
— Ой, Занночка, куда же ты? Ну пожалуйста, не ходи туда! — жалобно пролепетала она и вошла вслед за ней.
— Есть тут кто-нибудь? — осторожно спросила Занна, стараясь, чтобы голос ее звучал не очень громко.
Они стояли в узком коридорчике подвального помещения. Под потолком тускло отсвечивали крохотные оконца с потрескавшимися стеклами, затянутыми паутиной, в которой было полно застрявших мух. Коридор освещался всего парой лампочек, таких слабых, будто им было до смерти жаль тратить драгоценное электричество для освещения этого убогого места.
— Пошли отсюда скорей, — снова сказала Диба. — Видишь, тут ничего нет.
По стенам тянулись какие-то трубы, электрические кабели, где-то дальше в темноте щелкали счетчики.
— Эй! — снова позвала Занна.
Коридорчик заканчивался огромным подвальным помещением. Скорее всего, оно простиралось под всем зданием, до самого конца без единой перегородки. Вдоль стен валялись старые, ржавые инструменты; на полу отсвечивали глубокие лужи, в которых мокли обрывки веревок, какие-то мешки; кое-где стояли полуразобранные, покрытые ржавчиной велосипеды; в углу раскрыл огромную пасть старый холодильник с выдранными внутренностями. Кое-где светились такие же тусклые, как и в коридоре, лампочки, а сквозь грязные окна едва пробивался свет уличных фонарей. Издалека доносился шум проезжающих автомобилей.
Посередине подвала в полумраке виднелась стойка, куда сходились многочисленные трубы. На циферблатах манометров дрожали и прыгали стрелки. Повсюду торчали большие железные краны, с помощью которых регулируется давление. В самом центре — большая задвижка, рукоятка которой была с рулевое колесо автобуса. Казалось, поверни ее — и откроется какой-нибудь воздушный шлюз, как на подводной лодке.

— Ну пойдем же отсюда скорей, — шептала Диба. — Здесь очень страшно.
Но Занна медленно, как сомнамбула, продолжала идти вперед.
— Занна! — Диба попятилась обратно к двери. — Мы же здесь совсем одни в этом подвале! И никто не знает, что мы здесь. Ну пошли, ну пожалуйста!
— Вот тут еще масло… — бормотала Занна, не слушая ее. — Эта тварь… этот зонтик… он точно был здесь.
Она подошла к колесу задвижки и попробовала повернуть его.
— «Поверни колесо и ничего не бойся», — пробормотала она.
— Что? — не поняла Диба. — Ну хватит, пошли уже. Идешь ты наконец?
И она решительно направилась к выходу.
Но Занна ее не слушала. Обеими руками она крепко вцепилась в колесо задвижки и медленно стала его поворачивать.
Поначалу колесо поддавалось с трудом. Ей пришлось сильно поднатужиться. Задвижка шла со скрипом — видно, давно ею никто не пользовался и она успела заржаветь.
Вдруг, по мере того как поворачивалось колесо, что-то странное стало происходить с освещением.
Диба, не дойдя до выхода, испуганно застыла на месте. Занна опустила было руки, но, поколебавшись, снова взялась за колесо.
Освещение продолжало меняться. Лампочки больше не горели ровным тусклым светом, а как-то странно мерцали. Вдобавок и звуки теперь отдавались в ушах как-то глухо. Диба снова попятилась в сторону выхода.
— Что это? — прошептала она, замирая от страха.
А Занна все налегала на колесо, и с каждым поворотом свет принимался мерцать, и шум улицы раздавался как-то странно, прерывисто.

— Ну не надо, Занночка, — хныкала Диба. — Ну пожалуйста, перестань.
Занна повернула задвижку еще на несколько сантиметров, и характер звуков снова изменился — то же самое произошло и со светом. Подвальные лампочки на мгновение вдруг ярко вспыхнули, а шум автомобилей зазвучал неожиданно отчетливо и громко, словно они проезжали где-то совсем рядом.
Но вот железное колесо пошло легче, Занна вращала его все быстрей и быстрей. А свет, как ни странно, снова стал постепенно тускнеть.
— Похоже, ты уменьшаешь тут напряжение, — сказала Диба, но вдруг замолчала, глядя на окна.
Следуя ее взгляду, Занна тоже посмотрела туда: вот это да! Оказывается, свет уличных фонарей тоже потускнел!
А вместе с меркнущим светом все глуше становились и звуки.
Диба с Занной испуганно переглянулись.
Теперь рукоятка задвижки вращалась совсем легко, словно кто-то ее смазал. Уличный шум автомобилей, грузовиков и мотоциклов звучал уже с каким-то дребезжащим оттенком, словно в некачественной магнитофонной записи или из телевизора, работающего за стенкой. Он становился все глуше, будто кто-то поворотом рукоятки убавлял его, а вместе со звуком постепенно гас и пробивающийся сквозь пыльные оконца свет.
Это Занна, вращая колесо задвижки, постепенно гасила свет и заглушала все звуки.
Пока наконец не погас и сам Лондон.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Далеко от Килбурна

6
Пакет из-под кефира

Тусклый свет уличных фонарей, сочившийся снаружи, совсем погас, и наступила полная темнота, которая, однако, вскоре сменилась каким-то необычным, дрожащим свечением. Шум транспорта становился все глуше, все отдаленнее, пока вовсе не умолк.
Колесо больше не вращалось.
Диба прижала ладони к губам и оцепенела: ее теперь окружал какой-то странный полумрак. Занна моргала и терла глаза, словно пробуждалась ото сна. Девочки обменялись недоуменными взглядами: в этом неестественном сумрачном свете, исполненном каких-то неуловимых теней, вся обстановка подвала казалась им незнакомой.
— Давай вернем все скорее обратно! — пришла наконец в себя Диба.
Она ухватилась за колесо и попробовала повернуть его в обратную сторону. Но колесо упрямо не проворачивалось, будто уже лет сто к нему никто не прикасался.
— Помоги же, чего стоишь? — прикрикнула она на подругу. Занна тоже ухватилась за колесо, и совместными усилиями девочкам, казалось, удалось повернуть железяку.
Но очень скоро они поняли: колесо вращается вхолостую! Оборот за оборотом — все бесполезно: ни нормальный свет, ни шум городского транспорта не возвращались.
Было такое ощущение, что Лондон пропал, исчез, провалился сквозь землю.
— Занна, — пролепетала потрясенная Диба, — что ты наделала?
— Не знаю, — прошептала Занна. — Честное слово, сама не знаю.

— Тогда попробуем выбраться отсюда, — предложила Диба. Девочки взялись за руки и побежали к выходу. Но, оказавшись в коридоре, они изумленно остановились.
Сквозь щели полуоткрытой двери, в которую они накануне входили, внутрь коридора лился очень странный свет, будто снаружи был включен черно-белый телевизор с гигантским экраном. Диба с Занной осторожно подошли ближе, распахнули дверь настежь и застыли на пороге, ошеломленно разинув рты.
Ночи как не бывало, да и микрорайон, в котором они жили, тоже куда-то пропал. Местность казалась им совершенно незнакомой.
Правда, перед ними, как и прежде, расстилался пустырь, окруженный домами, возле которых стояли железные мусорные баки и валялся всякий ненужный хлам. Только дома-то, дома! Разве такие у них в микрорайоне дома?…
Стены этих странных строений вздымались так высоко, что крыши терялись где-то в бесконечности. Куда ни кинь взгляд, всюду высились эти гигантские железобетонные громадины. Дома, в которых они жили, казались бы рядом с ними просто карликами. Причем эти циклопические строения, эти монолитные глыбы бетона стояли не ровными рядами, образуя улицы, переулки и дворы. Нет, они громоздились в каком-то хаотическом беспорядке! И самое удивительное, ни в одном из них не было ни единого окошка.
Дверь у них за спиной с лязгом захлопнулась. Занна дернула было ручку, но дверь, конечно, не подалась. Вершина здания, из подвала которого они только что вышли, терялась где-то высоко в небе. И странное мерцающее свечение, оказывается, исходило от этих стен!
— Может, этот подвал был… ну, типа, как вагон поезда… — растерянно прошептала Диба. — Мы как бы сели в поезд и вышли уже совсем в другом месте, на другой станции…
— Может быть, — отозвалась Занна с сомнением. — Но как теперь нам назад-то вернуться?
— И зачем ты крутила это дурацкое колесо?! — воскликнула Диба в сердцах.
— Сама не знаю, — ответила Занна в недоумении. — Мне просто показалось… что я должна это сделать, вот и все.
Крепко взявшись за руки, чтобы не так было страшно, с опаской оглядываясь по сторонам, Занна и Диба чуть ли не на цыпочках пересекли пустырь и углубились в лабиринт между домами.
— Все, с меня хватит. Я звоню маме, — сказала Диба и достала из кармана мобильник. Она собралась было набрать мамин номер, как вдруг в изумлении уставилась на экран аппарата.
— Смотри! — Она протянула телефон Занне. Занна взглянула на экран.
Боже мой, что за странные значки! Таких раньше они никогда не видели. На клавише приема была нарисована какая-то закорючка в виде штопора, а вместо сетевого знака на дисплее красовалась весьма странного вида пиктограмма.
Диба пробежалась по адресной книжке.
— Что бы это все значило? — покрутила головой Занна.
— Ты только полюбуйся, никого из друзей! — испуганно прошептала Диба.

И в самом деле, вместо списка знакомых имен перед глазами в алфавитном порядке стояли совершенно дурацкие: Аварибель, Болтовник, Ветконос, Гуся.
— А ну-ка, что у меня… Смотри, то же самое! — воскликнула Занна, просматривая свою записную книжку. — Градусан-тимер. Дурогрей. Еростат. Что все это значит?
Диба набрала свой домашний номер.
— Алло? — тихо сказала она. — Алло?
В трубке послышалось тихое гудение, потом все громче и громче, словно в трубке к уху летел пчелиный рой. Наконец гудение стало столь громким, что Диба испугалась, как бы этот рой и в самом деле не влетел ей в ухо. Она выключила телефон и, выпучив глаза, посмотрела на Занну. Уж очень непривычно было слушать такое на фоне царящей здесь странной тишины.
— Дай-ка теперь я попробую, — сказала Занна.
Но и ее попытка закончилась все тем же довольно неприятным звоном летящих насекомых.
— Нет связи, — как ни в чем не бывало, бодро сказала она. Больше про странные слова и значки в своих телефонах они не заговаривали.
Но что же теперь делать? Увы, ничего не оставалось, как отправиться дальше. Девочки пересекли пустырь и вошли в лабиринт между унылыми, голыми стенами без единого окна — у них было такое чувство, словно они вступили в мрачный склеп.
— Не нравится мне здесь, — сказала Занна. — Давай-ка побыстрей выбираться отсюда.
Они прибавили шагу, потом побежали, перепрыгивая через клочья газет, носимых порывистым ветром, через консервные банки, через черные пластиковые мешки для мусора.

Страшно им было в этом пустынном и мрачном лабиринте — они сворачивали то налево, то направо, потом снова налево и уже совершенно запутались… Вдруг Занна остановилась как вкопанная, и Диба ударилась лбом ей в спину.
— Ты что? — рассердилась она, но Занна приложила палец к губам.
— Тихо! Мне показалось… — проговорила она. — Слушай.
Диба в страхе закусила губу. Занна несколько раз судорожно сглотнула.
Прошло несколько томительных секунд полной тишины. Затем издалека послышался едва различимый шум.
Это было негромкое шуршание, будто по земле катился легкий мячик.
— Кто это? — прошептала Занна.
В голосе ее одновременно слышались и надежда, и отчаяние. Кто знает, чего ждать от чужака в незнакомом месте: помощи или новых неприятностей?
Наконец она облегченно вздохнула и, усмехнувшись, показала пальцем на рваный пакет для мусора; он валялся неподалеку и шелестел на ветру.
Диба тоже вздохнула, уныло наблюдая, как, тихо шурша, пакет медленно приближается к ним. Вслед за пакетом признаки жизни стал проявлять и другой мусор: вот с дребезгом покатилась жестяная банка, зашевелилась измятая газета. Дохнул ветер, и из-за угла выбежал небольшой смерч и закружил стайку еще какого-то мусора. Девочки прислонились к стене.
— Надо срочно что-то придумать, — сказала Диба.
Она еще раз попробовала позвонить домой, но опять безуспешно.
— Диба, — прошептала Занна, глядя куда-то мимо нее. Диба подняла голову. Мусора вокруг них было уже куда больше, чем всего несколько секунд назад. Чего тут только не было! К черному пакету, жестяной банке и газетам прибавились жирные обертки от гамбургеров, мешок из-под овощей, несколько яблочных огрызков, смятая, но совершенно чистая пластиковая коробка и много еще всего. И вся эта куча мусора, казалось, как-то странно и угрожающе шуршала.
Откуда ни возьмись, появились обглоданные куриные кости, скрюченные тюбики из-под зубной пасты, пакет из-под кефира. Целая армия отбросов окружила девочек и перекрыла им путь.
Диба с Занной ошарашенно смотрели, как, не спеша, подбирается к ним этот грязный хлам. И самое интересное, передвигаются отбросы не благодаря ветру, но вопреки ему!
Девочки попятились. Отбросы словно догадались об их намерениях поскорее удрать и зашевелились шустрее.
На них, подпрыгивая и приплясывая, покатились картонные коробки и жестянки. Газеты, как огромные бабочки, порхая страницами, поднялись в воздух и, презирая законы аэродинамики, устроили вокруг них какие-то фантастические танцы. Жадно вытянув перед собой оборванные лямки и зловеще шурша, поползли к ним по асфальту продуктовые пакеты.
Диба с Занной завопили в два голоса и со всех ног пустились наутек. Стая отбросов хищно зашебуршала и бросилась за ними! Отбросы с маниакальным упорством преследовали напуганных девочек по пятам, не отставая ни на шаг.
Девочки топотали по бесконечному лабиринту меж голых стен, отчаянно ища выход.
А за спиной шелестела бумага, грохотали картонные упаковки, хлюпали мокрые тряпки, шуршали какие-то обрывки и обломки.
— Всё… больше не могу… — задыхаясь прошептала Диба.

Занна пыталась тащить ее за руку, но бесполезно. Диба прислонилась к стене и едва стояла на ногах.
— О господи, да помогите же, хоть кто-нибудь, — прошептала она.
Тогда Занна решительно шагнула вперед и встала между подругой и преследователями.
Мусорная стая была уже совсем близко. Теперь отбросы осторожно подбирались к ним, двигаясь как бы по-кошачьи, как ни странно это звучит применительно к огрызкам и смятым коробкам. От них несло жутким зловонием — такое всегда чувствуешь возле всякого грязного мусорного бачка.
Как ползущий слизень оставляет за собой влажный след и шевелит маленькими мягкими рожками, так и рваный черный пакет, подползая все ближе, оставлял после себя темную полосу вонючих помоев и жадно тянул к девочкам свои дрожащие оборванные лямки. Занна поднесла руки к лицу в отчаянной попытке хоть как-то защититься от этого ужаса, а Диба затаила дыхание и закрыла глаза.

7
Базарный день

— Эй! — вдруг раздался чей-то звонкий голос.
Мимо них прямо в хищную кучу мусора со свистом пролетел камень. За ним еще один, и еще, и еще! Девочки оглянулись. Не успели они опомниться, как к ним подбежал какой-то мальчишка, схватил за руки и потащил за собой прочь, подальше от этой улицы.
Мальчишка то и дело останавливался, чтобы снова швырнуть в мусорную стаю камень или обломок кирпича. А то и угрожающе замахивался палкой, и, надо сказать, небезуспешно: пакеты и жестянки, коробки и огрызки явно трусили и при каждом взмахе откатывались назад.
— А ну пошли вон! — еще раз крикнул мальчишка и метко швырнул очередной камень.
Отбросы отпрянули и сбились в кучу.
— Пошли вон отсюда! — не унимался мальчишка. — У-у, проклятые!
И отбросы покорно поползли прочь. Занна с Дибой не сводили с парня изумленных глаз. А тот с довольной улыбкой поворотился к ним и весело подмигнул.

Мальчишка был примерно их возраста, худенький, но довольно крепкий и жилистый. Одет он был в какие-то грязные, заплатанные лохмотья. Смышленую физиономию обрамляла копна нечесаных, грязных волос.
— Эх, вы! — воскликнул он, иронически приподняв бровь и подбоченясь. — Кого испугались, жалкую кучку мусора! Этих паразитов! Да у них кишка тонка с такими девчонками справиться!
Он швырнул еще один камень в сторону мусорной кучи.
— А если вы такие трусишки, зачем полезли в лабиринт Задней стены? Вам бы понравилось, если бы они тоже ни с того ни с сего вдруг заявились бы к вам домой? Соображать надо.
Он кивнул, махнул рукой на прощание, усмехнулся и зашагал прочь, отряхивая грязь со своей и без того грязной одежды.
— Послушай! Подожди минутку! — опомнилась наконец Диба.
— Мы не знаем… куда мы попали… — пролепетала Занна. Но голоса девочек замерли, как только они увидели, что высокие небоскребы без окон остались позади и мальчишка направляется к широкой площади.
А на площади этой раскинулся огромный шумный базар! Всюду тесно стояли торговые палатки, полные всякой всячины, бродили толпы народа, разодетого во все цвета радуги… В общем, базар как базар, с его криками, шумом, гамом и суетой. Но главное, на что обратили девочки внимание, — это странный свет, который лился с неба на все это великолепие.
Там, откуда они только что пришли, неба за высоченными домами почти совсем не было видно. А тут, над широкой площадью базара, небесный свод распахнулся перед ними во всю свою ширь!
Во-первых, небо здесь было не бледно-синего цвета, как всякое нормальное небо в солнечный день, а какое-то сероватое. Облака на нем тоже были, но они не бежали куда-то, подгоняемые ветерком, как это обычно бывает, а бегали по небу в разные стороны, будто на каждое из них дул свой отдельный ветер.
— Диба, ты только посмотри! — воскликнула изумленная Занна. — А там что такое?
Диба подняла голову, и ответ застрял у нее в горле.
— Неудивительно, что здесь такой странный свет, — прошептала Занна.
Низко над крышами домов висело огромное дневное светило диаметром, наверное, раза в три больше обыкновенного солнца. Но свет от него исходил какой-то непривычный, нежаркий и не очень яркий, как бывает осенним утром, когда все предметы кажутся с резко очерченными краями и отбрасывают густые тени. Цвет этого удивительного светила был бледно-желтый, ну, как, например… лошадиные зубы! Но самое-то главное, самое удивительное было в том, что посередине этого так называемого солнца зияла темная дыра. Долго девочки смотрели на это чудо природы, разинув рты, и, что интересно, смотреть на него глазам было совсем не больно!
Да, такое светило не назовешь ни диском, ни огненным шаром. Нет, это просто огромный светящийся бублик. И в дырке от этого бублика виднелось все то же сероватое небо.
— Вот это да… — проговорила Диба.
— Неужели это солнце? — растерянно пробормотала Занна.
Диба даже сделала шаг вперед, не отрывая глаз от этого невиданного дневного светила, широким сияющим обручем повисшего в небе. Вдоволь налюбовавшись, она опустила глаза и огляделась по сторонам. Мальчишка, который спас их от стаи отбросов, куда-то исчез.
— Да что же здесь такое творится? — закричала Диба, уже не сдерживаясь. Люди, толпящиеся на рынке, обернулись на крик и уставились на нее с любопытством.
— Куда же это мы попали? — потрясенно прошептала она.

Но на них уже никто больше не обращал внимания: все вернулись к своим занятиям.
— Ладно. Видно, придется самим во всем разбираться, — сказала Диба.
Итак, позади остался лабиринт, из которого они только что благополучно выбрались, от базарной площади отделенный железобетонной стеной, в которой было проделано несколько проходов в виде арок. А прямо перед ними, насколько хватал глаз, шумел и переливался яркими красками базар, и казалось, ни конца ему не было, ни края.
— Ну зачем только ты крутила это идиотское колесо?
— Откуда я знала, что мы попадем сюда?
— Вечно суешь свой нос куда не надо.
Девочки робко пробирались между рядами торговых палаток, прилавков, проталкивались в толпе продавцов и покупателей. Надо же куда-то идти, что-то делать, не стоять же на месте! Они окунулись в оживленную атмосферу утренней рыночной суматохи. Время от времени подруги задирали головы и, не веря глазам своим, глядели на удивительное дырявое солнце. Впрочем, то, что творилось вокруг, было не менее удивительно.
Прежде всего им бросилось в глаза, что здесь было полно людей, одетых в самые разные форменные одеяния: тут были механики в комбинезонах, пахнущих бензином и машинным маслом, пожарные в своих защитных брезентовых робах и касках; мелькал белый халат врача и синяя униформа полицейского — казалось, здесь собрались люди всех на свете профессий, включая опрятных официантов с полотенцами на согнутой в локте руке.
Карнавал, да и только! Сборище каких-то ряженых! Да и вправду девочкам казалось, что все они вырядились так, понарошку, для смеха.
Те, кто был не в форменной одежде, щеголяли по-своему: костюмы и платья их были сшиты из разноцветных кусочков ковров, или меха, или из обрезков пластика и фольги. Проталкиваясь между рядов, девочки не переставали удивляться.
— Занни, — шептала Диба, — ты посмотри туда! А вон там, смотри, смотри!
Среди обычных людей в толпе то и дело мелькали престранные существа. У одних цвет кожи был такой, что и вообразить себе невозможно, другие были о трех или даже четырех ногах и руках. Кто выделялся полным отсутствием на лице носа или ушей на голове, у кого-то вместо глаз зияли черные дыры.
— Да вижу я, — отвечала Занна нарочито равнодушным тоном.
— Точно видишь? Значит, это все нам не снится? Но кто они такие, боже мой?
— Откуда я знаю? А что тут удивляться? После всего, что с нами уже было?
Мимо прошла женщина на необыкновенно длинных механических ходулях. Высоко поднимая колени, она так энергично переставляла их, будто крутила велосипедные педали. В толпе то и дело шныряли какие-то странные крохотные фигурки, но двигались они так быстро, что рассмотреть их не было никакой возможности. Зазевавшаяся Диба столкнулась с какой-то дамой и смущенно пробормотала извинение. Дама величественно кивнула ей в ответ. На носу ее сидели очки, да не простые, а с подвижными линзами в несколько рядов; линзы эти поднимались и опускались на специальных рычажках, причем без всякого видимого порядка.
— А вот букеты! Прекрасные украшения для вашего дома! — донесся до слуха девочек призывный голос какого-то продавца. — Покупайте, покупайте! Лучших не сыщешь на всем белом свете!
Они протолкались поближе, и перед их глазами предстал прилавок, сплошь уставленный искусно завернутыми в цветную бумагу яркими букетами.
— Но это же не цветы, — пролепетала пораженная Диба. — Это же инструменты.

И действительно, все эти букеты были изящно составлены из молотков и молоточков, отверток и отверточек, гаечных ключей самых разных размеров, из нивелиров, стамесок и коловоротов. Причем все эти орудия труда были тщательно подобраны один к другому по цвету и материалу, а также перевязаны яркими ленточками.
— Девочки, что это вы на себя такое напялили? — вдруг раздался над ними чей-то голос.
Занна резко обернулась: кто-то щупал сзади ее капюшон. Перед ней стоял высокий худой мужчина с густой и длинной шевелюрой; волосы на голове его торчали, словно иголки репейника. На нем был белый костюм в черную крапинку.
Присмотревшись внимательней, Занна с изумлением увидела, что это никакие не крапинки, а печатные буквы. Одежда этого чудака была искусно сшита из книжных страниц!
— Нет, это совсем не смотрится, — затараторил он, то и дело трогая и щупая одежду Занны, причем всякий раз это происходило так быстро, что она не успевала рта раскрыть, чтобы выразить ему свое неудовольствие. — Слишком однообразно, так можно и от скуки помереть. Вот что вам нужно! — И он с гордостью указал на свой рукав. — Вот что такое, к вашему сведению, высокая мода! Носи и одновременно умственно развивайся! А также духовно! Обратитесь ко мне, и вы навсегда избавитесь от неудобств нечитабельной одежды. Вы можете сами подобрать себе любимые книжки, хоть художественные, хоть документальные, и мы сошьем для вас великолепные рукава! Классика лучше идет на брюки. Стихи отлично смотрятся на юбках. Из исторических романов можно смастерить изящные носочки. Священная история пойдет на курточку. Что может быть лучше? Одевайся и получай знания!
Он выхватил из кармана портновскую ленточку с делениями и живо принялся снимать с Занны мерку. При этом ему пришлось низко опустить голову, и девочки, не веря собственным глазам, заморгали ресницами и в который раз разинули от изумления рты. Вместо волос из головы этого странного господина торчали бесчисленные булавки и иголки! И по мере необходимости он вытаскивал их, а потом снова втыкал в череп.
И по всему было видно, что этот чудак ничуть не страдает от такой своеобразной иглотерапии: на живой булавочной подушке его головы не появилось ни капельки крови. При втыкании булавки в голову лишь раздавался тихий звук «пфф», словно она действительно вонзалась в мягкую бархатную подушечку. Не прошло и нескольких минут, как он уже деловито прикалывал обрезки бумаги к одежде Занны, записывая при этом что-то в свой блокнот.
— Вы спросите, а что, мол, делать, если пойдет дождь. Резонный вопрос! И я вам отвечу: радоваться и ничего больше! Ведь ваша одежда размокнет и превратится в лохмотья, и у вас появится отличный повод облачиться в совершенно новую книгу! Ну разве это не прекрасно? У меня вы найдете огромный выбор самых разнообразных книг. — Он указал на свой прилавок, заваленный грудами толстых фолиантов и книжек потоньше, из которых его помощники то и дело весело рвали страницы, кроили их, щелкая ножницами, и тут же сшивали. — Вот вы, какому жанру литературы вы отдаете наибольшее предпочтение?
— Послушайте, будьте так добры… — пробормотала Занна.
— Будьте так добры немедленно это прекратить! — перебила ее Диба. — И оставить нас в покое!
— Я, конечно, вас благодарю… — сказала вежливая Занна. — Но…
Девочки повернулись, взялись за руки и пустились наутек.
— Эй! — закричал им вдогонку эксцентричный портной. — Куда же вы?
Но подруги уже скрылись в толпе.

Да-а, чего они только не насмотрелись, толкаясь по этому необыкновенному базару. Тут были мастера, выпекающие в уличных печах кирпичи и черепицу; голыми руками они вынимали раскаленный кирпич из формы и тут же жарили на нем яичницу. Тут были кондитерские лотки, уставленные цветочными горшками, из которых росли комнатные растения с засахаренными листьями. А один раз они наблюдали, как отчаянно торгуются двое: покупатель и продавец. Первым был настоящий живой медведь, щеголяющий в изящном сюртуке, а вторым — непонятное, хотя очень похожее на человека существо с пестрой шевелящейся кожей. Существо это при ближайшем рассмотрении оказалось пчелиным роем.
Наконец в самом центре базара девочки отыскали тихий уголок возле колонны, рядом с которой стоял какой-то механизм, очень похожий на обыкновенный насос. Они остановились. От впечатлений голова слегка шла кругом.
— Ну и что теперь делать? — уныло спросила Диба.
— Понятия не имею.
Девочки задрали головы и еще раз посмотрели на дырявое солнце в сером небе. Диба еще раз сделала попытку дозвониться до дома.
— Алло, мама? — прошептала она.
Но в трубке снова раздалось нарастающее жужжание. Вдруг из дырочки в задней части аппарата вылетела целая стая ос! Диба взвизгнула и отбросила телефон в сторону! А осы, злобно жужжа, разлетелись в разные стороны.
От удара о камень аппарат тоже разлетелся, только на мелкие кусочки. Ноги у Дибы дрожали от усталости. Она с тяжелым сердцем опустилась на выступ в нижней части колонны.
Глядя на ее несчастное лицо, Занна сморщилась, губы ее задрожали, и она чуть не разрыдалась.
— Все будет хорошо, — попыталась успокоить ее Диба. — Только не плачь. Не надо плакать. Вот увидишь, все будет хорошо.
— Что значит «хорошо»? — в отчаянии завопила Занна. — Как ты это себе представляешь — «хорошо»?
Девочки помолчали. Занна достала из бумажника странную проездную карточку, которую получила несколько недель назад по почте. Она стала разглядывать ее, словно надеялась найти там какую-нибудь подсказку или совет. Но нет, это была всего лишь карточка, да и то какая-то дурацкая и ненастоящая.

8
Булавки с иголками

Занна уселась рядом с Дибой на выступ колонны, и та одной рукой обняла подругу. Им совсем не хотелось привлекать к себе внимание странных посетителей рынка. Минуты две они сидели совсем тихо.
— Гм… — вдруг кто-то громко хмыкнул прямо над их головами.
Девочки с опаской подняли глаза. Перед ними стоял мальчишка — тот самый, их спаситель, который так ловко прогнал стаю напавших на них отбросов. Он откровенно, не скрывая интереса, разглядывал девочек в упор, и во взгляде его прыгали насмешливые чертики.
— Я тут вот что подумал, — размеренно произнес он. — Это, случайно, не вы потеряли?
И он указал на пустой картонный пакет из-под кефира, валяющийся у них под ногами. Занна с Дибой смотрели на него с недоумением.
Вдруг пакет шевельнулся и бодро пополз прямо к ним, то и дело разевая свое сложенное гармошкой отверстие, похожее на рот какой-то невиданной рыбы. Девочки взвизгнули и живо поджали ноги. Именно этот пакет вместе с другими представителями мусорного мира еще совсем недавно гонялся за ними.
— Хотел я ему поддать ногой как следует, а потом думаю: а вдруг он ваш, ну, в смысле, домашний, ручной…
— Нет, — сдержанно ответила Диба, — не наш… Он просто… просто…
— Он, наверное, просто так к нам привязался и все никак не отстает, — сказала Занна.
— Ну ладно, дело ваше, — равнодушно сказал мальчишка, сунул руки в карманы и с независимым видом принялся что-то насвистывать. Но скоро оборвал свои музыкальные упражнения и снова насмешливо взглянул на девочек. — Ну, значит… — Он явно колебался и не знал, как сказать. — Я вот что хочу спросить… У вас что, какие-то неприятности?
Он присел с ними рядом.
— Давайте знакомиться. Меня зовут Хеми. Очень приятно, и все такое.
Он протянул правую руку.
Занна с Дибой смотрели на нее недоверчиво. Но потом все-таки пожали ее по очереди и назвали свои имена.
— Ну что, девчонки, рассказывайте, какие у вас проблемы? Что случилось?
— Дело в том, что мы и сами не знаем, что случилось, — призналась Занна.
— Мы просто не понимаем, куда мы попали и где находимся, — подхватила Диба. — Не понимаем, что все это значит…
Она для примера показала пальцем на солнце.
— Мы вообще не понимаем, что тут происходит, — заключила Занна.
— Ну вот что, — важно произнес мальчик по имени Хеми. — Вы тут у нас, как я понимаю, впервые. Ладно, так и быть, попробую вам помочь. Для начала скажу, где вы находитесь. — Он понизил голос, и девочки с готовностью наклонили к нему головы, чтобы получше слышать. — Вы находитесь, — отчетливо, с расстановкой прошептал он, сделав таинственное лицо, — в городе, который называется Нон Лон Дон.
Девочки молчали, пытаясь осмыслить это странное название, но у них ничего не вышло. Все три этих коротких слова не имели для них никакого смысла. Хеми с довольным видом усмехнулся.
— Нон Лон Дон, — еще раз раздельно произнес он это дикое название.
— Нон, — повторила за ним Занна. — Лон. Дон.
— Ну да, — подтвердил Хеми. — Нон Лон Дон.
И вдруг все три слова словно ожили в их сознании и обрели ясный смысл! Ну да, конечно! Занна повторила еще раз:
— Нон Лон Дон. Не Лондон, что ли?
— Не Лондон? — как эхо, переспросила Диба. Хеми кивнул и подвинулся к ним еще ближе.
— Ага. Не Лондон, — ответил он и протянул Занне руку. — Нонлондон.
— А-а-а, вот вы где! — вдруг раздался у них над головами знакомый громкий голос.
Все трое — Занна, Диба и мальчишка по имени Хеми — резво вскочили на ноги. Картонный пакет из-под кефира пискнул и на всякий случай спрятался за Дибой.
Прямо перед ними стоял человек — булавочная подушка; булавки с иголками бодро и воинственно торчали из его головы и сверкали на солнце.
— Да как ты осмелился явиться сюда? — завопил кутюрье, поверх прежнего костюма облаченный еще и в книжную обложку. — Убирайся отсюда, и чтоб духу твоего здесь не было!
Хеми взвился на месте, издал некий непристойный звук, очень похожий на поросячье хрюканье, и помчался прочь. С поразительной ловкостью и проворством ныряя под локтями прохожих, он ввинтился в толпу и был таков.
— Что вы наделали? — закричала Занна. — Он же хотел нам помочь!
— Помочь? — изумленно переспросил дизайнер. — А вы хоть представляете себе, кто это такой? Он же один из этих!
— Каких таких этих?
— Ведь это же не человек! Это призрак!
У Дибы с Занной глаза полезли на лоб.
— Да-да, вот именно, вы не ослышались, дорогие мои! Это самый настоящий призрак! — повторил он. — О, я хорошо их знаю, всех этих из Фантомбурга, и… Что он от вас хотел? Ну конечно, втирался в доверие! Я же видел, как он лез к вам обниматься!
— Понимаете… он вовсе не обнимался, он просто говорил очень тихо, и пришлось наклониться к нему, чтобы лучше слышать… — сказала Диба.
— Ну да! Я так и знал. Еще минута, и он захватил бы вас! Овладел бы вами! Они все хотят только одного: им всем отчаянно не хватает собственных тел! Достаточно одного неверного взгляда, и он уже вселился в твое тело! Хитрые, подленькие, ничтожные призрачишки.
— Вселился в мое тело?
— Вот именно! Или в ваше. — Он поклонился Занне. — А зачем же еще, по-вашему, он с вами разговаривал?
— Но… у него ведь есть собственное тело, — сказала Занна. — Мы же с ним здоровались за руку.
На щеках игловолосого портного проступил легкий румянец смущения.
— Ну да, формально, в некотором узком, специальном смысле, у него действительно есть тело, то самое, которое вы видели. Если уж вы хотите, чтобы я выразил свою мысль более точно, то признаюсь, вы в некотором роде правы: он не совсем призрак, он призрак только наполовину, так сказать, полупризрак. Но ни в коем случае не позволяйте ему себя одурачить этим его внешним видом, мол, «я тоже весь из плоти и крови, как и вы». Не успеете и глазом моргнуть, как он стащит у вас тело, все они таковы, весь их подлый род!
— А я вас, между прочим, давно уже разыскиваю, — помолчав, добродушно продолжал странный портняжка. — Я за вас очень беспокоился. Полагаю, я все-таки могу понять… найти общий язык с людьми, пусть они и не желают извлечь для себя выгоду из поразительной возможности, каковую дает эта прогрессивная форма облачения — ведь она буквально облекает вас не только прекрасными формами, но вдобавок еще и знанием, высокой, так сказать, образованностью… — Тут он, видимо, понял, что слегка запутался, и оборвал свои разглагольствования, хотя и не без видимого сожаления. — Извините. Прошу прощения. Но тем не менее! Дело все в том, что у вас были такие испуганные лица… И я хотел просто убедиться, что с вами все в порядке.
Занна пристально посмотрела на мельтешащую толпу.
— Как называется это место? — спросила она.
— Что вы имеете в виду? — откликнулся булавочный мастер. — Это? — Он провел вокруг себя широким жестом. — Плутишкин. Плутишкин базар, как же еще. Вы что, серьезно хотите уверить меня, что никогда раньше здесь не бывали? А это у вас что?
И не успела Занна ему помешать, как он быстро протянул руку и выхватил у нее проездной билет.
— Сейчас же отдайте назад! — гневно закричала она.
Но что такое! Глаза портняжки вдруг округлились, челюсть отвисла, и вся физиономия исказилась гримасой крайнего изумления: с раскрытым ртом он переводил широко выпученные глаза с карточки на Занну и обратно.
— О, тысяча сломанных иголок! — наконец воскликнул он. — Неудивительно, что вас тут все сбивает с толку. Так вот кто вы такая! Ну да, ну да, вы же не местная. Вы, оказывается, сама Шуази!
И тут в небольшой группе покупателей, стоящих неподалеку, кто-то громко ахнул. И вслед за ним заахали все остальные. Занна с Дибой переглянулись и посмотрели в ту сторону. А люди, в свою очередь, не отрываясь уставились на девочек.

Там были и мужчины, и женщины; одеты они были в самые невероятные и странные наряды, но не это главное: среди них выделялись еще более странные личности, например существо женского пола, тело которого, казалось, целиком выковано из какого-то металла, или еще один тип, пол которого невозможно было определить по той причине, что он был облачен в старинный водолазный скафандр со свинцовыми подошвами и огромным медным навинчивающимся шлемом, смотровые иллюминаторы в котором были сделаны из дымчатого стекла. И все они как один не отрываясь изумленно смотрели на Занну.
— Смотрите, на ней туфли как у самого мистера Нетвердайбла, — благоговейно произнес кто-то. — Глазам своим не верю. Это же Шуази.
— Послушайте, — начала Занна, — я ничего не знаю ни про какого…
— Стойте! — воскликнул человек — булавочная подушка и огляделся по сторонам. — Тут надо проявить предельную осторожность. Прежде всего необходимо отвести вас куда-нибудь в безопасное место. На всякий случай.
Многие из зевак энергично закивали головами и принялись настороженно озираться.
— Боже мой, вас ли видят глаза мои — неужели вы здесь? — продолжал причитать модельер. — И вдобавок вы не одна, вы привели с собой подругу! — Он учтиво наклонил голову в сторону Дибы. — Но у нас еще будет время поговорить об этом. А сейчас давайте-ка поскорее, поскорее уйдем отсюда.
— Скул, — продолжал распоряжаться он, — сейчас же сбегай и проверь расписание. Полагаю, ты знаешь, куда мы отправляемся и на чем.
Водолаз с готовностью кивнул и, неуклюже переставляя тяжелые сапоги, отправился выполнять поручение.
— А я тем временем подготовлю Шуази и ее подругу… если, — прибавил он учтиво и как бы слегка оробев, — она ничего не имеет против. А все остальные… — Он посмотрел в сторону внимающих каждому его слову зрителей. — Об этом никому ни слова! Молчок! Не каждый день выпадает такая удача.
И теперь уже все зеваки без исключения утвердительно закивали головами.
— Соблаговолите следовать за мной, нам надо как следует подготовиться. Для меня это большая честь — сопровождать вас.
Поскольку Занна ничего не ответила, он продолжал:
— Надеюсь, вы ничего не имеете против? О, это просто чудесно, просто чудесно! Простите, я забыл представиться: вы — Шуази, и, как я уже говорил, это для всех нас большая честь.
Последнюю фразу он произнес так быстро, что она прозвучала как всего три слова: какъяжгрил этлявсехнас шайчесь.
— Меня зовут Обадэй Финг, я, как вы догадались, модельер и без ложной скромности признаюсь, модельер высокого класса. У меня своя фирма, «Обадэй Финг дизайнс». Не слышали? Неужели так-таки ничего? Ну, возможно, про книги, которые можно надевать и носить, еще не везде известно, это я понимаю, так хотя бы о съедобных галстуках? Нет? А о брюках со штаниной на двоих? Что такое? Колокольчик памяти не звенит? Ничего страшного, ничего страшного. Тем не менее я весь к вашим услугам.
— Это Диба, — представила подругу Занна. — А меня зовут…
— Шуази, ну конечно, разумеется, — подхватил странный модельер. — Очень, очень приятно. Ну а теперь, дорогая Шуази, будьте любезны… Я не хотел бы лишний раз вас беспокоить, но… вы уже имели несчастье познакомиться с воришкой, который крадет чужую плоть, и я был бы несказанно счастлив, если б вы не отходили от меня далеко.
За спиной Дибы послышалась беспокойная возня. Это напоминал о своем существовании пакет из-под кефира.
— Пошел прочь, — приказала Занна и замахнулась на него рукой.

Пакет отполз немного назад и замер на месте. Из отверстия его со свистом вырвался воздух. Диба голову могла бы дать на отсечение, что он жалобно скулит.
— Пожалуйста, уважаемая Шуази, прошу вас! — кланяясь, произнес Финг.
— Ну ладно, — кивнула Диба бедной картонке. Потом посмотрела на Занну. — Не волнуйся, я все улажу. Можешь идти с нами. Но смотри, если еще раз я увижу, что ты якшаешься со своими дружками, пеняй на себя. Прогоню немедленно, понял? Пошли! — И Диба приглашающе кивнула головой.
Пакет из-под кефира, ловко перекатываясь через булыжники, резво затрусил вслед за ней.
Остатки небольшой толпы зевак разошлись. Только несколько самых любопытных еще стояли, наблюдая, как уходит Занна. Лица их выражали приятное, хотя и сдержанное волнение оттого, что они стали свидетелями такого важного события.
Только один человек оставался на месте. Он был круглолиц и розовощек; его мускулистое тело плотно обтягивал комбинезон, весь покрытый пятнами краски — явно для того, чтобы никто не посмел сомневаться, что комбинезон надет на настоящего, природного маляра. Диба оглянулась, и на мгновение глаза их встретились; но он сразу перевел взгляд на Занну. Странный взгляд, в котором таилась какая-то невысказанная мысль.
Потом человек в комбинезоне резко повернулся и быстро растворился в толпе.
— В чем дело? — спросила Занна, подталкивая Дибу.
— Так, ничего особенного, — отозвалась Диба. — У меня такое чувство, что за нами все время кто-то наблюдает.
«Не за нами, а за тобой», — подумала она и еще раз взглянула на подругу.

9
Складки пространства

— Мне следовало сразу догадаться, — продолжал Обадэй, — что вы пришли издалека, как только увидел вас с этим мальчишкой, с призраком. Он вечно там околачивается, подворовывает, высматривает чужестранцев, но до сих пор нам удавалось пресекать его преступления еще до того, как он их совершил. Кому хочется попасть в его телефонную книгу!
— Что? — не поняла Занна.
— В Фантомбурге, — пояснил Обадэй. — Это у них специальный каталог, куда вносятся имена всех умерших. Я подчеркиваю, всех умерших, и по эту, и по ту сторону Навья поля!
— У нас телефоны не работают, — мрачно сказала Диба. — Они у нас испортились.
— А у вас что, есть телефоны? Зачем они вам здесь? Дрессировать насекомых невероятно трудно. Насколько мне известно, в Нонлондоне работает что-то около трех телефонов, соты которых содержатся более или менее исправно, и все они находятся в Болтовильных землях мистера Спикера. И ничего удивительного, что вас все это сбило с толку. Кстати, когда вы прибыли? Вас должны были хотя бы проинструктировать. Нет? Вас никто не инструктировал? М-м-м-да… — Он нахмурился. — Возможно, господа предсказители введут вас в курс дела позже.
— Что это за предсказители? — спросила Диба, но ответа не получила.
— А вот мы и пришли! — воскликнул Обадэй Финг, протянув руку туда, где располагалось его ателье.
Помощники и ассистенты Обадэя как по команде подняли головы, отрываясь от своих швейных машинок. Кое у кого из голов, украшенных косичками или прическами наподобие конского хвоста, тоже торчали иголки и булавки. Позади всех сидел человек, который тоже усердно строчил, но не на швейной машинке, а на огромном листе бумаги. Вместо головы на плечах его красовалась большая стеклянная банка, полная чернил, куда он время от времени окунал свое перо.
— Саймон Атраменти, — представил его Обадэй. Чернильницеголовый человек помахал рукой с испачканными чернилами пальцами и вернулся к своей работе. — Он работает для клиентов, которые заказывают костюм, сшитый из копии рукописи.
Палатка, в которой помещалось ателье, казалась совсем маленькой, всего каких-нибудь метра два в глубину, но когда Обадэй отдернул в сторону штору в задней ее части, оказалось, что там под натянутым сверху тентом есть еще пространство, и немалое.
Это помещение было драпировано шелком. Здесь стояли стол, стулья, изящный шкаф, имелась даже печка; с потолка свисали несколько подвесных коек. И всюду лежали пышные разноцветные подушки.
— Это мой маленький офис, мой маленький офис, — сказал Обадэй, делая вид, что стряхивает с мебели несуществующую пыль.
— Это удивительно! — похвалила Занна. — Никогда бы не подумала, что здесь еще столько места.
— Как вам это удалось? — спросила Диба.
— Простите, что вы сказали? — повернулся к ней Обадэй. — Ах да, вопрос понял. Просто взял и сам все это сшил. С таким богатым и многолетним опытом, как у меня, стыдно было бы не суметь скроить и сшить несколько лишних складок пространства.
Он сделал паузу и с выжидательной миной уставился на девочек: в лице его играло даже какое-то нетерпение. Наконец Занна догадалась.
— Просто невероятно, — сделала она изумленное лицо. Обадэй удовлетворенно улыбнулся.
— Пустяки, ничего особенного, — замахал он руками. — Вы меня смущаете.
Он расхаживал по офису, трогал вещи, брал их в руки, ставил обратно, что-то укладывал в свою сумку, что-то вынимал из нее и все время говорил, говорил, не переставая, и непрерывный поток бессвязных фраз и странных, нелепых умозаключений был столь малопонятен, что очень скоро девочки просто перестали слушать и воспринимали голос его как некое жужжание, впрочем, вполне дружелюбное и приятное.
— Простите, но нам уже пора домой, — сказала наконец Занна, прерывая болтовню Обадэя.
Обадэй озабоченно нахмурился, хотя лицо его оставалось таким же добродушным.
— Ах, домой… Но у вас тут есть дела, глубокоуважаемая Шуази.
— Пожалуйста, не называйте меня так. Меня зовут Занна. И нам действительно уже пора идти.
— Нам надо срочно возвращаться домой, — прибавила Диба.
Услышав ее грустный голос, кефирный пакет заскулил, как собачонка.
— Ну, если вы действительно… Но, боюсь, я и понятия не имею, как доставить вас обратно в этот, как вы его называете, Лонн Донн.
Подруги растерянно переглянулись. Увидев, как у них изменились лица, Обадэй быстро продолжил:
— Но, но, но, только не волнуйтесь. Наши предсказители знают, что надо делать. Надо просто отправить вас к ним, вот и все. Они и помогут вам вернуться, обязательно помогут, но после того, как… в общем, после того, как вы сделаете все, что нужно.
— Предсказители? — живо откликнулась Занна. — Так пойдем же скорее к ним!
— Конечно, конечно, просто сейчас мы ждем Скула, он должен принести нам кое-какие необходимейшие сведения. Путешествовать по Нонлондону — это, скажу я вам, штука непростая!
Он скрылся за какой-то ширмой и принялся швырять через нее одну за другой свои выкройки и одежды из бумаги и картона, сплошь покрытые какими-то печатными буквами.
— «Моби Дик», — бормотал он, шурша бумагой. — Шрифт мелковат, конечно… придется надеть побольше нижнего белья…
Наконец он появился в новом костюме того же самого покроя, зато украшенном заметно более крупными буквами.
— «Обратная сторона горы»! — Он так и сиял, демонстрируя девочкам манжеты с текстом. — Значительно короче!
— Занни! — Диба уже начинала терять терпение. — Я хочу домой.
— Мистер Финг, ну пожалуйста, — сказала Занна. — Вы обязательно должны помочь нам выбраться отсюда.
Лицо Обадэя Финга сморщилось, и сразу стало видно, что эта просьба делает его глубоко несчастным человеком.
— Но я действительно не знаю, как вас отправить обратно, — наконец признался он. — Начнем с того, что я не представляю себе, как вы попали сюда. И я понятия не имею, где находится ваш дом. Многие здесь вообще не верят в то, что где-то существует какой-то мифический Лонн Донн. Мне очень жаль, уверяю вас, дорогая Шуази… простите, Занна. Я могу лишь доставить вас к тем людям, которые вам помогут, вот и все.
— Причем постараюсь сделать это как можно скорее. Поверьте, я очень хочу, чтобы вы… принялись за дело, и чем скорее, тем лучше.
— Принялись за дело? — переспросила Занна.
— Какое такое дело? — подхватила Диба.
— Предсказители вам все объяснят, — ответил Обадэй.
— Нет уж, отвечайте вы! — вскричала Занна. — Вы сказали, что мы должны приняться за дело; за какое такое дело?
— Ну-ну-ну, — заторопился Обадэй, — мало ли за какое. Прежде всего надо отправить вас отсюда в более безопасное место. Тут у нас есть некие недружественные силы, они замышляют против вас недоброе. То есть работают на ваших недругов.
— Недругов? Моих недругов? — изумилась Занна. — Откуда у меня здесь взялись недруги? И кто они?
Не успел Обадэй ответить, как занавеска отдернулась и перед ними предстал Скул, помещенный в водолазный скафандр; он настойчиво постукивал себя по запястью, давая понять, что время не ждет.
— Ну что? — обрадованно обратился к нему Обадэй. — Все готово? Хорошо, хорошо, мы идем, мы уже выходим. — Он подхватил еще несколько предметов, почти не глядя сунул их в сумку, повесил ее на плечо и вывел всех на улицу.
— Так кто же они? — повторила свой вопрос Занна.
— Что? О, Шуази, ей-богу, лучше всего будет, если вы позволите мне не отвечать на ваш вопрос. Пусть отвечает тот, кто больше знает…
— Нет, вы все-таки ответьте! Какие такие недруги? — Обе девочки твердо смотрели прямо Обадэю в глаза. По мимике его подвижного лица можно было понять, что он находится в нерешительности. Несколько секунд он молчал.
— Смог, — прошептал он, боязливо оглядываясь по сторонам. Потом откашлялся и торопливо пошел вперед.

10
Ракурс

— А что такое «смог», что вы имеете в виду, мистер Обадэй? — спросила Занна.
Но Обадэю, по всей видимости, до смерти не хотелось распространяться на эту тему. Из его путаных, отрывочных объяснений Занна с Дибой мало что поняли.
— Тише, прошу вас, тише… Нам лучше теперь помолчать об этом, — бормотал он. — Лучше вообще пока не касаться этого вопроса. Однажды вы уже имели несчастье столкнуться с ним. Но вы в силах нам помочь от него избавиться! Предсказители… — Тут он сделал паузу.
— Понятно, они все нам растолкуют, — закончила за него Диба. — Ну хорошо.
Она обменялась с Занной возмущенными взглядами. Было совершенно ясно, что от Обадэя никакого толку не добьешься, а тем более от Скула, который в своем скафандре говорить не мог, и вообще непонятно было, как он там дышал.
Идя по улице, девочки удивленно оглядывались на небольшие группы местных жителей, которые жадно читали граффити — надписи на стенах домов.
— Свежие новости, они всегда интересуют людей, — объяснил им Обадэй.
Большинство жителей выглядели вполне по-человечески (разве что одеты были непривычно пестро). Правда, пропорции отдельных частей их организмов смотрелись порой диковато. Например, выпученные, как пузыри, глаза. Но попадались и очень странные личности — с жабрами или хвостами самой разной длины и формы. Подруги изумленно проводили глазами важно прошагавший мимо куст ежевики, затянутый в костюм, над воротником которого торчал пучок колючих стеблей, украшенных листьями и черными ягодами.
Автомобилей не было вообще, зато было множество всяких других средств передвижения. Например, тележки с впряженными в них животными совершенно фантастического обличья. Но больше всего было транспортных средств, приводимых в движение с помощью педалей. Хотя на велосипеды они были мало похожи. Ну, например, экипаж, напоминающий огромные ходули, на которых сверху громоздились седоки, и передвигающийся странными прыжками. Или длинный транспорт из жести, похожий на сороконожку, где пассажиры восседали в передней части, а педали, которые крутил один из них располагались сзади. Один ездок проехал мимо в защитных очках на каком-то транспортном устройстве с девятью колесами.
— Дорогу! Дорогу! — вопил он во все горло. — Дорогу антициклисту!
Порой на пути им попадались расположившиеся прямо на тротуарах кафе. В некоторых домах комнаты выходили прямо на улицу, и хорошо было видно, что они заставлены какими-то ветхими предметами весьма странного вида или не менее странным оборудованием.
— Тут много пустых домов, — заметила Занна.
— Что есть, то есть, что и говорить, — с готовностью отозвался Обадэй. — Впрочем, по большей части они вовсе не пустые, скорее пустующие. Доступ открыт для всякого. Для путешественников, для каких-нибудь компаний, для нищих. В общем, для временного пользования. Теперь мы находимся на проспекте, который называется Сбродвей. А это Скипидаровое шоссе. А там вон переулок Зубодробителей.

Но они шагали так быстро, что Занна с Дибой не успевали толком ничего разглядеть.
Дома в этом городе были построены, как и в Лондоне, большей частью из красного кирпича, но выглядели ветхими и какими-то, если можно так выразиться, худосочными. Вдобавок они были еще и какие-то изогнутые и скрюченные, словно стояли здесь так давно, что держаться вертикально им было не под силу, и не падали они лишь потому, что их подпирали соседи. Этажи в них тоже громоздились в диком беспорядке и под самыми невероятными углами один к другому. А черепичные крыши все как одна были сдвинуты набекрень, отчего большинство зданий имели вид совершенно разнузданный и лихой.
А кое-где место нормального дома занимало сооружение для жилья, которое домом назвать можно было с очень большой натяжкой.
Например, огромное дерево с толстенным стволом, в ветвях которого висела отдельно спальня, отдельно ванная комната и отдельно кухня, причем стенка каждого из этих помещений (включая и ванную), обращенная в сторону улицы, как правило, отсутствовала. И самое интересное: там действительно жили люди! Кто-то умывался и чистил зубы, а кто вытряхивал прямо над улицей пыльное одеяло.
Или, скажем, такое архитектурное сооружение: гигантский, вырубленный из монолитного камня, крепко сжатый кулак, в пальцах которого, между костяшками, сверкали застекленные окна. Или здание в форме громадного черепашьего панциря: в отверстии, где должна располагаться шея, была устроена дверь, а из спины, украшенной черепашьим узором, торчала печная труба.

Один раз девочки даже остановились, с любопытством разглядывая один дом. Стены его были почему-то выпуклыми, словно кто-то пытался надуть его изнутри. И сложены они были из камней и кирпичей самого разного размера, цвета и формы и смотрелись как лоскутное одеяло.
— О боже, — прошептала Диба, — да оно же построено из старого хлама!
И действительно! Издалека это выглядело как кирпичи. На самом же деле стены были слеплены из скрепленных известковым раствором предметов, уже отслуживших свое и выброшенных за ненадобностью. Тут можно было разглядеть холодильники устаревших моделей, посудомоечные машины, сотни проигрывателей и магнитофонов, старинные фото- и киноаппараты, телефоны, печатные машинки и многое другое. В этом доме имелось и четыре окна, все круглые, как корабельные иллюминаторы. Одно из них было отворено, и девочки с удивлением увидели, что это не что иное, как дверца стиральной машины, вмурованная в фасад этого чудного здания.
— Шуази! И вы, уважаемая Диба, — окликнул девочек Обадэй. — Послушайте, Шуази… То есть, я хотел сказать, Занна. Пойдемте скорее! У вас еще будет время полюбоваться этими чудесными зданиями…
И подруги снова поплелись за игольчатым модельером, а следом послушно запрыгал кефирный пакетик.
— Скажите, а нам долго идти? — спросила Занна. — Это не опасно?
— Не опасно? Гм-м… Это как посмотреть… Что можно понимать под словом «опасно»? Вот кухонный нож, например, — он опасен? А русская рулетка опасна? А мышьяк — как, по-вашему, он опасен? — Всякий раз, произнося слово, производное от «опасности», он шевелил пальцами в воздухе, как бы ставя кавычки. — В общем, все зависит от нашей точки зрения. От ракурса, одним словом.
Девочки беспокойно переглянулись.
— Да-а… — неуверенно произнесла Занна.
— А вот я не думаю, что это зависит от вашего, как вы его назвали, ракурса, — сказала Диба. — Я считаю, что все, что вы тут нам перечислили, просто опасно, и все тут. И нечего тут изображать перед нами вот это… — И она повторила его закавычивающий жест.
— Вот если бы мы тщательно спланировали все заранее, если б отправили сообщение куда следует, — продолжал Обадэй, не слушая ее, — может быть, пригласили бы специалиста-гностехника, чтобы он как следует проверил последнюю информацию, касающуюся нашего маршрута в Андернете — то есть, как вы понимаете, в Подсети, — н-да… если б, куда бы мы ни пришли, на ночевку останавливались в безопасном месте, у друзей, ну, тогда это было бы совершенно безопасно. Вот именно — достаточно безопасно. Безопасновато, я бы сказал. Но вот если б мы не продумали все заранее наперед, если б свернули не в нужную сторону и попали бы не туда, где нас с нетерпением ждут, а, скажем, в Фантомбург, или если встретили бы на пути саблезубых обезьян, или попали бы в местность, где водятся бешеные дома, или, не дай господи, наткнулись бы на стадо жирафов…
Он боязливо поежился, рассеянно поднял руку вверх и прикоснулся кончиками пальцев к булавкам и иголкам на голове.
— Но нет, во-первых, мы идем не пешком. Во-вторых, собираемся добраться до места назначения сегодня же. Это ведь… в общем, это даже нельзя назвать особым случаем, это гораздо, неизмеримо выше, чем просто особый случай, не так ли? Нам ведь надо доставить вас к предсказителям как можно скорее — раз! И как можно более безопасным способом — два!

Они свернули в какой-то глухой переулок, застроенный кирпичными зданиями на сваях. Там была еще ветряная мельница, сделанная из старого вертолета, боком водруженного на железобетонное основание. Скул остановился и поднял руку. Потом он (а может, она, кто тут разберет) жестом пригласил их под навес, на котором красовалась очень знакомая табличка.
Девочки остановились. Кефирная картонка с разбегу ткнулась в Дибину ногу и громко пискнула.
— А теперь, — сказал Обадэй, — нам остается только ждать.
— А чего ждать? Неужели автобуса? — удивленно спросила Занна.

11
Общественный транспорт

— Понимаю! — с готовностью воскликнул Обадэй. — Трудно поверить. Но тем не менее. Полагаю, нам ничего не остается.
Занна с Дибой переглянулись. Они без слов поняли друг друга, обменявшись выразительными взглядами и движением бровей: «Какой тут еще может быть автобус?» — «Не знаю, не знаю…»
— Чем заплатить за проезд у меня есть, — сказал Обадэй. — У нас, как правило, зайцев не высаживают, но по традиции каждый платит, сколько может.
Скоро на остановке к ним присоединилась пожилая женщина в униформе службы береговой охраны и еще какая-то громадная, неуклюжая особа в нарядном платье. Занна с Дибой изо всех сил старались не смотреть в ее сторону. Дело в том, что это была громадная лобстерша, которая нетвердо стояла на двух коротких ногах и без остановки щелкала своими жуткими клешнями.
Обадэй посмотрел на часы, прислонился к столбу и, чтобы скоротать время, углубился в чтение своего рукава. Девочки рассеянно поглядывали в небо. Над крышами домов показался кусочек светящегося бублика, который выдавал себя за солнце. Под облаками сновали веселые компании скворцов, голубей, ворон и прочих пернатых, и летали они здесь как-то более организованно, чем можно было наблюдать в Лондоне.
— Смотри, — протянула руку Занна.
В небе показались еще какие-то птицы, немного знакомые девочкам по картинкам, что-то вроде цапель или огромных грифов. В небе летало еще какое-то существо, совсем не похожее на птицу; может, это было и не существо вовсе. Оно вдруг громко каркнуло и куда-то пропало.
— Ну что, — прошептала Диба, постукивая пальцем по стойке автобусной остановки, — как ты думаешь, что за нами сейчас придет?
— Не знаю, — ответила Занна.
— Караван верблюдов?
— Или пароход.
— Или карета, как за Золушкой?
— Или русские сани.
Но улыбки сразу сбежали с лиц подружек, когда вдруг откуда-то послышалось знакомое урчание автомобильного двигателя. Из-за угла вывернул обыкновенный двухъярусный автобус красного цвета.
— Ну надо же… — пробормотала Диба.
— Настоящий автобус, — закончила Занна. Обадэй Финг так и сиял от удовольствия.
— Ну разве это не чудесно! — повторял он.

Внешне автобус выглядел так, будто только что побывал в аварии: стекла кое-где потрескались, на боках множество вмятин. Вместо номера у него болтался какой-то непонятный знак, то ли нарисованный от руки рулон бумаги, то ли просто случайный узор. Это был старинный «рутмастер», с открытой площадкой в задней части и отдельной кабиной впереди для шофера — в Лондоне эта модель давным-давно отслужила свой век и была списана вчистую.
За рулем автобуса сидела женщина в истрепанной униформе и темных очках.
— Это наш кормчий, — сказал Обадэй. — А вместе с ней и один из лучших наших нонлондонских бойцов. Защитник, так сказать, нашего транзита, священный воитель транспорта.
— Доброе утро, — широко улыбнулся мужчина, спрыгивая с подножки транспортного средства.
— Кондуктор автобуса, — прошептал Обадэй.

Кондуктор был облачен в старинную униформу Лондонской транспортной службы. Во многих местах она была порвана, зашита, снова порвана и снова зашита, но была чисто выстирана, хотя кое-где и виднелись пятна и какие-то подпалины. На груди у него на ремне свисала какая-то хитрая штуковина, по которой он непрерывно барабанил пальцами. Кроме этого, на шее висели бусы и несколько амулетов, а на кожаном поясе болталась полицейская дубинка.
— Миссис Жажаба, — сказал кондуктор, снимая фуражку и кланяясь пожилой женщине. — Очень, очень приятно, как всегда. Снова на станцию Манифест? А вы, мадам? — Он вежливо наклонил голову в сторону лобстерши. — Молчите, я попробую угадать… До эстуария? Не забудьте, у вас там пересадка! Пожалуйста, прошу вас, проходите. А вы, сэр… — Он повернулся к Обадэю.
— А вот этого, я вовсе не обязан… не могу вам сказать, — запинаясь, проговорил Обадэй. — Не скрою, это для меня большая честь, высокая, так сказать, но не могу, я очень испытываю и весь охвачен! От имени всего Нонлондона…
— Ну хорошо, хорошо… — В голосе человека в униформе зазвучали нотки вежливой скуки. — Это очень любезно с вашей стороны. Позвольте узнать, до какой станции вы едете?
— Я — Обадэй Финг, а это мой коллега Скул. Эту юную леди зовут Диба, а вот это, — и он простер руку в сторону Занны, — это и есть истинная причина нашего путешествия. Я полагаю, ваш маршрут проходит через Бегающий мост?
Обадэй сунул руку в карман, порылся и вытащил горсть денег. Тут были французские франки, и немецкие марки, и старинные банкноты английских фунтов стерлингов, и еще какие-то разноцветные бумажки — такие деньги Занна с Дибой видели впервые.
— У одной из наших юных спутниц билет уже есть.
Занна молча протянула свой проездной билет.
— Перед вами… — торжественно произнес Обадэй.
— Шуази, — прошептал изумленный кондуктор.
Он осторожно, двумя пальцами, взялся за кончик билета и принялся внимательно его рассматривать.
— О да, этот билет я знаю, — обратился он наконец к Занне с улыбкой. — Изумлен, потрясен, побожусь, если не верите, испытываю глубочайшее волнение и даже в каком-то смысле страх и… трепет. О, это вкус и первых дней пребывания в Нонлондоне. Как сказал поэт, его испытывает всякий, кто… как его… припадает к этому источнику истомившимися от жажды устами. Шуази, для меня это большая честь.
— Так, значит, и вам это чувство знакомо… — начала было Занна.
— Вы, значит, тоже не местный? — подхватила Диба.
— А откуда, по-вашему, у меня все это? — Он горделиво показал на свою униформу и сумку на животе. — А вы сами-то откуда будете?
— Из Килбурна, — ответила Занна.
— А-а. А я родился и вырос в Тутинге. Джо Джонс, рад познакомиться. Я много путешествовал, где только не побывал, — ну а потом занялся навнавтингом, так это здесь называют, попал в Нонлондон, где-то лет десять тому назад, да, где-то так, может, даже и больше.
— Правда? — воскликнула Занна. — Ну слава богу! Может, хоть вы нам все объясните.
— Тут такое творится, у нас просто голова кругом, — подхватила Диба. — Нам обязательно надо вернуться домой, я так соскучилась по маме с папой…

— Эй, Роза! — крикнул Джонс.
Из окна кабины высунулась голова женщины-шофера.
— Ты только посмотри, кто с нами сегодня едет!
Женщина сдвинула темные очки на нос и внимательно посмотрела на девочек.
— Та, что посветлей… — продолжал Джонс. — Юная леди. Приехала в гости. Потому что, к примеру, у нас тут становится что-то неладно, в нашем Нонлондоне…
Розины глаза округлились.
— Не может быть! Неужели это сама Шуази?
Занна с Дибой переглянулись.
— Боже мой! — продолжила Роза. — Ходили слухи в старом городе, мол, что-то такое происходит, по шоферским каналам связи… шоферы чего только не придумают, одна даже хвасталась, что видела Шуази в каком-то кафе! Но я-то думала, все это глупости, мало ли что болтают… Ну, наконец-то! Давно пора!
— Вот именно, давно пора! — подтвердил кондуктор. — И наша с тобой, Роза, задача теперь — доставить ее в целости и сохранности прямо к Бегающему мосту!
— Так, значит, она будет на нашей стороне! Ну, с ней-то теперь все пойдет как надо!
— Постойте, — вставила Занна. — Я ведь ничего об этом не знаю…
— Как это «постойте»? Что это значит — «постойте»? — воскликнула пожилая дама.
— Едем, едем, миссис Жажаба. — Джо Джонс понизил голос и снова обратился к Обадэю и девочкам: — Только теперь надо соблюдать крайнюю осторожность. Я имею в виду тех, кто об этом знает. Тут есть… кое-кто, кто хотел бы нам помешать. До Бегающего моста несколько остановок. Мы будем ехать как обычно, чтобы не вызвать никаких подозрений. И через каких-нибудь несколько часов будем на месте.
— Прошу вас, спрячьте ваши деньги. — Джонс взял руку Обадэя и сложил его пальцы в кулак. — Ведь вы сопровождаете не кого-нибудь, а Шуази. И помните — никому ни слова. Для всех остальных вы — обычные просители, вы едете к предсказителям, чтобы задать им свой вопрос, вот и все. Ну а это что такое? Это тоже с вами? И как его зовут? — И он указал на кефирную картонку, робко жавшуюся к автобусному колесу.
— Да, он с нами, — ответила Диба. — Его зовут… — Диба недолго думала. — Его зовут Кисляй. Ну пошли, Кисляйчик.
Занна удивленно подняла брови.
Но картонка уже шустро запрыгнула вслед за ними в автобус, и видно было, что она счастлива.
— Кисляй, говоришь? — ехидно прошептала Занна.
— Да помолчи ты, — отозвалась Диба. — Будь довольна, что тебя прозвали Шуази, а не как-нибудь еще похуже, понятно?
На нижнем ярусе автобуса набралось еще несколько пассажиров: мужчины и женщины, все в пестрых и причудливых одеждах, а также некоторые другие индивидуумы, еще более странные. А Занна с Дибой, как всегда они делали в Лондоне, сразу направились к лестнице, ведущей на верхний ярус.
Но кондуктор их остановил.
— Не сейчас, пожалуйста, — сказал он. — Подождите немного.
Он зазвонил, и автобус тронулся. Обадэй и Скул заняли сиденья, а Занна с Дибой остались рядом с Джонсом на задней площадке.
— Следующая остановка — станция Манифест, — сообщил он. — Она у нас прямо по курсу.
— Прямо по курсу не получится, — сказала Диба и показала пальцем вперед. — Смотрите, прямо по курсу у нас стена.
Но автобус, похоже, и не думал ни тормозить, ни сворачивать.
— Мы сейчас врежемся, — дрожащим голосом проговорила Занна.

Автобус прибавил газу и мчался прямо на кирпичи. Девочки похолодели от страха и закрыли глаза.
— Будьте любезны, держитесь крепче за поручни, — крикнул Джонс.
Раздалось какое-то шипение, звук разворачивающейся тяжелой ткани… Занна с Дибой осторожно открыли глаза.
Над крышей автобуса, словно купол гигантского парашюта, повис кусок брезента. Он быстро увеличивался, превращаясь в гигантский аэростат, поддерживаемый веревками, которые выходили из верхних окон автобуса. Роза еще прибавила газу, и аэростат принял продолговатую форму, словно огромный мяч для игры в регби, причем длина его значительно превышала длину самого автобуса.
Сзади послышался глухой удар, словно там кто-то врезался в автобус, резкий скрип, рывок… Занна с Дибой испуганно оглянулись и изумленно раскрыли рты. Но тут их резко качнуло, они ухватились за что попало, сердце у обеих ушло в самые пятки, и автобус взмыл в воздух.
Раскачиваясь на веревках, прикрепленных к воздушному шару, автобус перелетел через стену и поплыл над путаницей улиц и домов, поднимаясь над Нонлондоном все выше и выше.

12
Под надежной охраной

— Как красиво! — воскликнула Занна, глядя вниз. Девочки перегнулись через перила, любуясь проплывающими внизу крышами домов.
— О господи, — вздохнула Занна, — представляю, что было бы с моими родителями, если б они сейчас меня увидели. С ума бы, наверно, сошли.
– 'Ну да, — отозвалась Диба, — можно себе представить. Мои тоже.
На площадке с ними вместе стоял и кондуктор Джонс. Девочки почему-то были уверены, что, случись, если одна из них оступится или поскользнется, он обязательно будет тут как тут и из автобуса им вывалиться не даст.
Автобус плавно плыл над улицами Нонлондона, время от времени огибая то одну высокую башню, то другую. Пешеходы внизу, заметив летящий автобус, задирали головы и приветственно махали руками.
Они летели над высотными зданиями, кирпичными и каменными арками, бесконечным морем крыш. Попадались и весьма странные сооружения: например, высокий, как небоскреб, комод полированного дерева или тонкий шпиль в виде оплавленной свечки, дом-шляпа или дом-ракетка для игры в пинг-понг.

— Смотри, смотри! — возбужденно кричала Диба, показывая на скульптуры фантастических существ, украшающих некоторые дома. Она очень пугалась, замечая, что многие из них шевелятся и провожают их взглядами.
— У вас такие глаза — ну прямо как блюдца, — добродушно улыбался Джонс. — Да-а, помню-помню, как я сам увидел все это впервые.
Он показал им несколько достопримечательностей Нонлондона.
— Вон там, видите, где крыши мерцают, там Фантомбург, там живут привидения. А вот рынок, вы на нем уже были. Видите те высоченные башни без окон? Это лабиринт Задней стены. Тоже были? Хм… А вон там, видите, такая огромная, широкая труба. Это вход в библиотеку.
— А почему вы решили поселиться здесь? — спросила Занна.
— Да разве мог бы я в Лондоне делать что-либо подобное, подумайте сами? — Джонс ухватился одной рукой за поручень и свесился вниз так, что у девочек замерло сердце от страха. — Смотрите вон туда, видите? — Он указал на здание, построенное из печатных машинок и сломанных телевизоров.
— Мы уже видели такой дом, — сказала Занна. — Как же Обадэй назвал его… ты не помнишь?
— Не помню. Какой-то вуловый дом, — ответила Диба.
— Да-а, вул-технология у нас хорошо развита, — сказал Джонс. — Вул — это такое сокращение. Оно означает «вышло из употребления в Лондоне». Выбросят что-то в Лондоне на свалку, значит, вещь вышла из употребления. Вспомните, на ваших свалках чего только нет: старые компьютеры, сломанные приемники, да мало ли какого барахла туда не выбрасывают. Поваляется два-три дня, а потом куда-то исчезает. Конечно, бывает, это барахло увозят мусорные машины! Но чаще всего они просачиваются к нам в Нонлондон, а наши люди находят им достойное применение. Там у вас иногда даже след остается: скажем, мокрое пятно у стены, будто лужа только что высохла. Значит, здесь недавно что-то валялось. А потом пропало, просочилось сюда и проросло где-нибудь на улице, словно гриб.
Вы видели деньги, которые доставал ваш товарищ? Мистер Обадэй? А? Это все денежки, которые тоже у вас вышли из оборота, а еще всякие иностранные монеты и бумажные ассигнации. На них там больше ничего не купишь, вот их и выбрасывают. А несколько лет назад почти вся Европа перешла на новые деньги, и старые оказались никому не нужны. К нам попало столько этого добра, что началась страшная инфляция! Пришлось большую часть скормить нашему деньгоеду… Извините, чуть-чуть отвлекся. Я это к тому, что, мол, вот так все эти вещи и попадают к нам сюда.
Джонс помолчал.
— Что и говорить, я и сам похож на такую вещь, — задумчиво проговорил он. — Вышел, как говорится, из употребления. А чтобы попасть сюда, главное — найти место, где можно пройти. Попасть сюда не так уж трудно. Вот автобус протащить с собой будет потрудней. Я всю жизнь работал на автобусах, там, в Лондоне. Вы-то небось сейчас там платите прямо водителю или покупаете карточку. Раньше все было по-другому. Раньше на всех автобусах в Лондоне обязательно работали двое: водитель и кондуктор. Я работал кондуктором: собирал деньги и выдавал билеты. — Он похлопал по своей машинке. — Эта штука всегда была со мной. И автобус бегал быстрее, ведь водителю не надо было тратить время на каждого пассажира. И конечно, безопаснее было, что и говорить. Так нас и было всегда двое в автобусе. Но эти умники там у вас решили, что сэкономят кучу денег, если от нас избавятся. Ну и конечно, начался бардак. Решали-то там те, кто в автобусе в жизни не ездил, так что они в этом деле могли понимать, спрашивается?
Он сокрушенно помотал головой.
— А мы всегда чувствовали, что дело наше важное, что мы нужны людям. Кондуктор в автобусе — это все равно что проводник в поезде! А вы загляните в словарь: что значит «проводник»? Указывающий путь, вот это кто! А значит, и сопровождающий, и защитник. Да-а, не все оказались готовы к тому, чтобы вот так вдруг: раз — и ты как кондуктор больше не нужен! О наших пассажирах мы всегда заботились!
Тут кондуктор Джонс опустил глаза, словно ему было немножко стыдно своего пафоса. Но потом набрался решимости и продолжил:
— Многие так и считают, что забота о пассажирах — это высокое служение, это наш священный долг.
— Нонлондон… Да, порой здесь бывает очень даже небезопасно. И мы должны прилагать все силы, чтобы сопровождать пассажира и довезти его до места назначения в целости и сохранности.
Он похлопал по висевшей на ремне дубинке, потом указал на колчан за спиной, где помещался лук со стрелами, а также зачем-то моток проволоки.
— Водители, которые пришли к нам работать, тоже дали клятву доставлять пассажиров туда, куда им нужно, несмотря ни на какие препятствия. А также защищать их.
— Защищать от чего? — спросила Занна.
— Да мало ли от чего? От воздушных налетчиков, например, — ответил Джонс. — Летающие кальмары тоже, хотя они чаще охотятся высоко, там, где бывают и поднебесные рыбаки. Есть и другие опасности. Есть такие маршруты, где можно попасть в зубы жирафа, если не повезет или если кондуктор растяпа.
Девочки в недоумении переглянулись.
— Я уже где-то слышала об этом, — сказала Диба.
— Но я же видела жирафов, — удивилась Занна. — Это мирные животные.
— Ну да, они совсем безобидные, — добавила Диба.
— Ха-ха-ха! — Весь автобус обернулся на хохот Джонса. — Эти твари хорошо постарались, если вы там все поверили, будто эти хиппи-беженцы из вашего зоопарка и есть настоящие жирафы! Может, вы еще скажете, что длинные шеи у них для того, чтобы доставать листья с высоких деревьев? И уж конечно, не для того, чтобы злобно размахивать шкурами своих жертв! Эх, девочки, зверей, которые сумели запудрить людям мозги, на свете очень много. Но вот кошек, например, в Нонлондоне совсем нет! А почему? Потому что в них нет никакой загадки! В них ни капельки таинственности, ничего, так сказать, чарующего, колдовского! Глупые твари. Зато свиньи, собаки, лягушки — это да, эти сюда пробираются, и в больших количествах. Вообще, у нас тут движение туда и обратно довольно интенсивное. И они всегда в курсе, если должно произойти важное событие. Всегда друг с другом на связи.
— Так вот оно что… Теперь все понятно! Занни, — задумчиво сказала Диба, — помнишь лисицу? И других зверей тоже? Значит, им было известно, что ты… ну, как там тебя окрестили…
— Шуази, избранная, — подсказала Занна.
— Правда, к кошкам это не относится, — продолжал между тем Джонс. — Они слишком заняты собой. Ну да ладно, вернемся к главному. Вы знаете, какая здесь у нас появилась опасность. И опасность эта с каждым годом становится все серьезнее.
— Вы хотите сказать… — начала было Занна, но Джонс тут же приложил палец к губам.
— Верно, — понизил он голос. — Вот поэтому вы здесь и оказались.
— Но кто он такой? И что ему надо?
— Лучше не будем говорить об этом здесь, — прошептал Джонс. — Осторожность прежде всего. Вы понимаете, что я хочу сказать. Предсказители все вам объяснят.
— Следующая остановка, — объявил он громким голосом, — станция Манифест!
Они проплыли мимо огромного здания, внешне чем-то напоминающего кафедральный собор, всего в нескольких метрах от его окон. Люди, заметив летящий мимо автобус, с любопытством высовывались из окон своих офисов. В здании этом, словно в куске сыра, во многих местах на самых разных уровнях виднелись какие-то странные дыры. А из дыр выходили рельсы со шпалами. Эти железнодорожные пути прямо в воздухе разбегались в разные стороны: одни шли до самого горизонта, другие сбегали вертикально вниз, третьи спускались широкой спиралью — это очень напоминало американские горки. Достигнув земли, рельсы исчезали в вырытых в ней отверстиях, словно в тоннелях или, скорее, шахтах.
— Станция Манифест! — повторил Джонс.
Вдруг из здания вырвался дизельный поезд с темными окнами. Он промчался так близко, что в автобусе задрожали стекла. Достигнув земной поверхности, он исчез в одной из шахт.
— Куда пошел этот поезд? — спросила Занна.
— Через Навье поле в какой-нибудь другой нонгород, — ответил Джонс. — Если не боитесь путешествовать, то из Нонлондона на поезде можно прокатиться до Обманчестера, до Врио-де-Жанейро, до Нашингтона или даже до Чулан-Батора… Да мало ли куда!

Они зависли над огромной площадью перед зданием автобусной станции, где стояло два-три десятка двухэтажных автобусов, которые штурмовали толпы пассажиров. У каждого автобуса вместо номера спереди и сзади висел свой особый знак в виде простенького рисунка или даже символа.
Женская головка, или цветок, или насекомое, а то и просто абстрактный узор. А на боках, там, где у лондонских автобусов обычно располагается реклама, крупным шрифтом был напечатан текст какого-нибудь рассказа с продолжением, шахматная доска с фигурами, предлагающая решить шахматную задачу, какой-нибудь мат в три хода, или нотный стан с нотами популярной песенки.
Но все это чепуха по сравнению с тем, как автобусы передвигались! Изумлению девочек не было предела, когда они увидели это своими глазами.
Нонлондон с его густой сетью узеньких, запутанных улочек и широких проспектов раскинулся в сложной местности. Здесь были и высокие крутые холмы, и глубокие впадины с оврагами, и даже болота, где не мог функционировать ни один вид наземного транспорта, поскольку колеса там просто проваливались сквозь почву. Вот к таким нелегким транспортным условиям и вынуждены были в свое время приспособиться нонлондонские автобусы.
Все зависело от маршрута. Одни автобусы были на гусеничном ходу. Другие раскачивались на огромных, наполненных воздухом резиновых шинах. Были автобусы на воздушной подушке. Совсем близко от них над площадью завис еще один удивительный воздухобус, передвигающийся с помощью воздушного шара.
И из каждого автобуса с воинственным видом выглядывал вооруженный кондуктор.

Вдруг откуда-то справа, где в небо вонзилось множество высоких и тонких башен, появился еще один автобус. Он шагал к автобусной станции, мягко ступая по крышам домов четырьмя огромными ящерообразными лапами, торчащими у него из выемок в кузове вместо отсутствующих колес. Водитель отчаянно крутил баранку, дергал за рычаги, и автобус осторожно переставлял свои лапищи с одной покатой крыши на другую и, самое удивительное, не только не скользил, но и не приносил им ни малейшего вреда.
— Манифест, конечная остановка! — снова прокричал Джонс. — Кому выходить? Не забывайте вещи!
В специальной корзине они спустили вниз миссис Жажабу и еще двух пассажиров.
— Это автобус маршрута Шкрябскряб, а вам нужно на Рыжую звезду, — обратился Джонс к одному из пассажиров. — А вам, сэр, надо пересесть на Микки-Маус-Террибль.
Автобус слегка качнулся. Диба взглянула вверх и испуганно ахнула.
— В чем дело? — забеспокоилась Занна.
— Не знаю, может, показалось… какой-то краб по потолку прополз, — проскулила Диба, указывая вверх.
— Да ладно ты, успокойся. — Занна тоже задрала голову, потом огляделась по сторонам. — Он уже убежал. Сама видела, сколько здесь всяких странных тварей. Надо привыкать.
Корзина опустилась между двумя автобусами: один стоял на ходулях, а другой на гигантских коньках. Трое пассажиров, у которых здесь была пересадка, благополучно вылезли из нее, и кондуктор Джонс уже приготовился ее поднимать. Как вдруг в самый последний момент к корзине подбежал человек, облаченный в римскую тогу, и ухватился за ее край. Он торопливо попрощался с провожающим его товарищем, немедленно заспешившим прочь, и запрыгнул в корзину.
Новый пассажир оказался человеком крупным, и тащить его вверх было тяжеловато. Едва он ступил на площадку, как откуда-то снизу послышалось странное шипение. Это кефирный пакет прижался к Дибиной ноге и злобно сопел.
— Кисляй, Кисляй, ты что это? — тихо проговорила Занна. — Диба, следи, пожалуйста, за своим грязнулей.
Новый пассажир раздраженно посмотрел на Кисляя, пряча в густой бороде недовольную гримасу.
— Ты видела? — прошептала Диба.
— Ну да. Кажется, этому типу мы очень не понравились.

На этот раз они поднялись еще выше, и городские крыши остались далеко внизу. Однако небо, сияющее все тем же странным светом, ближе от этого не стало. Кварталы Нонлондона тянулись до самого горизонта. Сверху хорошо было видно, как вдалеке между домами, осторожно переставляя лапы, следуют своими извилистыми маршрутами еще несколько автобусов. Свет дырявого солнца отражался во множестве окон. Низкие облака пролетали прямо у них под колесами, время от времени заслоняя город внизу; все они летели в разные стороны, словно каждое торопилось куда-то с известной только ему самому целью.
— Смотрите, смотрите! Что это там летит?
— Вон там, что ли? — переспросил Джонс, показывая на кувыркающийся в воздухе предмет, очень похожий на рубаху. — Ну, это когда в Лондоне ты, к примеру, постирал и повесил сушиться, а ветер возьми и унеси. Ну вот, продержится в воздухе какое-то время, не упадет, то досыхает уже здесь. А здесь ему никто не указ, лети, куда хочешь, свобода! И на землю не надо падать, порхай себе, пока не истлеешь.
А внизу уже проплывала многоступенчатая пирамида, потом какой-то спиралевидный минарет, а за ним огромное здание в виде гигантской латинской буквы V.
— Жаль, что нет сейчас здесь моей мамы, — прошептала Диба.
Воспоминание о доме так захватило ее, что она отвернулась от окна, забыв о прекрасных видах.
— И папы тоже. Даже этого противного брата Хасса. Вот бы тоже посмотрел.
— И мне жаль, что моих нет рядом, — грустно отозвалась Занна.
— Конечно жаль, — мягко сказал Джонс; он стоял совсем рядом и прекрасно все слышал.
На девочек вдруг нахлынуло печальное чувство тоски по родному дому. Прежде мысли о близких заслонялись обилием впечатлений. Но теперь, в минуты покоя и умиротворения, когда под ними проплывали великолепные виды, чувство это неожиданно прорвалось наружу.
— Моя мама наверняка заявила в полицию, — мрачно сказала Диба.
— А вот я бы на вашем месте не очень бы об этом беспокоился, если честно сказать, — добродушно признался Джонс.
— Что вы имеете в виду? — удивленно посмотрела на него Занна.
— Это трудно объяснить. Но предсказители все вам расскажут, потерпите немного.
Девочки возмущенно вскинули брови.
— Да нет… ей-богу, я пока не очень бы беспокоился.
Диба с Занной молчали. Словно чувствуя их настроение, Кисляй тоже хлюпал и сопел у Дибиных ног. Она нагнулась, взяла картонку на руки и, несмотря на ее кислый запах, ласково погладила ее.
— Почему пока? — переспросила Занна, глядя на него в упор.
Кондуктор Джонс отвел взгляд и принялся бормотать что-то про воздушные течения, про искусство вести автобус галсами, не сбиваясь с правильного курса.
— Нет уж, постойте! — перебила его Занна. — Вы только что сказали «пока»! Что вы не очень бы беспокоились пока! Что значит «пока»?
— Видите ли, — ворчливо ответил он, — есть такие вещи, про которые лондонцы просто не привыкли думать. Я говорю про вещи, которые бывают у нас тут. Но я бы пока, ей-богу, не очень переживал.

13
Первая стычка

Обадэй и Скул тоже заметили, что Занна чем-то расстроена. Чтобы как-то ее развлечь, Обадэй предложил Занне почитать что-нибудь на своем пиджаке.
— Хотя, откровенно говоря, — добавил он, неуверенно рассматривая лацканы, — это далеко не шедевр. Лично я рассчитывал на большее.
От его любезного предложения Занна отказалась, и тогда он жестом фокусника достал из сумки какие-то две плитки. С виду они были похожи на обычные кафельные, покрытые слоем цемента, плитки. Модельер с вежливым поклоном протянул их девочкам. Они с сомнением посмотрели на эти странные бутерброды. Но запах от них шел такой соблазнительный, а у подруг так давно маковой росинки во рту не было, что они решились попробовать. И правильно сделали! По вкусу эти кафельные плитки оказались почти как хрустящие хлебцы со сливочным сыром.
Теперь они пролетали над широкой и полноводной рекой Азмет, на которой стоял Нонлондон. Безукоризненно прямой линией она разрезала город пополам. В реку впадали многочисленные, прихотливо вьющиеся между городских улиц притоки. Множество прямых как стрелы искусственных каналов, соединяющихся с рекой, образовали густую живописную сеть.
Берега реки соединялись многочисленными мостами, и некоторые напомнили девочкам прекрасные мосты родного города. Другие же ничем не напоминали лондонские, и, более того, некоторые из них шевелились, словно живые.
— Смотрите! Смотрите! — закричала Диба.
Вдали показался мост в форме двух громадных крокодильих морд, уткнувшихся одна в другую носами.
Перекусив, девочки заметно повеселели. Диба даже замурлыкала под нос какую-то песенку. Занна тут же узнала мелодию, засмеялась и подхватила ее: под эту песенку шли первые кадры популярной телепередачи, в которых с большой высоты открывался красивый вид на Темзу.
Девочки весело распевали, глядя вниз и любуясь на водные просторы. Зато остальные пассажиры смотрели на них хмуро и озабоченно переглядывались, будто опасались, все ли у них в порядке с головой.
То и дело к автобусу подлетали какие-нибудь птицы и с любопытством заглядывали в окна, и даже (поразительно!) не только птицы, но и облака, которые вели себя как настоящие разумные существа!
— А вот и высотная рыба! — возгласил Джонс, и подружки в ужасе отпрянули от окна, увидев медленно приближающуюся рыбину, тело которой напоминало огромный складной нож. Рот у нее был полон острых зубов, а сверху торчал акулий спинной плавник. Рыбина, плавно извиваясь и негромко рокоча, заскользила рядом с автобусом. От обычной океанской акулы она отличалась только тем, что вместо плавников по бокам у этой красавицы плавно колыхались драконьи крылья.
Джонс высунулся в окно и застучал кулаком по корпусу автобуса.
— А ну проваливай, мешок с отбросами! — крикнул он, и зубастое животное испуганно метнулось прочь.
— Смотрите, а там что? — вдруг воскликнула Занна. Вдали, прямо по курсу показалось невероятных размеров колесо. Нижняя часть его скрывалась под водой, а верхняя поднималась на сотни метров в высоту, как раз почти на такую, на которой летел автобус.
— Нонлондон-один, — пояснил Джонс. — Именно эта штука вдохновила лондонцев на создание большого колеса обозрения в Лондоне. Я видел фотографии. Знаете, идеи могут переходить отсюда туда, и наоборот. Возьмем хоть бы моду. Ваши лондонцы частенько подражают нашей, нонлондонской моде, но почему-то лучшие наши модели используют у себя в качестве униформы. А что касается Нонлондона-первого… Тут или какой-нибудь ихний навнавт пробрался сюда к нам, и оно ему очень понравилось, или, скорее всего, сама идея перенеслась кому-нибудь из ваших в голову. Я одного только не понимаю: зачем вам понадобилась эта дурацкая вертушка? Чтобы людей крутить, и все, что ли? Нонлондон-первый, по крайней мере, пользу приносит. Река вращает генераторы, генераторы вырабатывают ток. Полезная штука!
И действительно, вместо кабинок по всему диаметру колеса были прикреплены лопатки. Быстрое течение Азмета увлекало их за собой, и тем самым колесо вращалось.
Прямо над вращающимся колесом висело солнечное кольцо, как бы вторя ему и создавая тем самым удивительное по красоте зрелище.
— Люди говорят, — сказал Джонс, — что серединка от нашего нонсолнца и есть то солнце, которое светит у вас там, над Лондоном. Так что ваше светило, которое дает вам дневной свет, — это часть нашего.
Занна на глазок прикинула размер — и действительно, диаметр дырки показался ей весьма близким, если не равным, диаметру солнца, к которому они привыкли.
— Каждое утро оно у нас восходит в новом месте, — с гордостью сказал Джонс.
Итак, нонсолнце сияло, и в воздухе в его лучах купались тысячи странных существ, населяющих воздушное пространство над Нонлондоном.
Бесконечное море крыш украшали многочисленные печные трубы. Впрочем, лишь из некоторых струился дым.
Вдруг Занна заметила вдалеке какое-то черное пятнышко. Оно, похоже, летело прямо к ним, вырастая на глазах.
— Кондуктор Джонс, а вон там что такое? — спросила она, указывая пальцем.
Джонс достал из кармана подзорную трубу и долго всматривался в даль, то сдвигая ее, то раздвигая, чтобы как следует навести на резкость.
— Похоже, это гроссбут, — пробормотал он. — Только что ему надо на такой высоте? Они обычно кормятся ниже, на крышах мертвых зданий…
Джонс выдвинул трубу на всю длину.
— Ага! Вот оно что значит. Ну, девочки, кажется, нас ждут неприятности.
Теперь этот, как назвал его кондуктор Джонс, гроссбут приблизился настолько, что его можно было хорошо разглядеть невооруженным глазом. На большой скорости навстречу им мчалось (теперь в этом не было никакого сомнения) огромное, размерами не меньше автобуса, насекомое! Встревоженные низким гулом пассажиры столпились у окон.
Да-да, летающая тварь, которую кондуктор Джонс почему-то назвал гроссбутом, оказалась гигантской мухой.
— Обычно они к нам близко не подходят, — недоумевал Джонс. — Ага! Вот оно что! Глядите! Видите у нее на спине хаудак?
И действительно, на широкой волосатой спине насекомого, как на слоне, был закреплен большой помост, на котором копошились какие-то фигурки.
— Ею, оказывается, управляют! — продолжал Джонс. — Понятно! Это люди с большой дороги. Воздушные пираты. Одного понять не могу. Обычно они нападают на одиночные воздушные шары, на воздухоплавателей. Им отлично известно, что автобусы находятся под охраной. Рисковать они не любят…
Он помолчал, доставая из колчана лук и стрелы.
— Что ж, теперь мое время поработать. Роза! — крикнул он. — А ну-ка покажи, на что ты способна!
Гроссбутная муха стремительно приближалась к автобусу. Воздушные разбойники, держа оружие наготове, то и дело подгоняли ее, острыми копьями нанося уколы в спину. Обадэй в ужасе не сводил с них глаз. Что чувствовал Скул, трудно было сказать, под скафандром не было видно, но и он двигался как-то неуверенно.
Диба подняла голову, посмотрела на потолок и толкнула локтем Занну. Там снова шевелились какие-то две весьма странные твари, но это были совсем не крабы. Боже, да это просто кто-то проделал в потолке дыру, просунул в нее руки и шарит пальцами. Через несколько секунд руки исчезли.

Вдруг один из пассажиров встал со своего места. Это был тот самый, бородатый, закутанный в тогу. Лишь один он, казалось, нисколько не испугался, услышав о приближении гигантской мухи с разбойниками. Он посмотрел на Дибу и встретился с ней взглядом. Под складками тоги мелькнули знакомые пятна — она вспомнила человека в комбинезоне маляра.
Но не успела она и рта раскрыть, как человек сделал быстрое движение к Занне и схватил ее в охапку.
— Помогите! — закричала она. — Диба! Обадэй! Скул! Джонс!
Диба беспомощно тыкала пальцем то на мужчину, то в потолок.
— Я помню его! Он подслушивал нас на рынке! — кричала она. — А потом переоделся… и поджидал нас на станции Манифест. Это он сообщил им про нас! — Она указала на приближающуюся муху. — А на крыше у них еще кто-то!..
— А ну заткнись! — Мужчина сжал Занне горло.
Она отбивалась как могла, но он был гораздо сильнее и загораживался ею как щитом.
Тут на бандита смело бросился Кисляй! Увы, тот с легкостью отшвырнул картонный пакет ногой в сторону. Пассажиры испуганно съежились в своих креслах. Мужчина еще крепче сдавил шею Занны.
— Всем стоять на месте! Не двигаться! Иначе ей конец! — пригрозил он.

14
Схватка с мерзким насекомым

Итак, бандит, напавший на Занну, прижимая ее к себе, прикрывался девочкой как щитом. Пассажиры приросли к своим сиденьям.
— Всем оставаться на местах! — снова прикрикнул он. — Мои люди будут здесь с минуты на минуту. Мы не причиним никому вреда. Мне нужна только она! Если будете хорошо себя вести, остальных и пальцем не тронем. От гроссбута, сами знаете, удрать невозможно, а ведь вы не хотите, чтобы мои друзья нанесли вам визит.
— Ваши бандиты-наемники? — шагнул вперед Джонс. — Ну нет, нам этого совсем не хочется.
— Стой, где стоял! — рявкнул мужчина. Свободную руку он сунул в складки тоги и выхватил оттуда меч.
Диба закричала.
— Интересно, на кого ты работаешь? — спросил Джонс. — И сколько собираешься за нее получить?
— Заткнись! Не твое дело! — отрезал бандит и сжал Занну так, что у нее помутилось в глазах.
— Перестаньте! — крикнула Диба. — Вы только злите его!
Мужчина крепко держал Занну за шею. Джонс в отчаянном бессилии стоял перед ним и не мог ничего поделать: жизнь Занны действительно была в опасности, и, судя по тому, как отчаянно бандит размахивал мечом, он действительно не шутил. Обадэй, стоявший за спиной похитителя, от страха присел, втянул голову в плечи и боялся пошевелиться. А грозная муха с вооруженными пиратами на спине была уже совсем рядом.
Вдруг сверху раздались какие-то странные звуки. Словно там кто-то кряхтел от напряжения. Послышался треск, и с потолка в автобус свалился… ну да, тот же самый бледный как смерть мальчишка с рынка! Причем совершенно голый! Явившись перед изумленными пассажирами из ниоткуда, мальчишка шлепнулся на пол прямо напротив Занны и бородача-бандита. От неожиданности бандит взвизгнул, резко отшатнулся и задом наткнулся прямо на голову Обадэя Финга! А это будет почище, чем сесть на ежа!
Бандит взвился на месте от боли и, возопив благим матом, непроизвольно разжал руки. Занна вырвалась, и меч взлетел у нее над головой.
Все ахнули и подались вперед. Мальчишка, тяжело дыша, протянул руки к Занне, но промахнулся… тогда он нырнул и пропал, как будто его никогда тут и не было. Диба взвизгнула, но тут подоспел кондуктор Джонс, и Занна оказалась в его объятиях.
— Снова этот щенок! Привидение! Он тоже с ними заодно! — закричал Обадэй, но в этот момент неожиданно поскользнулся, ударился головой о металлическую спинку кресла и с жалобным стоном растянулся на полу.
Джонс спрятал Занну за спиной и теперь стоял с бандитом лицом к лицу.
— Занночка! — обняла ее Диба.
За широкой спиной кондуктора они чувствовали себя почти в безопасности.
Но Заннин похититель уже успел оправиться: угрожающе размахивая мечом, он двинулся на Джонса.
Вдруг прямо из пола, между ступнями мужчины высунулись чьи-то руки — Диба сразу узнала их: те самые, которые они с Занной сначала приняли за крабов. А следом показалась и голова мальчишки Хеми; он пристально посмотрел на девочек и вдруг снова исчез, будто растворился в воздухе.
— Дурак, что ты делаешь! — кричал бандит. — Отдай мне девчонку! Мои друзья вот-вот будут здесь! Ты что, ищешь на свою задницу приключений?
Пиратский гроссбут был уже так близко, что гудение его перешло в рев — словно рядом с ними пролетал самолет.
— Отдай девчонку и лети своей дорогой, мы никого не тронем!
— Но ведь я кондуктор, — ровным голосом сказал Джонс и шагнул навстречу бандиту.
— Предупреждаю в последний раз! — крикнул бандит и взмахнул мечом.
— Мой долг сопровождать пассажиров и обеспечивать им безопасность, — спокойно продолжал Джонс, — и честь для меня дороже всего. И есть еще кое-что. Каждый, кто дал клятву, должен уметь это делать.
Он протянул руку вверх, да так спокойно и медленно, что противник и не подумал, что здесь для него таится страшная угроза, и прикоснулся пальцем к кончику его меча.
— Электричество, — сказал Джонс, — вот что у нас есть.
Раздался громкий треск. От руки Джонса к мечу пробежала голубая молния, и мощный электрический заряд потряс руку, а вместе с ней и все тело весьма крепкого на вид бандита.
Он заорал во всю глотку, как подкошенный рухнул на спину и забился в судороге, а от его накладной бороды повалил густой дым.
Джонс встряхнул пальцем: на нем виднелась капелька крови. Видно, меч у бандита был не какой-нибудь бутафорский, а настоящий и очень даже острый.
Потом он наклонился и осмотрел голову Обадэя.
— Ничего страшного, — обернулся он к Скулу. — Жить будет.
— Это Хеми! — возбужденно сообщила Занна. — Мальчишка, с которым познакомились на рынке!
— Точно, сначала он был там, наверху! — подхватила Диба. — Он что-то высматривал через дырку в потолке…
— Наверно, на ходу запрыгнул, — ответил Джонс. — Может, он шпион на службе у этого фокусника. — Джонс указал на все еще дергающегося в судороге злодея. — Не повезло бедняге.
Он сунул руку в бумажный карман Обадэя и вытащил оттуда веревку.
— Ну-ка, добровольцы, свяжите его, да поскорей! — приказал он, и несколько пассажиров, толкаясь, кинулись выполнять его приказ.
— Не знаю, — с сомнением в голосе проговорила Диба. — Что-то не верится, что шпион, не похоже…
Кондуктор Джонс внимательно осмотрел салон автобуса.
— Нигде нет, прямо как сквозь пол провалился. Но будьте осторожны, вдруг опять явится.
Диба с Занной тоже осмотрели все углы, но мальчишки нигде не было.
— Ладно, сейчас не это главное. Теперь всем приготовиться! Они уже близко! Слушать мою команду! Все на пол! Держаться кто за что может, обеими руками! Роза! Ходу!
Автобус круто развернулся, резко сбросил высоту и набрал скорость. Пассажиры с криками, хватаясь за что попало, повалились на пол. Джонс зацепился одной ногой за стойку и, высунувшись из окна, вставил в свой лук первую стрелу.
Гигантская муха, оглушительно дребезжа крыльями, летела уже совсем близко. Джон натянул лук и пустил стрелу. Потом сразу же еще одну. И еще одну. Стрелы вонзались прямо в огромные, страшные, отвратительные на вид глаза насекомого и тут же исчезали, словно тонули в воде. При каждом попадании тварь злобно жужжала на тон выше, но не отставала. А пираты, среди которых, кстати, были не только мужчины, но и женщины, с оружием и крючьями наизготовку собирались брать автобус на абордаж. Вид у них был очень свирепый, было ясно, что они ни перед чем не остановятся.

— Приготовиться! На абордаж! — заорал один их них, видимо, главарь этой шайки.
Джонс снял с пояса свою медную дубинку.
— Эй, вы, слюнтяи, мушиные черви! — грозно закричал он. — Я вас предупредил!
Мощным движением оттолкнувшись от автобуса, с громким криком «За Нон Лон Дон!» он прыгнул прямо на нападавших.
Занна и Диба в ужасе закрыли глаза и запищали в один голос. А когда открыли, то увидели, что от пояса Джонса, оказывается, тянется длинный и прочный резиновый жгут, другим концом привязанный к стойке. Во время прыжка жгут растянулся, и Джонсу удалось ухватиться за хаудак на спине гигантской мухи.
Растерявшиеся от неожиданности бандиты быстро пришли в себя и, потрясая оружием, бросились на отважного кондуктора. Но он, одной рукой продолжая держаться за хаудак, принял боевую стойку и нанес удар ногой. Потом поднял дубинку, так и сыпавшую искрами и молниями, и стал вращать ею над головой, отчего стал похож на небольшой вертолет. Пираты в испуге отпрянули, а когда пришли в себя, Джонс опустил руку, и натянутый резиновый жгут катапультировал его обратно в автобус. Кондуктор сделал ловкий кульбит в воздухе и благополучно приземлился на открытую площадку!
— Вот это да! — воскликнула Диба.
— Комплименты потом, — невозмутимо отозвался Джонс и взбежал по лестнице наверх. Девочки последовали за ним.
— А что это вы такое кричали, когда прыгали? — спросила Занна.
— Боевой клич, — ответил он. — Очень древний боевой клич Нонлондона.

Верхняя палуба автобуса была заставлена насосами и другими механизмами неизвестного предназначения. В одном углу валялась груда грязной одежды. В заднем окне был установлен огромный боевой гарпун. Джонс бросился к нему и стал наводить, целясь прямо в глаз насекомого, которое, похоже, и не думало отставать. Гигантская муха, видимо, почуяла, в чем дело, и принялась кидаться из стороны в сторону. Такую цель взять на мушку не так-то просто. Джонс разворачивал гарпун то влево, то вправо, но муха всякий раз уходила. Вдруг Роза совершила ловкий маневр, автобус резко накренился, и муха оказалась точно напротив Джона. И он не стал медлить с выстрелом.
Большущая стрела скользнула по направляющим и угодила ей прямо промеж огромных сверкающих глаз. Страшное насекомое дернулось, крылья ее беспомощно затрепетали, муха клюнула носом и камнем полетела вниз.
— Наповал! — радостно крикнула Занна, свесившись с борта. Видно было, как волосатое тело насекомого, беспомощно растопырив крылья, закрутилось штопором. Крохотные фигурки людей спешно прыгали вниз, раскрывая парашюты.
— И чтобы больше на глаза мне не попадались! — прокричал им вслед Джонс.
— Кондуктор Джонс! — крикнула Диба сдавленным голосом. — Посмотрите туда!
Далеко внизу виднелся пустырь, окруженный полуразрушенными домами, по которому ползали огромные насекомые. И вот два из них, одно ярко-голубого цвета, а другое переливающегося на солнце пурпурного, поднялись в воздух и, оставив своих омерзительных родичей, помчались вдогонку автобусу; на спинах у них тоже виднелись закрепленные платформы, а на них фигурки людей.

15
Необычная доставка

— Так, значит, девочки… срочно меняем план.
Автобус задрожал и пошел на крутой вираж.
— Сразу с двумя нам с Розой не справиться. Так что придется вас высадить, — виновато сказал Джонс, обращаясь к Занне.
— А как же остальные пассажиры? — удивилась Занна.
— За них не волнуйтесь, — ответил Джонс. — Это моя забота. А сейчас, пока эти твари еще далеко, вам надо уходить.
Диба посмотрела на бандита в римской тоге. Он лежал смирно, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту и с завязанными глазами.
— Его мы доставим к предсказителям позже, — перехватил Джонс ее взгляд. — Там и встретимся. Договорились?
— Неужели вы думаете, что мы доберемся сами? — спросила Занна.
Занна и Диба испуганно переглянулись.
— Не-ет, так не пойдет! — решительно заявила Диба. — Мы ведь понятия не имеем, как туда добраться.
— Тем более что мы не знаем, где находимся сейчас.
— Так нельзя.
— Я все понимаю, — вздохнул Джонс. — Поверьте, дорогие мои, я никогда бы не отправил вас одних, но у меня нет выбора. И времени осталось совсем мало. Две банды воздушных пиратов, — это вам не шутки, и главное сейчас — во что бы то ни стало сбить их с вашего следа. Вы думаете, это случайные нападения? Я уверен, им известно, кто вы такие и куда направляетесь! Но мы можем увести их от вас.
— Ну пожалуйста… — упрашивала Занна.
— Послушай меня, девочка, — прервал он ее. — Ты — Шуази, а это значит — избранная, понятно? Значит, у тебя все получится.
— А как же я? — жалобно пискнула Диба. — Ведь я-то никакая не Шуази и не избранная.
— Положись на свою подругу, — успокоил ее Джонс — Раз вы вместе, значит, с вами все будет хорошо.
— Обадэй, как вы? — спросила Занна, пожимая руку лежавшему в полуобмороке портному.
— Желаю поскорее добраться… — прокряхтел он.
— Может, ты смог бы их проводить? — обратился Джонс к Скулу.
Но водолаз с трудом проковылял два шага и указал на свои ботинки со свинцовыми подошвами.
«Я слишком медленно двигаюсь» — означал этот жест.
— Ну хорошо. Ты справишься, Шуази, — повторил Джонс.
Автобус нырнул вниз. Пассажиры вскрикнули. Но насекомые с пиратами стремительно приближались.
— У нас остался только один шанс, — сказал Джонс. — Можно оторваться, но лишь на несколько секунд. Мы высадим вас рядом с территорией черепичных акробатов, а потом уведем их за собой. Охотничьи угодья черепичных акробатов тянутся почти до Бегающего моста. И передайте им, что, если они обеспечат вам безопасный проход через свою территорию, все кондукторы Нонлондона будут им по гроб благодарны! А теперь держитесь крепче. Сейчас Роза покажет, на что она способна.
Нонлондон приближался так стремительно, что Занна с Дибой уже не могли ничего разобрать, кроме мелькающего перед глазами калейдоскопа красок. Но вот автобус резко вышел из пике и понесся на уровне крыш, лавируя вдоль улиц то вправо, то влево. Сжавшиеся в комок девочки видели, как нонлондонцы провожают их изумленными взглядами, как порыв воздуха, поднятый мчащимся с сумасшедшей скоростью автобусом, срывает с прохожих шляпы. Роза направила машину под такой низкий мост, что воздушный шар чуть не задел за арку.
— Стоп машина! — крикнул Джонс.
Автобус дернулся и резко остановился, и пассажиры чуть не попадали с мест.
— Быстрей! Быстрей! — шептал Джонс, подталкивая девочек к выходу.
Диба прижимала к себе Кисляя — бедная картонная коробка так напугалась, что спряталась в руках Дибы как в норке. Автобус завис всего в метре над крышей, как раз между коньками соседних домов.
— Прыгайте! — приказал Джонс.
Девочки секунду колебались, но, вспомнив про гигантских мух, гнавшихся за ними по пятам, послушно прыгнули: сначала Занна, а следом за ней Диба.
Они приземлились у самого карниза довольно покатой крыши. Удар был так силен, что первые несколько секунд они хватали ртом воздух.
Автобус завис прямо над ними.
— Все в порядке? — громким шепотом спросил Джонс. Из-за его плеча выглядывал водолазный шлем Скула. Девочки дружно закивали головами.
— Идите прямо в этом направлении, мост там. Не спускайтесь на землю. А еще постарайтесь разыскать предводительницу черепичных акробатов. Ее зовут Инесса Лихоступсон. Передайте от меня привет и скажите, что это я послал вас к ней. Покажите ей свой пропуск. Скажите, что теперь я ее должник. Будьте осторожны. Желаю удачи.
Он помахал рукой и скомандовал Розе отчаливать.
Провожая отчаянными взглядами взмывающий вверх автобус, девочки вдруг увидели (или это им показалось?), что как будто от автобуса отделилась бледная фигурка… Но теперь им было не до этого: вдалеке уже маячили две гигантские мухи с бандитами на спинах. Они во весь опор мчались за автобусом.

— Ты видела? — спросила через некоторое время Занна. — Из автобуса как будто что-то упало… Интересно, что бы это могло быть?
— Не знаю, — прошептала Диба.
Над крышами дул сильный ветер, пронизывая буквально до костей. Гудение насекомых стихло — они были уже далеко. Кругом было совсем тихо. Девочки замерзли и вдобавок чувствовали смертельную усталость. После всего пережитого они вдруг остро ощущали, что остались совсем одни.

16
Что называется, застряли

— Ну ладно, хватит, пора идти, — сказала наконец Занна. — Нельзя же сидеть тут, и киснуть, и хныкать, ах, мол, какие мы бедные и несчастненькие.
— Ну давай посидим еще немножко, — уныло отозвалась Диба.
Тем не менее она нехотя встала, не выпуская из рук Кисляя.
— Сами виноваты, — сказала Занна. — И теперь делать нечего. Надо идти.
Бублик дневного светила опускался все ниже. Небо темнело.
— Надо поискать на ночь какое-нибудь укрытие, — сказала Занна.
— Хорошо бы найти что-нибудь поесть, — добавила Диба. Они с трудом полезли вверх по скату, кое-как доползли до самого верха и огляделись.
Вокруг, куда ни кинь взгляд, словно застывшие волны бесконечного моря, тянулись крыши, крытые черепицей самых разных оттенков красного цвета серовато-красного и красновато-серого или просто цвета ржавого железа.
Еще окружающий вид можно было сравнить с холмистой местностью: склоны крыш то круто вздымались, то были более пологие, а между ними, словно глубокие овраги или узкие пропасти, зияли провалы улиц и переулков с их темными, ничем не освещенными глубинами, где могло таиться все, что угодно. В некоторых крышах были прорезаны слуховые окна или поблескивали окна мансард; почти из каждой торчали короткие и толстые печные трубы, похожие на странные грибы. Было также много антенн, проволочные пальцы которых торчали во все стороны.
Они долго смотрели туда, куда, как показалось Занне, из автобуса что-то упало. Но над бесконечными волнами черепицы не было заметно ни малейшего движения.
— Что же делать? — продолжала хныкать Диба. — Как отсюда выбраться?
— Думаешь, я знаю? — ответила Занна. — Послушай, давай все-таки попробуем куда-то двигаться, не торчать же здесь как дурам…
Она осторожно приподнялась и полезла вдоль конька крыши. Диба смотрела на нее как на сумасшедшую.
— Легко сказать… — проворчала она.
Тяжело вздохнув, Диба сунула Кисляя в сумку и очень медленно и осторожно поползла вслед за подругой.
Вдруг где-то поблизости раздалось громкое жалобное блеяние. В ответ откуда-то издалека послышалось точно такое же. Девочки замерли на месте.
— Что это было? — прошептала Диба.
— Откуда я знаю? — так же шепотом ответила Занна.
— Меня, что ли, Шуазихой прозвали? Ты у нас «избранная», ты должна все знать и уметь. Вот и шуазуй мозгами.
— Заткнись, — огрызнулась Занна.
— Сама шуазиткнись.
Занна не удержалась и звонко рассмеялась — действительно, получилось смешно. Они доползли до печной трубы и остановились, чтобы отдышаться.

Вдали вздымался лес высотных многоэтажек, виднелась какая-то странная то ли раковина, то ли овощ, дальше — гибрид печатной машинки и холодильника, — в общем, далекая панорама Нонлондона, открывающаяся с крыши одного из домов, но прямо перед их взором расстилалось море черепичных крыш, и ничего хорошего это море им не предвещало.
Становилось все темнее. Диба прислонилась к трубе. Кисляй с несчастным видом тыкался ей в руку.
— О боже, — вздохнула Диба. — Как я хочу домой, к маме и папе! Как нам отсюда спуститься? — снова запричитала она.
— Именем Нетвердайбла, отвечай, для чего ты хочешь спуститься? — вдруг раздался над ними чей-то громкий голос.
Занна с Дибой испуганно вздрогнули и подняли головы. Кисляй в сумке жалобно пискнул.
На всех карнизах, на всех гребнях крыш вокруг них маячили человеческие фигуры. Все они были одеты в грубые шкуры, а ноги у них были обуты в отороченные мехом же сапоги. Итак, они окружены. Кто же это, друзья или враги?
Странные это были люди! Как мужчины, так и женщины, они совершенно свободно расхаживали по узеньким карнизам, ни на секунду не теряя равновесия; более того, словно цирковые гимнасты, они прыгали с карниза на карниз, ходили на руках и делали самые немыслимые кульбиты и сальто, и по всему было видно, что чувствуют они себя здесь как рыбы в воде. У одного из них — причем по виду это был мужчина — к спине специальной сбруей был привязан ребенок.

И когда этот человек на головокружительной высоте резво скакал и прыгал по наклонной крыше, ребенок только весело гукал и смеялся.
— «Спуститься»… Надо же, чего выдумали! — снова раздался тот же звонкий голос.
На соседней, возвышающейся над девочками крыше стояла высокая, атлетического сложения женщина с надменным и властным лицом. Она легко спустилась по скату крыши к карнизу, нависающему над пропастью улицы, сделала легкий и вместе с тем мощный прыжок и так же легко и упруго приземлилась на носки недалеко от подруг. Потом ловко ухватилась за антенну и сделала быстрый оборот вокруг нее.
— Послушайте, вы, земляные черви, вам известно, что вы находитесь на территории, которая принадлежит славному племени черепичных акробатов? И поэтому я хочу знать: что вы, жалкие, неуклюжие землеходы, потеряли в Стране крыш? Здешние обитатели очень не любят незваных гостей! Мы бы очень хотели, чтобы чужаки держались от нас подальше.
Занна с Дибой перевели дыхание.
— Мы ищем одного человека, это женщина, и ее зовут госпожа Лихоступсон, — пролепетала Занна.
— Да что вы говорите! — усмехнулась женщина, а остальные акробаты дружно рассмеялись. — А чего, позвольте спросить, вам надо от нашей Лихой Ступни?
— Дело в том, что нас высадил здесь кондуктор Джонс, — сказала Занна.
— Ему пришлось лететь дальше, — подхватила Диба. — Он хотел остаться, но тут…
— …но за нами гналась огромная стая гроссбутов, — подхватила Занна. — И он сказал, что госпожа Лихоступсон нам поможет. И еще просил передать, что будет ее должником.
Черепичные акробаты удивленно переглядывались и моргали; их заносчивость сразу куда-то испарилась.
— И какая же вам нужна помощь? — спросила женщина.

— Тут у вас все хотят меня почему-то схватить, — неуверенно сказала Занна. — Я даже не знаю, за что. Наверное, это вот из-за этого… — И она достала свою проездную карточку.
— Шуази! — прошелестел шепот по окрестным крышам. — Шуази! Шуази!
— Так вы, оказывается, уже здесь? — послышался чей-то голос. — Ну наконец-то! Наконец-то это случилось! А Нетвердайбл с вами? А вы принесли с собой пэчевэ?
— Не знаю, о чем вы говорите, — ответила Занна. — Джонс сказал, что нам все объяснят предсказители.
— И нам надо отсюда выбраться, — добавила Диба.
— Вы мне поможете? — спросила Занна.
— Всенепременно, уважаемая Шуази, — почтительно отвечала женщина. — До сих пор не могу поверить, что вы уже здесь. Наконец-то! Ну, берегись теперь этот проклятый Эс-эм-оу-гэ! — Она сделала прыжок и приземлилась прямо перед девочками. — Инесса Лихоступсон — это я. А это Ева Высотник, Альфред Незнайпутейшн, Джонас Крышеходас, Марлен Трубопрыгиш…
— Меня зовут Занна. А это Диба. Очень приятно с вами познакомиться.
— Предсказители живут на каком-то мосту, забыла, как называется, — сказала Диба.
— Уважаемая Шуази, для нас огромная честь оказать вам помощь, — сказала Инесса Лихоступсон, не обращая внимания на Дибу.
— Ну вот, нам надо попасть к этому мосту.
— К Бегающему мосту, — поправила ее госпожа Лихоступсон. — Ну конечно, конечно, мы все поняли!

17
Страна крыш

— Весь секрет в том, чтобы ни в коем случае не смотреть вниз, — учила Инесса Лихоступсон.
— А я и не собиралась, — гордо ответила Занна.
Итак, черепичные акробаты со всеми предосторожностями вели Занну с Дибой по крышам. Там, где надо, они ловко перебрасывали с крыши на крышу прочные канаты, из которых быстро сооружались висячие мосты, а потом, поддерживая и страхуя, переводили девочек над черными провалами улиц, не забывая при этом нашептывать им на ухо:
— Смотрите только прямо перед собой.
Вдруг совсем рядом снова раздалось жалобное блеяние. Занна с Дибой, похолодев от страха, так и застыли на месте.
— Не бойтесь, — сказала Инесса, — это просто экскурсия.
— Просто что? — переспросила Занна.
Но тут, стуча копытцами по шиферу, мимо них по крыше грациозно прошла цепочка коз, кося на девочек своими странными миндалевидными глазами.
— Так мы говорим, когда их не одна, а сразу группа. Это горные козы, — пояснила Инесса. — Экскурсия.
Животные остановились и, повернув головы, внимательно наблюдали за проходящими девочками и их спутниками.

Диба оглянулась. Вдруг ей показалось, что за козьей «экскурсией» в полумраке промелькнуло какое-то бледное пятно. Промелькнуло и скрылось, и больше ничего не было видно, только меланхолически жующее козье стадо.
— Не понимаю, как вы все там живете внизу… Там же никакого чувства свободы! То ли дело здесь! — рассуждала Инесса. — Там у вас даже неба не видно, кругом одни стены. В нашем роду, например, уже третье поколение живет, ни разу не ступив на землю. Ни моя мать, ни бабушка никогда не спускались вниз. Прабабушке вот, правда, пришлось однажды. Да и то, если б не крайняя необходимость. Крыша горела.
— Смотрите, — сказала Занна и девочки на минутку остановились, чтобы заодно отдышаться: они уже порядком устали.
Солнце уже опустилось за причудливые темные силуэты Нонлондона, оставив после себя только радужный ореол вечерней зари.
В воздухе кружило множество птиц; они собирались в стаи по родам: голуби к голубям, скворцы к скворцам, галки к галкам. И, сбившись, они летели в сторону высоких прямоугольных башен, которых над нонгородом было великое множество. А из фасадов этих зданий выдвигались тысячи и тысячи ящичков, куда и исчезали все эти пернатые. И ящички снова задвигались внутрь.
— Как выдвижные ящички у комода! — воскликнула Диба. — Оказывается, вот где спят по ночам ваши птички!
— А как же иначе, — отозвалась Инесса. — Нельзя же, чтобы они спали где попало. Представляю, какой бы это был хаос!
Над нонгородом вставало ночное светило, и Занна с Дибой в очередной раз удивленно созерцали это чудо природы. Форма здешней луны была не круглой и не серповидной. Это было идеально симметричное, горизонтально расположенное в небе веретено, разделенное посередине сверху вниз какой-то тенью, так что ночное светило было очень похоже на кошачий глаз.
— Ну вот, и идти будет не очень темно, — сказала Инесса, — наша лунья-шалунья взошла.

В темно-синем небе показались и первые звезды. И они совсем не были похожи на те звезды, которые в темные ясные ночи таинственно мерцали над Лондоном: здесь они хаотически ползали по небу, словно какие-нибудь светящиеся муравьи.
На улицах внизу с шипением разгорались уличные фонари, и из провалов между крышами вверх пробивался их оранжевый свет.
— Что это там? — испуганно спросила Диба и протянула палец туда, где тонул во мраке один из многочисленных узких переулков.
Но никто ничего подозрительного не заметил.
— Похоже, я схожу с ума, — пробормотала Диба. — Мне все время кажется, что за нами следят.
Следуя за проводниками, девочки вскарабкались на вершину одной из самых высоких крыш, и внезапно их накрыла волна далекого и вместе с тем довольно яркого света. Источник сияния находился уже за пределами Страны крыш.
— Вот это да… — прошептала Диба.
— Как красиво… — добавила Занна.
В первое мгновение девочки подумали, что это фейерверк — пышный, величественный фейерверк, самый яркий и замечательный из всех фейерверков, которые они когда-либо видели в жизни. Но они сразу поняли, что это не так: гроздья разноцветных огней застыли в ночном небе, и это было похоже скорее на гигантское светящееся дерево.
Стволом этого дерева служили хвосты нескольких ракет — самых ярких. На разной высоте хвосты эти расходились в разные стороны пучками ослепительного света, образуя как бы ветви, а потом спиралями ниспадали вниз, отчего дерево немного напоминало плакучую иву. А на ветвях этого чудесного дерева самыми немыслимыми цветами радуги сияли листья — красные, синие, зеленые, серебристые, ослепительно белые и золотые. И еще там висели, словно чудесные плоды, разноцветные сияющие шары и как бы застывшие в воздухе сверкающими искрами бенгальские огни.
— Это Ноябрьская елка, — объяснила Инесса. — Сейчас для нее лучшее время, такой красивой она больше не будет. Так что вам повезло! Две недели назад она была еще жалкая и потрепанная, будто засыхала, и почти все огни осыпались. Но в ночь на праздник Гая Фокса для Ноябрьской елки снова наступает настоящая весна.
— Обычный фейерверк, — рассказывала дальше Инесса, — длится всего несколько секунд: взлетит, вспыхнет, и упадет, и погаснет. И каждый год в ноябре, в ночь годовщины вашего «порохового заговора», самые красивые эффекты самых впечатляющих зрелищ в Лондоне, исчезая там, тут же просачиваются сюда и снова ярко расцветают на Ноябрьской елке. Весь год елка светится тускло, ее почти не видно даже в самые темные ночи, и к четвертому ноября она похожа даже не на голое зимнее дерево, а на слабый карандашный рисунок его.
А потом все начинается сначала, наступает новый цикл. И вновь помолодевшее и полное сил дерево сияет во всю свою мощь.
Вдруг вверх по стволу Ноябрьской елки пробежало несколько маленьких потрескивающих фигурок. Девочки сразу узнали белок. Их мех слабо светился, словно был наэлектризован, но, по-видимому, они не испытывали от этого никакого неудобства.
— Это рыжие белочки, они самые настырные, — сообщила Инесса. — За ними, бывает, прибегают и серые тоже. Но рыжие не боятся огня, они огнеупорные. Порой и какая-нибудь серая прибежит следом и тоже лезет на дерево. Но далеко ей залезть не удается. Ба-бах! И все. — Она подкрепила междометие жестом, показывая, как взрывается бедная белочка, словно маленькая граната.

— Как жаль, что у меня больше нет мобильника, — прошептала Диба на ухо Занне. — Хочется заснять, это так красиво.
Вдруг с самых высоких светящихся ветвей дерева вниз спикировала маленькая птичка. Видимо, она не пожелала присоединиться ни к одной из птичьих стай — в ночном небе теперь совсем не осталось птиц, кроме этой, которая кружила вокруг Ноябрьской елки.
— Какая странная у этой птички голова, — заметила Диба. И действительно, голова у нее была какой-то неправильной формы. И в глазах ее ярко отражалось елочное сияние.
— И правда, смотрите, смотрите! — воскликнула Занна.
Но птичка сделала несколько быстрых кругов, присоединилась к последней, сонно махающей крыльями стае уток и скрылась из виду. Так девочки и не разглядели ее как следует.
— Что это за птичка такая? — спросила было Занна, но вопрос ее был перекрыт громким криком Инессы.
— Эй! А это кто тут такой?
Диба с Занной повернулись на ее голос и пронзительно вскрикнули.
Прячась в тени печной трубы, пригибаясь, словно маленькая обезьянка, к ним бесшумно подкрадывался Хеми! Обмотанный тряпкой, похожей на занавеску, он был от девочек всего в каком-то полуметре и уже протягивал руку, почти касаясь пальцами Занниного кармана.
Черепичные акробаты бросились к нему, мальчишка подпрыгнул, и в глазах его, только что горевших решительной сосредоточенностью, полыхнуло пламя испуга. Он ловко отскочил назад и помчался по крышам прочь, то карабкаясь вверх, то скатываясь вниз, а соплеменники Инессы с криками помчались за ним вдогонку. И ведь чуть не догнали, но мальчишка вдруг быстро подбежал к самому краю крыши, остановился на мгновение, сжался в комок, напружинился и прыгнул; тряпка, прикрывающая его тело, развернулась в воздухе, словно знамя на ветру, — и он пропал из виду, провалившись во мрак между двумя зданиями.
Его преследователи подбежали к карнизу и заглянули в темноту улицы. Никого там не обнаружив, они переглянулись и покачали головами.
— Удрал! — крикнул один из них.
— Интересно бы знать, кто это такой? — спросила Инесса. Диба с Занной сильно перепугались и никак не могли унять дрожь.
— Призрак, — наконец смогла открыть рот Диба.
— Это он спрыгнул за нами с автобуса, — добавила Занна. — Он уже давно зачем-то преследует нас.

18
То вверх, то вниз

— До Бегающего моста отсюда не очень далеко, — сказала Инесса. — Бывает-то он, конечно, где угодно, в любом месте города. Потому и Бегающий. Но тот конец его, который более или менее стоит на месте, не так далеко отсюда. Вот туда мы вас и проводим, и там этот маленький мошенник до вас не доберется. И предсказители все вам подробно растолкуют. И даже, наверное, книгу покажут.
Нонсолнце уже давно зашло. Усталые до изнеможения Занна с Дибой едва тащились с крыши на крышу. Черепичные акробаты теперь охраняли их со всех сторон, окружив плотным кольцом и внимательно озираясь по сторонам.
— Какую книгу? — спросила Занна.
— Сама-то я ее никогда не видела, — призналась Инесса. — Да и вообще, не всякому довелось ее видеть. Но слухом земля полнится. Говорят, она большая, очень толстая и очень старая, в переплете из чертовой кожи, и буквы в ней напечатаны чернилами гигантского спрута Кракена. Но все это не столь важно, главное, что там написано.
— А что там написано?
— Все. Все про Нонлондон. История, география, политика. Прошлое и даже… будущее. Пророчества. — Она внимательно посмотрела на Занну. — И про вас тоже есть пророчества.
Занна задумалась.
Девочки в последний раз полюбовались на сияющую в ночном небе Ноябрьскую елку.
— Ты хоть понимаешь, что гладишь не собаку, а картонную коробку из-под молока, — усмехнулась Занна, глядя на подругу.
— Ты просто завидуешь, — отпарировала Диба ласково поглаживая Кисляя. — Потому что это здесь единственное существо, которое мной интересуется больше, чем тобой.
— Представь себе, завидую! — ответила Занна. — Все верно. Точнее не скажешь.
Они очень устали, им хотелось есть, им хотелось поскорей попасть домой, вдобавок их напугало неожиданное появление Хеми.
— Все будет хорошо, — прошептала Занна.
— Интересно, как там Обадэй, и кондуктор Джонс, и все остальные, — грустно сказала Диба. — Хоть бы они удрали от этих противных бандитов!
— Да, — отозвалась Занна, — я тоже на это надеюсь.
Диба подозрительно посмотрела на подругу.
— Ты вовсе не об этом подумала, — сказала она. — Ты сейчас только и думаешь про то, что там такое написано в этой книге.
Занна ничего не ответила.
Освещенные янтарным сиянием луньи-шалуньи, они пробирались все дальше. Диба с Занной почти совсем выдохлись и чувствовали себя глубоко несчастными. Вдруг Диба обратила внимание, что Кисляй у нее на руках как-то странно возится, беспокойно сопит, посвистывает и пыхтит своей гармошечной дыркой.
— Занни, — прошептала она.
— Что?
— Ты посмотри. Кисляй какой-то странный. Что это с ним…
Девочки на минутку застыли. Занна подала знак черепичным акробатам. Те тоже остановились и, затаив дыхание, прислушались.
Откуда-то сзади послышались тихое шуршание и негромкий топот.
Топот и шуршание становились все громче. Внизу по улице кто-то явно бежал за ними следом и был уже довольно близко.
— Это снова он! — прошептала Занна.
— Нет… Это кто-то не такой маленький… — возразила Диба. — Постой, их там, кажется, много…
Инесса внезапно проскользнула между подруг, заставив девочек вздрогнуть от неожиданности, припала к крыше ухом и стала слушать.
— Точно, чьи-то шаги. Кто-то пронюхал, что вы здесь. И они нас, похоже, догнали.
— Наверное, сначала они подослали его, ну, как шпиона, — предположила Занна. — И он сообщил им, где мы находимся…
— А еще помнишь эту странную птицу? — напомнила Диба.
— Джонас, Альф, — приказала Инесса двоим самым крепким на вид акробатам.
Они бесшумно подбежали к Дибе с Занной и, присев перед ними на корточки, подставили им свои спины.
— Полезайте и держитесь крепче, — скомандовала она девочкам.
— Вы это что, серьезно? — удивилась Диба. Инесса в ответ молча протянула руку.
На расстоянии всего в несколько улиц над водостоками крыш возникли, покачиваясь, темные фигуры преследователей. Точнее, видны были только головы в странных масках, но у некоторых над карнизами выступали даже плечи.
— Боже мой! — воскликнула Занна. — Это же какие-то великаны!
— Быстро, — распорядилась Инесса. — Мои люди постараются их задержать, а вам медлить нельзя. Полезайте и держитесь как следует.
Носильщики слегка покачивались под весом девочек и негромко пыхтели. Когда же, разбежавшись, они перелетали через улицу на крышу соседнего дома, несколько секунд полета над черным провалом казались им вечностью.
— Мама, — каждый раз хрипела Диба, крепко зажмурив глаза.
За спиной слышался треск черепицы и хлопки боевых духовых трубок — это черепичные акробаты отбивались от преследователей.
— Кто они такие? — прокричала Занна на ухо бегущему по крыше Джонасу.
— Не знаю… они как-то узнали… кто вы такая… — отвечал Джонас, тяжело дыша. — Скорее всего… их послал Смог.
— Живо, живо, не останавливайся, — крикнула Инесса. — Они уже близко.
Занна открыла глаза. На фоне звездного неба жуткие силуэты медленно, но верно приближались, заходя справа и слева между домами.
— Диба, — сказала Занна упавшим голосом, — это они за мной охотятся.
— Ничего не поделаешь, — послышался через какое-то время отчаянный голос Инессы, — придется… спуститься вниз.
— Нет! — в один голос воскликнули Альф и Джонас.
— У нас нет другого выхода! — крикнула Инесса. — Они не ожидают этого и растеряются. Только так можно от них оторваться.
— Три поколения… — В голосе ее звучала неподдельная грусть. — Ну что ж… Ради Шуази можно пойти и на это. За мной! — скомандовала она.
Инесса подбежала к самому краю крыши. Высокий прыжок, кувырок в воздухе — и она исчезла во мраке улицы… и почти сразу же оказалась на земле. Когда Инесса выпрямилась, голова ее лишь немного не доставала крыши, на которой она только что стояла.
Джонас и Альф последовали за ней.
Оказывается, тротуар начинался всего в каком-нибудь метре от края карниза. И крыши поднимались почти от самой земли.
— А где же дома? — удивленно спросила Диба.
— Какие дома? — отозвалась Инесса.
Диба с Занной очутились в узенькой улочке, кое-где освещенной тусклыми фонарями, и с изумлением смотрели на скат крыши, с которой они только что спрыгнули.
— Вот это да! — воскликнула наконец Диба. — Даже не верится. Да отсюда если и свалишься, колени не поцарапаешь.
— А вы что, думали, под этими крышами стоят дома? — спросила Инесса. — Мы что, похожи на сумасшедших? Жить свободно вовсе не значит пренебрегать безопасностью…
— А-а, так значит, те, кто гонится за нами, вовсе никакие не великаны, — дошло наконец до Занны.
— Об этом… — начал было Джонас.
— Да, но потом, сейчас не время, — перебила его Инесса.
Она командирским жестом махнула рукой, и все они: и черепичные акробаты, и Занна с Дибой, и она сама — встали на четвереньки и быстренько залезли под низкие свесы карнизов.
Беглецы затаили дыхание. Буквально через минуту совсем близко послышались тяжелые шаги. Вот они замерли. Преследователи стояли совсем рядом.
Слышны были какие-то звуки, будто кто-то обшаривал углы, заглядывая в самые темные закоулки. Все происходило молча.
Диба держала в руках Кисляя и пальцами зажимала ему отверстие, чтобы он невзначай не взвизгнул.
Настал самый страшный момент, когда один из преследователей остановился прямо над Занниной головой и даже задел водосточный желоб, и тот громко задребезжал. Она посмотрела на Дибу, та на нее, и глаза обеих девочек округлились. От страха они были ни живы, ни мертвы.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем преследователи двинулись дальше. Занна попыталась глубоко вздохнуть, но у нее перехватило дыхание. Инесса, не говоря ни слова, мотнула им головой, и девочки поползли вслед за ней.
Когда они, пробираясь на четвереньках, доползли до пределов Страны крыш, им показалось, что прошло несколько часов.
Занна с Дибой осторожно выглянули из-под низко нависающего карниза. Прямо перед ними разбегались в разные стороны, теряясь во мраке, незнакомые улицы. В небо поднимались стены нормальных домов Нонлондона, кирпичных и бревенчатых, а также сделанных из старого хлама и утиля, который тут сокращенно назывался вулом.
— Осталось совсем немного, — сказала Инесса.
Альф и Джонас осторожно и даже робко ступали по тротуару, ворча под нос о том, как ненавистна им ходьба по твердым и плоским тротуарам.
А там, откуда они пришли, крыши начинались чуть ли не прямо от мостовой — это действительно была Страна крыш, в которой вместо домов стояли странные, крытые черепицей шалаши. Но у Занны с Дибой уже не было сил удивляться.

19
Неуловимый мост

Высоко над улицами Нонлондона на фоне ночного неба виднелись темные пролеты Бегающего моста. Мост был подвесной конструкции, пролеты в нем поддерживались тянущимися под углом сверху вниз железными дугами. Девочки думали, что мост этот перекинут с одного берега реки на другой. Но поблизости никакой реки не было. Непонятно вообще, зачем он тут стоял: похоже, мост поднимался посреди окраинных улиц города, как будто бы ниоткуда, проходил над крышами домов и через несколько кварталов опускался к земле, тоже, в общем-то, как будто бы никуда.
В окнах некоторых домов горел свет. Время от времени по улице, на которой они очутились, на большой скорости проносились странные огни, по четыре зараз: две ярко горящие фары спереди и два красных фонарика сзади. Было бы очень похоже на автомобиль, если б между парами фонарей хотя бы крутились колеса. Словно в отсутствие автомобильного движения в Нонлондоне начальство придумало такую вот симпатичную иллюминацию, чтобы ночные улицы выглядели оживленнее.
Автомобильные фары умело и ловко объезжали препятствия на пути, которых на улице было великое множество: из асфальта, как грибы, росли (а кое-где уже вылезли полностью, как будто выброшенные совсем недавно и готовые к вторичному использованию) старые диваны, посудомоечные машины, прицепы, полные битой стеклянной и глиняной тары, стулья, видимо, исчезнувшие из Лондона и проросшие здесь на своих тоненьких ножках, словно диковинные цветы, бутоны которых распустились сразу на четырех стеблях.
— А зачем здесь построили мост? — спросила любопытная Диба.
— Никто его не строил, — ответила Инесса. — Это тут место такое, само по себе… место, где есть мост, и все жители знают, что здесь у нас в Нонлондоне имеется мост. Как и всякий другой мост, он служит для того, чтобы соединять одно место с другим. Ведь мосты для этого вообще-то и существуют.
Улицы были пустынны, то есть людей на них совсем не было. Из фонарей лился тусклый, грязноватый свет. Под мостом стояло множество мусорных контейнеров. Эти гофрированные металлические цилиндры были Занне почти по пояс. Сверху они были аккуратно закрыты круглыми крышками.
— Ну вот, — сказала Инесса, — теперь осталось подняться на мост и найти предсказителей.
— Он начинается вон там, — сказала Диба, — за теми вон домами.
Они прошли несколько улиц, добрались, как им казалось, до «тех» домов, но обнаружили, что между ними и началом моста все равно остается несколько улиц. Нахмурившись, девочки свернули за угол и вдруг остановились. Казалось, мост начинается совсем близко, но до него все равно оставался ряд домов.
— В чем дело? — воскликнула Занна. — Идем, идем, а дойти не можем!
Под самим мостом можно было проходить сколько угодно. Девочки несколько раз прошли под его пролетами в обе стороны, и мост учтиво оставался на месте. Но стоило им сделать попытку достичь того места, откуда он начинался, мост упрямо отодвигался на один или даже два квартала. Как они только ни хитрили: подходили, не торопясь, бежали к нему во всю прыть, незаметно подкрадывались, шагали во весь рост, словно шли на него в психическую атаку, — все было тщетно. Он неизменно оставался вне досягаемости.
Изрядно устав от своих экспериментов, Занна с Дибой, а вместе с ними и черепичные акробаты остановились в полумраке под мостом, сразу возле мусорных контейнеров. Диба тихонько поглаживала Кисляя.
— Он прямо как радуга, — сказала Занна. — Кажется близко, а дойти невозможно. Как же на него попасть?
Вдруг в воздухе над их головами порхнуло что-то белое и упало на землю. Все сразу насторожились, но это оказался просто скомканный листок бумаги. Видимо, кто-то сбросил его с моста, и он завалился между контейнерами.
— Всегда удивлялась, как это им удается не пускать к себе нежелательных лиц, — сказала Инесса. — Оказывается, это сам мост такой недоверчивый и осторожный.
— Ну да, — отозвалась Диба. — Теперь понятно, почему им не нужна тут никакая охрана.
— Вообще-то, — сказала Инесса, — мне кажется, кое-какая охрана у них тут есть.
Она показала на мусорные баки.
А мусорные баки один за другим вдруг зашевелились, задвигались и стали выстраиваться в шеренгу. Всего их было семь или восемь штук. Из днища у них вдруг, откуда ни возьмись, выросли тощие жилистые ножки. А из боков точно так же прорезались тонкие, но мускулистые руки. Крышки сверху тоже заколебались, а потом взяли и съехали набекрень. Под каждой показалась узкая темная щель, из которой на девочек внимательно смотрели глазки.
Как по команде, мусорные контейнеры сделали шаг вперед.
Движения их были по-военному четкие, отработанные, будто они каждый день тренировались где-нибудь на плацу. Черепичные акробаты тоже выстроились в боевой порядок полукругом, готовясь отразить нападение. Но бак, который стоял посередине, неожиданно поднял руку ладонью вперед, словно говоря: «Подождите». Потом постучал рукой по крышке и сложил ладонь чашечкой, делая вид, что приставил ее к уху и прислушивается. И тут снова послышался звук тяжелых шагов.
— Они напали на наш след! — отчаянно крикнула Инесса.
Мусорный бак приложил свой тоненький пальчик туда, где, наверное, он полагал, у него должны находиться губы. Потом сделал какой-то быстрый жест, и два его товарища или, скорее всего, подчиненных бесшумно и быстро выскочили из-под моста.
В слабом свете уличных фонарей они снова втянули в себя свои ручки и ножки — при этом раздалось едва слышное шипение, а потом легкий хлопок, — и на том месте, где только что у них были конечности, остались только какие-то бледные пятна. Словом, они мгновенно замаскировались под обыкновенные, безобидные мусорные баки. Но уже через секунду снова выпустили свои члены и приняли характерные боевые позы готовых к схватке каратистов. Потом быстро сдвинули в сторону крышки, залезли руками с свои темные недра и вытащили оттуда оружие.
Один держал меч, а другой в каждой руке по нунчаку — Занне с Дибой было известно, как называются эти штуки. Как и все современные дети, они часто видели по телевизору, как ловко ими дерутся в боевиках и фильмах про ниндзя. К немалому изумлению девочек, оба мусорных бака с воинственным видом помчались туда, откуда раздавались тяжелые шаги преследователей, и исчезли во мраке ночи.

Главный мусорный бак вытянул палец, указал им сначала на Занну, потом на Дибу, как бы говоря: «Ты и ты!» — а потом поднял палец кверху, указывая на мост, который он охранял. И с достоинством поклонился.
— Он хочет, чтобы мы поднялись на мост, — поняла Диба.
— Без черепичных акробатов никуда не пойдем, — ответила Занна. — Они проводили нас сюда, они зашищали нас…
— Не волнуйтесь, — сказала Инесса. — У меня к предсказителям нет никакого дела, а вот вы — это другое… Вас там ждут. Иди, Шуази. А нам надо возвращаться к себе — в Страну крыш. Каковы баки, а? Оказывается, вот какая у предсказителей стража! Надеюсь, они помогут нам безопасно выбраться отсюда. Так что за нас не беспокойся. Мы-то не пропадем. И с вами тоже все будет хорошо, я уверена в этом.
Занна и Диба на прощание обняли каждого из черепичных акробатов.
— Большое вам спасибо, — сказала Занна.
— Будьте осторожны, — ответила Инесса. — Шуази… мы все на тебя рассчитываем. Понимаешь, мы все.
Итак, Занна с Дибой, следуя за одним из мусорных баков, пробирались по тем же улицам, по которым только что безуспешно пытались попасть на мост. Еще один бак замыкал шествие. На этот раз с каждым поворотом мост становился все ближе и ближе.
— Интересно, как это у тебя получилось? — озадаченно пробормотала Занна.
Но мусорный бак жестом приказал ей молчать.
Бегающий мост был уже совсем близко. Дома с обеих сторон выходили на него своей тыльной частью, где не было ни одной входной двери. Жители могли любоваться мостом из окон своих домов, но без проводника попасть на него не мог ни один человек.

Он поднимался над домами, как спина какого-нибудь чудовищного доисторического пресмыкающегося. И посередине, в самой высшей его точке, двигались какие-то фигурки.
И вот девочки, а также сопровождающий их эскорт в составе двух мусорных баков торжественно ступили на мост.
— Ну наконец-то, — прошептала Занна. — Наконец-то мы увидим этих загадочных предсказителей!
— И сможем попасть домой! — Диба чуть не задыхалась от волнения.
— И узнаем всю правду, — тихо добавила Занна.

20
Радушный прием

На мосту находилось что-то вроде офиса.
Прямо посередине проезжей части стояли письменные столы со стульями, на столах телефоны, компьютеры весьма странного вида, книжные шкафы, всюду комнатные растения в горшках. В общем, контора как контора.
За столами сидели человек двадцать или даже тридцать и, судя по низко склоненным стриженым головам мужчин и аккуратным прическам женщин, все напряженно трудились. Девочки отметили, что одеты они были не ахти: на женщинах старые платья, на мужчинах потрепанные и потертые костюмы. Работа их заключалась в том, что они внимательно прочитывали какие-то бумаги, время от времени перекладывали их с места на место или из одной папки в другую, а иногда даже этими бумагами или папками друг с другом обменивались. Ни один из них и головы не поднял, чтобы посмотреть на Занну и Дибу с сопровождающими их лицами в виде пары мусорных баков.
С моста девочкам хорошо были видны Страна крыш, и водяное колесо, и контуры станции Манифест, и другие знакомые силуэты Нонлондона.
Но вот наконец сидящие за столами люди один за другим стали поднимать головы. А подняв голову, немедленно раскрывали рот и не отрываясь смотрели на Занну с Дибой такими глазами, будто видели перед собой какое-то чудо. Диба на всякий случай поближе прижалась к Занне. Девочки молча ждали, что будет дальше.
— М-м-м, — наконец промычала Занна, — здравствуйте. Нам сказали, что вы можете нам помочь.
— Чем это, интересно, я… мы можем вам помочь? — спросил один из них, уже довольно пожилой человек. Старый костюм висел на нем как на вешалке, а лицо украшала замечательно длинная борода. Говорил он неуверенно, и в тоне его слышалось некое удивление, слегка окрашенное нотками даже недовольства. Человек явно был чем-то взволнован, хотя изо всех сил старался это скрыть.
— А позвольте спросить, как вам удалось сюда попасть? И вообще, кто вы, простите, такие?
— Меня зовут Занна. А это Диба. А вы…
— Я — старейшина предсказителей. Меня зовут Мортар. Но… вы-то кто таковы будете? — Он говорил все быстрей и задыхающимся голосом. — Откуда вы здесь взялись?
— Ну я же сказала, что меня зовут Занна. Я из Лондона. И мне кажется, вам должно быть известно, кто я такая.
Голос ее теперь звучал так властно, что Диба посмотрела на нее с удивлением.
— Одну минутку, я вам сейчас покажу.
Удивленно раскрыв рты — видимо, появление девочек было для них полной неожиданностью, — предсказители (а за столами, без сомнения, сидели именно они) наблюдали, как Занна сунула руку в карман, порылась в нем, неуверенно оглянулась на Дибу, сунула руку в другой карман, в третий, и на лице ее отразилась растерянность.
— Диба, — прошептала она, — он пропал! Проездной… пропал!
— Как пропал? Что ты такое говоришь?
— Вот так, пропал, и все. Его нигде нет. Лежал в заднем кармане, а теперь там пусто.
Предсказители, а вместе с ними и мусорные баки, казалось, были весьма озадачены.
— Это все тот противный мальчишка… мальчишка-призрак! — догадалась Диба. — Скорее всего, это он украл его! Помнишь, когда мы были на крыше… Простите, пожалуйста, — сказала она громким голосом, обращаясь к пожилому человеку с бородой. — Дело в том, что… у моей подруги была одна вещь, которая… ну, в общем, по которой можно было удостовериться, кто она такая… Ну вот, и мы везде ее показывали, и все нам помогали добраться до вас, а вот теперь ее украли, и мы…
Увидев, как меняются лица предсказителей, она в отчаянии умолкла.
— Я всегда знал, что это невозможно, — пробормотал один из них.
— И не забывайте, — подхватил другой, — наши враги готовы на все. — И он недобрым взглядом посмотрел на Занну.
— Итак, кто же вы на самом деле? — грозно спросил третий.
— У меня была проездная карточка, — сказала Занна убитым голосом. — Я хотела вам ее показать…
Они с Дибой попятились.
— Постойте, — сказал старик с бородой. — Мы все-таки должны удостовериться. Госпожа Лектория! Принесите-ка нам книгу, будьте добры.
Из-за одного из столов встала женщина и рысью подбежала к Мортару. В руках она держала огромную, тяжеленную книгу в кожаном, покрытом какими-то пятнами переплете.
— Это она? — прошептал бородатый старик.
— Не знаю, — ответила она. — Погодите-ка…
— Минутку, минутку, да не торопитесь же вы! Так можно страницы порвать!
Девочки вздрогнули. Это был еще один голос, и звучал он немного гнусаво и хрипло и вместе с тем с большим достоинством. Откуда он исходил, понять было нельзя. Отовсюду и ниоткуда одновременно.
— Загляните-ка на страницу триста шестьдесят пять, — продолжал голос.
Женщина, которую Мортар назвал Лекторией, принялась листать книгу в поисках нужной страницы.
— Кто это говорит? — прошептала Диба. Девочки повертели головами, но никого не увидели.
— Не по возрасту высокого роста, светлые волосы, — продолжал между тем голос. — Дайте-ка я посмотрю на нее как следует… Довольно приличная аура… в спектридах обнаруживается некоторая щетиноватость. Резонирует по меньшей мере в пяти или даже в шести измерениях… Давайте-ка теперь проверим историю. Пожалуйста, двадцать четвертую страницу.
— Диба, да это же… — прошептала Занна.
— Я все поняла.
Голос исходил от самой книги.
— О господи, — сказала Книга и внезапно замолчала. А потом продолжила, на этот раз голосом, горестным почти до отчаяния. — Нет, изорвите меня на куски, истолчите в ступе и бросьте в печку! Это она! Никаких сомнений быть не может, это она!
Госпожа Лектория громко захлопнула Книгу. Жесткие губы ее изобразили что-то вроде улыбки.
— Это она, — сказала она.
— Да-да, это она, — глухо отозвалась Книга. — Это Шуази. Мы наконец нашли ее.
— Это вы-то нашли ее? — Тут уже изумилась Диба. — А вот я так не думаю! Скорее, это она вас разыскала. И это было, между прочим, не так-то легко, с риском для жизни!
— Что вы сказали? — переспросил старик с бородой. — Лектория, а это еще кто такая? И почему она здесь?
— Не знаю, господин Мортар, — растерянно ответила женщина.
— Все в порядке, — перебил ее голос Книги. — Она здесь тоже есть. На семьдесят седьмой странице, заголовок «Первое появление Шуази». Проверьте по алфавитному указателю: «Шуази: друзья и товарищи». М-м-м, в общем, кажется, так, точно не помню.
Женщина снова принялась листать страницы, нашла нужную и погрузилась в чтение.
— Все верно, — наконец сказала она. — По описанию подходит. Все… как полагается.
Теперь она, а вместе с ней и старик смотрели на Занну с нескрываемым восхищением.
— Внимание всем! — возгласил бородач. — Я хочу сделать важное сообщение!
— Все вы знаете, какие трудные мы переживаем времена. Всем вам известно, какая страшная опасность нам всем угрожает. Я знаю, что многие из вас пали духом и потеряли надежду… Многие из вас считают, что никогда для нас не исполнится данное нам обетование. В этом нет ничего постыдного: это можно понять. Но сейчас воспряньте духом, нашему отчаянному положению пришел конец!
Он сделал паузу и хрипло прокричал:
— К нам пришла Шуази! Она здесь!
Один за другим предсказители вскочили из-за столов и принялись бурно аплодировать. Сразу как-то само по себе ярче засветил только что поднявшийся из-за горизонта бублик дневного светила. Свет его упал на Заннино лицо и на мгновение ослепил ее своими лучами. Она не видела хлопающих предсказителей, зато хорошо слышала их приветственные крики.

21
Неожиданное предложение

— Я и не думала, что это окажется правдой! — воскликнула женщина по имени Лектория. — Мы получили сообщение от кондуктора, но оно дошло до нас в каком-то искаженном виде! Ну конечно, оно ведь прошло через несколько рук. Но мы поняли, что он хотел сообщить о вашем скором прибытии!
— А, это Джонс! — сказала Диба. — Кстати, как у него дела?
— Что? — переспросил старик.
Он с трудом оторвал глаза от Занны и удивленно скользнул взглядом по лицу Дибы.
— Ах да. Не знаю. Должно быть, нормально. Сообщил, что вынужден скрываться где-то на южном берегу реки. Главное, он успел сообщить о вашем скором прибытии. Сначала мы все подумали, что это какая-то чепуха. Но…
Он помолчал немного, раздумывая.
— Это просто замечательно, что вы сразу попали на нашу мостовую стражу! — Он снова обратился к Занне и сделал изящный жест в сторону молчаливых цилиндрических баков. — Это наши тайные бойцы: неуловимые и несокрушимые бакдзя. Н-да… Ну так вот. Мы тоже отправили ему послание. Мы думали, что этот человек что-то напутал, знаете, кондуктор все-таки, но на всякий случай сбросили вниз распоряжение! Ведь нужно было принять какие-то меры, мало ли что, вдруг они перепутают и пропустят сюда какую-нибудь самозванку. В сущности, следует их наградить, дать им увольнительную, что ли… Джонкинс! — крикнул он. — Пишите приказ!
Какой-то тощий юноша за печатной машинкой послушно кивнул головой и с удивительной скоростью принялся печатать.
— «Подразделению бакдзя. Точка. Шуази благополучно доставлена. Точка. Всем объявляется благодарность. Точка. Всегда ваш…» Ну и так далее. Отправить немедленно.
Юноша лихо выдернул лист из машинки, сложил его вчетверо и перебросил через перила моста.
— Эти наши гвардейцы, вы не поверите — изумительные солдаты. — похвастался Мортар.
Потом задумчиво погладил свою длинную бороду.
— Они принадлежат к древнему, очень древнему рыцарскому ордену. Особая рецептура сложных химических веществ позволяет долго в этих баках сохранять необходимые условия для их специфической жизнедеятельности, плюс тренировки по специальной системе, которая держится в глубочайшей тайне, — и вот вам результат.
— И они всегда остаются вам верны? — спросила Диба. — Никто не убегает, чтобы стать каким-нибудь злодеем?
— Вы очень любознательная девочка, моя милая, и весьма разговорчивы вдобавок, — ответил он совершенно спокойным голосом. — Всегда задаете такие интересные вопросы.
Занна с Дибой, а вместе с ними Мортар и Лектория сидели в сторонке, подальше от столов и шкафов канцелярии. Бакдзя на всякий случай стояли неподалеку. Они то и дело зыркали из-под крышек глазами, непрерывно наблюдая за окружающей обстановкой. Кисляй под столом играл с какой-то бумажкой.
— За нами была погоня, — сообщила Занна. — Что, если преследователи прорвут оборону бакдзя?
— Вам не стоит ни о чем беспокоиться, — успокоила ее Лектория. — Наш мост редко бывает там, где кому-то может взбрести в голову его искать. Знает, где он находится, лишь тот, кто уже на мосту. А как на него попасть, знают только сами предсказители и их гости. Надо только не забывать, что суть всякого моста — соединять два пункта между собой.
— Послушайте, — сказала Занна. — Я очень устала и умираю с голоду. И в ваших делах я ничего не понимаю. И Диба тоже, мы обе ничего не понимаем, что тут у вас творится.
— И мы очень хотим домой, — вставила Диба. — Во-первых, мы вовсе и не думали, что попадем сюда.
— Я не понимаю, чего вы все от меня хотите, — продолжала Занна. — Я не понимаю, почему при встрече со мной все делают сладкие лица, будто я осчастливила их на всю жизнь. И еще я не понимаю, за что какие-то у вас тут бандиты хотят меня убить. Что я им сделала?
— И все уши нам прожужжали, мол, предсказители вам все объяснят, предсказители вам все растолкуют, ля-ля тополя, — язвительно добавила Диба. — А главное, что предсказители помогут нам вернуться домой.
— Ну вот мы и пришли, и мы хотим все это знать. Мы слушаем вас, рассказывайте.
— За нами гнались бешеные мухи величиной со слона и еще какие-то психи, — снова вставила Диба.
— И все меня спрашивают, есть ли у меня какой-то пэче… уже не помню, как его там… — говорила Занна. — Не понимаю я, о чем они толкуют. И кто за мной все время гонится? И что такое или кто такой этот Смог? Почему он меня преследует?
— Конечно, конечно, — ответил Мортар. — Могу себе представить, как вы, должно быть, озадачены, как вы сбиты с толку и напуганы, дорогая Шуази. И мы обязательно поможем вам добраться до вашего дома, обязательно. Но сначала вы должны для нас кое-что сделать. Многие годы мы пытались связаться с вами. Мы собирали самые разные сведения, вплоть до слухов и легенд, о том, где вас искать. Нам невнятно что-то сообщали облака, и животные, и кое-кто из навнавтов, самые толковые. Какие-то указания и намеки мы находили и в книгах.
— Совершенно верно, — раздался самодовольный голос Книги.
— А вы думаете, легко толковать все эти столь противоречивые слухи, все эти намеки, все эти легенды? Впрочем… если читать внимательно и как следует вдумываться, кое-какие выводы можно сделать — и эта работа велась поколениями! — о да, можно узнать, можно понять многое, и мы узнали и поняли очень многое! Очень!
— О да, очень и очень многое! — подтвердил тот же голос.
— Тише! — шикнула на Книгу Лектория и сконфуженно посмотрела на Занну.
— Мы старались как могли, чтобы облегчить ваше путешествие сюда. Мы послали вам специальный Пропуск. Очень, очень жаль, что его украли. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы переправить его через Навье поле, поверьте мне.
Было слышно, что где-то вдалеке выдвигаются ящики огромных домов-комодов Нонлондона и огромные стаи птиц взлетают в воздух на фоне рассветного неба.
— Шуази, — сказал Мортар, — я должен сообщить вам следующее. Дело в том, что в Нонлондоне идет война. Наш враг жесток и беспощаден. А уже давно, века и века тому назад, было написано, и мы читали это собственными глазами, что вы — именно вы — придете и принесете нам спасение.
— Я? — изумилась Занна.
— Она? — еще больше изумилась Диба.
— Но ведь я… ведь я обыкновенная девочка.
— Нет, вы Шуази, Избранная, — твердо сказал Мортар. — Вы — единственная наша надежда в великой битве со Смогом. Вы хотите знать, что такое Смог? Он именно то и есть, что вы думаете, именно то, что написано в словарях. Это густой туман, перемешанный с дымом. Зачем он вас, уважаемая Шуази, преследует? Потому что он терпеть не может, когда его бьют.
— А почему он думает, что я побью его?
— А он и не думает, — сказала Лектория. — Он знает, что вы уже побили и прогнали его как паршивую собаку.

22
Немного истории

— Не вы лично, конечно, — поправил ее Мортар, — но вы все, лондонцы. И вы сделали это, даже сами о том не ведая.
— Позвольте дать историческую справку, — важно сказала Книга. — Страница пятьдесят седьмая.
Лектория быстро пролистала Книгу и нашла нужное место. Книга откашлялась, прочищая несуществующее горло.
— Нонгорода возникли примерно в то же время, что и города, — заговорила Книга менторским тоном. — И каждый город — это как бы эхо, греза своего двойника, отдаленный звон колокола по другую сторону Навья поля.
Она снова откашлялась и продолжала:
— Существуют разные способы перемещения из города в его двойник и обратно, и некоторые люди регулярно совершают такие путешествия, хотя очень немногие знают реальное положение вещей. Дело в том, что сюда к нам поступают наиболее активные и сильнодействующие из лондонских отходов, в обмен на которые Лондон получает некоторые наши идеи — что касается стилей одежды, например, или в применении водяного колеса… Вот совсем недавно там успешно подхватили и внедрили идею нашего Андернета. По большей части такой обмен полезен или, по крайней мере, безвреден. По большей части.
Мортар и Лектория пристально наблюдали за реакцией Занны.
— Во времена вашей старой королевы, — продолжала Книга, — в Лондоне было очень много фабрик и заводов. И каждая фабрика, каждый завод имели свою высокую дымовую трубу. Дома в городе также отапливались почти исключительно углем. А на фабриках и заводах вообще сжигалось все, что способно гореть, включая вредные химикаты и ядовитые вещества. И все это вылетало через трубы вместе с дымом в атмосферу. Прибавим крематории, железные дороги с паровозами, электростанции — все они испускали в атмосферу свои миазмы.
— Свои что? — переспросила Занна.
— Всякую мерзость, — пояснила Лектория.
— Прибавьте сюда густой туман болотистых и влажных низин, в которых расположен Лондон, и получится весьма неприятная смесь, которая и называется смогом, — продолжала Книга. — Он был там такой густой, что его прозвали гороховым супом. В виде зловонной ядовито-желтой тучи эта смесь висела над городом постоянно. Проникая людям в легкие, смог поражал человеческие организмы и убивал людей. Вот что представляет собой так называемый смог.
— Да, — сказал Мортар, — таков он был раньше. Но потом с ним случилось нечто такое… вы и представить…
— Я как раз собиралась об этом говорить, — раздраженно перебила его Книга. — К этому и подводила. Поначалу смог был просто грязное облако. Отвратительное? Да! Вредное и даже смертельно опасное? Да! Но неразумное, безмозглое и тупое. Но потом случилось нечто необыкновенное и ужасное…
Говорящая Книга сделала риторическую паузу и продолжала:
— В конце концов в нем накопилось так много разных веществ, что они не могли уже не вступать друг с другом в химические реакции. Все эти газы, пары самых разных жидкостей, кирпичная и угольная пыль, кислоты и щелочи составили поистине адскую смесь, которая постоянно подвергалась воздействию электрических разрядов молний, электромагнитного поля высоковольтных линий электропередач. Под влиянием солнечных лучей она нагревалась летом и в отсутствие их охлаждалась зимой, тысячекратно перемешивалась ветрами… И вот в результате многочисленных реакций получилось не просто облако вредных веществ, а огромный газообразный мозг. Смог стал разумным существом. Теперь он обладал способностью мыслить. И с этого времени он стал тем самым Смогом, о котором у нас с вами идет речь.
Закончив свою лекцию, Лектория поежилась и задумчиво покачала головой.
— Нет ничего удивительного, что это существо с самого начала было существо недоброе и враждебное всему живому, — сказала она. — Его мысли — это живые сгустки ядов и отходов, которые получаются, когда мы сжигаем ненужные вещи.
— Он и не собирался предлагать нам свою дружбу, — вставил Мортар.
— И чем больше в воздух выбрасывалось дыма, — продолжила Книга, — тем сильней, тем разумней становился Смог. Но нисколько не добрее. Нет, у него была одна цель: расти еще больше и становиться еще сильней. Всякий, кто вдыхал его, задыхался. Поначалу Смог приносил вред людям бессознательно, но потом, обретя разум, он понял, что многие умершие будут сжигаться в крематориях и дым от этого горения сделает его только сильней и могущественней. Вот так он стал настоящим хищником и убийцей. Он хорошо понимал, что для него же будет безопасней, если жители Лондона станут думать, что смог — всего лишь грязный туман, не более. Поэтому он затаился, чтобы никто не догадался, что он способен мыслить, что он обладает мозгом.
— Причем обыкновенно… — Мортар глубоко вздохнул и замялся: его приводила в смятение мысль о том, что он должен сейчас сказать. — У него всегда находились союзники! Вы знаете, в мире нет ничего настолько ужасного, чтобы у него не оказалось сторонников. И у Смога тоже есть союзники.
— Да, нам это известно, — сказала Диба.
— Это один из них наслал на нас воздушных пиратов, — добавила Занна.
Мортар и Лектория сокрушенно покачали головами.
— Борьба с переменным успехом шла многие годы, — продолжал Мортар. — Но постепенно и неуклонно Смог стал сдавать свои позиции. Его побеждал даже тот, кто и не догадывался, что вступил в борьбу со столь могущественным противником. Но потом Смог перешел в контрнаступление. Полвека назад целых пять дней он подвергал Лондон непрерывным атакам. На его счету четыре тысячи человеческих жертв. Уму непостижимо! И все равно большинство из лондонцев даже не подозревали, что они находились в состоянии войны.
— После этого… — Он глубоко вздохнул и всплеснул руками. — Понимаете… все становится как-то не очень понятно.
— Он прав, — подтвердила Книга. — На моих страницах есть лишь некоторые намеки, но мое содержание посвящено не Лондону, а Нонлондону. Так что пока ничего не ясно.
— Кое-что мы знаем из слухов, — сказала Лектория.
— Да-да, от путешествующих, — продолжил Мортар — Якобы в каких-то тайных хрониках написано, что Смог был побежден. Существовала строго засекреченная группировка защитников Лондона. Заклинатели погоды. Их прозвали кметами — так в старину назывались воины-шлемоносцы. И вот они-то и стали настоящей броней, защитившей Лондон, вы понимаете? И до нас тоже дошли вести о том, как они одержали победу. Они обладали магическим оружием.
— Пэчевэ. — Лектория произнесла это слово торжественным голосом.
Наступило молчание. Лектория с Мортаром не сводили глаз с Занны. Потом наконец перевели взгляд на Дибу. Казалось, неосведомленность девочек слегка разочаровала их.
— Как я уже сказал, — продолжил Мортар, — это была глубоко засекреченная группировка.
— Так вот, с помощью магии, а также методов тайной войны жителям Лондона удалось рассеять и прогнать Смог. Но им не удалось одного — уничтожить его. Смогу удалось спастись бегством.
— И он бежал к нам сюда, — подытожила Книга.
— В нем было так много отбросов, что ему удалось просочиться сквозь те самые поры, через которые в Нонловдон просачивается вул — помните? — то, что вышло из употребления в Лондоне, — снова продолжил рассказ Мортар после некоторой паузы. — Долгое время он был очень слаб. Он явился к нам сюда совершенно… истощенным.
— Поначалу даже предсказители не понимали, какую опасность для всех нас он представляет. А Книга… в ней мы не находили никаких ясных ссылок.
— Хватит, мы уже говорили об этом, — обиженно прошептала Книга. — Так нечестно.
— Но я вовсе не об этом хотел рассказать, — виноватым голосом пробормотал Мортар. — Может, обсудим это немного позже?
— Да, пожалуйста, — сказала Занна. Мортар откашлялся.
— Через печные трубы он прокрался в печи и камины наших жителей. Смог искал такие места, где горело топливо, дающее много дыма, которым он постоянно подпитывался. А мы были беспечны, мы не обращали на это никакого внимания. Но он не сидел сложа руки, он готовился к войне. И он не забыл дорогу в Лондон. Через имеющиеся в Навьем поле бреши Смог послал туда несколько струй дыма, они протянулись к вашим фабрикам и заводам и всосали в себя весь их дым. Он подпитывался дымом и здесь и там, и у вас и у нас. Это продолжалось долгие годы. Но он был терпелив.
Мортар помолчал.
— Нам следовало понять это с самого начала. Но впервые мы поняли, что происходит, когда… он начал сам вырабатывать для себя пищу.
— Что? — переспросила Занна. — Каким образом?
— Он начал устраивать пожары. Или понуждал своих сторонников устраивать их.
— В Смоге столько всяких отбросов, что он способен накапливать их, он способен перемещать предметы. Он подбирает все, что плохо лежит. Ни в одной химической лаборатории не найти столько самых разнообразных химических веществ, сколько их содержит в себе Смог! Он непрерывно смешивает их, составляет все новые и новые сочетания, тем самым получая ядовитые и легковоспламеняющиеся вещества, смолу, деготь… да что там говорить — все, что угодно! Прессуя угольную и металлическую пыль и золу — а этого у него всегда достаточно, — он изготовляет свои снаряды и разбрасывает везде, где только появится. Нередко он проливается бензиновым дождем и, сталкивая между собой мельчайшие частички металла, образует искру, от которой бензин мгновенно воспламеняется. Да, не сразу, но мы все-таки поняли, с какой опасностью нам приходится иметь дело. И тогда для нас прояснились грозные пророчества, записанные в Книге.
— Вот именно, — язвительно вставила Книга. — Так что нечего то и дело твердить, мол, «об этом в Книге нет никаких упоминаний».
— Мы боремся со Смогом с того самого момента, как осознали опасность, — продолжил Мортар. — Мы боремся с ним с помощью всех средств, которые есть у нас под рукой: пылесосами, огнетушителями… да мало ли чем. Но вот что интересно: около года назад он перестал вести активные боевые действия.
— А разве это плохо?
— Никто не говорит, что это плохо, но и хорошего здесь мало, — вставила Лектория. — Смог затаился и чего-то выжидает. Он явно что-то задумал.
— А знаем мы об этом… почему? — с надеждой в голосе спросила Книга.
— Потому что об этом написано в Книге! — догадалась Занна.
— Молодец! В самую точку!
— Иногда, правда, то, что там написано, для нас сплошная загадка, — продолжила Лектория. — Но по поводу следующего пророчества не может быть никаких сомнений и разногласий: «Душитель притихнет, снова восстанет, и вспыхнет, и вспрянет, и вспять возвратится».
— А кто был этот человек, который напал на меня в автобусе? — спросила Занна.
— Один из тех, кто считает, что помогать Смогу для него выгодно, — ответила Лектория. — Но у нас есть свои герои. На этих мерзавцев у нас найдутся настоящие патриоты! Вот, например, господин Нетвердайбл.
— Мы где-то уже слышали это имя, — сказала Диба.
— А кто такой этот Нетвердайбл? — спросила Занна.
— Величайший ум! Мудрейший среди нас человек, — сказал Мортар. — Его полное имя Бенджамин Хью Нетвердайбл. Он один из предсказителей. А также изобретатель, ученый, исследователь, политический деятель, художник, банкир, проектировщик мебели и повар. Понимаете, мы не должны ни на минуту забывать, что очень мало знаем о тайной войне против Смога в Лондоне. Господин Нетвердайбл долго и упорно занимался исследованиями в этой области и собрал много сведений о тайных защитниках Лондона и их секретном оружии, а также и о самом Смоге. Он знает об этом больше, чем кто-либо другой. И в конце концов он пришел к выводу, что наилучшая возможность нанести ему поражение — это во всех подробностях разузнать, каким образом ему нанесли поражение в первый раз. Он всегда был уверен, что рано или поздно Смог нападет на нас. Поэтому он решил как можно скорее отыскать кметов-шлемоносцев. С этой целью он переправился на ту сторону, чтобы там начать поиски. Это случилось два с лишним года назад. И с тех пор мы о нем не имели никаких сведений.
Лицо Мортара опечалилось, но ненадолго.
— К счастью, мы получили информацию, что скоро он пришлет нам весточку… буквально со дня на день.
— Нетвердайбл, как всегда, оказался прав, — продолжила Лектория. — Смог снова перешел в наступление. И теперь нам известно, отчего он затаился и выжидал.
— Он ждал вас, уважаемая Шуази, — сказал Мортар.
— Мы тоже знали, что близится ваше время, — добавила Книга. — Слухи уже пошли по всей земле. Нам сообщали, что в облаках над Лондоном видели ваше лицо. Это было первое знамение.
Занна удивленно посмотрела на Дибу.
— Я же тебе говорила, что видела, — пробормотала Диба. — А ты мне не верила.
— Семь, ноль, один, — сказала Книга. Лектория принялась листать страницы.
— Вот, нашла. «И будет так, что из иных стран явится некая девица. Она будет прозываться именем Шуази. Только ей одной дана будет сила спасти Нонлондон». Между прочим, Смог тоже узнал об этом пророчестве. А дальше говорится вот что: «В первой битве она одолеет врага и в последней повергнет в прах». Смог знает, что вы, уважаемая Шуази, его злейший враг. И он приложит все силы, чтобы изгнать вас отсюда. Вот почему наконец он зашевелился. Он нападет на вас в любой удобный момент.
— В общем-то, — сказала Занна, — один раз уже было. В Лондоне. Вон Диба видела своими глазами.
— Мы просто тогда еще не знали, что это такое, — подтвердила Диба.
— Он отыскал вас даже там? — изумленно разинула рот Лектория. — Ах, бедняжка…
Повисло долгое молчание.
— Послушайте, — рассудительно сказала наконец Диба. — Все это, конечно… видите ли, все это очень серьезно и важно, и все такое. Мы понимаем ваши проблемы. Но как быть с нами? Вы до сих пор ни слова не сказали, как нам выбраться отсюда…
— Погодите, — перебила подругу Занна. — Это просто глупо. Скажите, зачем тогда отправился в свою… экспедицию господин Нетвердайбл?
Она пристально посмотрела Мортару в глаза, а потом перевела твердый взгляд и на Лекторию.
— Я вот что хочу сказать… — продолжала Занна. — Считается, что я должна одержать победу над Смогом. — В голосе ее звучала твердая решимость. — Ведь именно об этом говорит ваше пророчество. Оно… безумное, но давайте на минуту предположим, что это так, хорошо? Тогда зачем господин Нетвердайбл отправился искать этих ваших, как их, шлемоносцев? Чего он боялся, если знал, что я обо всем позабочусь? Ведь выходит, он взялся не за свое дело.
Мортар и Лектория беспокойно переглянулись.
— У него всегда было свое… мнение о том, что написано, — нашелся наконец Мортар. — Он сказал, что хочет быть совершенно уверенным. «Ей дано спасти нас, — повторял он то и дело. — Но это вовсе не значит, что она возьмет это на себя. И я отправляюсь, чтобы увидеть, чем лично я могу тут помочь». Это его подлинные слова.
— Так, значит, — сказала Занна, — он пропал потому, что хотел помочь мне?

23
Что же вынюхивал сломанный зонтик

— А что случилось с Джонсом и с остальными? — спросила Диба. — С людьми, которые отправили вам послание?
— Я отдал приказ бакдзя, чтобы они, как только те доберутся до нас, немедленно впустили их на мост, — ответил Мортар, глядя только на Занну, а на Дибу не обращая никакого внимания. — Кондуктор не пропадет, он сам может о себе позаботиться. А также о своих пассажирах. Дорогая Шуази, вы…
— Это какой-то сумасшедший дом — сказала Занна. — Вы что, не видите, что я обыкновенная девочка. Как, в конце концов, выбирают этих Шуази? Или их назначают? Почему это должна быть обязательно маленькая девочка? и почему не местная? И вообще, откуда вы знаете, что это именно я? Ничего не понимаю, бред какой-то.
— Таковы все пророчества, — мягко ответил ей Мортар. — Они всегда на первый взгляд кажутся бессмысленными. Но в них говорится не о том, что имеет смысл, а что не имеет. В них говорится о том, что будет. В этом суть всякого пророчества. А что касается лично вас… Вы не только полностью соответствуете описанию… Сам факт, что вы уже находитесь здесь, говорит за себя. Вам удалось пройти через… и вы пришли не одна, а с вашей лучшей подругой. Какое еще свидетельство может быть более очевидно, чем это, чем сам факт вашего пребывания здесь, в Нонлондоне? Вы нашли дорогу через Навье поле, вы смогли, несмотря на трудности, несмотря даже на смертельную опасность, целыми и невредимыми пройти через Нонлондон и добраться до нас, единственных людей, которые могут сказать вам, кто вы такая! Какие еще подтверждения вам нужны?
Занна в замешательстве посмотрела на Дибу.
— Ты же сама все время что-то предчувствовала, а, Занни, — прошептала ей Диба. — Вспомни. Ты ведь знала, что мы с тобой сюда попадем.
— Вы же повернули Колесо, не так ли? — спросила Лектория. — Признайтесь, что это было именно так! Как же еще вы смогли бы попасть сюда, к нам в Нонлондон?
— Понимаете, — сказала Диба, — сначала был этот странный дым, потом этот страшный зонтик…
Путаясь и перебивая друг друга, Диба и Занна рассказали предсказателям все: и про нападение ужасного дыма, и про то, как к окнам Занны подкрался и пытался что-то подслушать и высмотреть сломанный зонтик.
— А потом Занна пошла за ним по следу, — закончила Диба.
— Не я одна, — поправила ее Занна. — Мы вместе отправились по следу…
— И в результате, — закончила Диба, — мы оказались здесь.
Мортар и Лектория обменялись удивленными взглядами.
— Интересно, — заявила Книга.
— Чем он сейчас занимается? — спросила Лектория.
— Кто? — не поняла Занна.
— Да тот человек, слугу которого вы видели ночью, — пояснил Мортар. — Герр Зонтоломайстер. Глава клана хонч-понч Парасоллер. Его зонтейшество, повелитель сломанных зонтиков.
— Дело в том, что у каждого клана вул есть свой вожак, или вождь, или лидер, как хотите, — сказал Мортар. — Многие виды и субстанции Нонлондона в первичной своей форме существуют в Лондоне, а здесь вступают в свой второй жизненный цикл, с новыми целями и задачами, а некоторые даже становятся сознательными жителями и полноправными гражданами нонгорода. Они называются вул, это аббревиатура, которая расшифровывается, как…
— «Вышло из употребления в Лондоне», — перебила его Диба, глядя на него во все глаза. — Можно не объяснять, нам известно, что такое вул.
Она наклонилась к Занниному уху.
— Старый, грязный и никому не нужный хлам, вот это что — прошептала она.
— Ах так… ну хорошо, — сказал Мортар. — Совершенно верно, это правильная расшифровка. И, как я уже сказал, многие кланы вул имеют своих вождей самого разного достоинства и масштаба, с соответствующими титулами. Ну, например, у нас есть принцесса сломанных печатных машинок.
— А как ее зовут? — спросила Занна.
— Это имя невозможно произнести, — сказала Лектория. — Оно все состоит из знаков препинания. Потом есть атаман Осколок, глава клана битого стекла.
— Или его святейшество Артур Баллансири, папа и покровитель пустых мышеловок, — подхватил Мортар. — Ну и многие другие. В некоторых кланах вул этому не придают никакого значения. Я, например, сам не знаю, что дает султану дверных звонков его власть. Хотя он, похоже, вполне доволен своим положением. Но герр Зонтоломайстер совсем другое дело! Он пользуется своей властью в полной мере. И он на нашей стороне. Он всегда был одним из активнейших защитников и покровителей Нонлондона. Всем известно, что зонтик предназначен для того, чтобы защищать людей от дождя. Стоит ему сломаться, как он теряет это назначение, его выбрасывают, и тогда он просачивается сюда. И здесь он становится чем-то совсем другим.

— Он становится зонбиком, — вставила Лектория.
— Да, зонбиком. И как только, попав сюда, он становится таковым, то автоматически попадает в клан, во главе которого стоит герр Зонтоломайстер.
— Тот зонтик никуда не просачивался.
— Он просто околачивался у нас во дворе, вот и все, — добавила Занна.
— Да-да… Это-то и сбивает с толку, — задумчиво произнес Мортар. — Зонтоломайстер должен был быть с ним постоянно на связи. А это требует огромных затрат энергии.
— Причем он не просто ждет, когда сломанные зонтики окажутся здесь, — заметила Лектория. — Он их вербует. Но с какой целью?
— А нет ли об этом чего-нибудь в… м-м-м… — Мортар кивнул в сторону Книги.
— Ни даже намека, — ответила Книга. — Можно проверить хоть сейчас. Так, страница двести двенадцать… Нет, ничего. Триста три? То же самое…
— Чем же это он занимается? — задумчиво произнес Мортар. — Заставляет свои зонбики следить за Шуази после того, как на нее было совершено нападение. Интересно! Что он такое задумал?
— Простите, пожалуйста, но почему вы не хотите просто доставить нас домой? — взмолилась Диба. — Наши родители…
— Мои мама с папой… — подхватила Занна. — Они, наверное, уже с ума сходят.
— Ничего они не сходят, — спокойно ответил Мортар. — И не сойдут.
— Что-о? — удивилась Занна.
— Еще как сойдут! — горячо вмешалась Диба. — И мои тоже сойдут! Они нас очень любят.
— В этом я нисколько не сомневаюсь, — сказал Мортар. — Я просто не это имею в виду. Понимаете, у нас что-то происходит. Где-то между Лондоном и Нонлондоном есть определенная область, которую мы называем полем Покоя. Навье поле — другое его название…
— Ну и что? — спросила Занна. — Что это за поле такое?
— Разве, пока мы здесь, время в Лондоне остановилось? — съязвила Диба.
— Нет, конечно. Но поверьте мне на слово: родители ваши совсем не беспокоятся. Существует так называемый флегм-эффект…
— Этого еще не хватало… — Дибу так и передернуло.
— Не беспокойтесь, тут нет ничего опасного, — поспешила успокоить девочек Лектория. — В общем, вам не о чем волноваться, они за вас не переживают. И мы всегда можем помочь вам связаться с ними до того, как возникнут какие-нибудь проблемы.
— Какие проблемы? — не поняла Занна.
— И все-таки нам надо вернуться домой, — твердо сказала Диба.
— И как можно скорее, — добавила Занна.
— Мы постараемся, мы сделаем все, что в наших силах, — терпеливо ответил Мортар — Но мы должны наконец понять, что происходит. Если Зонтоломайстер тратит столько энергии, посылает своих зонбиков так далеко и неизвестно с какой целью, то, похоже, он знает кое-что такое, чего не знаем мы.
— Нонлондон нуждается в вас, дорогая Шуази, — сказала Лектория.
— Простите, но это не наши проблемы! — нетерпеливо воскликнула Диба. — Нам просто надо идти, и все тут.
— Значит, вы хотите уйти? — разгорячился Мортар. — И что дальше? Будете сидеть сложа руки и ждать, когда на вас снова нападут?
Девочки удивленно посмотрели на него.
— Ну пожалуйста, — продолжал Мортар. — Поймите, Нонлондон нуждается в вашей помощи! Да отрежут мне язык, если я вру. — Он едва заметно усмехнулся своей шутке. — Но что бы там ни было, уходить отсюда сейчас для вас самих небезопасно. За вами установлена слежка. До вас добрались даже в Лондоне. И если вы уйдете сейчас, то останетесь полностью беззащитны.
— Подумайте лучше, — мягко добавила Лектория. — Вы что же, считаете, Смог не сделает еще одной попытки? Насколько, по-вашему, вы находитесь в безопасности? Вы попали сюда неспроста, дорогая Шуази! Вы здесь для того, чтобы помочь не только нам, но и самим себе. Так что нам, а также и вам необходимо знать то, что знает Зонтоломайстер!
Занна с Дибой молча смотрели друг на друга, и в глазах их сверкал страх. Или слезы?
— Мы постараемся, мы приложим все усилия, чтобы как можно скорее узнать о намерениях Зонтоломайстера, — сказала Лектория, — Так что вам не о чем беспокоиться.
— И он расскажет, зачем его зонбик следил за моим домом?
— Разумеется, само собой!

24
Неожиданное вторжение

— Он ведь побежал за тобой, — говорила Диба, поглаживая Кисляя. — Вот ты говоришь — Беке. Не спорю, она хорошая девочка, но… не всегда. А вот он всегда будет тебя любить.
Девочки сидели в самом центре офиса предсказителей, а его хозяева суетились вокруг.
— Может, написать текст послания на всех стенах? — предложил кто-то.
Предсказители обсуждали свою будущую стратегию. Они рылись в пыльных папках, извлекали какую-то информацию из недр своих странных компьютеров, яростно спорили о том, что им делать дальше.
— Кто из известных нам лиц мог бы дать нам ключ к этой загадке? — раздавался громкий голос Мортара, перекрывающий стук печатных машинок.
— Я вот что подумала: вы, наверное, очень хотите есть, — подошла к ним Лектория и протянула им блюдо с какими-то странными пирожными.
Девочки с опаской посмотрели на эти произведения кулинарного искусства, потом понюхали: нет, несмотря на странную расцветку, запах от них шел как от настоящей еды. Диба с Занной не заставили себя долго упрашивать и принялись уплетать за обе щеки.
— Простите, что не принесли вам сразу, — сказала Лектория. — Всегда какие-нибудь задержки. Надеюсь, вы поймете. Захотите еще — скажите, вам сразу принесут.
Она все смотрела на них и не уходила, так что девочки под ее взглядом почувствовали себя не в своей тарелке. Она скоро это поняла.
— Простите, мне надо идти — заторопилась она. — Я понимаю, вам пришлось нелегко. Но мы делаем все, что в наших силах. Это для нас очень… большая удача. Я здесь второе лицо после Мортара… ох, даже и не помню, как долго, уже много лет, и никто не знает Книгу лучше меня — я как-никак ее хранительница, — но и я до сих пор не могу в это поверить.
С лица ее не сходила счастливая улыбка. И девочки заулыбались в ответ — уж очень заразительно она улыбалась.
Бублик дневного светила был уже почти в зените, но стрелки на внутренних часах девочек совсем сбились. Они изо всех сил таращили глаза, чтобы не уснуть. Время от времени кто-нибудь из предсказителей приносил им по чашечке чая.
— Мы вас оставим ненадолго, — всякий раз говорил он. — И прошу прощения, что заставили ждать.
Над головой летали какие-то птицы, а с ними кое-какие предметы и покрупнее.
Вдруг снизу, с улицы, проходящей прямо под мостом, раздался слабый свист.
— Ты слышала? — насторожилась Диба. Кисляй сразу же нервно забегал взад-вперед.
— Э-ге-гей! — кричали снизу, из-под моста. Но в окружающем шуме голос был едва различим.
— В первый раз не услышала, — насторожилась и Занна. — Но теперь — да.
На мосту тоже все сразу забеспокоились, засуетились.
— Кто-то к нам сюда прибыл, — сказала Занна.
И действительно, по мосту, спотыкаясь и волоча ноги, медленно поднималась какая-то фигура, и предсказители со всех ног бросились навстречу, чтобы помочь.
— Что там случилось? — крикнула Занна.
Она тоже побежала вместе со всеми, а вслед за ней и Диба с Кисляем.
Это был один из бакдзя. Поддерживаемый сразу несколькими предсказителями, он с трудом волочил ноги. Его металлические бока были помяты и кое-где даже пробиты, из дыр сочилась черная, как деготь, густая кровь.
— На нас совершено нападение! — крикнул один из предсказителей. — Наши бакдзя попали в засаду! Хорошо еще, что их не застали врасплох.
Из пустынной улицы на мост взошли еще несколько бакдзя. Они пятились назад, держа оружие наготове, чтобы отразить любое нападение.
— С другой стороны моста тоже выставлена охрана, — сказал Мортар. — Ни одна живая душа не может сюда пробраться с враждебными намерениями.
— А я-то думала, что чужакам вообще никак не попасть на мост, — удивилась Занна.
— В общем-то, чужакам не полагается сюда всходить, — раздраженно ответил он. — Но нет в мире совершенных систем. Для этого мы и держим на страже подразделения бакдзя. На всякий непредвиденный случай.
Остальные бакдзя выстроились перед своим раненым товарищем и насмерть перепуганными предсказителями. Оружие они по-прежнему держали наготове. Мусорные баки явно ждали нового нападения.
Время шло.
— Ну… и где же они? — прошептала Диба.
Вдруг откуда-то послышались странные звуки, словно кто-то переговаривался тоненькими голосами. Предсказители и бакдзя отчаянно завертели головами, озираясь по сторонам.
— Смотрите! — воскликнула Занна и протянула руку.
Всего в нескольких метрах, над серединой моста, возле самой канцелярии, в воздух взвились несколько веревок с привязанными к ним абордажными крючьями. Сделав несколько оборотов вокруг перил, они зацеплялись намертво.
— Нас перехитрили!
— Они поняли, что обычным путем им сюда не попасть, — отчаянно проговорил Мортар, — а теперь вот мост не может уйти от них… они вцепились в середину. Быстрей!
Кувыркаясь, как акробаты, десяток с лишним бакдзя со всех ног помчались туда, чтобы отразить неожиданное нападение. Но было поздно: через перила уже карабкались темные и страшные фигуры.

Нападающих было много, гораздо больше жалкой горстки бакдзя. Они были одеты в грязные комбинезоны, резиновые сапоги и перчатки. Словно винтовки, в руках они держали на изготовку какие-то брандспойты, грозно нацеливая их на обороняющихся. Но больше всего Занну с Дибой напугали их маски.
Маски эти были похожи на противогазы с большими круглыми дымчатыми очками. От них за спину шли гофрированные резиновые шланги, которые соединялись с цилиндрическими, покрытыми машинным маслом и грязью резервуарами. На их поверхности были нанесены знаки, принятые для обозначения биологической и химической опасности.
— О боже! — прошептала Занна, присвистнув. — Это еще что такое?
Лицо Лектории побелело как полотно.
— Господи, спаси и помилуй нас, — прошептала она. — Вонькоманы.

25
Неравная схватка

Вонькоманы, как позже объяснили Дибе предсказители, — это люди, которые попали, так сказать, в лапы Смога, люди, которые, однажды надышавшись его вонючих испарений, больше не могли без них жить. Дело в том, что Смог из входящих в его состав химикатов синтезировал мощный, сильно действующий на мозг наркотик. Попадая в легкие пленников, наркотик полностью и безраздельно подчинял волю этих несчастных, отдавая их в полную власть чудовища. Приходя в сознание, бедняги, словно загипнотизированные, беспрекословно выполняли любой его приказ. Если кто и осмеливался отказаться, начинал бунтовать, Смог лишал такого человека удовольствия. Словом, вонькоманы были наркозависимые Смоговы рабы.
Итак, бакдзя отважно бросились на врага. Но, видимо, потому, что вонькоманы сами были жертвы этой ситуации и фигуры трагические, не знающие жалости боевые мусорные баки не применяли против них оружия. Мощными ударами кулака, нога или ребром ладони бакдзя сбивали противника с ног, сами ловко уворачиваясь от ответных ударов. Они старались одолеть этих несчастных, не убивая и даже не калеча их, хотя это было не так-то просто, ведь опьяняющий состав в их баллонах наделял вонькоманов огромной силой.
Тем более что в средствах борьбы те не стеснялись. Их шланги изрыгали мощные струи пламени, и бакдзя едва уворачивались от обжигающего дыхания Смога.
— Скорее! Ну, скорей же! — закричал Мортар и, схватив за руки Занну с Дибой, потащил их прочь. — Лектория! Надо срочно спасать Книгу и Шуази!
Предсказители растерянно метались по мосту.
— Кого спасать? — завопила Диба.
Один из бакдзя попал-таки под жаркую струю пламени. Но он успел быстро надвинуть крышку, чтобы защитить от огня глаза, и, словно черепаха, втянул в себя руки и ноги. Пламя лизало его металлическое тело, но не причиняло ему ни малейшего вреда.
— Куда бежать? — кричала Лектория.
— Куда угодно, только подальше отсюда, — брызгал слюной Мортар.
Вонькоманы теснили ряды бакдзя и надвигались все ближе.
— Уходите скорее, бегите!
— Но куда бежать-то? — недоумевала Занна. Все обернулись на ее голос.
— У них там в баллонах что. Смог? — снова спросила она. Мортар утвердительно кивнул.
— Да что же это такое, опять он! Никуда от него не деться!
Занна повернулась в сторону наступающих вонькоманов сжала кулаки и топнула ногой, и была в этом ее жесте отчаянная и грозная дерзость Она схватила первое, что попалось под руку (это оказалась ножка сломанного стула), и угрожающе подняла ее над головой.

— Ты оставишь наконец меня в покое?! — С этим криком она бросилась в гущу схватки.
— Занни! — отчаянно завопила Диба. — Ты с ума сошла!
Она побежала вслед за Занной, пытаясь остановить ее, и Дибе на помощь устремились несколько предсказителей.
— Стойте! — вдруг закричал Мортар дрожащим от волнения голосом. — «В первой битве она одолеет врага», — торжественно, как стихи, произнес он слова пророчества.
— Ты оставишь меня в покое или нет?! — повторила Занна и ножкой стула принялась колотить вонькоманов.
— Настал ее час, — проговорил Мортар.
Занна подняла левую руку с крепко сжатыми пальцами и повернулась на месте. И в то же мгновение вокруг нее закружился какой-то странный вихрь.
— Твои силы растут, о Шуази, Избранная! — крикнул Мортар.
Предсказители изумленно наблюдали за происходящим.
— Что ты делаешь? — крикнула Диба.
— Она свершает то, для чего предназначена судьбой, — ответил за нее Мортар.
Вонькоманы надвигались все ближе. Диба крепко прижала к груди Кисляя. А вокруг Занны уже кружился не вихрь, а настоящий смерч.
Словно волшебной палочкой, она взмахнула своей деревяшкой, и смерч бросился на сражающихся. Вонькоманы зашатались и чуть не попадали с ног. Бакдзя быстро поняли, что к чему, и окружили ее своими телами, словно железным щитом. Занна оглянулась на Дибу, и взгляды их встретились. На мгновение Дибе показалось, что глаза ее подруги горят яростным, нечеловеческим огнем. Ошеломленная, она не сводила с подруги глаз.
— О Занна, — прошептала Диба, — о Шуази, Избранная…
Но тут одному из вонькоманов удалось прорваться сквозь шеренгу бакдзя, и он со всего размаху нанес Занне удар по голове.
Занна рухнула как подкошенная.
— Занна! — страшно закричала Диба.
— Что, что случилось? — завопил Мортар.
Занна лежала, не подавая признаков жизни. Вихрь, который, казалось, только что был послушен каждому жесту Занны, теперь вдруг словно почувствовал свободу и задул совершенно беспорядочно.
Бакдзя окружили девочку, стараясь оттеснить ударившего ее вонькомана. А тот снова поднял руку…
— Остановите его! — крикнула Диба. — Он убьет ее! Да что же это делается?
Диба вцепилась Мортару в лацканы сюртука.
— Я… я… я… — бессвязно забормотал он, не сводя глаз с неподвижно лежащей Избранной. — Книга, скажи хоть ты что-нибудь!
— А что я-то могу знать? — захныкала Книга.
— Такое не должно было случиться, — пробормотала Лектория, быстро перелистывая страницы Книги; на лице ее было написано смятение.
— Да помогите же ей кто-нибудь! — кричала Диба.
И все-таки силы были слишком неравны. Несмотря на отчаянное сопротивление отважных бакдзя, противник теснил их; грозно топая массивными сапогами, они подбирались к Занне все ближе.

26
Они умеют не только раскрываться и складываться

Вдруг послышался звук громко хлопающих крыльев. Над мостом неожиданно закружилась целая стая темных крылатых фигур. Словно большие птицы, они кружили в воздухе, ныряли под мост и снова взмывали вверх.
— Рубите им шланги! — раздался откуда-то снизу властный голос. — И впустите меня на мост!
— Это герр Зонтоломайстер! — возбужденно сказала Лектория. — Что будем делать?
— М-м-м… — промычал Мортар.
Он растерянно переводил взгляд с неподвижно лежащей Занны на приближающихся вонькоманов.
— Да впустите же меня, слышите? Эй, наверху! — снова раздался голос Зонтоломайстера.
— Я… Я сейчас подведу к нему мост, — сказал Мортар. Он сжал зубы, закрыл глаза и сосредоточился.
И вот на мост вбежал высокий худой человек в темном костюме. Его распахнутый длинный плащ развевался на ветру. Вокруг него, охраняя своего господина, порхали разноцветные сломанные зонтики, издалека похожие на фантастические существа — помесь кальмара и летучей мыши.

У одних были погнуты спицы, другие изорваны, у третьих отломаны рукоятки, однако передвигались в воздухе они быстро и энергично и, по всему видать, настроены были весьма воинственно. Вот они, как злобная стая ворон, закружили над вонькоманами, один за другим пикировали и острыми концами и торчащими спицами клевали в стекла очков, крючками рукояток цепляли и рвали дыхательные трубки, выбивали из рук огнеметы.
Один из них, большой и крепкий зонт с погнутыми спицами, бросился на вонькомана, который напал на Занну, и мощным рывком выдернул дыхательную трубку из его шлема. Раздался громкий хлопок, шипение, и в воздух ударила струя отвратительной вони.
Вонькоман закричал и кинулся за трубкой, которая лежала на земле и извивалась, как змея, изрыгая Смог. Зонбики тут же стали энергично раскрываться и снова закрываться. Несколько бакдзя быстрым движением достали из своих недр железные вееры и тоже стали свирепо размахивать ими, разгоняя дым.
— Это тессенджуцу, — объяснила Лектория, наклонившись к Дибе. — Искусство боевого веера, один из самых действенных способов борьбы со Смогом.
— Надо срочно унести оттуда Занну, — взмолилась Диба.
— Рубите шланги! — снова крикнул Зонтоломайстер. Ныряя и уворачиваясь от языков пламени, бакдзя снова кинулись в драку. На этот раз они знали, что делать. Очень скоро вонькоманское войско Смога было разбито, его солдаты валялись на земле, судорожно глотая дым, струящийся из порванных или обрубленных шлангов. Но скоро напор его ослаб, и бедняги замерли без движения.
Всего несколько секунд с шипением выходил Смог из резервуаров поверженных вонькоманов. Облако тошнотворного дыма висело в воздухе, расползалось черными струями, и не сразу бакдзя и зонбикам удалось рассеять его.
Диба подбежала к Занне, а за ней подошли Лектория и Мортар. Она вскрикнула, увидев кровавую рану на голове подруги.
— Уважаемая Книга, — услышала Диба голос Мортара. — Ты можешь нам наконец рассказать, что происходит?
Но нечто совсем другое отвлекло внимание девочки. Стоя на коленях перед Занной, Диба вдруг заметила, как маленький клочок Смога, извиваясь, словно пиявка, проскользнул ей в нос.
— Он проник ей в легкие! — закричала Диба. — Помогите, кто-нибудь!
— Она дышала Смогом? — испуганно воскликнула Лектория. — Любезная Книга, соблаговолите отвечать!
— У меня ничего об этом не сказано, — растерянно ответила Книга. — Разве что на странице семьдесят шесть… Или пятьсот двадцать…
— Тут об этом ничего нет, — разочарованно сказала Лектория, бегло просмотрев эти страницы.
Мортар приложил к груди Занны ухо. Занна лежала без сознания, она тяжело дышала, хрипела и кашляла при каждом вдохе.
— Вряд ли это смертельно, — пробормотал он. — Но хорошего тоже ждать не приходится.
Видно было, что он совершенно растерян. В бегающих глазах его метался страх.
Он постарался взять себя в руки, но видно было, что ему это дается с трудом.
— Лектория, — сказал он, указывая на вонькоманов, — надо позаботиться об этих.
— Сделаем все, что в наших силах, — ответила Лектория. — Возможно, некоторых удастся спасти.
— А как же Занна? — отчаянно крикнула Диба.
— Здравствуйте, господа предсказители, — приветствовал их Зонтоломайстер, приближаясь в сопровождении эскорта своих зонбиков.
— Приветствуем вас, ваше зонтейшество, — ответил Мортар, пожимая ему руку. — Теперь мы у вас в долгу. Простите нам этот бедлам. Но, кажется, все идет совсем не так, как мы планировали…
— Что же все-таки происходит? — спросила Диба, обращаясь к Книге, которую Лектория держала в руках.
— Я давно ожидал чего-нибудь в этом роде, господин предсказитель, — обратился Зонтоломайстер к Мортару.
Он говорил тихо, суховатым голосом, почти шепотом.
— Мне передали, что вы меня ищете. Похоже, мой визит сюда оказался как нельзя более кстати. Вам известно, зачем именно они к вам явились?
Он покосился на Дибу.
— Конечно. Они явились за Шуази.
— Что-о? — Зонтоломайстер был явно удивлен и озадачен. — Я и понятия не имел, что Шуази здесь. До меня, конечно, доходили всякие слухи, но я полагал, это все выдумки. Значит, Избранная… — Он посмотрел Дибе в глаза.
Она ответила ему печальным взглядом.
— О нет, нет, — поспешил исправить ошибку Мортар. — Вы немного ошиблись, уважаемый Зонтоломайстер. Это не Шуази. Эту юную особу зовут Диба Решам. О ней тоже говорится в Книге. Если хотите, прочтите сами. Но она не Шуази.
— Ну и что толку, что говорится в Книге? — спросила Диба. — Там одно вранье.
— Да как вы смеете! — возмущенно воскликнула Книга.
— Вот вам пожалуйста, — отрезала Диба, указывая на Занну.
Повисло напряженное молчание.
— Да, — наконец прервал его Мортар. — Это и есть Шуази.
— Вот оно что, — покачал головой Зонтоломайстер. — Понимаю.
Он склонился к девочке и внимательно ее оглядел.
— Действительно, светлые волосы… — тихо проговорил он. — Кажется, именно так о ней говорили. А она не…
— Нет, — быстро ответил Мортар. — Почти весь смог мы успели разогнать. Внутрь попало совсем немного.
— Но все же достаточно, чтобы… прибавить хлопот, — тихим голосом сказал Зонтоломайстер.
Мортар молча кивнул.
— Боже мой! — вдруг воскликнула Книга.
Голос ее звучал глухо, и в нем слышалось неподдельное отчаяние.
— А ведь она права! Все неправда! Все, что написано у меня, — все неправда. Одно вранье!
— Действительно, мы сами не можем понять, что происходит, — сказал Мортар, снова обращаясь к Зонтоломайстеру.
— Но почему? — отчаянно шептала Книга. — Почему?
— Уважаемая Книга, прошу вас, — раздраженно начал было Мортар, но быстро взял себя в руки. — Видите ли, мы полагали, что обладаем достаточно достоверной информацией… но все обернулось самым неожиданным образом. Да, мы хотели поговорить с вами. Надо, в конце концов, разобраться, что происходит. Может быть, хоть вы растолкуете…
— Зачем вы вербуете сломанные зонтики в Лондоне? — вдруг набросилась на него Диба.
Она вся дрожала от гнева и, казалось, вот-вот не выдержит и заплачет.
— Зачем вы послали один из них следить за домом моей лучшей подруги? Ведь из-за этого по вашей милости мы здесь оказались. Что вы наделали?
— Вот оно что, — медленно проговорил Зонтоломайстер. — Наконец-то все начинает проясняться.
— Объясните! — потребовала Диба. — Да ну вас, сейчас надо срочно помочь Занне…
Она взглянула на свою подругу, и вдруг голос ее осекся.
Грязно-серый дым, истекший из разорванных и рассеченных вонькоманских шлангов и рассеянный было совместными усилиями зонбиков и бакдзя, этот вонючий дым снова сгустился в облако, которое незаметно подкралось к лежащей без движения Занне.
— Это смогглер! — крикнул Мортар. — Не подпускайте его к Шуази! Отсекайте его! И нельзя допустить, чтобы он слился с основной своей массой! Если Смог найдет способ пробраться на мост, мы погибли!
Смогглер представлял собой небольшое плотное облако метра три или четыре в поперечнике. Он клубился, завихряясь по краям, и темнел на глазах, как зловещая грозовая туча в миниатюре. Из недр его доносился скрежет, будто кто-то сидел внутри и скрежетал железными зубами.
Казалось, смогглер собирается с силами. Вдруг раздался страшный грохот, будто застрочил пулемет, и на Дибу посыпался град камней, кусочков угля и пуль.

27
Щит из ткани и стали

С быстротой молнии Зонтоломайстер бросился к Дибе. В каждой руке он держал по раскрытому зонбику.
Его зонтейшество закружился вокруг девочки, словно исполняя какой-то странный магический танец. Он вертел своими кривыми и погнутыми зонтами, будто щитами прикрывая ими и себя, и Дибу. Метательные снаряды смогглера с огромной силой били в тряпичное покрытие и — трудно поверить — отскакивали!
Зонтоломайстер вращал своими зонбиками, управляясь с ними так ловко и с такой скоростью, что казалось, Дибу заслоняла подвижная стена из цветной ткани и тонких стальных спиц. Но этого мало! Властным голосом он прокричал какие-то слова, и остальные зонбики тоже с шумом раскрылись, и завертелись, и заплясали, отбивая атаку Смога. Удивительно! Рваные, гнутые, некоторые вывернуты наизнанку, но каждый служил прекрасным щитом.
Силы смогглера оказались не бесконечны, он быстро истощился, и бешеная атака его ослабла. Пули рикошетом отскакивали от зонбиков и превращались в маленькие сгустки дыма, которые плыли по воздуху обратно к облаку Смога. Но бойкие зонбики и тут не давали им ни малейшего шанса. С лязгом и скрежетом раскрываясь и вновь закрываясь, они подняли такой ветер, что эти сгустки, не успев пролететь и метра, рассеивались.
Смогглер, однако, не унимался: словно щупальца, от него протянулись тонкие и плотные струйки дыма, которыми он попытался удержаться за поверхность моста. Но зонбики были беспощадны к мерзким ядовитым испарениям, рвя их в клочья и рассеивая в воздухе.
Смогглер оказался слишком мал и слаб, чтобы устоять перед этим напором. Мутное облако редело, пока от него совсем почти ничего не осталось; вскоре оно превратилось в едва различимое в воздухе пятнышко и исчезло.
В тусклом свете заходящего нонсолнца один за другим, словно совсем обессилев, падали зонбики вокруг неподвижно лежащей Занны.
— Ведь это были настоящие пули! — изумлялась Лектория. — А все ваши зонбики тряпичные!
— Ну да, — поддержат ее Мортар. — Да упадет мне кирпич на голову, как вы это делаете?!
— Я еще сам не знал, когда лучше проинформировать вас о результатах, — ответил довольный Зонтоломайстер. — Мне не удалось еще провести последнее испытание. Но, как видите, непредвиденные обстоятельства ускорили события. Теперь отпала необходимость и рассказывать. Вы сами убедились, что все работает превосходно. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А теперь у меня к вам вопрос. Через Бегающий мост можно попасть в любое место?
— Конечно, — ответил Мортар. — Но только при условии, что это место реально существует. Ведь суть всякого моста в том, чтобы по нему можно было из одного места попасть в другое. А вам куда надо?
— Я бы хотел, чтобы вы отправились туда со мной, — сказал Зонтоломайстер, — и… — Он помолчал несколько секунд, о чем-то раздумывая. — Да, пожалуй, и вы тоже, юная мисс Рентам. Думаю, вы имеете право получить некоторые объяснения. Совсем недавно я кое-что обнаружил. Вы хотите знать, куда именно я вас приглашаю? Извольте: в мастерскую Бена Хью Нетвердайбла.
— Что? — удивился Мортар.
— Я не могу оставить Занну одну, — сказала Диба. — Вы что, не видите, ей нужна помощь!

Занну уложили на какой-то топчанчик, вокруг нее хлопотали остальные предсказители. Она все еще не открывала глаза. Лоб покрылся крупными каплями пота, лицо было бледным. При каждом вдохе в легких ее раздавались сильные хрипы.
— Я ничего об этом не знала! — горестно шептала Книга.
— Вы ничем не можете ей помочь, — твердо заявил Зонтоломайстер. — По крайней мере, сейчас и здесь. Но если отправитесь со мной, я покажу вам, что можно сделать.
— Но оставлять ее здесь одну небезопасно, — возразила Диба.
— Все будет хорошо, не волнуйтесь, — успокоила ее Лектория. — Мы устроим так, что мост постоянно будет менять местоположение.
— Основная масса Смога еще не знает о случившемся, — продолжал Зонтоломайстер. — Возможно, до него долетят кое-какие клочки, уцелевшие после боя, но это произойдет не скоро.
— Я бы предпочла вместе с Занной немедленно отправиться домой.
— Конечно, — сказал Зонтоломайстер. — Именно в этом я и хочу вам помочь. Поверьте мне.
Итак, Мортар, Лектория с Книгой, Диба с Кисляем и, конечно, его зонтейшество Зонтоломайстер в сопровождении своих верных зонбиков направились к спуску с моста.
— Даже если Смог узнает о том, что случилось, — говорил Зонтоломайстер, — думаю, это, скорее всего, его только напугает. Грядет большая война, и он прекрасно отдает себе в этом отчет, — продолжал он. — Многие годы готовились мы к ней. И вот она фактически началась. Естественно, в первую очередь Смог напал на Шуази. — Он кротко посмотрел на Дибу — Он ведь очень боится ее. И перед большой войной ему просто необходимо было ее обезвредить. А теперь он обрушится на Нонлондон.
Он помолчал.
— Впрочем, теперь, когда мы ему преподали небольшой урок, он призадумается. Я все объясню.
Они уже подходили к спуску, где мост выходил на какую-то улицу. Мортар и Лектория пристально всматривались в даль.
— Смелее… — усмехнулся Мортар и сошел с моста.
— Не волнуйся, — улыбнулась Лектория Дибе, пытаясь приободрить ее. — Понятно, ты думаешь, что лучше бы тебе остаться рядом с подругой, заботиться о ней. Мы сделаем все, чтобы с ней ничего не случилось.
Она улыбнулась и ступила с моста вслед за Мортаром. Диба молча пошла за ней.
Диба сделала несколько шагов и вдруг сообразила, что дома здесь совсем не те, которые всего несколько секунд назад она видела, стоя на мосту. Темно-серые строения, освещенные бледным сиянием кошачьего глаза луньи-шалуньи, были ей незнакомы.
Диба оглянулась: никакого моста за спиной не было и в помине.
Она шагала по улице и в который раз удивлялась, разглядывая странные нонлондонские дома. Один был похож на диковинный фрукт с вырезанными в нем окнами, следующие два были выстроены в форме латинских букв Z и Y, еще один выглядел как гигантский, пустой изнутри клубок ниток. Так что более или менее нормальный дом, куда привел их Зонтоломайстер, мог удивить ее только тем, что был не похож на все остальные.
— Припоминаю, — сказал Мортар, — кажется, именно здесь на заднем дворе я когда-то получал оборудование для лаборатории. Там как раз протекает канал…
Это было самое обыкновенное, унылое фабричное здание из кирпича в три или даже четыре этажа с высокой трубой посередине, украшенной огромными башенными часами.

28
Лаборатория

В здании царил полный мрак.
То и дело спотыкаясь, они вслед за Зонтоломайстером пробирались по бесконечным коридорам, проходили через какие-то гулкие комнаты, на ощупь карабкались вверх и спускались вниз по лестничным пролетам, ориентируясь только по скрипучему голосу своего вожатого.
— А вдруг здесь нам устроили засаду? — испуганно прошептала Лектория.
— Замолчите сейчас же! — раздраженно набросилась на нее Книга. — Я хочу наконец это услышать. Надо же понять, что происходит.
— Очень скоро стало очевидно, что Смог что-то замышляет, — говорил между тем Зонтоломайстер. — Он всегда прячется, всегда старается вести себя незаметно. Например, устроит как бы случайный пожар, потом мгновенно бросится, пожрет весь дым и снова исчезнет. Обыкновенно он прячется в заброшенных зданиях или под землей. Но сейчас ситуация меняется. Уже многие месяцы люди ждут: вот придет Шуази, она нам поможет! Мне кажется, именно это заставило Смога нервничать и торопиться. Должно быть, он посчитал, что настало время сделать вылазку. Впрочем, очевидно, что Нетвердайбл тоже забеспокоился. Я думаю, что… — Зонтоломайстер бросил мгновенный взгляд на Книгу и смущенно отвел глаза. — Я не знаю… возможно, он не вполне верит в то, что в пророчествах содержится истина.
— Здравая мысль, почему бы и нет, — мрачно заметила Книга.
— Когда я узнал, что он отправился в свой вояж, я и сам призадумался. Возможно, он прав. На тот случай, если Шуази все-таки не явится, Нетвердайбл придумал кое-что любопытное. Нужен же Нонлондону какой-то запасной вариант!
Они все шли и шли, и казалось, помещениям этого не освещенного ни единым осветительным прибором, ни одной самой слабой лампочкой здания, в котором к тому же отсутствовали и окна, не будет конца. Некоторое время в темноте раздавались лишь звук шагов и сопение Кисляя, который путался под ногами, вынюхивая дорогу.
— Мне вот что однажды пришло в голову, — продолжал Зонтоломайстер. — Ведь что такое пули, которыми стреляет Смог? Это не что иное, как дождь. Конечно, не простой дождь, дождь агрессивный, но тем не менее все же дождь. Поскольку Смог, в сущности, — это облако. Ну, не облако, а, лучше сказать, туча. А у всякой тучи есть естественный враг. Как вы думаете, кто ее первейший враг? — Зонтоломайстер сделал паузу и, не дождавшись ответа, торжествующе провозгласил: — Зонбик!
— Погодите, — сказала Диба, — но ведь все ваши зонтики сломанные.
Повисла неловкая тишина.
— Это ваши зонтики — просто тряпки на палке, — холодно заметил Зонтоломайстер. — А мои зонбики — это сознательные существа, они все понимают. И при этом сохраняют прекрасные защитные свойства. Вот я и решил обучить их искусству защищать жителей Нонлондона от Смога. Я решил организовать собственную армию. Было бы недостаточно полагаться просто на хлам, который пропускает даже воду. Поэтому я занялся вербовкой и обучением. Я действительно вербую лондонские сломанные зонты, находясь прямо здесь!
Он помолчал немного.
— Потом до меня дошли слухи, — продолжил Зонтоломайстер, — о некоем несчастном случае. Я всегда прислушиваюсь к тому, о чем сплетничают облака, которые могут свободно перемещаться от вашего неба к нашему. И вот они сообщили, что Смог как-то хвастался, что победил-де всех своих врагов. Я сразу подумал, уж не случилось ли чего дурного с Шуази. Вот и послал разведчика, чтобы проверил. Всей душой надеясь, что информация, которую я получил от облаков, неверна. Его-то, моего разведчика, вы и видели однажды ночью, моя юная леди.
— Занна тогда не пострадала, — сказала Диба. — Досталось совсем другой девочке.
— Ах, вот оно что… — отозвался Зонтоломайстер. — Тоже светленькая и рослая? Тогда понятно, почему произошла путаница. Признаюсь, на меня произвело очень болезненное впечатление известие о том, что Шуази якобы вывели из строя. А вот сейчас, как ни печально сознавать, это случилось на самом деле. Ну что ж, выходит, все правильно, как раз к такому повороту событий я и готовился.
В конце одного из коридоров забрезжил слабый свет. Он сочился сквозь щели двери, к которой и направился Зонтоломайстер.
— Но как вы это делаете? — спросила Диба, продолжая прежний разговор. — Зонтик ведь не способен защитить от пули.
— Прошу вас, — зашипел на нее Мортар. — Это становится уже слишком бестактным.
— Оставьте ее, Мортар, — пробормотала Лектория. — Дорогой Зонтоломайстер, наша гостья пытается выразить мысль о том, что…
— Она абсолютно права, — перебил ее Зонтоломайстер. — Ни зонбик, ни тем более зонтик не способны стать надежной преградой на пути пули. Если только его надлежащим образом не обработать. Но я продолжаю утверждать, что пули Смога подобны каплям дождя, а мои подданные всегда успешно справлялись с задачей защиты человека от дождя. И я всегда знал, что должны быть способы сделать их ткань прочнее и эффективнее.
— Значит, они как пуленепробиваемые жилеты?
— Почти. Проблема в том, что Смог способен менять свой химический состав, а также способен поджигать свои метательные снаряды, тоже имеющие самый разный химический состав. Чтобы сделать зонбик достаточно эффективной защитой против любого оружия Смога, надо досконально знать все его свойства и способности — другого пути нет.
— Ах вот зачем мы здесь, — сказала Диба. — Вы попали в мастерскую Нетвердайбла и прочитали, что написано в его книгах и тетрадях. Он знал об этом больше всех, и вы тоже все это изучили.
— Сообразительная девочка, — пробормотала Лектория.
Зонтоломайстер рассмеялся.
— Вы мне льстите, — ответил он. — Увы, я ничего не смог понять в его записях. Поверьте, я очень старался. Но ничего у меня не вышло, и тогда я понял, что тут нужна помощь специалиста.
Он открыл дверь. Помещение, куда они вошли, было залито таким ярким светом, что все поначалу зажмурились.
Мастерская Нетвердайбла занимала огромную площадь с высокими потолками. Вдоль стен стояли шкафы и полки с книгами и какими-то покрытыми толстым слоем пыли приборами; тут же стояли колбы самых разных форм, кучами валялись свитки бумаги, перья и еще какой-то непонятный хлам. Всюду громоздились кучи пластмассы, перемешанной с кусочками угля. Возле огромного камина располагался грузовой лифт.

Столы также были заставлены стеклянными сосудами, в которых что-то кипело и булькало; они соединялись друг с другом стеклянными и резиновыми трубками. От одного конца лаборатории к другому тянулась лента транспортера. В самом центре стоял большой медный чан, и в нем тоже что-то булькало.
Окон в мастерской не было. Освещалась она огромным количеством странных насекомых величиной с Дибин кулак; они сидели на полках, на столах, на табуретках, лениво ползали по стенам. В брюшки им были вкручены обыкновенные электрические лампочки. Видимо, оттого, что эти насекомые постоянно и неторопливо передвигались, по всей мастерской волнами ходили тени. Словом, как во всякой настоящей лаборатории или мастерской, всюду царил нормальный рабочий беспорядок и стоял обычный для производственного помещения шум. Во всех углах, под столами, возле полок и шкафов валялись груды сломанных зонтиков. Один за другим они начинали шевелиться. Медленно, по-паучьи перебирая спицами, они ползли к вращающимся цилиндрам, заползали внутрь, подставляя себя под струи какой-то жидкости. Потом карабкались через край медного чана и прыгали внутрь.
Весело было смотреть, как они некоторое время ныряли и кувыркались в нем, словно резвящиеся пингвины! Но в конце концов зонтики выскакивали обратно, отряхивались, словно большие птицы, и сами развешивались сушиться на огромной вешалке. Сотни этих зонтиков-зонбиков в несколько рядов уже висели на своих местах в сушилке, и с них капала в специальный желоб черная жидкость.
Мортар с Лекторией смотрели на все это буквально с разинутыми ртами.
А возле полного золы камина стоял человечек в грязном белом халате. В свете постоянно двигающихся насекомолампочек лицо его казалось мертвенно-бледным. Он был маленького ростика, кругленький, и в его огромном, совершенно лысом черепе сверкали налитые кровью глазки.
Вообще-то выглядел он неважно. Видно было, что этот человек уже много ночей не спит, сутками напролет работает и смертельно устал. Тем не менее гостей он встретил лучезарной улыбкой, которая, правда, тут же съехала куда-то в сторону.
— Не может быть! — воскликнул Мортар. — Неужели это вы?
— Здравствуйте, старина, — приветствовал его маленький человечек.
— Бен?! — восклицал Мортар. — Бенджамин Нетвердайбл?!

29
Надежда, заключенная в кипящем котле

Но вот первая радость встречи миновала, и Мортар впал в состояние крайнего раздражения.
— И давно вы здесь скрываетесь? — недовольно и вместе с тем требовательно спросил он. — Не могу поверить, что вы — вы! — ничего мне не сообщили! Мы-то все думали, что вы погибли…
Знаю, знаю, — отвечал Нетвердайбл. — Очень сожалею, но на это были особые причины.
Говорил он с трудом, тяжело дыша. Но, пожимая его протянутую руку, Диба почувствовала, что пожатие его оказалось на удивление довольно крепким. И вообще, хотя выглядел он ужасно, движения его были энергичны, как и быстрая, напористая речь.
— Какие такие причины? — продолжал возмущаться Мортар. — Какое может быть оправдание…
— Смог все еще не оставил попыток добраться до меня.
— Ах, вот что!
— Подробней я расскажу вам позже, — продолжал Нетвердайбл. — Обещаю. В двух словах дело вот в чем. Когда я был в Лондоне, я разыскал кметов. Шлемоносцев.
— Что-о? — изумился Мортар. — Каким образом? Ведь никто достоверно не знал, существуют ли они до сих пор!
— Что вы сказали? Ах да. Ну что ж тут удивительного, они могли скрываться, составлять тайное общество… но, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. В общем, я их нашел. Их осталось всего несколько человек. Они действительно вынуждены скрываться. Я вызвал у них доверие, и они передали мне свои заклинания.
— Они показали вам пэчевэ? — с дрожью в голосе спросил Мортар.
— К несчастью, увы, его давно уже нет. Это волшебное оружие недолговечно.
В былое время оно исполнило свое дело и теперь потеряло силу. Но они все-таки научили меня, как бороться со Смогом. Я теперь знаю все. Мне стал известен подробный его состав, и, более того, я знаю, как можно его нейтрализовать. Ради этого я, собственно, и предпринял свою экспедицию. И в результате нашел все, что искал! Но, по-видимому, Смог догадался о моей миссии. По некоторым признакам я понял, что он за мной охотится.
Не изучив его повадки столь глубоко, я, возможно, не понял бы, что он выследил меня. Кроме того, у меня были свои… осведомители. Мне пришлось скрыться. Уйти в подполье. Ни одна живая душа не знала, где я прячусь, я в этом уверен. Никто не знал даже, жив ли я. Но Смог недоверчив, о, его не так-то легко провести! Он продолжал за мной охотиться. Однажды он подобрался ко мне совсем уже близко. Но мне снова удалось уйти, и я скрылся здесь. Но я еще не успел завершить свою работу. Я понимал: пока Смог считает, что я погиб, он оставит меня в покое. Вот почему мне пришлось пустить слух о своей смерти, а самому скрываться. Я не мог выйти на свет, потому что у меня еще не все завершено.
— Мы вместе составили план действий, — вставил Зонтоломайстер.
— Совершенно верно. Слуги его зонтейшества разыскали меня. И когда он задал мне вопрос, можно ли переделать его зонбики в орудия защиты, мне стало ясно, как можно конкретно применить полученные мной знания.
— С их помощью можно с успехом отразить нападение Смога, — снова вставил Зонтоломайстер.
— Совершенно верно.
Нетвердайбл протянул руку, указывая на странные механизмы и на бак, в котором весело плескались десятки зонбиков.
— Это очень любопытный, я бы сказал, сверхъестественный способ вулканизации. Смесь определенных химических реактивов, плюс особая технология, плюс магия — и перед вами орудие, способное отразить любые средства нападения, имеющиеся в распоряжении Смога. Повторяю, они способны отразить все, что у него против нас есть!
— И мы уже почти подготовились, — сказал Зонтоломайстер дрожащим от волнения голосом. — Я собрал все наши наличные силы. Нетвердайбл привел их в полную боевую готовность. Через несколько дней я начну серийный выпуск усовершенствованных зонбиков, чтобы их мог приобрести каждый житель Нонлондона. Конечно, на это потребуется время, но, уверяю вас, личным зонбиком будет обеспечен каждый. Я продолжаю и собираюсь в дальнейшем продолжать вербовать их из Лондона. Пока каждый житель нонгорода не станет обладателем индивидуального средства защиты.
— Но не можем же мы управлять этими существами, как это делаете вы, ваше зонтейшество, — сказала Лектория.
— А вам это и не надо. В этом-то вся и прелесть. Они подчиняются моим приказам. А мой приказ для них один: защищать всякого, кому они попадают в руки. Благодаря жидкости Нетвердайбла мои бойцы способны защитить в Нонлондоне каждого. Если Смог попытается атаковать нас своими пулями… надо просто открыть свой зонт — и ты в полной безопасности.
— Это просто… великолепно, потрясающе! — воскликнул Мортар.
— Да, это настоящий план, — согласилась Лектория. — Очень серьезный оборонительный план.
— Выходит, Нонлондон больше не нуждается в услугах Шуази? — спросила Диба. — Если у вас есть все эти ваши зонтики или, как их там, зонбики? Правда, Смог об этом, похоже, не догадывается. А вы забыли, что он проник в ее легкие и все еще там находится? Чем это ей грозит? Что, если это очень серьезно? Имейте в виду, если с ней что-то случится, то я отыщу его даже под землей, и мне плевать, страшный он или не страшный.
На несколько секунд повисло неловкое молчание.
— Мне кажется, вам это вполне по силам, — задумчиво сказал наконец Зонтоломайстер. — Сам факт, что вы не побоялись последовать за вашей подругой, говорит о многом. Несмотря на то что вам, наверное, было очень страшно. Это говорит прежде всего о том, что с вами стоит считаться. Хотелось бы знать, что мы тут можем сделать… — Он прищурился и оценивающим взглядом окинул ее маленькую фигурку. — Подождите минутку, — сказал он и поманил к себе Нетвердайбла.
Они наклонились друг к другу и зашептались, по очереди припадая один другому к уху. До слуха Дибы долетали только отдельные слова. Лектория подвинулась к ней поближе, как бы желая взять ее под свою защиту. Нетвердайбл и Зонтоломайстер, похоже, о чем-то спорили. «Мы бы могли…» — говорил один. «Абсолютно невозможно», — не соглашался другой. «Не получилось бы так…», «Пожалуй, стоит попробовать…», «Как бы нам не пришлось…» — шептались они, время от времени бросая косые взгляды на Дибу.
— Ну хорошо, — вдруг в полный голос произнес Нетвердайбл и пожал плечами.
— У меня появилась одна любопытная мысль, — обратился Зонтоломайстер к Дибе. — Мне кажется, я смог бы изгнать Смог из легких вашей подруги.
— Фокус довольно прост, — продолжал он. — Надо его припугнуть, да так припугнуть, чтобы он стянул в одно место все свои силы, все до последнего клочка. Он не привык встречать противника, который способен оказать ему достойное сопротивление. — И он горделиво указал на свои зонбики.
— Правда? — сказал Мортар. — Вы действительно полагаете, что Смог может испугаться? Ну, если у вас получится… ага… да-да… понимаю… — Выражение лица Мортара не оставляло сомнения в том, что если его зонтейшество добьется такого результата, то он завоюет его глубочайшее уважение и вечную преданность.
— А какое отношение это имеет к Шуази? — спросила Лектория. — Вы же собирались ей помочь.
— Я собираюсь вызвать огонь на себя, — продолжал его зонтейшество, пропустив ее слова мимо ушей. — Выберу удобное место, где-нибудь подальше отсюда, какой-нибудь пустырь, где он никому не принесет ни малейшего вреда. Подожгу парочку старых автомобильных покрышек и попробую взять Смога на живца.
— Вы нарочно собираетесь вызвать его?
— До сих пор не могу поверить, — вдруг раздался печальный голос Книги. — Сотни лет я пребывала в уверенности, что мне известны грядущие события. Причем во всех подробностях. А вот теперь Шуази серьезно ранена… и все, все пропало! Выходит, я ничегошеньки не знаю. Но, говоря официально, мне кажется, что вы, ваше зонтейшество, — неплохой стратег. Может быть, ваш план и сработает. Может быть, и без помощи Шуази у Нонлондона есть шанс на спасение.
— Господа предсказители, господа предсказители, — поднял руку Зонтоломайстер. — Мы сейчас обсуждаем не только проблемы нонгорода. Не забывайте о юной девочке, которая лежит сейчас там, на мосту, и борется за свою жизнь. Итак, если у меня все получится, как я задумал, — снова обратился он к Дибе, — то вы можете быть спокойны. Ваша подруга будет спасена. Пророчества… ну что ж, они не оправдаются, конечно, но это уже не столь важно, главное, у Нонлондона появятся новые возможности защитить себя от опасности. — Он крутанул в руке свой зонбик. — И Шуази не надо будет снова бежать сломя голову и спасать нас, а вам не будет нужды за нее беспокоиться.
— А мне-то что делать? — спросила Диба. — Я тоже хочу помочь. Она же моя подруга.
— Это опасно. Я никак не могу… — Он замолчал, словно ему в голову пришла какая-то мысль. — Впрочем, может быть, и для вас есть кое-что.
— Говорите скорее!
— В общем, вы отправляетесь домой вместе с ней, моя милая. Мне нужно время, чтобы все как следует подготовить, но главное, надо как можно скорее отправить ее подальше от Смога. В общем, то, что я вам поручу, вы сможете сделать, только находясь в Лондоне.
У Дибы на глазах выступили слезы радости.
— Ой, я так хочу домой, наконец-то! — воскликнула она. — Ведь мы пытаемся вернуться с той самой минуты, как сюда попали.
— Ну вот и отлично, — сказал его зонтейшество. — Сейчас я вам все расскажу, что надо делать.

30
Прощание

Когда они вышли из здания фабрики, никакого моста, конечно, рядом не было и в помине. Но Мортар с Лекторией уверенно свернули за угол, свернули за другой, и вот перед ними снова предстали знакомые фермы и тросы. И они снова ступили на его бетонированное покрытие и направились к канцелярии.
Высоко в небе сиял кошачий глаз луньи-шалуньи. Овал ее казался немного круглей, чем в предыдущую ночь, — то есть она вступила в фазу полнолуния.
Предсказители ждали их, собравшись вокруг все еще неподвижно лежащей Занны. Кисляй резво запрыгал им навстречу.
— Да не суетись ты, глупая картонка! Не мешай! — прикрикнула Диба. Потом наклонилась к подруге и осторожно погладила Занну по голове, прислушиваясь к ее хриплому дыханию. Затем подняла голову и вскрикнула от радости: по мосту поднимались, направляясь к ней, три знакомые фигуры.
— Обадэй! Кондуктор Джонс! Скул! — закричала она. Она радостно подбежала к друзьям и обняла каждого по очереди, даже Скула, который с трудом согнул свой торс, закованный в скафандр, и ласково похлопал ее по спине огромными неуклюжими ручищами в водолазных перчатках.
— Диба! — радостно приветствовал ее Обадэй.
— Как поживаешь, девочка моя? — улыбался Джонс.
— Вы все-таки добрались! — смеялась она. — Как вам удалось? С вами ничего страшного не случилось?
— Ну, поначалу, конечно, страшновато было, — ответил за всех Джонс. — Мы потом сразу направились к южному берегу. Розе пришлось поработать баранкой, видела бы ты, какие чудеса она выделывала… Скажи, Скул?
Скул с готовностью кивнул и весьма выразительно показал руками, как Роза это делала.
— От одного гроссбута мы удрали, но двое других взяли-таки нас на абордаж. Пришлось выпустить в них весь ток, еле отвязались.
Слушая лаконичный рассказ Джонса, сопровождаемый восторженным лепетом Обадэя, и глядя на то, как Скул энергично машет руками, ярко иллюстрируя рассказ, Диба узнала, что автобус в конце концов приземлился и был настоящий бой.
— Да так, ничего особенного, сцепились маленько, — небрежно заметил Джонс.
— О, какое это было сражение, ужасно, просто ужасно! — задыхаясь, прокомментировал Обадэй. — Сначала целое полчище вонькоманов… потом эти смомби, целая сотня, не меньше… и другие всякие, просто жуть, такие страшные, что…
— Мы держались, сколько смогли, — сказал Джонс. — Они взяли автобус штурмом, схватили нашего пленника — ну, этого идиота в простыне — и отступили.
— Ну да, наверное, увидели, что Шуази с вами нет, — сказала Диба.
— Бедняжка, — вздохнул Обадэй, глядя на Занну. Скул поднес свою лапищу к ее голове и сделал вид, что нежно ее гладит.
— С ней все будет хорошо, — быстро сказала Диба. — Мы знаем, как ей помочь.
— Я глазам своим не поверил, когда увидел ее в таком виде, — сказал Обадэй. — Кто бы мог подумать!
— И что же теперь будет? — печально простонала Книга из рук Лектории.
— Если не ей суждено спасти Нонлондон, то кому же еще?! — воскликнул Обадэй.
— Понимаете, — сказала Лектория, — возможен и другой вариант развития событий. Мы разработали план действий. Нечто такое… экстраординарное, исключительное, необычайное! Этот план взялся осуществить один человек, которого мы, возможно, больше никогда не увидим. — Она бросила быстрый взгляд на Книгу и тихо добавила: — Этот план нигде не зафиксирован.
Книга только громко вздохнула в ответ.
— Хорошо помните, что надо делать? — спросил Зонтоломайстер.
Диба кивнула.
В небе светила лунья-шалунья. Предсказители, а вместе с ними Зонтоломайстер вышли попрощаться с Дибой. Тут же был выстроен почетный караул в составе нескольких бакдзя. Занна тихо лежала в одноколесной тачке, куда ее осторожно уложили предсказители. Глаза ее были закрыты. Диба подумала, что не очень-то прилично перевозить близкую подругу в таком убогом экипаже, но выбора у нее не было.
— Уже совсем скоро, — сказал его зонтейшество. — Я все подготовлю как следует. В шесть утра. Будьте готовы, хорошо?
Диба снова кивнула и посмотрела на остальных своих товарищей.

Она безумно хотела вернуться наконец домой, так долго ждала этого момента, она и сейчас страстно желала этого, с ума сходила по своей семье, но в данную минуту ей было грустно расставаться со своими нонлондонскими друзьями. И по лицам их было видно без слов, что они чувствуют то же самое.
— А ты крепкий орешек, Диба Нешуази, — сказал на прощание кондуктор Джонс. — Ты… в общем, желаю тебе всего самого хорошего, слышишь?
— Я, может, еще вернусь, — ответила она.
— Сомневаюсь, — задумчиво сказал Джонс. Он наклонился почти к самому ее уху.
— Это не так уж просто. Поверь мне. Я много лет этим занимался. — Несколько секунд он смотрел себе под ноги. — А знаешь, было бы очень здорово, если б ты вернулась. Ты мне крепко понравилась. Но… — Он улыбнулся, покачал головой и вдруг крепко обнял ее. — Боюсь, мы прощаемся навсегда.
Диба едва слышала его. Ее душили слезы. Скул присел на корточки, неуклюже потрепал ее по плечу, обнял, а потом поднял вверх оба больших пальца на счастье.
— Для меня была большая честь проводить вас с Занной до автобусной остановки, — сказал Обадэй. — Не забывай меня. И… передай привет от меня Шуази.
— Не стоит, — предостерег его Зонтоломайстер. — В Лондоне вам придется очень внимательно следить за своими словами, и лишнего лучше не болтать.
— Знаю, знаю, — ответила Диба.
— Ну хорошо, — печально сказал Обадэй. — Ну, тогда ты не забывай меня.
— Господин Финг, — раздался голос Книги. Он звучал очень мрачно. — Вы подбросили мне одну любопытную мысль.
Лектория подняла Книгу повыше, и Обадэй наклонился к ней. Булавкоголовый дизайнер и распухший от пророчеств фолиант принялись о чем-то шептаться.
— Насколько я себя помню, я всегда ждала ее прихода, — сказала наконец Книга, обращаясь к Дибе. — Шуази нисколько не виновата в моей несостоятельности. Я всегда мечтала, как Шуази возьмет меня в руки и я стану давать ей советы, когда она станет трудиться на благо Нонлондона. Я мечтала об этом очень давно, когда еще вас с ней не было на свете. И мне трудно поверить, что этого никогда не произойдет. Мне хотелось бы думать, что рано или поздно, но она будет держать меня в руках. Я бы хотела подарить ей кое-что от себя.
— Мне не нравится эта идея, — вмешался Зонтоломайстер. — Ведь мы понятия не имеем, в каком состоянии будет Шуази, когда она очнется…
— Ну что ж, если делать этого не рекомендуют, — раздраженно сказала Книга, — тогда, Диба Решам, оставь мой подарок себе. Ради всего святого, позвольте мне хоть что-то для нее сделать. Мне кажется, после того что случилось, меня можно использовать и не совсем по прямому назначению. Откройте на любой странице, — приказала она Лектории. — Лучше где-нибудь в самом начале. Где есть описания — в них не так много ошибок. Плевать, что в других местах их много.
Лектория открыла в нужном месте, Обадэй протянул руку, и Книга от боли, а вслед за ней и Мортар, и Диба от изумления вскрикнули, когда модельер аккуратно вырвал страницу.
— Что вы делаете? — воскликнула Лектория. — Вы с ума сошли, господин Обадэй…
— Успокойтесь, — сказала Книга. — Я сама попросила его об этом. Главное дело в моей жизни заключалось в том, что я предсказывала будущее, а теперь выходит, что, если б я была кулинарной книгой, от меня было бы больше пользы. По крайней мере, с моей помощью можно было бы приготовить завтрак. Ну вот, теперь эти две милые девочки сохранят о нас долгую и добрую память. Приступайте, господин Обадэй…
Длинными ловкими пальцами Обадэй принялся что-то колдовать над вырванным листком. Потом он выхватил из кармана ножницы и, щелкая ими, стал кроить. Вынул из головы несколько булавок, скрепил кусочки вместе, вытянул оттуда же иголку с белой ниткой и с невероятной скоростью принялся шить.
Менее чем через две минуты работа была закончена.
— Готово! — сказал он Дибе. — Дайте-ка вашу руку. Диба протянула правую руку, и он натянул на нее небольшую перчатку, которую на глазах у всех только что сшил.

Диба слегка пошевелила пальцами. Старинная бумага оказалась мягкой и довольно прочной. Перчатка была сплошь покрыта буквами: тут были обрывки фраз, неполные абзацы, все напечатано старинным шрифтом, читать который было по силам не всякому.
— Это чтобы ты не забывала нас, — сказала Книга.
— Вот здорово, — сказала Диба. — Мне… Занне тоже это очень понравится.
— Если она ее увидит, — сдержанно заметил Зонтоломайстер; лицо его было недовольно. — А это, возможно, совсем нежелательно.
Мортар и Лектория смотрели на перчатку выпучив глаза, словно обоих хватил удар.
— Да перестаньте вы, слышите, вы оба! — прикрикнула Книга. — Мои страницы, что хочу, то и делаю с ними.
— А за нас не волнуйтесь, — сказал Нетвердайбл. — Нонлондон мы убережем во что бы то ни стало.
— И поможем вашей подруге, — добавил его зонтейшество.
Тут откуда-то вывернулся Кисляй и прыгнул Дибе прямо на руки. Маленькая картонка принялась тыкаться ей в грудь.
— Прости меня, Кисляй, — прошептала она, — но я не могу взять тебя с собой.
Картонка в ответ только жалобно скулила.
— Да тебе же самому там вряд ли понравится. Кто-нибудь возьмет да по ошибке выбросит тебя на помойку. И кончатся твои деньки в куче мусора. А то еще гляди и сожгут.
Кисляй жалобно зашевелил своим гармошечным отверстием.
— Нет, я сказала! Ты должен остаться. — Она окинула быстрым взглядом всех собравшихся на мосту. — Лектория — спасибо вам за все. И… можно попросить вас об одном одолжении? Не могли бы вы приглядеть за ним?
Лицо Лектории удивленно вытянулось.
— Ну да, конечно, — опомнившись, сказала она и взяла картонку из рук Дибы. Кисляй слабо пискнул, а потом жалобно заскулил.
— Веди себя хорошо, — сказала Диба.
— Не забудьте о том, что я вам говорил, — мягко напомнил Зонтоломайстер, склонившись к Дибе. — Нам неизвестно, какое впечатление все эти… происшествия произвели на Шуази. Будьте к ней крайне внимательны. Ей очень вредно волноваться. Старайтесь отвлекать ее от мыслей, которые могут ей повредить.
— Мортар, — обратился он к предсказителю и постучал пальцем себе по запястью, — вы не возражаете?
Мортар сделал знак Дибе рукой. Она осторожно взялась за обе рукоятки тачки и покатила Занну с моста. Дойдя до конца, Диба обернулась и помахала рукой. Лектория, Обадэй, Джонс и Скул и даже один из бакдзя махали ей в ответ. Видно было, что Кисляй не оставляет попыток вырваться из рук Лектории и броситься вслед за Дибой.
— Чем дальше от одного пункта до другого, тем трудней, — сказал Мортар. — А уж от Нонлондона до Лондона путь и в самом деле неблизкий — надо пересечь Навье поле. Понадобится много энергии.
Издали Дибе видно было, как огромное водяное колесо Нонлондона-1 вращается все быстрее и быстрее, вспенивая воды Азмета.
— Уж и не знаю, хватит ли ее у меня, — добавил Мортар.
Вот и конец моста. Странные улицы Нонлондона всего в нескольких шагах.
— Постойте минутку… — пробормотал Мортар. Из носа у него вдруг хлынула кровь.
— Что с вами? Вам плохо? — вскрикнула Диба.
— Так… так… еще немного… чуть подальше… хорошо… — бормотал Мортар, стиснув зубы и закатив глаза.
В скрипе вращающегося водяного колеса слышалась теперь какая-то угроза.
«Остановитесь! Хватит!» — хотела закричать Диба.
Ей показалось, что улицы на выходе с моста какие-то странные. Но тут Мортар вдруг резко выбросил вперед руку, словно приказывал ей уходить как можно скорее, и Диба, неловко споткнувшись, толкнула тачку вперед и съехала с моста…
И оказалась в своем дворе. Она стояла на асфальтовой дорожке напротив первой парадной ее дома; ее парадная была следующей.
Ну наконец-то она дома.
Сквозь облака в ночном небе ярко сияла луна. Где-то поблизости заорала чья-то кошка, но тут же умолкла, и снова настала полная тишина. Окна в доме были черны. Прямо от дорожки, на которой стояла Диба, вздымалась вверх огромная арка Бегающего моста. Она проходила прямо над двором, и другой ее конец терялся где-то в темноте. На мосту с поднятой рукой маячил силуэт Мортара.
Откуда-то послышался звон пустых бутылок. Диба отвернулась буквально на секунду, а когда снова посмотрела перед собой, никакого моста больше не было.
Долго стояла она, не двигаясь с места.
Потом наконец подошла к своей двери, достала ключ и отомкнула замок. Правой рукой в перчатке, сшитой из книжного листа, она отворила дверь квартиры и перешагнула через порог родного дома.
— Мама! Папа! — шепотом позвала она.
Она надеялась, что они еще не спят и ждут ее возвращения. И наверное, страшно переживают. Однако в гостиной было темно. Из спальни слышалось тихое посапывание: скорее всего, они спокойно спали.
Стараясь не шуметь, она вкатила тачку с Занной в свою спальню и осторожно переложила подругу на диван. Потом выкатила тачку на улицу и оставила ее на дорожке. Пускай стоит. Соседи увидят, и каждый будет считать, что она соседская. А может, эта тачка даже просочится обратно в Нонлондон.
Вдруг в спальне младшего брата загорелся свет. Раскрылась дверь, и вышел Хасс; он был в пижаме и отчаянно тер глаза. Увидев сестренку, Хасс несколько секунд глупо таращил на нее глаза. Потом они сами собой закрылись, и он поежился.
— Привет, Диба, — сонным голосом сказал он, прошел в ванную комнату и, не закрывая двери, встал перед унитазом.
— Почему не спишь? — сонно спросил он, не прекращая своего занятия. — Мне приснилось, что я ел спагетти, — сообщил он.
Закончив свои дела, он вернулся к себе в спальню, выключил свет и снова повалился на кровать.
Диба почесала в затылке и хмуро оглядела свою комнату. Потом села на диван, провела рукой по лбу все еще лежащей без сознания подруги и посмотрела на часы.
— Не беспокойтесь, — прошептала она, и острое чувство одиночества охватило ее. — Я еще вернусь.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Лондон или Нон Нон Лондон

31
Очистка воздуха

Минуты летели одна за другой, небо за окнами и не думало светлеть, и Дибе было так страшно, что трудно было даже дышать. О, как хотелось ей немедленно броситься в спальню к маме и папе! Забраться к ним в постель, растолкать их, пусть увидят, что она вернулась, что с ней все в порядке, пусть поскорей обрадуются и больше за нее не переживают! Еще ей хотелось как следует рассмотреть перчатку, которую сшил Обадэй и с которой ей, возможно, скоро придется расстаться. Надо обязательно прочитать, что на ней написано. Но часовая стрелка уже подходила к цифре шесть, и она понимала, что пока все это надо отложить: сейчас не это главное. Сейчас надо сосредоточиться, приготовиться и ждать.
«Потом, все это потом, — думала она, прислушиваясь к гулким ударам своего сердца. — Сейчас главное — не прозевать. Господи, хоть бы не прозевать!»
— Потерпи немного, Занни, — прошептала она. — Зонтоломайстер… он все сделает, он знает, как тебе помочь.
Стараясь не шуметь, она обшарила погруженный во мрак дом и собрала все, что необходимо, для того, чтобы выполнить поручение, данное ей его зонтейшеством.
Секундная стрелка двигалась по кругу мучительно медленно. Минутная, казалось, вообще застыла и никуда не движется. Занна дышала тяжело, ворочаясь на диване с боку на бок.
— Скоро, уже совсем скоро, Занни, — прошептала Диба. Вот уже наконец без пяти минут шесть. Без четырех. Без трех. Диба поколебалась немного и натянула на руку перчатку Обадэя — на счастье. И в полумраке попыталась разобрать, что там написано.
Без двух минут шесть. Без одной.
Диба вдруг испуганно огляделась по сторонам, ее трясло от возбуждения. Все розетки в комнате были заняты. Она торопливо выдернула из ближайшей вилку, и красная лампочка ее стереосистемы погасла. Она воткнула в розетку вилку совсем другого прибора. Сейчас ей был нужен именно он.
Как только минутная стрелка коснулась деления над цифрой двенадцать, ровно в шесть утра, Занна вдруг задрожала и заметалась.
— Ну-ну, Занночка, успокойся, — прошептала Диба.
Но подруга продолжала дрожать. Руки и ноги ее резко задергались. Занна застонала и вдруг перестала дышать! Прошло несколько мучительно долгих мгновений.
«Дыши! — мысленно умоляла ее Диба, — Ну дыши же ты! Ну пожалуйста!»
И вдруг она в смятении вскрикнула. Крадучись и извиваясь, как змея, через окно в комнату медленно заползало щупальце дыма. Смог!
Она замахала на него руками, но он, распространяя вокруг себя запах выхлопных газов, неторопливо и вместе с тем быстро и совершенно беззвучно обшарил комнату, потом развернулся и потянулся прямо к Занниному лицу.
— Нет! — закричала Диба и схватила свое оружие.
А щупальце Смога между тем, дрожа и извиваясь, потянуло из легких Занны тот дым, который проник в нее на мосту. Как раз в этот момент Занна снова пошевелилась и сделала выдох.
«Он стягивает в одно место все свои силы, все до последнего клочка», — вспомнила Диба слова Зонтоломайстера.
Вот из ноздрей Занны потянулись струйки мерзкого дыма. Выдох ее длился очень долго. Грязные спирали вились над простынями и наконец, слившись в плотное облако, зависли над кроватью.
«Смогглер», — подумала Диба, вспомнив, как называют такие образования в Нонлондоне.
Диба смотрела на это облако, и ей казалось — нет, она была в этом совершенно уверена, — что и смогглер тоже смотрит на нее!
Вдруг он выпустил тонкие щупальца дыма, и они протянулись прямо к Дибиному лицу. И в ту же секунду Диба нажала на кнопку вентилятора.
— Хотел удушить мою лучшую подругу? — злорадно прошептала она и направила в смогглер тугую струю воздуха. — На тебе, получай!
Щупальца отпрянули, но Диба не дала смогглеру опомниться. Она направила поток воздуха прямо в середину облака, и он в панике рассеялся по всей комнате. В воздухе повис отчетливый запах гари.
Диба принялась гонять по комнате оставшиеся клочки. Словно мухи, они прятались по углам, и, чтобы достать их, приходилось протягивать вентилятор на всю длину провода. Но вот один за другим рассеялись и они, частью впитавшись в ковер на полу, частью спасшись бегством сквозь щели и через форточку.
Тогда щупальце взбесившегося от ярости Смога, который добрался до нее из самого Нонлондона, бросилось на Дибу через форточку, но она и тут не растерялась: быстро направила на него свой грозный вентилятор, и Смог дрогнул, отпрянул к окну и исчез точно так же неожиданно, как и появился.
Несколько минут в комнате стояла полная тишина.
«Неужели получилось?» — думала Диба.
Опомнившись наконец, она выключила вентилятор. Подозрительно принюхалась. В воздухе оставался лишь едва уловимый запах: смесь бензиновых испарений, сгоревшего угля и серы.
— Диба! — вдруг раздался слабый голос Занны.
— Занни! — воскликнула Диба и с нежностью обвила ей руками шею.
— Диба… Что со мной? Где я?… — Занна закашлялась.
«Ну же, давай покашляй как следует, — думала Диба, глядя на нее. — Осталось совсем немного, прокашляйся, и легкие твои станут совсем чистые».
Она долго не отпускала Занну из своих объятий.
— Так что же все-таки случилось? — продолжала спрашивать Занна. Она часто моргала глазами и щупала свой разбитый затылок. — Ты мне можешь толком сказать, что все это значит?
«Благодарю вас, ваше зонтейшество, — думала Диба. — Спасибо, спасибо вам за все. А я… и я молодец тоже. Здорово я его, задала ему перцу! Теперь не сунется».
— Ничего страшного, Занни, — сказала Диба. — Просто какой-то идиот-вонькоман стукнул тебя по голове, а потом ты надышалась Смога, он оставался у тебя в легких, но, представляешь, Зонтоломайстер так здорово все придумал, и я его прогнала, так что…
Лицо Занны вытянулось от удивления, и Диба проглотила конец фразы.
— Дибби, — прохрипела Занна, — о чем это ты?
— Как о чем? О Смоге, конечно, — растерянно ответила Диба. — Помнишь, мы были на мосту? Ну на том, на Бегающем мосту, с предсказителями?
Занна недоуменно покачала головой.
— Какими еще предсказителями? Не понимаю, что ты такое говоришь.
«Мы еще толком не знаем, как на нее это все подействует», — вспомнила Диба слова Зонтоломайстера.
— А что ты помнишь? — спросила она. — Вспомни, когда мы были вместе последний раз?
— Когда в последний раз? — удивилась Занна. — Вчера, что ли? Мы с тобой… Это было вчера? Да нет, мне просто приснилось, что возле моего дома кто-то… но только… Да объясни ты мне, что, в конце концов, происходит?
«Она ничего не помнит, — думала Диба. — Ничегошеньки».
С горестным изумлением смотрела она на подругу.
— Ради бога, что тут за шум, черт побери?
Дверь спальни распахнулась, и на пороге в одной ночной рубашке возникла Дибина мама. Увидев девочек, она какое-то время сонно смотрела на них. Потом наконец тряхнула головой и сердито прищурилась.
— Ну вот что, милые мои, хватит. В доме все спят, а вы тут подняли такой тарарам… Посмотрите на часы! Диба, да что с тобой!.. — изумленно воскликнула она, когда Диба вдруг бросилась к ней, обняла и крепко прижалась к ее груди.
— Мамочка, мама, мамочка! — повторяла Диба.
— Да, девочка моя, это я, кто же еще, успокойся, — сказала наконец миссис Решам. — И не подлизывайся, хватит телячьих нежностей, я повторяю, вы тут слишком шумите.
Диба не слышала, что ей говорит мать, она только смотрела на нее счастливыми глазами и блаженно улыбалась.
— Простите нас, миссис Решам, — сказала Занна и снова закашлялась. — Боже мой, как болит голова!
Дибина мать снова прищурилась, и выражение ее лица опять изменилось.
— Что-то не нравится мне твой голос, милая моя, — сказала она. — Мне кажется, лучше будет, если мы поскорей отправим тебя домой.
— Домой, — торжественным голосом произнесла Диба, улыбаясь во весь рот.
— Может, стоит прямо сейчас, — простонала Занна, тяжело дыша. — Чувствую себя просто отвратительно.
«Мы все-таки добрались до дому», — с гордостью думала Диба. Пускай подруга ее не совсем здорова, пускай что-то случилось с ее памятью — все пройдет! Самое главное — они здесь. Они дома! Она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.
— Чего это ты все ухмыляешься? — подозрительно спросила ее миссис Решам.
«Мы дома, боже мой, мы дома», — думала Диба, глядя на нее сияющими глазами.

32
Сувенир на память

Размьшляя о своих приключениях, которые все-таки благополучно закончились и они с Занной в конце концов добрались до дому, Диба с благодарностью вспоминала всех, кто помогал им в Нонлондоне: Обадэя, Джонса, Скула, черепичных акробатов, Мортара и Лекторию, а больше всего, конечно, его зонтейшество господина Зонтоломайстера.
«Как все-таки нам повезло!» — думала она.
Она понимала, что нонлондонцы сражаются с жестоким противником и что линия борьбы сейчас проходит именно там. Смогу вряд ли пришлась по душе их контратака. Но с таким замечательным планом, который придумали Зонтоломайстер и Нетвердайбл, нонлондонцы имеют хорошие шансы на разгром врага.
Но теперь они остались одни, с ними нет больше Шуази. Ну что ж, они придумали неплохую стратегию борьбы. Диба от всей души желала им скорейшей победы.
Первые дни после возвращения Диба испытывала головокружительное ощущение полного счастья. Правда, счастье это было слегка подпорчено: ее смутило и привело в недоумение полное равнодушие матери. Но потом она вспомнила слова Мортара про флегм-эффект.
Тогда Диба села за компьютер: надо же в конце концов узнать, что означает это глупое слово «флегм». Она открыла словарь. Все верно, есть такое значение: «слизь, сопли». Так она сначала и подумала. Но есть и более старое значение, а именно «невозмутимость, хладнокровие, спокойствие, самообладание». Ага, вот откуда выражение «флегматичный человек»! Наверное, именно это значение имел в виду Мортар!
Это был именно флегм-эффект: на первое утро папа с мамой, еще не совсем проснувшись, вошли в столовую завтракать и, как ни в чем не бывало, весело поприветствовали Дибу. Как будто ничего не произошло, как будто она целых три дня не шлялась неизвестно где, а была все время дома!
— Папа, — спросила она, — ты помнишь, когда я вернулась вчера домой?
— Вчера? — Отец на минутку задумался. — Что-то около шести вроде бы. Или… Нет, ей-богу, не помню. — Он пожал плечами.
— А о чем мы разговаривали за ужином, ты помнишь, мам?
— За ужином, дорогая? Ну, о чем… об учебе, конечно… — Ответ ее прозвучал неуверенно, но она скоро на что-то отвлеклась и забыла о вопросе.
Нет, время, пока они отсутствовали, не остановилось, оно шло как обычно. И родители не забывали о ее существовании ни на минуту, и в ином мире она побывала по-настоящему, ей это не приснилось. Дело было вот в чем: все то время, когда с ней происходили в Нонлондоне невероятные приключения, родители ее просто ни о чем не беспокоились, вот и все. Они все это время были уверены, что всего несколько минут назад они ее видели, что она просто сидит в своей комнате и что в любую минуту, когда они захотят, могут поговорить с ней.

Они сохраняли полное спокойствие — и в этом смысле они были «флегматичны», — потому что просто не отдавали себе отчета (да и не могли отдавать) в том, что на самом деле ее с ними нет.
С одной стороны, Диба была, конечно, довольна тем, что ни родители, ни брат, ни друзья, ни учителя в школе не стали паниковать из-за ее отсутствия. Она терпеть не могла, когда кто-то о ней беспокоится. Но с другой… да что там говорить, ее задело-таки за живое, что ни один близкий человек за все это время ни разу не вспомнил ни про нее, ни про Занну.
Ей было также не по себе при мысли о той минуте колебания, которое продемонстрировало ее семейство, когда они в первый раз увидели ее по возвращении. Но Диба старалась поменьше думать об этом, как и о том, что друзья и учителя в школе вели себя точно так же.
Занна в школу не пошла, ее уложили в постель и дали таблетку от головной боли и еще какой-то сиропчик от кашля. Дибу ужасно рассмешило, когда она вышла во двор и увидела в небе кругленькое, упитанное солнечное личико. Ей казалось очень странным, что в небе она видит не светящийся бублик с дыркой посередине, а нормальный солнечный диск.
Зато солнечный свет был здесь гораздо ярче; у нее было такое чувство, что все ее существо насквозь пропиталось его лучами.
— Ты сегодня вся просто светишься, — заметила мисс Эдвардс, как-то странно на нее взглянув. — Я уже и забыла, как ты улыбаешься. В последний раз… когда же это было?… — Но тут она умолкла, потому что, разумеется, не могла вспомнить даже, когда в последний раз видела Дибу, — тут действовал все тот же флегм-эффект.
Заннин папа уже оправился от чувства вины и стал понемногу забывать о несчастном случае, причиной которого он послужил, и это очень радовало Занну. Кейша и Кэт все еще поглядывали на Дибу настороженно, но и в их отношениях что-то стало налаживаться. Стоя в столовой в одной очереди за завтраком, они уже не отворачивались, а с готовностью отвечали на ее улыбку, а еще поделились новостью, что Беке скоро встанет на ноги и вернется в класс.
«Если вас напугал один только вид Смога, разве вы поверите, когда я расскажу, где пропадала целых несколько дней?» — думала Диба.
Да она и сама теперь с трудом верила, что ей все это не приснилось. В свете обыкновенного, маленького и такого родного яркого солнышка все эти гигантские мухи с пиратами, черепичные акробаты, Бегающий мост, который ведет ниоткуда и никуда, или, точнее, отовсюду и куда угодно, летающие автобусы и ее маленький картонный Кисляйчик — ну что это, как не настоящий сон?
Но когда ей совсем уж казалось, что ничего этого на самом деле не было, она потихоньку, чтобы никто не видел, вынимала маленькую бумажную перчатку и читала, что на ней написано.
«Если Занна все вспомнит, — думала она, — отдам перчатку ей. Но пока она пусть лучше будет у меня».
Разобрать на перчатке можно было главным образом только отдельные слова или даже обрывки слов, но порой попадались и отрывки целых фраз. Она так часто читала их, что скоро заучила наизусть.

КИРПИЧА ЧУДЕСНОЙ СИЛОЙ 
КАК ГОЛУБЬ НЕЖНЫМИ КРЫЛАМИ 
МРЕШЬ, НО ТОЛЬКО ПОЖАЛЕЕШЬ 
ЕЛЕГОК ПУТЬ НАВЕРХ, ПОДЪЕМ ТЯЖ 
ВЗОЙТИ ПО КНИГ СТУПЕНЯМ, С ЯРУСА НА ЯРУС 
ОТЛИЧНА ТЫ ОТ ПРОЧИХ 

Снова и снова Диба перечитывала эти бессвязные строчки все в том же порядке, повторяя их про себя как некое загадочное стихотворение.

Занна скоро снова пошла в школу, а потом и Беке появилась в классе, и дружеские отношения между девочками кое-как восстановились. В течение двух примерно недель они общались нормально, как и прежде, словно ничего и не случилось. «Поди ж ты, — думала Диба, — будто и вправду ничего такого и не было».
Но все же она прекрасно понимала, что это далеко, ой далеко не так.
Беке все еще ходила в гипсе. Занну донимали головные боли, и на занятиях физкультуры, когда приходилось бегать и тяжело дышать, в груди ее слышались хрипы. И еще она стала какая-то вялая — не то что раньше. И причина этого известна была одной только Дибе.
О том, что случилось, невозможно было даже заикнуться ни одной из ее подруг. Как только речь хоть немного касалась чего-нибудь необычного, странного, и Кэт, и Кейша, а уж тем более Беке сразу чего-то пугались и замыкались в себе.
Как-то раз Диба была вместе с Занной одна.
— Ты, случайно, не знаешь, что означает слово «шуази»? — осторожно спросила она, нащупав в кармане перчатку.
«Она по праву принадлежит тебе», — думала она.
Занна сморщила лоб. Потом открыла было рот, но ничего не сказала, зато лицо ее исказилось, глаза тревожно забегали, и в них даже промелькнул страх. Ее тут же охватил приступ тяжелого кашля.
«Она не хочет вспоминать, — поняла Диба, постукивая подругу по спине, чтобы облегчить кашель. — Она слишком напугана».
Конечно, ей было горько, невыносимо горько думать, что нет никакой возможности поговорить со своей лучшей подругой о том, какие необыкновенные, невероятные приключения выпали на их долю.

Однажды они вместе ехали куда-то в автобусе. Стоя рядом с Занной на задней площадке, Диба смеялась и шутила, стараясь развеселить подругу, и ей с трудом верилось, что все эти удивительные события испарились из ее памяти. Ничего не оставалось, как убедить себя, что это только к лучшему. Теперь Диба старалась как можно меньше думать про тот автобус, в котором они с Занной еще так недавно мчались по воздуху навстречу неизвестности.
Иногда по ночам Диба сидела в своей постели без сна и смотрела на залитый лунным сиянием двор, и перед глазами ее представал иной город, в бледных лучах странной луньи-шалуньи. Она надеялась, что все, кого она узнала там, счастливы, что все у них хорошо и что борьба со Смогом идет в соответствии с разработанным планом.
Должно быть, им там очень нелегко, но под руководством его зонтейшества Зонтоломайстера и господина Нетвердайбла, а также с помощью секретного оружия кметов-шлемоносцев Нонлондон должен одержать победу. Диба вновь и вновь читала и перечитывала таинственные слова, написанные на перчатке, сшитой из вырванной страницы говорящей Книги. Пока еще она считала перчатку своей и, вдумываясь в смысл загадочных слов, от всей души желала нонлондонцам удачи.
Тогда, находясь среди них, она отчаянно хотела домой. А теперь, несмотря на то что была по-настоящему счастлива дома, она тосковала по этим людям и очень жалела, что никогда не сможет никому рассказать про Нонлондон, удивительный город, где ей посчастливилось побывать.
Теперь Диба была почти уверена, что никогда в жизни она больше не увидит ни Нонлондона, ни его славных обитателей.

33
Будни берут свое

И конечно, глубоко ошибалась.

34
Как далеко заводит любопытство, или Кто ищет, тот всегда найдет

Конечно, Диба скучала по Нонлондону и друзьям, которых там оставила, и поэтому она старалась как можно реже думать об этом. Но скоро она поняла, что это не так-то просто.
Идя по улице, она всматривалась в лица прохожих и мысленно, задавала себе вопрос, а известно ли им о существовании этого странного и удивительного нонгорода. И ее распирало от гордости, что она теперь не такая, как все, что она принадлежит к кругу избранных.
Дибе очень хотелось как можно больше знать о Нонлондоне и его обитателях.
Она не могла не думать о Смоге и тайной войне, которую они ведут против него. Особенно часто она размышляла именно об этой войне. Ведь нечто подобное однажды уже произошло и в ее родном городе! Значит, не столь уж невероятны чудеса, которые им с Занной довелось увидеть.
«Раз уж там есть люди, которые перебрались туда из Лондона, значит, в нашем городе должны быть и коренные нонлондонцы, которые предпочли жить здесь, — вдруг однажды подумала она. — Может, у нас даже существует тайное общество, в которое я тоже могла бы вступить. Скажем, „Друзья Нонлондона“ или что-нибудь в этом роде».
По крайней мере, теперь она понимала, что тайные общества существуют не только в книжках.
Пока родители смотрели телевизор, Диба устроилась в гостиной перед компьютером, зашла в Интернет, чтобы поискать кое-какую информацию. На ключевое слово «Нонлондон» открылось несколько веб-сайтов; она тщательно изучила их и поняла, что к нонгороду они не имеют никакого отношения.
«Не может быть, чтобы вообще нигде ничего не было», — подумала она. Но факты — упрямая вещь.
Все сноски на фамилию Нетвердайбл оказались ошибками в имени. Все отсылки на слова «кмет» и «шлемоносец» говорили о вполне реальном старинном рыцарском ордене и к тайным защитникам города также не имели никакого отношения. Диба попробовала различное написание слова «пэчевэ», но и тут не нашла ровным счетом ничего.
Тогда, чтобы докопаться до истины, она стала искать другие подходы к тайне: например, попыталась внимательно изучить различные технологии повышения прочности зонтичной ткани (и разумеется, мало что там поняла). Или набрала выражение «заклинатели погоды» и получила целую кучу ссылок, но все это оказалось полной чепухой, так что и тут зацепиться было не за что.
— Мам, — крикнула она, — а как называется наука, которая изучает погоду?
— Метеорология, детка, — ответила мама и потом еще раз произнесла это слово по слогам. — Тебе это что, в школе задали?
Диба не стала ей отвечать. Она ввела в поиск слово «метеорология» и вздохнула: безнадежно, на это слово, оказывается, существует четырнадцать с лишним миллионов сайтов. Тогда она поставила рядом со словом «метеорология» слова «смог», «общество» и «Лондон». И опять получила сотни тысяч адресов.
Это удивительно, сколько в Британии людей и организаций, которые занимаются погодой! Метцентр, метеорологические отделы при университетах, департаменты при мэрии Лондона, Королевское метеорологическое общество! Она щелкала по некоторым из них наугад и бегло просматривала газетные и журнальные статьи, посвященные лондонскому смогу 1952 года.
Вдруг ей бросился в глаза адрес одного сайта, который она в тот момент собиралась просмотреть: «кмето. орг».
А рядом стоял логотип «КметО», и вверху страницы было написано: «Королевское метеорологическое общество».
Выпучив глаза, Диба уставилась на логотип.
Так вот она, эта загадочная организация так называемых «заклинателей погоды»! Это у них учился господин Нетвердайбл! Вот оно, это слово «кмет»! И к старинным воинам, прозванным «шлемоносцами», оно, оказывается, не имеет никакого отношения!
«Просто это слово со временем стало звучать немного иначе, — подумала она. — Вместо „кмето“ удобней произносить „кмет“, а нонлондонцы подумали, что организация названа в честь старинных воинов-шлемоносцев. Обыкновенная ошибка, ничего более».
Но радость, которую принесло Дибе ее гениальное открытие, тут же несколько омрачилась.
«Минуточку, — подумала она, — но ведь Нетвердайбл говорил, что изучал у кметов магию. А теперь выясняется, что никакого тайного общества кметов не существует. Впрочем, как и „заклинателей погоды“. Ни магии, ни тайного общества. Все это лишь какое-то недоразумение».
А это значит…
Это значит, что Нетвердайбл все наврал.

35
Спрашивайте, и вам ответят

«Может, я что-то не так поняла, — размышляла Диба. — Может, он говорил, что работал в КметО, а я просто осльшалась».
Четыре раза она набирала телефонный номер организации под этим названием, и каждый раз робела и клала трубку обратно. На пятый все-таки дождалась гудка. Ответил мужчина.
— Простите, нельзя ли поговорить с профессором Липстер, — попросила Диба.
Слава богу, голос ее не дрожал. Нет, нисколько не заметно, что она очень волнуется. К счастью, Диба как следует подготовилась к звонку, предварительно списав с веб-сайта несколько имен.
— Будьте добры, а по какому вопросу?
— Мне требуется кое-какая информация о человеке, который у вас работал… кажется, работал в вашей организации.
— Боюсь, ничем не смогу вам помочь, — холодно ответили на другом конце провода.
— Его фамилия Нетвердайбл, — сказала Диба. Услышав это имя, мужчина сразу переменил тон.
— Минутку, пожалуйста, — сказал он гораздо мягче, и Диба услышала, как он набирает внутренний номер.
— Алло? — раздался в трубке женский голос. — Ребекка Липстер слушает. Мне передали, что вы хотели поговорить со мной о Бенджамине Нетвердайбле. Это правда?
— Да, — ответила Диба. — Будьте добры, не могли бы вы рассказать, над чем он работал. Для меня это очень важно. Мне бы очень хотелось узнать об этом побольше…
— Послушайте, — прервала ее профессор Липстер. В голосе ее зазвучали подозрительные нотки. — Я не могу говорить о таких вещах. Кто вы?
— Я его дочь, — соврала Диба.
Наступила пауза. Диба затаила дыхание. Она понимала, что риск велик: ведь профессорша Липстер может легко догадаться, что Диба врет. Но она накануне репшла: если Нетвердайбл там действительно работал, это самый надежный способ убедить метеорологов передать ей оставшиеся после него записи. Она приготовилась врать до конца.
«Мой папа говорил, что оставил у вас кой-какие свои бумаги. Можно мне прийти и забрать их?» — заранее приготовила она фразу.
Но того, что случилось дальше, Диба никак не ожидала.
— О, простите, пожалуйста, — сказала профессор Липстер. — Конечно, я все понимаю, вам хочется знать о своем отце как можно больше. Я расскажу вам все, что знаю… Позвольте выразить вам свои соболезнования.
У Дибы от удивления глаза полезли на лоб.
— Вы должны гордиться своим отцом, моя юная леди, — продолжала между тем профессор Липстер. — Он был настоящий труженик, таких на свете мало. А в тот день… в тот день, когда произошло несчастье… Наш офис собиралась посетить госпожа Роули, глава Министерства окружающей среды, и ваш отец с нетерпением ждал ее приезда. Он не раз говорил, что она выполняет очень важную работу, и уже давно хотел встретиться с ней лично. Он сказал, что у него накопились к ней кое-какие вопросы. Она тоже неоднократно заявляла, что многого ждет от этой встречи. А когда… в общем, когда мы его обнаружили… визит был, конечно, отменен.
— Что же произошло?
Профессор Липстер немного помолчала, словно сомневаясь, стоит ли говорить.
— Вам, конечно, должно быть известно, — ответила наконец она. — В общем, мы считаем, что это был сердечный приступ. Вначале было предположение, что он проводил какой-то химический опыт, который закончился столь неудачно… дело в том, что его кабинет был весь в дыму. Но расследование показало, что в тот день он вообще не проводил никаких опытов. Он весь день писал. В то время он был занят одним историческим исследованием.
— А на какую тему? — спросила Диба.
Она лихорадочно пыталась связать концы с концами.
— Смог тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, — ответила профессорша. — Химический состав, объем ущерба, число заболевших, ну и так далее. Какие были предприняты меры. Да, кстати, было что-то такое, что интересовало его особенно остро… Что же это было… Минутку… Ах, вспомнила. Пэчевэ.
— Что-о? — переспросила Диба.
— Принят в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, — ответила Липстер. — Закон, благодаря которому нам удалось разрешить проблему смога. Да-а, это было знаменитое Постановление о чистом воздухе, — еще раз медленно повторила она.
— Вот оно что, — проговорила Диба. — Понятно.
— Может, у вас будут еще какие-нибудь вопросы? Я с удовольствием на них отвечу, — предложила Липстер.
— Спасибо, — ответила Диба. — Я узнала даже больше, чем ожидала.
Липстер снова о чем-то заговорила, но Диба не стала слушать и положила трубку.
Вечером Диба, удивив родителей, решила прогуляться по улицам под дождем. Ей показалось, что на свежем воздухе думается гораздо лучше.
— Детка захотела побродить по лужам? — весело спросил папа. — Смотри не уходи далеко от дома, глупышка. И захвати вот это.
Он кивнул на красный зонт, ткань которого была разрисована ящерицами.
— Хотя лично я не верю, что присутствие влаги в воздухе есть достаточно уважительная причина…
— Да, да, папочка, я все помню: «…чтобы плевать на правила приличия, которые не позволяют появляться в общественном месте с заостренной палкой…», ля-ля-ля, ля-ля-ля.
Она поцеловала отца и вышла на улицу.
Шел дождь. Диба раскрыла зонт и с силой крутанула его. Глядя, как капли воды отскакивают от поверхности ткани, она не могла не вспомнить про зонбики Зонтоломайстера, которые спасли ее от верной смерти.
Теперь Диба могла спокойно подумать и разложить по полочкам все, что ей удалось выяснить.
Итак, Нетвердайбл должен был встретиться с Роули, главой Министерства по проблемам окружающей среды. А кому, как не ей, знать все об опасности, которую представляет собой смог. А также о том, как с ним бороться. Но ему помешали. С помощью какого-то вещества с весьма неприятным запахом. В общем, какая-то химия. А его коллеги в КметО решили, что он умер из-за сердечной недостаточности.
Значит, Смог добрался-таки до Нетвердайбла. Ему не удалось от него скрыться, как он уверял ее и всех остальных.
Диба стала думать об Элизабет Роули, члене парламента, которая занималась проблемами окружающей среды. Может, та, думала Диба, сумеет разобраться, почему Смогу было так важно не допустить ее встречи с Нетвердайблом. Не вызывает сомнений, что Нетвердайбл был уверен в поддержке Роули и ее министерства.
Диба постаралась припомнить, когда она в последний раз слышала выступление Роули в новостях.
«Когда же это было? — ломала голову она. — Никак не могу вспомнить. Но я уверена, это было совсем недавно. Может, папа говорил о ней вчера вечером? Да-да, он что-то такое говорил, он говорил, что она ему нравится. Он считает, что она — единственный человек в правительстве, который действительно занят делом. А может, я видела статью в газете? Почему бы нет, наверняка про нее много пишут… Ну да ладно, это уже не так важно. Но почему меня так беспокоит Роули? Чует мое сердце, что скоро я про нее еще услышу…»
— Боже мой! — вдруг воскликнула Диба.
Она застыла на месте, крепко сжав в руке зонт. Теперь понятно, почему даже думать о том, где она видела Элизабет Роули, ей так тяжело.
— У меня же флегм-эффект, — сказала она вслух. — А это значит… что Роули тоже была в Нонлондоне?
Ну конечно, не было никакого секретного оружия пэчевэ! Нонлондонцы от кого-то услышали про ПЧВ — Постановление о чистом воздухе, благодаря которому, собственно, и началось наступление на смог в Лондоне, — и подумали, что это такое секретное оружие, и скоро весь нонгород поверил в существование некоего таинственного волшебного оружия против Смога. Так родилась легенда. А потом и Диба попалась на эту удочку. И все из-за этого Нетвердайбла.
Но если верить людям из КметО, Нетвердайбл погиб, а значит, в Нонлондоне за Нетвердайбла себя выдает кто-то другой!
Но кто же? И с какой целью этот человек выдает себя за Нетвердайбла?
И каковы намерения этого самозванца?
Ясно одно: в Нонлондоне творится что-то неладное. И с самим Нонлондоном может случиться что-то очень даже неладное. И ни одна живая душа там понятия не имеет о том, какая им угрожает опасность.

36
Зашифрованное послание от анонимного доброжелателя

«Все будет хорошо, у них все будет хорошо», — повторяла про себя Диба.
Она повторяла это как заклинание уже в сотый раз, пытаясь хоть как-то себя успокоить.
«Нонлондонцы справятся. Предсказители обязательно разберутся в том, что у них там происходит. Во что бы то ни стало. Может, я просто все напутала. А на самом деле все идет нормально. Что бы там ни было, предсказители — мудрые люди, они обо всем позаботятся».
Но сколько бы она себе это ни твердила, Диба не могла не думать о том, что за странная путаница произошла с Шуази и с пророчествами в Книге. Она никак не могла забыть о том, как глубоко ошиблись тогда предсказители.
«Ничего, — думала она, — это послужит им хорошим уроком. Больше они такого не допустят, будут держать ушки на макушке».
Да-а, теперь нонлондонцам придется самим заботиться о себе. Ведь она не Шуази. Она обыкновенная девчонка. А как обыкновенная девчонка может помочь в таком деле? Никак.
«Ладно, все будет замечательно, — успокаивала себя Диба. — Ты ведь сама видела, что Зонтоломайстер, Джонс и бак-дзя отлично со всем справляются».
Но как она ни старалась, до конца успокоить себя так и не смогла.
«И потом… — Она вдруг почувствовала, что ее одолевают новые сомнения. — И потом, ну случится что-нибудь ужасное, мне-то какое дело? Ничего не знаю и знать не хочу».
Но ей сразу же стало стыдно: последняя мысль показалась ей отвратительной.
— Занна, — сказала Диба, встретившись с подругой. — Я хочу с тобой кое о чем посоветоваться. Представь, что тебе стало известно, что с твоими знакомыми может случиться что-то ужасное, а они ничего не подозревают, они, наоборот, считают, что у них все идет замечательно, но ты-то знаешь, что это не так, и хотя у тебя нет полной уверенности, но тебе все-таки кое-что известно, правда, ты понятия не имеешь, как сообщить им об этом, и ты не совсем уверена, смогут ли они что-нибудь предпринять, если тебе все-таки удастся с ними связаться…
Тут Диба совсем запуталась и замолчала. В голове эти мысли складывались более удачным образом.
— Послушай, Дибочка, что за бред ты несешь, я ничего не понимаю.
Занна даже отодвинулась от подруги и смотрела на нее как-то странно. Кажется, она даже испугалась.
И тогда Диба решила действовать сама. Допустим, размышляла она, сейчас у ее друзей там все хорошо. Но она-то знает, что в один прекрасный день нонлондонцев может постигнуть настоящая беда. Надо обязательно как-нибудь закинуть им весточку, но вот как?
Что же делать? Может, бросить в канализацию бутылку с письмом? Только вот что написать на конверте, чтобы оно наверняка прошло через Навье поле? И как убедиться, что письмо получено? Нельзя же и дальше спокойно жить с мыслью, что она могла и все-таки не предупредила жителей Нонлондона о грозящей им опасности.
Главное, Диба поняла: надо срочно что-то делать. И вот что удивительно! Решение это она приняла не только легко, но даже с чувством приятного волнения. В Нонлондоне может случиться беда, это, конечно, плохо… но это значит, что надо срочно туда попасть, и это хорошо!
Но как в него попасть? Что и говорить, задача.
Прежде Диба не раз твердила себе, что еще раз оказаться в Нонлондоне ей не захочется ни за какие коврижки. Выходит, все ее аргументы оказались неубедительны.
С чего начать? Прежде всего она попыталась отыскать тот самый подвал, и после нескольких неудачных попыток она наконец нашла его. Все там оставалось как прежде: и хлам, и грязные лужи, и трубы с задвижками и манометрами. И огромное колесо главной задвижки тоже. Дрожа от волнения, она подошла к ней, вцепилась обеими руками, повернула, но на этот раз Лондон не растворился в воздухе — все осталось как было.
Тогда Диба решила попробовать мосты. Она выбрала несколько самых подходящих, и каждый раз, всходя на очередной мост, уже представляла, как на другом конце перед ней вдруг открывается незабываемый вид Нонлондона. Но и тут ничего у нее не вышло.
Однако Диба не оставила своих попыток. Она принялась искать всякие скрытые, потайные двери. Закроет глаза и шепчет желание. Или залезет в шкаф родителей и повторяет шепотом: «Сим-сим, открой дверь», — а вдруг там какой тайный ход и он ей откроется! Но, увы, опять ничего не получилось.
А время шло. Диба тревожилась все больше: что-то там у них происходит? Как сообщить друзьям о странностях, которые ей стали известны?
Совершенно отчаявшись, она села за стол и написала письмо. Кому? Единственному человеку, кто, как она предполагала, мог бывать в Нонлондоне и мог поддерживать контакт с его жителями, а именно председателю комиссии по делам окружающей среды в Палате общин Элизабет Роули.
Диба понимала, что, прежде чем попасть к чиновнику, занимающему такой высокий пост, письмо должно пройти через руки секретарей и помощников, и потому решила прибегнуть к хитрости и как могла зашифровала свое послание, чтобы его мог понять только тот, кто знает, о чем идет речь.

Уважаемая госпожа Роули!

Простите, что не называю Вам своего имени: оно Вам ничего не скажет. Дело в том, что мне стало известно, что Вы бывали в одном интересном месте, которое, с одной стороны, очень похоже на Лондон, а с другой — совсем не похоже. С одной стороны, это как бы Лондон, но с другой — совсем неЛондон, если можно так выразиться. Надеюсь, Вы понимаете, что я имею в виду, и Вам нетрудно убедиться в том, что я знаю, о чем говорю. А обращаюсь я к Вам потому, что, полагаю, Вам связаться с этим, так сказать, совсем неЛондоном гораздо легче, чем мне, а мне стало известно, что его жителей ждет большая беда. Вы, возможно, знаете, что существует некий план действий против некоей персоны, которая слишком много ДЫМИТ, — вы понимаете, о ком я говорю; у меня также есть информация, что тот человек, который, как все думают, помогает в борьбе против названной персоны, на самом деле, возможно, совсем не тот, за кого себя выдает. Более того, на самом деле он настоящий враг и помогает противнику. Вы должны знать этого человека: это тот самый, который НЕТВЕРД в своих поступках. (Диба была особенно довольна этим ловким намеком.) 
Если вы сможете отправиться в названное место или послать кого-нибудь другого вместо себя, я думаю, следует обратитъ на данное лицо особое внимание и как следует проверить его, чтобы убедиться в том, что он действительно делает, что говорит. Иначе наши друзья окажутся в большой беде. Заранее благодарю, 
Ваш верный друг. 
«По крайней мере, я не сижу сложа руки, а пытаюсь делать все, что в моих силах», — думала Диба, хотя и понимала, что, может быть, госпожа Роули никогда не прочтет ее письма.
А потому на этом не успокоилась и продолжала искать другие способы проникнуть в Нонлондон.
По вечерам она подолгу сидела в своей кровати, надев на руку перчатку, сшитую Обадэем Фингом из страницы Книги, и без конца перечитывала загадочные фразы.
«Кирпича чудесной силой, — читала она, — как голубь нежными крылами… мрешь, но только пожалеешь… елегок путь наверх, подъем тяжел… взойти по книг ступеням, с яруса на ярус… отлична ты от прочих…»
И вот однажды, наверное, в сотый раз перечитывая эти слова, Диба вдруг подняла глаза и медленно сжала свой небольшой кулачок в исписанной вдоль и поперек словами перчатке. До нее вдруг дошел истинный смысл этой абракадабры. Диба еще раз вдумчиво — почти исполненная сознания долга — перебрала все причины, почему ей не следует прислушиваться к собственному внутреннему голосу и не беспокоиться о своих друзьях в Нонлондоне. Она поняла, что это выше ее сил, что она готова на все, чтобы только помочь им.

37
Смелый шаг

На следующий день, когда Диба пришла в школу, заплечная сумка ее была битком набита всякими полезными вещами. Там лежали бутерброды, шоколад, чипсы, бутылка лимонада, перочинный нож, блокнот и несколько ручек, секундомер, лейкопластырь, бинт, нитки с иголками, пачка вышедших из употребления британских, а также иностранных денег, которые она насобирала в ящиках столов, шкафов и комодов по всему дому, и много других, на ее взгляд, необходимых предметов. И в довершение всего — ее любимый зонтик…
Покидая дом в то утро, она крепко обняла всех своих родных, и те даже слегка удивились ее нежностям.
— Ну, пока, до скорой встречи, — сказала она брату Хассу. — Меня, возможно, какое-то время не будет дома, так что ты не очень волнуйся, ладно? Надо съездить кое-куда по делам.
Диба снова и снова повторяла себе, что план ее может еще и не сработать и тогда все ее сборы и приготовления кончатся ничем. И все же весь день она чувствовала, как сильно бьется сердце. Сначала ей казалось, что это просто от нетерпения поскорей отправиться в путь, но потом поняла, что ей страшновато.
«Ну, значит, и то и другое», — сказала себе она.
В то утро она решила как можно меньше со всеми разговаривать. Беке почему-то не сводила с нее глаз, словно что-то подозревала, а у Занны был какой-то смущенный вид. Но Диба старалась не обращать на них внимания.
На завтрак вместе со всеми она не пошла, а направилась прямиком в школьную библиотеку.
В читальном зале уже сидели несколько школьников. Кто делал домашнее задание, кто просто читал, кто щелкал по клавишам, уставившись в монитор компьютера. Господин Пурди, библиотекарь, бросил на нее быстрый взгляд и тут же вернулся к своим бумажкам. В комнате стояла тишина, лишь изредка прерываемая тихим шепотом.
Диба прошла между рядами столов и попала в помещение, заставленное книжными стеллажами. Она пробралась в самый дальний конец, внимательно осмотрела стеллажи и надела на правую руку сшитую из книжной страницы перчатку.
У нее было такое чувство, будто разноцветные корешки книжек внимательно на нее смотрят, будто изучают. Потрепанные переплеты были забраны в прозрачные пластиковые обложки. Диба посмотрела вверх. Полки поднимались над ней на метр или даже выше, уходя к самому потолку.
— Все так и есть, — прошептала Диба и еще раз проверила содержимое сумки. — «Взойти по книг ступеням, — прочла она одну из строчек на перчатке, — с яруса на ярус…»
Ее никто не видел. Она осторожно подняла ногу и поставила ее на краешек самой нижней полки. Потом встала на цыпочки и ухватилась рукой за полку над головой. Так, не спеша и очень осторожно переставляя ноги, как по лестнице-стремянке, она стала подниматься по книжным полкам все выше и выше. Сначала ногу, подтянулась, потом руку, ногу, потом снова руку и так далее.
Мешало только то, что книжки на полках стояли тесно и цепляться руками и искать опору для ног было довольно трудно и неудобно. Полки от тяжести ее тела слегка покачивались, хотя и не падали. Потом, попривыкнув немного, Диба даже стала прочитывать названия книжек, корешки которых проходили перед ее глазами.
Наверное, скоро уже потолок. Диба продолжала все так же медленно подниматься и, главное, старалась не смотреть вверх.
Чем выше она поднималась, тем меньше потрепаны были корешки. И названия все какие-то незнакомые.
«Оса в парике»,«Храброе яйцо» — прочла она заглавия двух из них и попыталась вспомнить, попадались ли ей эти книги раньше.
Но что это? Она все карабкается и карабкается, все выше и выше, а потолка нет как нет! Интересно посмотреть вниз, далеко ли пол…

КРАТКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Книжные ступени

Ой, вот это да! Он гораздо дальше, чем она думала!
Прямо перед ее глазами на полке стояла толстая книга, на корешке которой Диба прочитала «Путеводитель по Лондону для горячо верующих мирян». Ладно, полезем дальше, подумала она.
Все так же цепляясь за перекладины стеллажа, она поднялась еще на несколько метров. Странно… Ей давно уже пора добраться до потолка. Но она упорно заставляла себя не смотреть вверх. Ей почему-то казалось, что делать этого нельзя ни в коем случае.
Еще одна полка. И еще одна. И еще. И еще. Прошло уже порядочно времени, она устала, а полки с книгами все не кончались. Вдруг, откуда ни возьмись, задул порывистый ветер. Диба оторвала взгляд от корешка с названием «Пиршество теней» и с замиранием сердца еще раз глянула вниз и коротко вскрикнула.
Школьная библиотека была где-то далеко-далеко внизу. Меж книжных стеллажей по полу ползали какие-то крохотные букашки. Наверное, это ученики выбирают на полках книги. А стеллаж, на который взбиралась она, нависал над ними, как отвесная скала! Диба посмотрела направо. Конец стеллажа терялся в бесконечности. Диба посмотрела налево. То же самое.
У нее задрожали руки, закружилась голова, тошнота подступила к горлу. Но она пересилила себя и полезла дальше.
Ну все, она больше не может. Руки и ноги совсем ослабели от усталости. Надо передохнуть. Теперь, куда ни кинь взгляд, вправо или влево, вверх или вниз, всюду только один книжный стеллаж. А за спиной вообще ничего не видно, какой-то сумрак.
От нечего делать Диба попыталась снять с полки и полистать одну из книг, но едва не сорвалась. Она взвизгнула и услышала собственный голос как бы со стороны. Сердце ее замерло на мгновение, а потом бешено заколотилось.
Она тесно прижалась к стеллажу. Интересно, услышал ли ее кто-нибудь там, внизу? Какой, должно быть, голосок у нее тоненький и жалкий. А если б она сорвалась, продолжала бы кричать, пока не шмякнулась бы о пол библиотеки?
Она выудила из сумки зонтик и снова полезла вверх, теперь как настоящий альпинист, цепляясь за полки и подтягиваясь крючком рукоятки.
Вдруг далеко за спиной раздался шум крыльев и громкий пронзительный крик. Диба испуганно оглянулась. Пока невидимая в бесконечной пустоте, к ней летит какая-то крылатая тварь! Хотелось бы знать, с какими намерениями, подумала Диба.
Не глядя, она лихорадочно стала выхватывать книги с полки и с силой швырять их через плечо назад, и они, как подбитые птицы, беспомощно махая зачаточными крыльями страниц, падали вниз и пропадали из виду. Налетел сильный порыв ветра, и за спиной раздалось злобное карканье. Диба изо всей силы швырнула еще один увесистый том, сзади отчаянно захлопали крылья, снова кто-то каркнул, на этот раз испуганно, и шум крыльев стал удаляться. Как шлепались об пол книжки внизу, слышно уже не было.
Диба облегченно вздохнула. Стыдно, конечно. С книгами так не поступают. Но что поделаешь, своя рубашка ближе к телу. Кто знает, чего тут ждать от каких-то неведомых каркающих тварей.
Она уже потеряла счет времени. Перед глазами теперь мелькали только бесконечные ряды книжных названий. Ветер усилился и свистел в ушах все громче, и порывы его с силой трепали на ней одежду. Вдобавок становилось все темней, сгущалась мгла.
Пальцы Дибы нащупали листья какого-то растения. Да это же побеги плюща! Он увил здесь полки с книгами и даже пустил корни в некоторых из них! И еще слышно было, что на ее пути разбегаются в разные стороны какие-то маленькие животные. Наверное, мыши, подумала Диба.
«А вдруг придется карабкаться вверх всю оставшуюся жизнь», — устало размышляла она.
Ей вдруг смертельно захотелось спать.
Интересно, сколько метров высота этого книжного обрыва. Сто? Тысяча? А может, еще больше? Когда же он кончится? Может, стоит изменить направление и продвинуться куда-нибудь влево? Или вправо? Или лучше вверх по диагонали?
Но вот постепенно стало светлеть. Дибе даже показалось, что она слышит чьи-то голоса. Точно, кто-то негромко разговаривает! Она подняла голову и вдруг с огромным облегчением увидела вверху пустоту. Ура! Полок с книгами больше нет! Они кончились!
Какая она молодец, добралась-таки до самой вершины. Ну вот, в последний раз зацепиться, подтянуться…

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
Будни военного времени

38
Библиотечное дело в экстремальных условиях

И вот она на самом гребне этой бесконечной стены книжных полок. Господи, что же это! Не может быть! Перед глазами ее раскинулась знакомая панорама Нонлондона.
Совершенно обессиленная, Диба сидела на самом верху, крепко вцепившись в края книжного стеллажа. С другой стороны его, далеко внизу, насколько хватал взгляд, простирались кварталы нонгорода, залитые млечным сиянием кошачьего глаза луньи-шалуньи.
От высоты и от усталости у нее слегка кружилась голова, и первые несколько секунд она не верила своим глазам: ей казалось, это какой-то сон, что она бредит. А тут еще снова налетел сильный порыв ветра, и Диба едва удержалась, чтобы не свалиться вниз.
Но она довольно быстро пришла в себя. Осторожно повесила зонтик, зацепив его за край кирпичной стены, перекинула через нее одну ногу, усевшись верхом. И только потом огляделась более внимательно.
Оказывается, она сидела на стене огромной, не менее ста метров в диаметре, круглой башни, обложенной изнутри рядами книг. Снаружи кладка была кирпичной и уходила вниз бесчисленными этажами с окнами, мимо которых проплывали редкие облачка; то здесь, то там в сиянии ночного светила мелькали стайки летучих мышей, а где-то далеко внизу, в полумраке просматривались тоненькие, извилистые улочки Нонлондона. Она снова заглянула внутрь башни. Неужели ей удалось залезть так высоко, неужели она карабкалась по всем этим книжным полкам и не сорвалась вниз?
В вертикальном тоннеле, выложенном изнутри книжными корешками, было темно, но глубоко внизу ходили какие-то неясные огни. Он казался совершенно бездонным, словно шахта, уходящая к самому центру земли.
Видимо, по мере ее восхождения плоский обрыв книжных полок, словно толстый слой теста, каким-то чудесным образом стал заворачиваться и наконец сомкнулся за ее спиной, образовав огромный цилиндр, но это происходило так медленно и постепенно, что она ничего не заметила Обыкновенный книжный стеллаж стал трубой, выложенной изнутри бесконечным количеством книг.
Где-то внизу послышалось движение. Похоже, здесь, на стеллажах, она была не одна.
Ну да, вот и люди: передвигаются от полки к полке, сидя в специальных корзинках, подвешенных на прочных канатах.
Чтобы подниматься вверх или опускаться вниз, они ловко пользовались особыми замками на веревках, а еще у них были специальные багорики, которыми они цеплялись за края полок. Преспокойно болтаясь в своих корзинках, они усердно трудились: снимали с полок книги, листали страницы, что-то рассматривали, иногда даже прибегая к помощи луп, что-то записывали в блокноты, порой ставили штампы, предварительно приложив печать к влажной подушечке, и возвращали книги на место. А порой и не возвращали на место, а переносили книгу на другую полку или клали в сумку, висевшую на плече. Причем трудились здесь не только мужчины, но и женщины.
— Эй! — вдруг послышался чей-то тонкий голос.
Диба оглянулась.
Одна из работниц быстро поднималась прямо к ней. Другие библиотекари в подвесных корзинках с любопытством смотрели в их сторону.
— Что вы тут делаете? — крикнула женщина. Подобравшись поближе, она продолжила уже более ровным голосом:
— Мне кажется, тут произошла какая-то ошибка! Как вам удалось пройти через проходную? К этим полкам нет свободного доступа!
— Извините, — крикнула в ответ Диба, — я вас не совсем понимаю!
Женщина ловко карабкалась с полки на полку (как лупоглазый паук, подумала Диба) и скоро уже была рядом с ней.
Глаза женщины внимательно смотрели на девочку сквозь толстые стекла очков.
— У нас полагается сперва подать соответствующую заявку в бюро пропусков. Там ее проверяют, оприходуют и только тогда принимают решение, — сказала женщина. — Такой порядок. А пока я вынуждена попросить вас вернуться обратно. — И она махнула рукой в сторону Нонлондона.
— Как раз туда мне и надо, — ответила Диба. Она спокойно стянула с руки бумажную перчатку и бережно положила ее в сумку.
— А пришла я вон оттуда, изнутри.
— Погодите-ка… вы не шутите? — Голос женщины задрожал от волнения. — Так, значит, вы путешественница? Вы поднялись сюда по книжным ступеням? Боже мой! Сколько лет, как к нам не присылали настоящего, порядочного исследователя. Понятное дело, маршруты здесь у нас не из легких. И все же, знаете, как говорят: «Все книжные полки ведут к башне Словохранилища». Вот вы и здесь. Добро пожаловать! Меня зовут Маргарита Скреплз. — И она поклонилась как могла, вся опутанная своей сбруей. — Я работаю тут книгионером. Экстремальным библиотекарем.
— А откуда вы к нам прибыли? Из Врио-де-Жанейро? Или, может, Чулан-Батора?
— Я, вообще-то, не из нонгорода. Я пробралась сюда из Лондона.
— Из Лондона? — Женщина недоверчиво прищурилась. — Такая юная, и прямо из Лондона? И вы что, думаете, я вам поверю, что вы сами, без посторонней помощи залезли на такую высоту? Так-таки взяли и залезли? Интересно… а как же словороны? Никаких неприятностей? А воинственные книжные кланы срединных полок? Никаких препятствий?
— Не знаю. Кто-то, правда, пытался на меня напасть, но мне удалось удрать. Я попала сюда прямо из нашей школьной библиотеки. Просто полезла наверх и оказалась здесь.
— Боже мой… — Маргарита Скреплз смотрела на нее как на какое-то чудо. — Похоже, вы говорите правду. Ну и ну!
Она восхищенно покрутила головой.
— Ну и ну! — повторила она. — Хорошо еще, что вы не свернули куда-нибудь вправо или влево. Могли бы оказаться бог знает где, а попросту вообще где угодно. Есть такие ужасные библиотеки, поверьте мне, куда ни один нормальный человек не захочет попасть. Я не стану, конечно, утверждать, что у нас тут в данный момент все прекрасно… — И тут она глубоко вздохнула.
— А в чем дело? — спросила Диба. — Что-нибудь неладно?
— Неладно? Война в самом разгаре, вот что, моя милая, — ответила Маргарита Скреплз. — И не только у нас в библиотеке — во всем Нонлондоне.

39
Опасная авантюра

С высоты башни Словохранилища открывался прекрасный вид: слева медленно вращается огромное колесо Нонлондона—1, за ним совсем близко мерцают строения Фантомбурга, справа темные черепицы Страны крыш. Тускло поблескивает прямое лезвие реки, рассекшей нонгород пополам, а по обеим сторонам ее уставились друг на друга два припавших к земле громадных железных крокодила.
Блуждающие звезды, словно светящиеся насекомые, ползают по ночному небу. И спешит куда-то воздушный автобус, на мгновение закрывая собой сияющую лунью-шалунью.
— Видите, вон там? — Маргарита Скреплз протянула руку. Диба посмотрела в ту сторону, куда указывала библиотекарша-экстремал.
Группу жилых зданий в самой середине панорамы бесконечных крыш и причудливых архитектурных сооружений (то в виде громадной тигровой лапы, то яблочного огрызка, а то еще более экстравагантного предмета) накрыла какая-то зловещая тень.
— Черт побери, — сказала Диба.
Действительно, целый квартал нонгорода был погружен в непроницаемый мрак. Тусклый свет луньи-шалуньи не позволял видеть подробностей, но все-таки Диба смогла разглядеть, как из этой кляксы тянулись темные языки; извиваясь, будто гигантские пиявки, они лизали дома, оставляя на них грязные пятна копоти. Словно огромный спрут опустился на город и лежал там, шевеля своими страшными щупальцами. Маргарита показала Дибе еще одно место, где происходило то же самое, а потом и еще одно, и еще. Весь Нонлондон был покрыт этими зловещими пятнами враждебного дыма — это были районы, захваченные Смогом.
— Работа у меня интересная, — рассказывала Маргарита Скреплз, — и разнообразная: например, натянуть брезент над шахтой, когда идет дождь. Казалось бы, чего проще, но это тоже надо уметь… Ну и много всего разного… Каталогирование, перегруппировка фондов. Стеллажи просто в ужасающем состоянии. А если представить, что у нас тут на полках собрано все, что когда-либо было написано, включая утерянное, и за этим нужно следить, то можно понять, что работы хватает. А среди книг, бывает, попадаются очень интересные, просто дух захватывает.
Когда я еще начинала, всегда с нетерпением ждала: когда же придет новая интересная заявка, особенно на те книги, которые искать надо там, внизу, на глубине. Наденешь, бывало, обмундирование, приладишь пояс безопасности, амуницию, в общем, все, как полагается, и отправляешься на поиски: приходилось проделывать не один километр, пока найдешь то, что нужно. Чем глубже полка, тем меньше порядка, но, знаете, с годами вырабатывается особый нюх, и опытный книгионер способен найти нужный том где угодно. Но это не так-то просто. Иногда уходит неделя, а то и больше на поиски заказанной книги.
Она говорила негромко, словно разговаривала сама с собой, и глаза ее горели мечтательным огнем.
— Работа, конечно, опасная, всегда существует риск. Охотники за книгами, дикие звери… несчастные случаи тоже бывают. Веревка, там, порвется, еще что-нибудь. Бывает, отправится книгионер на поиски — и пропал. Вот был случай, сейчас расскажу. Лет двадцать назад заказали нам одну книгу, я до сих пор помню название: «Олл райт, ответил Бартлеби». Ну вот, я тоже входила в эту поисковую группу. Во главе ее был Птолемей Йес. Мой учитель, между прочим. Считался лучшим библиотекарем за всю историю башни, мастер экстра-класса.
Ну вот, ищем неделю, ищем другую, третью, запасы еды подходят к концу, надо возвращаться. На душе, помню, погано. Еще бы, кому нравится проигрывать.
Но когда обнаружили, что с нами нет нашего Птолемея, стало еще хуже.
Правда, поговаривали, он нарочно ушел. Не смог, мол, перенести мысль, что не удалось отыскать эту чертову книгу. Ходят слухи, что он все еще там, в башне Словохранилища, живет за счет книжных обезьян и продолжает свои поиски. Найдет книгу — вернется.
Маргарита глубоко вздохнула.
— Извините, — сказала она. — Что-то я слишком расчувствовалась. Нет, опасности я не боюсь, нисколько. Но вот одного не понимаю: как можно работать в условиях войны? А ведь ситуация все хуже и хуже. Смог может перейти в наступление в любую минуту. Постоянно надо быть наготове, чтобы не допустить нападения на башню. А как? Мы ведь этому не обучены. Одна надежда: может, на высоте смогглеры ветер будет разгонять.
— А что случилось с теми людьми, ну, которые там жили? — спросила Диба.
— В районах, захваченных Смогом? Бежали, конечно. А кто не успел… — Маргарита покачала головой. — Остались там навсегда. И тем, кто выжил, вернуться обратно теперь никак. Дышать-то там нечем. Говорят, сейчас оттуда по ночам выползают какие-то… в общем, твари… устраивают пожары или засады на людей. Вонькоманы всякие, бывшие мертвые, а вот еще смоглодиты — эти вообще непонятно кто, из химикалий вывелись.
— Я не знаю, что тут у вас происходит на самом деле, — сказала Диба, — зато мне хорошо известно, кто играет в этих событиях самую активную роль. Этого человека зовут Бенджамин Нетвердайбл!
— О да, да! Вы совершенно правы! — горячо закивала Скреплз.
— Значит, вы тоже так думаете? — удивилась Диба. «Слава богу, сами догадались, что ему доверять нельзя», — подумала она.
— Да-да, — продолжала Маргарита. — Если бы не доктор Нетвердайбл, мы бы все давно пропали.
«Вот оно что», — подумала Диба.
Она хотела было растолковать бравой книгионерке, что она не права, потому что… Но вспомнив, с каким жаром Маргарита Скреплз говорила о Нетвердайбле, не решилась.
— Своего зонбика я еще, правда, не получила, — между тем продолжала та. — Его зонтейшество делает все, чтобы как можно скорее обеспечить зонбиками всех без исключения, но сначала они должны пройти вулканизацию по формуле доктора Нетвердайбла. У меня-то деньги есть, я сама могу заплатить за зонбик, но герр Зонтоломайстер и слышать не хочет ни о какой плате! Вон там, видите, Питер Недоедала. — Она показала пальцем на одного из своих коллег, который трудился неподалеку. — Так вот, он уже получил зонбик, и слава богу, потому что буквально сразу же подвергся нападению Смога.
А уж действует он ну просто как в сказке, я имею в виду зонбик, конечно! Питер мне лично рассказывал. Ничего не надо знать, он сам все делает! Он полностью запрограммирован и обучен, что надо делать. Питеру даже не пришлось подставлять его под пули. Зонбик сам прыгал в его руке и все отбил, ни одна даже не коснулась его.
— Я видела, как это происходит, — сказала Диба.
— Это большая честь помогать такому человеку, — продолжала Маргарита. — Каждый день, ну, иногда через день… мы получаем от доктора Нетвердайбла заявки на все новые эзотерические книги. По химии и по магии. По магической химии. По химической магии. Чтобы отыскать какой-нибудь из этих томов, доложу я вам, приходится порой совершать довольно трудную экспедицию. Но, как говорится, игра стоит свеч, ведь эти книги ему крайне необходимы.
А в последнее время Смог совсем обнаглел! И если б не зонбики господина Нетвердайбла, он давно бы уже захватил весь нонгород. А вот с помощью нашего доктора у нас остается шанс выжить.
О да, эта женщина страстно верила в Бенджамина Нетвердайбла и его формулу. Диба лихорадочно соображала: как же лучше поступить в такой ситуации?
Может, просто взять и объявить всем открыто: послушайте, Нетвердайбл — не тот, за кого себя выдает! Нет, только не это. Такой шаг, скорее всего, ни к чему не приведет. Скорее, наоборот. Маргарита, например, просто подумает, что она сошла с ума. А ведь таких большинство. Хорошо хоть, если так. А то и вообще примут ее за шпионку и провокаторшу, которая работает на стороне Смога.
А кому хочется кончить дни в камере нонлондонской тюрьмы или всю жизнь провести в бегах и от всех прятаться? Кому угодно, только не Дибе. Да и восторженность, с какой Маргарита говорила о Нетвердайбле, вызвала у Дибы сомнения в правильности ее собственных умозаключений. А вдруг она все-таки ошиблась и Нетвердайбл не враг?
«Может, плюнуть на все и вернуться назад?» — думала она.
Но стоило ей только представить долгий и опасный спуск по «ступеням книг», как ее бросало в дрожь. Еще неизвестно, чем это может кончиться. Но больше всего ее угнетало чувство неопределенности.

40
По направлению к призракам

На внешней стороне башни вниз вели несколько железных лестниц, старых, ржавых и очень шатких. Но после героического и опасного восхождения по отвесным стеллажам с книгами Дибу это уже не пугало.
Она с благодарностью помахала на прощание рукой книгионерке Маргарите Скреплз и начала спуск. Совсем недалеко располагалась еще одна такая же лестница; Маргарита объяснила, что существует два типа лестниц: одни для подъема наверх, другие для спуска, чтобы не возникло кошмарной ситуации, когда на одной лестнице на полпути встречаются спускающийся и поднимающийся и никак не могут разминуться.
Через пару минут спуска Диба услышала характерный стук печатной машинки. Скоро она поравнялась с кирпичным выступом, площади которого как раз хватало для письменного стола и стула. За столом сидел, выпучив на нее глаза, человек в довольно приличном костюме.
— У меня нет ничего, отмечать нечего, — сказала она ему.
— Погодите… но как вам удалось незаметно подняться? — изумленно спросил он. — Вы что, тайком прокрались ночью?
— Вовсе нет, — возмущенно ответила Диба, не прекращая спуска. — Не верите, спросите Маргариту. Я поднялась изнутри.
«Пока я до конца не буду уверена, что Нетвердайбл лжет, ни в коем случае нельзя никому рассказывать о своих сомнениях, — думала она. — Я ведь тоже могу ошибаться. Но если я все-таки права… тогда Нонлондону угрожает нешуточная опасность».
Она окинула взглядом панораму нонгорода, соображая, что же делать. Ей бросились в глаза мерцающие силуэты зданий Фантомбурга, расположенного относительно недалеко. И вдруг она вспомнила, что ей однажды рассказывал про его обитателей Обадэй Финг.
Крыши домов Фантомбурга были окружены зыбким ореолом. Их очертания постоянно менялись. На таком расстоянии Дибе казалось, что они колеблются, словно бледные языки холодного пламени.
Нет, при чем тут Фантомбург. Да и не очень-то хочется связываться с городом призраков и его обитателями. Но где еще можно получить столь необходимую ей информацию? За что зацепиться? Нет, больше негде. Она тяжело вздохнула. Похоже, придется ввязаться в довольно опасную авантюру.
«Надо же как-то получить твердые доказательства, — думала она. — Окончательные и бесспорные. Чтобы никому и в голову не могло прийти, что я сошла с ума».
— Вы не могли бы подсказать, как лучше спуститься вниз? — спросила она. — И еще… что вы знаете про Фантомбург… и про его привидения?
— Не может быть! — еще больше изумился человек за машинкой. — Так, значит, вы — наша гостья!
Он привстал и изогнулся в поклоне, насколько ему позволяло узенькое пространство его рабочего места.
— Добро пожаловать в Нонлондон! — радостно воскликнул этот странный человек.
«Ну уж не знаю, насколько добро для меня пожаловать сюда, — саркастически пробормотала про себя Диба, вспомнив про районы, захваченные Смогом. — А теперь вот еще предстоит умолять о помощи шайку каких-то призраков».
Но сердце не обманешь, оно учащенно билось: скоро, совсем скоро она снова пойдет по улицам этого удивительного города.
Вот наконец она ступила на тротуар. Во все стороны от башни разбегались кривые улочки. Меж обычных домов, построенных из кирпича или железобетона, стояли странные здания, созданные по более фантастическим проектам и из материалов по лондонским меркам довольно нестандартных. Всюду бесприютно скитались представители мусорного царства.
— На этот раз не напугаете, я вас больше не боюсь, — гордо сказала Диба.
Небо постепенно светлело, особенно с той совершенно непредсказуемой стороны, откуда должно появиться нонсолнце. Диба повесила сумку на плечо и покрутила перед собой зонтиком. Потом задрала голову и еще раз оглянулась на башню Словохранилища, которая уходила в небо так высоко, что казалось, стена его валится на тебя.
Диба покрутила головой, собралась с духом и направилась в сторону Фантомбурга, стараясь по дороге припомнить все, что ей известно про его обитателей.

Причин, по которым некоторые из умерших в виде привидений и духов решили поселиться в Фантомбурге, никто не знал. Как правило, умершие нонлондонцы, как, впрочем, и умершие лондонцы, всегда прямиком отправлялись туда, куда им и следовало отправляться. Те же, кто предпочел не уходить куда следовало — а таковых было очень немного, — оставались там, где их застала смерть, или скитались с места на место.
Но большинство из них, как лондонцев, так и нонлондонцев, став привидениями, обосновались в Фантомбурге. Некоторые жили там подолгу, с годами становясь прозрачней, как бы совсем теряя свою телесность, пока наконец не исчезали, отправляясь туда, куда уходят все умершие.
Фантомбург считался одним из районов Нонлондона, но одновременно он являлся и предместьем обширной области, где обитали мертвые. Он находился на таком удалении от городского некрополя, что был смутно виден из мира живых. Эти мертвые, которые там обитают, должно быть, неспроста поселились поближе к живым, так рассуждали многие нонлондонцы. А поскольку объяснить, что все это значит, они не хотят, то это выглядит очень и очень подозрительно.
Вообще, что такое Фантомбург и зачем он нужен, понять трудно, тем более что мертвые крайне необщительны. Зато слухов, сплетен и домыслов хватает. Очень многие, например, твердо уверены: Фантомбург возник так близко к районам, населенным живыми, потому что мертвые якобы живым завидуют, они-де тоже не прочь обзавестись собственными телами взамен утраченных и делают это при каждом удобном случае.
Можно представить, как страшно было Дибе идти в такое место. И шла она туда единственно потому, что знала: только в Фантомбурге можно найти жизненно важную информацию о Нетвердайбле. Как бы так незаметно и безопасно проникнуть туда, думала она, быстро получить нужные сведения и поскорее удрать, чтобы никто не успел украсть или отнять у нее тело! А времени на размышления оставалось мало: по ее прикидкам, до Фантомбурга оставалось не более двух километров ходу.
— Что же делать?
Она сама не заметила, что разговаривает с собой вслух.
Быстро шагая по неосвещенным улицам, Диба призналась себе, что решимости у нее поубавилось, что теперь, в этом странном Нонлондоне, одна, да еще ночью, она чувствует себя очень неуютно. Вот и Маргарита предостерегала, что пустые улицы по дороге к Фантомбургу только кажутся пустыми, а на самом деле далеко не безопасны. Диба как могла успокаивала себя: вот уже совсем скоро начнет светать, и ведь добраться до Фантомбурга надо как можно скорее, поэтому она и отправилась в путь не откладывая. Но может быть, все-таки зря поторопилась?
Чтобы как-то подбодрить себя, Диба принялась мурлыкать под нос какую-то песенку.
«Это недалеко, осталось совсем немного», — успокаивала она себя.
Диба все еще не совсем хорошо представляла себе, что станет делать, когда окажется в квартале призраков. Утро было сырое и прохладное, и ее била дрожь — то ли от холода, то ли от страха, она и сама не знала.
Вдруг где-то поблизости зазвенело разбитое стекло.
У нее замерло сердце.
Вслед за этим раздался ужасный вопль; так вопить может кто угодно: собака или лисица, а может быть (даже очень может быть!), и человек.
И так же неожиданно вопль вдруг оборвался.
Диба потихоньку подкралась к ближайшему зданию (им оказался дом, построенный по вул-технологии из старых проигрывателей пластинок и музыкальных автоматов) и прислушалась.

Больше никто не кричал. Зато слышны были другие, о, совсем другие звуки. Какое-то негромкое, влажное чавканье. И еще мягкое постукивание, очень похожее на звук переступающих копыт.
Крадучись, Диба прошла еще немного вперед. В лабиринте этих узеньких улочек не так-то просто определить, откуда доносятся звуки. Тем более что их источник не стоит на месте, а, похоже, передвигается.
Оглянувшись, она увидела, как над крышами в соседней улочке промелькнула какая-то длинная тень. Какое-то существо огромного роста неторопливо направлялось в ее сторону. Вот оно уже совсем близко, за тем поворотом. Диба осторожно прошла еще несколько шагов и заглянула за угол.
«Ай! — чуть было не вскрикнула она. — Мне не сюда!»
Сердце ее так заколотилось, что едва не выскочило из груди. И было от чего. В предрассветном полумраке всего в нескольких метрах виднелись очертания огромного зверя.
Длинные и тонкие жилистые ноги, больше похожие на стволы деревьев. Крупное и мощное тело, переходящее в невероятно длинную шею, увенчанную жуткого вида рогатой головой. Секунда — и резким движением страшный зверь пробил рогами одно из окон верхнего этажа, сунул в него голову и принялся шарить внутри.
Вслед за звоном разбитого стекла снова послышалось смачное чавканье — теперь уже сомневаться в этом не приходилось. Мерзкая тварь с наслаждением пережевывала очередную жертву.
Диба слабо пискнула, и в ту же секунду чудовище повернуло к ней свою жуткую голову, почти в упор уставившись на нее злыми, хищными глазками. В лунном сиянии тускло отсвечивали два торчащих на макушке кривых рога.
Страшилище оттопырило губы и обнажило полный рот острых зубов, с которых стекала на асфальт слюна, перемешанная с кровью. Откуда-то из самых глубин бесконечной глотки послышалось грозное рычание.
«Зря я тогда не поверила, — подумала Диба, замирая от страха. — Все правда. Эти нонлондонские жирафы ужасно противные».

41
Чудовища каменных джунглей

Диба со всех ног бросилась бежать.
За спиной послышалось недовольное ворчание, сменившееся страшным ревом, за которым последовал дробный стук громадных копыт по мостовой: плотоядный монстр бросился за ней вдогонку.
Ополоумев от страха, Диба металась из одной улочки в другую, стараясь оторваться от чудовища. На мгновение обернувшись, она увидела, как жираф уже мчится за ней галопом, при каждом гигантском прыжке раскачивая жуткой головой на длинной шее, и в зубах у него, словно маленький окровавленный флажок, болтается недоеденная обезьянка.
Сквозь сжатые зубы испуская крики, чем-то напоминающие вопли гиены, размахивая в воздухе своим жутким окровавленным стягом, животное, видимо, созывало своих сородичей. Диба поняла это, как только свернула за угол: прямо перед ней скалил острые зубы еще один хищник.
«Ага, значит, они охотятся стаями», — мелькнуло в голове насмерть перепуганной девочки.
Недолго думая, она развернулась, метнулась в сторону и нырнула в первый попавшийся переулок. Над крышами ближайших домов высунулось еще несколько хищных рогатых голов на длинных шеях, высматривая ее свирепыми желтыми глазками. Диба бежала, не останавливаясь, хотя была уже почти уверена, что надежды на спасение больше нет. Со всех сторон раздавались вопли голодных жирафов. Она бросалась то вправо, то влево, лихорадочно соображая, куда бы скрыться.
Жуткие крики за спиной звучали уже совсем близко: чудовища предвкушали скорый пир.
Вот они уже совсем рядом и плотоядно облизываются, проводя окровавленными языками по острым зубам и лошадиным губам.
Сколько же их там? Не важно, штук шесть. А может, и больше. Диба уже теряла последние силы.
Но совершенно неожиданно пришло спасение! Два молодых жирафа, пытаясь зайти спереди и перерезать ей путь, одновременно ринулись в тесный переулок, и их мгновенно заклинило между стен.

Они застряли! Они не могут освободиться и только мотают шеями и злобно кусают друг друга!
Диба повернула назад, нырнула еще в один переулок и припустила во всю прыть — откуда только силы взялись?
Но тем удалось-таки освободиться, и, окровавленные от взаимных укусов, гигантские хищники галопом устремились за ней, присоединившись к остальной стае. Диба из последних сил прибавила ходу и оглянулась. Спасенья нет. Сейчас они ее догонят.
Или все-таки не догонят? Диба остановилась и, тяжело дыша, растерянно оглянулась.
Хищные монстры не добежали всего каких-то несколько метров! Злобно мотая мордами, один за другим они остановились, словно перед какой-то невидимой преградой.
Теперь они явно робели, словно лошади, которые не решаются перепрыгнуть через слишком высокий барьер, лишь кивали головами, скалили зубы и топтались на месте в явном замешательстве.

Диба медленно попятилась, не отрывая от них взгляда.
— Но почему они не нападают? — прошептала она.
Жирафы сбились в кучу и злобно ворчали; они изо всех сил тянули к Дибе шеи, но ближе подойти почему-то не решались. Или не могли? Надо же, даже на дыбы становятся — странное зрелище при таких массивных телах, — но все равно остаются на месте.
«Чего они испугались?» — ломала голову Диба.
Она оглянулась вокруг и вдруг поняла!
Ответ напрашивался сам собой.
По обеим сторонам тускло мерцали стены бледных домов, из окон которых за ней наблюдало множество глаз. Но обладателей этих глаз как следует разглядеть никак не удавалось: слишком прозрачны, слишком неотчетливы были их фигуры. Они то проступали в воздухе, то исчезали и двигались неуловимо для взгляда, как тени.
А она-то хотела перед самым входом в Фантомбург сделать привал, продумать дальнейшие шаги… Ничего не вышло! Потеряв голову от страха, она с ходу пересекла границу и уже стоит на его территории. А за ней внимательно наблюдают сотни глаз фантомбургских призраков.

42
Призраки и их жилища

Все пошло совершенно не так, как она себе представляла. И радость спасения от зубов кровожадных тварей сменилась новой тревогой.
Прежде всего, ей просто деваться было некуда: в нескольких шагах ее поджидали голодные жирафы, щелкая своими далеко не жирафьими клычищами. Не зная, что предпринять, Диба раскрыла зонтик, щитом выставила его перед собой и медленно повернулась кругом.
— Не подходите! — закричала она. — Я все вижу! Первого, кто попробует напасть, я…
«Зачем я это сказала?» — подумала она.
Отчаянная фраза повисла в воздухе, и достойно закончить ее, увы, было нечем.
Озираясь по сторонам, медленно, осторожно Диба двинулась по территории Фантомбурга. Да-а… Кто бы мог подумать: оказывается, не только обитатели этих домов призраки, но и дома их тоже призраки.
Каждое строение, будь это жилой дом, административное здание, фабрика или церковь, было выстроено из реального кирпича, дерева, железобетона или другого подходящего материала. Но это была как бы основа.
А вокруг этой основы мерцала тончайшая аура из всех когда-либо существовавших и многократно перестраивавшихся вариантов данного строения. Каждая разрушенная пристройка, каждый сломанный флигель или архитектурное украшение — все это здесь продолжало жить, но лишь в виде призрачного ореола. Эти нематериальные, полупрозрачные формы то исчезали, то появлялись вновь, мерцая в утреннем воздухе. Каждое здание было как бы помещено в кокон своих прежних форм.
Итак, из каждого окна за Дибой внимательно наблюдали населяющие Фантомбург призраки.
Но вот привидения одно за другим стали выходить на улицу, видимо, чтобы познакомиться с гостьей поближе и поприветствовать ее. Теперь Диба не успевала вертеть головой.
В свете овальной луньи-шалуньи, висевшей уже довольно низко над крышами, полупрозрачные фигуры возникали вокруг нее как бы из ничего: мужчины в костюмах самых разных исторических эпох, женщины в необычных, пышных платьях. Старинные парики, старомодные сюртуки — эти призраки явно были выходцами из ее родного города. А другие в своих причудливых, вычурных одеждах — эти, скорее всего, бывшие нонлондонцы. Все они были прозрачны, нематериальны, просвечивали один сквозь другого, и все как один молчали, словно в рот воды набрали.
Вдруг словно порыв ветра прошел по толпе призраков, колыхнув ее к Дибе.
— Назад! — угрожающе крикнула она. — Не подходите! Я знаю, чего вам от меня надо! Не получите, так и знайте! Лучше, будьте так добры, помогите мне. Мне от вас надо совсем немного, капельку информации, самую малость, и я сразу уйду.
Призраки, окружившие ее неплотным кольцом, казалось, о чем-то между собой совещаются. Она видела, как раскрываются их рты, как шевелятся губы, как они энергично жестикулируют, словно споря и не соглашаясь друг с другом, но ни единого звука не доносилось до ее ушей.

«Вот это да…» — покачала головой Диба.
А привидения, похоже, спорили все более возбужденно, даже кричали друг на друга, но единственные звуки, которые она слышала, — лишь легкие порывы ветерка да отдаленный лай собак и лисиц. Один из призраков, видимо, в сердцах изо всех сил топнул о землю ногой. И снова она не услышала ни звука. А сквозь полупрозрачные фигуры людей, толпящихся между призрачных, мерцающих домов, лился не менее призрачный свет луньи-шалуньи.
— Мне всего-то и нужно посмотреть только список, понимаете? Список умерших, вот и все, — сказала Диба.
Она произносила слова медленно, старательно шевеля губами, словно разговаривала с глухими, которые умеют по губам читать.
— Неужели никто здесь не может со мной поговорить? — продолжала она. — Не подходите ближе! Иначе я сразу же уйду! Мне нужно всего лишь взглянуть на этот список!
Диба сделала шаг назад: одна из прозрачных фигур, чем-то напоминающая старинные изображения Шекспира в соответствующем наряде, отделилась от толпы и подошла к ней уже так близко, что, казалось, протяни руку и дотронешься.
— Держитесь подальше! — снова крикнула она. — Вы что, не поняли, что я сказала?
— Все они понимают, — вдруг раздался чей-то голос. — Это ты их не понимаешь.
Она обернулась. У мерцающей призрачным ореолом стены одного из домов стоял худенький мальчишка; присмотревшись сквозь толпу призраков, Диба узнала его: господи, да это же Хеми, с которым они с Занной познакомилась на базаре!
— Это ты? — удивленно воскликнула Диба.
Он отошел от стены и направился к ней, прямо сквозь призрачные фигуры.
— И ты тоже держись подальше! — предупредила она. — Стой, где стоишь! Ты давно за мной следишь?
— «Держись подальше», — передразнил он ее. — Не очень-то вежливо с твоей стороны. И ты явилась сюда за помощью?
Стоящий ближе всех призрак, тот самый Шекспир, удивленно опустил голову, глядя, как сквозь грудь его проходит Хемина голова.
Мальчишка остановился прямо перед Дибой.
На нем был старый потрепанный костюм. Лицо такое же бледное, как и в прошлый раз, голос такой же язвительный, и в глазах таилась все та же грусть.
— Ну надо же, — усмехнулся он, — вы только посмотрите, кто к нам пришел!
— Не подходи, говорю! — Диба на всякий случай сделала шаг назад и угрожающе выставила зонтик. — Почему ты меня преследуешь? Что тебе от меня надо?
Хеми презрительно фыркнул.
— Да кто тебя преследует? — презрительно спросил он. — Кому ты нужна?
— А в автобусе кто был с тем бандитом? Скажешь, не ты?
Хеми сразу покраснел и опустил глаза.
— Да ладно, чего там… Ну ехал я за тобой на этом автобусе. Но ты-то тут при чем? Я ехал потому, что твоя подружка… ну эта, как ее, Шуази… Мне хотелось про нее кое-что узнать, и вообще… — Он вдруг замолчал. — Послушай, что значит «с тем бандитом»? Что ты этим хочешь сказать?
— И еще ты гнался за нами на крышах! И ты украл Заннину проездную карточку!
— Да подожди ты! Ну хорошо, согласен, был я там, на крыше, но ничего я не украл! На крыше я, если хочешь знать, охранял вас, дура ты набитая! А кто, по-твоему, свистел, когда эти вонькомашки на вас напали? Это я предупредил тех, которые там, на мосту. Да я в жизни ничего не украл, понятно? И что ты хочешь сказать, с каким таким бандитом в автобусе?
— Сам знаешь с каким! — отрезала Диба.
— Так я и знал! По-твоему выходит, что я был заодно с теми, на гроссбутах! — Он упер руки в бока и покачал головой. — Да ты просто дура! Нашла кого обвинять! Да я-то как раз и остановил этого, как ты говоришь, бандита!
— Ты? А тебе-то зачем это понадобилось?
— Да затем, что он хотел напасть на Шуази! Я хочу сказать… Ну, в общем, ты понимаешь.
Диба молчала. Перед глазами, как живая, возникла сцена в автобусе: а ведь действительно, этот мальчишка-призрак или полупризрак… непонятно, откуда он вдруг взялся? Как ловко у него получилось! Бандит так перепугался, что задом напоролся прямо на игольчатую голову Обадэя. И на крышах ведь на самом-то деле она не видела, чтобы он залез Занне в карман! Он даже к ней не притронулся!
— Я… не знала… — пробормотала она наконец.
Может, Занна просто где-то потеряла свой проездной. Сама-то Диба сколько раз свой теряла.
— А почему ты сразу ничего не сказал?
— Так вы же и слушать бы меня не стали! — Он скроил ироническую гримасу. — Вот ты сейчас сказала, что я за вами следил, а я ведь даже не знаю, откуда вы здесь у нас взялись! А теперь вот ты снова явилась! А эти ребята, они как только тебя увидели, так сразу послали за мной. Они поняли, что ты для них глухая, ничего не услышишь, что они говорят. А теперь опусти свой дурацкий зонтик, скажи, чего тебе надо, и гуляй отсюда.
— Извини, — сказала Диба. — Но мне про вас тут всякое рассказывали. Думаешь, очень приятно, когда у тебя отнимают тело? А здесь у вас мне просто нужно кое-что разузнать…
— Да за кого ты нас принимаешь? — перебил ее Хеми. — На кой ляд нам твое идиотское тело?
Эти слова Дибу слегка озадачили. Тем более что многие призраки в толпе потрясают в гневе кулаками, а по шевелению губ можно было понять, что фразы, которые они выкрикивают, совсем не похожи на приветствия или славословия. Скорее, наоборот!
— Ты явилась сюда незваная, — сказал Хеми, — несешь какую-то чушь и еще требуешь помощи?
— Я… извините, конечно, но мне рассказывали…
— Что тебе рассказывали? Может, ты еще станешь повторять эти байки про то, что мы тут все помогаем проклятому Смогу?
Диба оглядела толпу стоящих кругом призраков.
— Так вы, значит, не нападаете на людей, не захватываете их тела?
— Черт бы тебя побрал! Ну конечно нет! — выкрикнул Хеми. — Послушай, ты, — продолжал он, тыча в нее указательным пальнем, — я не собираюсь вешать тебе лапшу на уши, что, мол, ни один из живущих в Фантомбурге ни разу в жизни не стибрил чужого. Пусть даже тела. Но ведь и ты не можешь сказать, что никто из живущих в Нонлондоне ни разу не стащил у другого рубахи. И потом, я ведь всех вас поголовно в этом не обвиняю!
— Тогда… тогда, если вам этого не надо, почему вы живете так близко к живым людям? — Диба широко открытыми глазами смотрела на привидения.
— Потому что не мы сами решаем, где нам болтаться после смерти! Иногда человек после смерти снова пробуждается и живет. Только уже как призрак. Иногда несколько дней, а иногда и несколько сотен лет. Что тут непонятного?
Призрак в старинной одежде, стоявший с ним рядом, согласно кивнул и со значением вознес глаза к небу.
— И большинство из таких вот оседает именно здесь, — продолжал Хеми. — Просто потому, что место хорошее! Ну, так что? Кому-то это не нравится? По крайней мере, здесь мы можем поговорить друг с другом, пообщаться. Ишь придумали: что у них там ни случится, мы виноваты! А то, что в вашем Нонлондоне существуют целые банды, которые нападают на наших и режут своими заклиножницами, это как? Что на это скажешь? А тебе известно, что бывает, когда нонлондонец помрет и попадает в Фантомбург? Увидит своими глазами, как мы живем, ахает и охает, как, мол, он сожалеет, что совсем не так про нас думал, ля-ля, тополя! Мол, он совсем не знал, и все такое! А что толку-то, поздно, раньше надо было думать.
Наступило долгое молчание. Но молчали только Диба и Хеми. Хотя она ничего не слышала, призраки расшумелись, видно, вовсю, вон как руками размахивают.
— Ну ладно… — сказала наконец Диба, — извини. Значит, меня просто обманули.
— Думать надо, а не слушать кого попало, — фыркнул в ответ Хеми.
Снова наступило молчание.
Диба ждала, когда Хеми спросит, зачем она здесь. Но он насупился и ни о чем больше не спрашивал.
— Может… поможешь мне, а? — робко попросила Диба. Хеми вытаращил на нее глаза.
— Я? Тебе?
— Ну пожалуйста. — Она говорила теперь гораздо настойчивей. — Ты знаешь, это очень важно. Мне надо кое-что проверить. Позарез! Дело в том, что я узнала… В общем, скажи, это правда, что у вас существует официальный список всех умерших?
Хеми кивнул. Вслед за ним и несколько призраков закивали тоже.
— Ну да, — безразличным тоном сказал он. — Хранятся в архиве. Фантомбург административно входит в состав Танатопии — это город, где обитают все, кто умер в Лондоне и Нонлондоне. В самый центр города нам пока что нельзя попасть — я мало знаю, что там и как, — но у нас есть доступ к некоторым его официальным файлам. У мертвых куда больше порядка, чем у живых.
— Круто, — обрадовалась Диба. — Послушай… Мне очень надо проверить, есть ли в этом списке один человек.
Хеми изо всех сил пытался сохранять полное равнодушие, но у него ничего не вышло.
— Тебе это зачем?
— Затем, что мне сказали, что он умер. Причем умер еще до того, как я с ним познакомилась. Я его видела собственными глазами и точно знаю, что он не призрак. Вот я и хочу выяснить, кто он такой на самом деле.

43
Мерцающие улицы

Хеми вел Дибу по зыбким улицам Фантомбурга, мимо магазинов и офисов, окруженных прозрачным ореолом своих прошлых, сохранившихся в их памяти форм и состояний. Откуда-то издалека доносилось голодное блеяние жирафов. Призраки, которые толпой окружили Дибу вначале, куда-то рассеялись. Лишь время от времени видны были мерцающие вспышки, когда какой-нибудь не в меру любопытный мертвый вдруг приближался к Дибе.
— Ушам своим не верю, — снова сказала Диба, — ты что, серьезно решил проводить меня туда только из-за денег?
— Ах, извините пожалуйста! — ответил Хеми. — Если честно, мне на твои дела начхать! А после того, что ты про нас наговорила, скажи спасибо, что я вообще согласился тебе помочь.
— Помочь, — передразнила его Диба. — За половину всей моей наличности…
— Ну да, — усмехнулся Хеми. — А ты как думала?
Он сложил полученные от Дибы денежные купюры веером и с довольным видом стал обмахиваться ими. Без уплаты вперед сопровождать Дибу он отказался наотрез.
— Бизнес есть бизнес.

— Как только все узнаем, я сразу же уйду. И минуты не задержусь, — проворчала Диба.
— Фу ты, ну ты, — отозвался Хеми. — Ну куда ты так торопишься, ну останься, погости еще, а то я заплачу.
Диба остановилась, и несколько секунд они испытующе смотрели друг другу в глаза. Потом пошли дальше.
— Спокойно, ребята, — говорил Хеми то одному, то другому призраку, провожающему их подозрительными взглядами. — Все в порядке, она со мной. У нас в Фантомбурге не очень-то привыкли видеть на улицах представителей вида сердцебьющихся, — пояснил он Дибе.
Диба обратила внимание, что через каждые несколько метров им попадались призрачные уличные фонари в старинном стиле, которые когда-то светили, а теперь давно погасли. Почти на каждом углу о чем-то толковали небольшие группы призраков, одетых в костюмы самых разных исторических эпох. Порой то у одного, то у другого куда-то пропадали ноги, и тогда безногие очертания их как бы парили в воздухе.
— Вот ты все время говоришь «мы», — заметила Диба. — Но ведь ты не похож на остальных.
Хеми хмуро посмотрел куда-то в сторону.
— Мне говорили, что ты только наполовину… Я слышу твой голос. Да и вообще… — Диба протянула руку и слегка толкнула его. — Ты же нормальный, как и я, тебя можно пощупать.
Хеми только вздохнул.
— Моя мама когда-то жила в Лондоне, — ответил он. — Она родилась двести лет назад. А умерла — сто шестьдесят пять. А папа вообще никогда не умирал. Он жил в Нонлондоне и однажды решил сходить в Фантомбург, просто так, из любопытства. А мама его там увидела и решила напугать. Достала где-то простыню и принялась летать вокруг него и завывать: «У-у-у, у-у-у» — и все такое. А он совсем не испугался. Они мне потом рассказывали: он, как увидел ее, так сразу и влюбился, с первого взгляда. Ну вот, так все и получилось.
— Но как же это может быть? Если она даже не была… твердой?…
— Некоторые призраки могут стать материальными. Ну, немножко, чуть-чуть. Ну вот, моя мама как раз такая.
Они замолчали.
— Но главное не в этом, — мрачно сказал он. — Все это не понравилось его родным, да и ее друзья подумали, что у нее крыша поехала. И с той и с другой стороны все здорово разозлились.
— Ты у них единственный?
— Сам не знаю, — пожал плечами Хеми. — Может, и есть еще кто-нибудь. Просто никого больше не встречал.
— Так ты живешь здесь со своими родителями?
— Мама переселилась в Танатопию, когда мне было десять лет. Папа говорил, что она пыталась остаться, но когда тебя тащит… Потом и папа куда-то пропал. — Хеми немного оживился. — Некоторым местным не нравилось, что он тут живет, ну, в Фантомбурге. Может, они просто его запугали, он взял и уехал. А может, еще что похуже. А скорее всего, он просто сделал так, чтобы снова быть вместе с мамой.
— Да-а-а… — сочувственно протянула Диба. Рассказ Хеми произвел на нее впечатление. — Тебе не позавидуешь.
— Да брось ты, — сказал он с наигранной веселостью. — У меня все нормально.
Жить здесь совсем даже неплохо. Здесь у нас, бывает, селятся даже некоторые великие люди. Есть, правда, тут кое-кто из мертвых, которые меня не очень-то любят, потому что я наполовину живой, но таких мало. Зато вот живые меня терпеть не могут по-настоящему, ведь для них я наполовину призрак. В общем, приходится крутиться. Настоящим призракам, например, не нужна пища, а мне нужна, надо как-то добывать. Но в этом смысле мне повезло, я ведь наполовину призрак, так что могу… незаметно ходить, скажем, по магазинам, — озорно подмигнул он.
Они остановились перед каким-то зданием, также окруженным призрачным ореолом собственной прошлой жизни. Основой его было простое строение из железобетона, но в по-лупрозрачном облаке, окутавшем его, можно было узнать прежнее здание в викторианском стиле, потом полуразрушенное строение георгианской эпохи, сквозь которое проступали едва мерцающие очертания амбара, скорее всего средневековой постройки. На двери висела пластиковая табличка: сквозь надпись печатными буквами, из которой можно было узнать, что за дверью находится «Фантомбургский совет», проступала еще одна, сделанная от руки, которая говорила о том же самом.
Хеми толкнул дверь, она распахнулась, а вместе с ней распахнулись и многочисленные двери прежних эпох. Диба ступила через порог, пройдя сразу сквозь несколько исторических пластов времени.

44
Посмертная бюрократия

Понятно, что Фантомбург с его многослойными призрачными зданиями прежних веков может озадачить кого угодно. Но то, что Диба увидела внутри этого здания, ее просто ошеломило.
Сначала они с Хеми попали в длинный коридор, стены которого мерцали, становясь то плотней, то тоньше и прозрачней, по мере того как появлялись и исчезали призраки прежних стен. Все они были увешаны многочисленными дипломами, сертификатами, картинами, также окруженными мерцающими призраками других дипломов, сертификатов и картин. То же самое можно сказать и про осветительные приборы: их спектральные дубликаты в форме простых, ничем не прикрытых лампочек, старинных люстр и канделябров самого замысловатого вида проступали в воздухе, то исчезая, то появляясь вновь. Диба почувствовала, что у нее кружится голова.
— Меня что-то тошнит, похоже, сейчас вырвет, — проскулила она.
— Ничего страшного, призрачная болезнь, — успокоил ее Хеми. — Сейчас все пройдет.
Они открыли дверь в один из кабинетов. За письменным столом (а также множеством других призрачных письменных столов) с компьютером, пачками бумаги, ручками и, разумеется, их призрачными дубликатами склонил голову над какой-то папкой довольно упитанный призрак в спортивном костюме.
«Чем могу служить?» — прочитала по его губам Диба стандартный вопрос, какой всегда задают в учреждениях подобного рода.
И только потом он соизволил оторваться от бумаг и поднял на них глаза. Увидев, кто перед ним стоит, призрак так и привскочил на своих призрачных ногах (если можно назвать ногами то, чего почти вообще не было видно). А привскочив, принялся, по-видимому, орать, если судить по его беззвучно разевающемуся рту.
Хеми и тут не остался в долгу.
— Хватит орать, мы не глухие! — заорал он в ответ. — Ну да, она живая, а я тот самый «мальчишка», ну и что? Мне плевать, что вы обо мне думаете, ваша работа — предоставлять информацию по первому требованию. Что? Нет, она из Лондона, понятно вам, идиот? — Призрачный чиновник вытаращил глаза. — Нет, это никакой не призракогон, это просто зонтик.
Диба даже удивилась, с какой яростью Хеми обрушился на канцеляриста.
— А теперь, — продолжил он уже более сдержанно, — я требую представить нужную нам информацию. Иначе я подам на вас жалобу.
Толстый призрак захлопнул рот, насупился и сел на стул. Потом его губы презрительно скривились, и он что-то сказал, окинув Хеми недобрым взглядом.
Диба пошевелила губами, подражая чиновнику, и вдруг, с неприязнью глядя на толстяка, поняла: он назвал Хеми «полукровкой». Но Хеми, похоже, не обратил на это внимания.
— Ну, что ты хочешь узнать? — спросил Хеми.
— Мне нужна копия полного списка умерших, — ответила Диба. — Надо проверить, есть ли в этом списке один человек. Его имя Бенджамин Хью Нетвердайбл.
— Что-о? — удивленно спросил Хеми.
«Что-о?» — пошевелил губами призрак.
— Ты в своем уме? — воскликнул Хеми. — Нетвердайбл не умер! Он просто долгое время скрывался! Сейчас он разрабатывает план защиты Нонлондона от Смога. А потом он собирается его уничтожить! Он день и ночь вулканизирует зонбики…
— Знаю, я все это знаю, — перебила его Диба. — Я тебе заплатила, поэтому сделай одолжение, представь мне список, я больше ничего от тебя не требую. Если это не трудно, конечно.
— Да у тебя просто крыша поехала, — хмыкнул Хеми.
Призрак сделал оскорбленное лицо и демонстративно рывком открыл один из ящиков призрачной картотеки, который потащил за собой и материальный ящик с карточками. Пробежал по карточкам пальцами.
— Ничего нет, — сказал наконец Хеми, когда призрак что-то такое ему прокричал. — В Фантомбурге Нетвердайблов не числится.
— Ладно, — медленно проговорила Диба. — Ну что ж… это неплохо.
«Неужели я проделала такой долгий путь, добралась до Нонлондона — и все впустую? — подумала она. — Не может быть, наверняка тут какая-то ошибка».
— А как насчет Танатопии? — спросила она. — Может, на нее существует своя, отдельная картотека?
— Слышал, что она сказала? Давай-давай! Быстро!
Призрак-бюрократ кисло посмотрел на него, но, очевидно, решил, что так будет проще избавиться от настырных посетителей: он встал, жестом попросил подождать, что-то произнес, шевеля губами, и продефилировал в заднюю комнату.
— Он сказал, что новые бумаги из танатопийского офиса поступают сюда каждые два месяца, — перевел Хеми.
— Каждые два месяца? — переспросила Диба. — Тогда, если я права, Нетвердайбл мог… переселиться в Танатопию несколько недель назад.
Хеми вздохнул и хитрым взглядом окинул помещение.
— В конце концов, это твои деньги, — спокойно сказал он. — Если тебе уж совсем позарез, можно залезть в базу данных Афтернета. Там есть более свежая информация. Знаешь ведь, что такое обычная бюрократическая волокита. Этот народ любит все данные фиксировать в материальном виде и в призрачных копиях. Боюсь, что они пользуются этой штукой, только чтобы в стрелялки играть, а на все остальное им начхать. — И он кивнул на компьютер, окруженный зыбким ореолом более старых моделей. — Предупреди, когда он пойдет обратно. — Он уселся за стол и пробежался пальцами по клавиатуре. Потом нашел пароль офиса, записанный на призрачном листочке бумаги, приклеенном сбоку монитора.
— Афтернет имеет связь с этим, как его… Как там он называется в Нонлондоне? Андернет, что ли? — спросила Диба.
— Конечно. И оба связаны с вашим Интернетом. Но не всякий умеет подключаться. Ага, вот оно!
Дибе было хорошо видно, как в задней комнате толстый призрак задвигает ящики и закрывает дверцы картотеки.
— Быстрей! — прошептала она.
— Все в порядке, — ответил Хеми. — Так-так, сейчас мы только щелкнем сюда и кое-что распечатаем… Есть! Получилось. Минутку… — Он искоса посмотрел на нее и помотал головой, что-то набирая на клавиатуре. — Бенджамин Хью Нетвердайбл, — произнес он и нажал на клавишу.
Экран опустел, потом что-то зажужжало, и на нем выскочил ответ.

Бенджамин Хью Нетвердайбл
ПРЕДОСТАВЛЕНО ТАНАТОПИАНСКОЕ ГРАЖДАНСТВО.
Новый иммигрант ПРИЧИНА ИММИГРАЦИИ: ингаляция дыма/отравление

В комнате повисло молчание.
— Черт бы меня побрал, — пробормотал наконец Хеми. — Вот это да.
— Я оказалась права! — прошептала Диба, сжав пальцы в кулаки.
— Нетвердайбл умер несколько недель назад, — сказал Хеми. — Его убил… Смог?
— Так выходит… это его призрак занимается раздачей защитных зонтиков? — задумчиво сказала Диба. — Но он совсем не похож ни на кого из вашего племени…
— Нет, — ответил Хеми, — если б он был призраком, он бы состоял в списках обитателей Фантомбурга. Но Нетвердайбл умер абсолютно, полностью. Как бы там ни было… этот тип кто угодно, только не Бенджамин Нетвердайбл.

45
Очень неприятный дождик

«Эй-эй-эй!» — беззвучно шевеля губам, прокричал призрак, завидев их возле компьютера.
Взмахнув призрачной рукой, он швырнул на стол призрачный листок бумаги и поплыл к ним, отчаянно потрясая кулаками.
— Распечатывай! — сделав страшные глаза, зашипела Диба, и Хеми защелкал пальцами по клавишам. — Быстрей!
Как только из принтера полезла бумага, толстощекий призрак протянул руку, но Хеми оказался проворней: он выдернул листок и подал его Дибе.
Разозленный призрак трахнул кулаком по клавиатуре с такой силой, что экран испуганно заморгал и погас.
«Что вы себе позволяете?» — завопил он, беззвучно разевая рот.
Но ни Диба, ни Хеми его уже не слушали — они бежали по коридору к выходу.
Прочитать текст распечатки оказалось не так-то просто. Основной текст украшало такое количество призрачных, мерцающих завитушек всевозможных шрифтов, когда-либо использовавшихся в официальных бумагах, что он казался объемным, как голограмма. Да и бумага очевидно, имела свою, сложную историю. Предыдущие ее формы — небрежно намаранные послания, смутные очертания газетных страниц — окружали листок подвижным мерцающим облаком.
Но сквозь призрачные помехи текст разобрать было все-таки можно: и имя Нетвердайбла, и подробности его «иммиграции в Танатопию» — другими словами, причину его смерти.
— Нормальный документ. Все читается, — сказал Хеми, остановившись в дверях и возвращая бумагу Дибе.
Она бережно сложила распечатку и аккуратно засунула в карман рюкзака.
— Я же тебе говорила, — не удержалась она от упрека.
— Ладно, ладно, — примирительно пробурчал Хеми, подталкивая ее к двери, — за спиной, в конце коридора уже показалась целая толпа разгневанных призраков-бюрократов.
Как только Хеми с Дибой выскочили на улицу, над крышами показалось нонсолнце. Диба не могла не залюбоваться этим странным светилом. Но скоро опомнилась: сейчас ей было не до местных красот.
— Мы должны как можно скорее все рассказать Зонтоломайстеру, — захлебываясь от волнения, заговорила она. — И предсказителям тоже.
— Тихо, тихо, остынь немного, — попытался успокоить ее мальчик.
Они шагали по улицам Фантомбурга, и он все время нервно оборачивался.
— Что ты сказала? «Мы»? А я-то тут при чем? Это твои дела. Ты меня извини, ты заплатила — я сделал. Удачи тебе, а я пошел, у меня своих дел по горло.
— Погоди, куда же ты? — испугалась Диба, заглядывая ему в глаза. — Так нельзя. Ты не должен. Не шути так, тут дело серьезное. Ты же теперь сам видишь, что все это дело рук совсем не Нетвердайбла! Ты же понял, что тут что-то нечисто. Надо как можно скорей добраться до Бегающего моста. Говори прямо, поможешь или нет?
— Путь неблизкий, — уклончиво ответил Хеми. — Можно подъехать и на автобусе, но… — Он пошевелил носом и несколько раз шмыгнул, как бы принюхиваясь. — Сегодня у нас какой день? Кажется, негодяйница. Не знаю, часто ли по негодяйницам ходит автобус.
— Погоди-ка, — сказала Диба. — Негодяйница. Ты помнишь, где мы с тобой в первый раз встретились?
— Еще бы, — ответил Хеми. — На базаре, конечно. Я как раз сшибал себе по ларькам на завтрак.
«Воровал, значит», — перевела для себя Диба.
— У меня там, кажется, есть один друг, который мог бы нам помочь.
— Ты опять? Никаких «нам»! — отрезал Хеми. — Не знаю я ваших дел и не хочу знать, и не впутывай меня.
— Но… неужели тебе на все наплевать? — спросила Диба. — Это же так важно для Нонлондона… — Она вдруг замолчала.
Она впервые видела Хеми таким. Он явно чем-то расстроен. Ах, вот оно что! Дело тут вовсе не в том, что ему на все наплевать, нет! Она вспомнила, что произошло там, на рынке, в их первую встречу. Ну конечно, ему просто обидно!
Но без него ей одной не справиться. Что же делать? Она была почти в отчаянии.
А Хеми все порывался уйти, а сам оставался на месте. Почему же он не уходит? Ага, понятно! Ну да, еще бы, жизнь-то у него не сахар, приходится крутиться.
— Послушай, — осторожно сказала она и достала все свои оставшиеся деньги. — Видишь, это все, что у меня есть. Если поможешь — все твое. Без твоей помощи я просто не справлюсь.
Голос ее пресекся.
Хеми с интересом посмотрел на деньги. Он явно колебался. Потом медленно протянул руку.
— Но-но, — поспешно отдернула руку Диба, — сначала дело. Доберемся до моста, тогда и получишь. Или, по крайней мере, до рынка — а там что-нибудь придумаем. Даю слово. Ну пожалуйста.
— Не очень мне нравится все это, — пробормотал Хеми. — Или, скорее, очень не нравится.
Они уже подошли к самой границе Фантомбурга и теперь через площадку, вымощенную железобетонными плитами, всматривались туда, где шумел рынок, где расхваливали свой товар продавцы и толпились покупатели. Когда-то давно, много лет назад, тут, должно быть, стояла стена, от которой теперь оставался лишь призрачный дубликат. Сквозь прозрачные кирпичи было все прекрасно видно: и старую перевернутую кверху дном ванну на самом краю площадки, и бетономешалку рядом, и тележку из супермаркета.
— Все будет хорошо, — попыталась успокоить мальчика Диба.
— Ничего не будет хорошего, — огрызнулся Хеми. — Они же все меня ненавидят.
— В общем-то, мы уже добрались, может, тебе и не обязательно туда ходить, — неуверенно сказала Диба.
— Как скажешь, — уклончиво отозвался Хеми. — Могу потерпеть еще немного, надо же отработать остальные бабки.
— Ну хорошо, — ответила Диба, глядя в сторону. — Спасибо.
Она взяла его за руку и шагнула сквозь призрачную стену. И стена оказала слабое сопротивление — словно мягкий порыв ветра пошевелил волосы и тронул одежду.
— И я обещаю, — прибавила Диба, — что никому не позволю болтать про тебя всякую чепуху. Никому, в том числе и Обадэю.
Но не прошли они и половины расстояния, отделяющего их от рынка, как Хеми вдруг остановился.
— Подожди-ка, — сказал он, и в голосе его слышалась глубокая тревога. — Смотри! — И он показал пальцем вверх.
Диба подняла голову. Действительно, на улицах как-то странно стало темнеть, причем очень быстро. Ах, вот оно что! Расплываясь по небу, словно чернильное пятно, на побледневший обруч нонсолнца надвигалась черная туча. Вот она опустилась ниже, еще ниже и поползла по улицам, накрывая дома по самые крыши, клубясь в переулках и приближаясь к рынку.
Люди почти сразу заметили надвигающуюся опасность. Некоторые застыли на месте, растерянно глядя вверх; другие были напуганы, но старались не показать виду. Но большинство быстро сообразили, что делать, и со всех ног пустились наутек, укрываясь в ближайших домах.
— Быстро, быстро, быстро, — приказал Хеми. — Надо срочно куда-то прятаться. Это Смог.
— Слушай, а что твой зонбик? — спросил Хеми на бегу.
— Это не зонбик, — задыхаясь, ответила Диба, — это зонтик…
— Им можно защититься? Нет? Тогда какого черта ты его с собой таскаешь?
Хеми быстро огляделся вокруг и подбежал к канализационному колодцу посреди улицы.
— Помоги, чего стоишь! — крикнул он, и они вдвоем принялись выковыривать люк из отверстия.
Руки Хеми двигались очень быстро. Он напряг мышцы, и вдруг пальцы его погрузились в толстый металл.
— Где тут у него держит, — бормотал он. — Есть! — Что-то щелкнуло, и крышка сдвинулась. — Давай залезай, быстро!
Диба, а вслед за ней и он спустились по железной лестнице вниз, в сырое и промозглое отверстие в земле. Хеми задвинул над собой крышку, подложив под край обломок кирпича, чтобы сквозь щель можно было видеть, что творится на улице.
Видно, однако, было совсем немного. То пробегут, топоча, чьи-то ботинки, то прокатят колеса или конечности экзотического транспортного средства. Наверху становилось все темнее.
Потом послышался какой-то дробный стук. Все ближе и ближе, и вот уже над головой зазвенела металлическая крышка люка, как музыкальная тарелка.
Словно град пошел, только вместо градин от крышки рикошетом отскакивали какие-то твердые шарики.
Вдруг возле стены какого-то дома Диба увидела женщину: та преспокойно пережидала атаку, раскрыв свой зонтик, и, по-видимому, ей совсем не было страшно! А зонтик-то у нее был не простой: он так и прыгал, так и выплясывал в ее руке, отбивая пули, посылаемые облаком Смога.
Всего в нескольких сантиметрах от Дибиного лица в мостовую со страшной скоростью врезались кусочки угля, металла, высекая из нее искры и разлетаясь на мелкие осколки.
— Опасно, — сказал Хеми и уменьшил щель.
В их норе стало совсем темно. А с улицы до ушей долетал страшный шум. Под непрерывный аккомпанемент звенящей крышки и дробного стука о мостовую снаружи доносились пронзительные крики боли и вопли о помощи. И весь этот звон, грохот, шум и крики, словно чье-то оглушительное рычание, покрывали низкие раскаты грома.
— Видишь, на что он способен, — прошептал Хеми. — Такие концерты он дает каждые несколько дней. Да еще среди людей завелись сволочи, то ли предатели, то ли завербованные, их прозвали смомби, так вот они устраивают в городе пожары. В общем, война, да и только!
Постепенно какофония атаки стала стихать, а потом и совсем прекратилась; теперь слышались только стоны и крики раненых. Хеми осторожно отодвинул крышку люка, и они выбрались наружу. Базарная площадь была усеяна телами. Несколько человек лежали неподвижно, тела их были пробиты насквозь, из ран на мостовую стекала алая кровь. Торговые палатки все были искромсаны, от некоторых валил дым.
На площади, на мостовой и в торговых рядах творился настоящий хаос. Всюду валялись еще не успевшие остыть куски металла и камни размерами от горошины до яйца, а некоторые и с кулак. И прямо на глазах, шипя, словно растворимые таблетки, они медленно испарялись и рассеивались в воздухе.
Наконец небо очистилось. Смог отступил.
Из укрытий и подвалов, из полупустых и заброшенных зданий стали появляться люди, успевшие спастись от страшного нападения. Торговцы шли к своим тентам и палаткам и осматривали повреждения.
Нашлись и несколько счастливчиков, которым не потребовалось убегать: они спаслись, закрывшись своими зонбиками.
— Чудесно работает, просто чудесно! — восклицала какая-то женщина, вертя в руке свой сломанный зонбик: спицы в нем были погнуты, так что он был похож на изуродованную лапу какого-то чудовища. Защитная поверхность его все еще дымилась. — Вы видели?
Спутником ее был мужчина, одетый в костюм из связанных вместе разноцветных ленточек.
— Разумеется, — услышала Диба его любезный ответ. — Я с вами совершенно согласен.
Явно щеголяя, он крутанул собственный зонбик с погнутой рукояткой.
— Меня даже не задело. Удивительно, самому не пришлось ничего делать! Не правда ли, это какое-то чудо? Это все благодаря таланту герра Зонтоломайстера! Его изделия подчиняются ему поистине беспрекословно!
Хеми опустился на колени перед одной из жертв страшного града; это была женщина в пышном платье, перевитом плющом. Потом поднял голову, посмотрел на Дибу и покачал головой.
Кто-то уже занимался переноской раненых; над некоторыми хлопотали чудного вида нонлондонские врачи. Но таким, как лежащая перед ними женщина, помощь уже не требовалась.
Странно было наблюдать эту толпу, эти лица: возбужденные, словно захмелевшие, искаженные страданием, бледные и напуганные… И лица, уже не выражающие ничего, кроме отрешенности от этого мира.

46
Старые друзья

— Обадэй!
Игольчатоголовый дизайнер обернулся. На лице его так и полыхнули изумление и неописуемая радость.
— Диба!
На этот раз на нем был очень изящный костюм, сшитый из страниц поэтических сборников. Он, как и многие другие, подметал перед своим прилавком куски угля и металла, сгребая их в кучу, которая пузырилась, булькала и постепенно таяла, выделяя тоненькие струйки дыма, медленно уплывающие прочь.
Мастер распростер дружеские объятия и заключил в них счастливую Дибу. Она радостно засмеялась, прижавшись к его стихотворному костюму.
— Но послушай, Диба, что же ты здесь делаешь? — Он оторвал ее от себя и заглянул ей в глаза.
Но тут откуда-то из задних помещений ателье донеслось возбужденное сопение.
— Ой, кто же это? — воскликнула изумленная Диба.
А из-за занавески выскочил радостный Кисляй! Он живо подкатился к ним и прыгнул Дибе прямо в руки.
— Кисляйчик! — сказала она, щекоча его, а он при этом так и ерзал от удовольствия. — Но как он к вам попал, дорогой Обадэй?
Тот застенчиво посмотрел на нее.
— Понимаешь, Диба, — начал он, — после того как вы с Занной покинули нас, этот глупыш был очень несчастен. Очень тосковал, чахнул буквально на глазах. Лектория хотела отпустить его обратно на свалку Задней стены, но я подумал, что, может быть, пусть лучше он… ну, в общем, поживет с кем-нибудь из тех, кто знал тебя и Шуази… вот я так и сделал.
— И правильно сделали! — одобрила его Диба со счастливой улыбкой на лице. — Вы же взяли его к себе ради него самого. И вам ведь от него никакого беспокойства.
— Ну ладно, — отвечал он, — оставим это. Но скажи на милость, как ты все-таки снова попала сюда? И зачем? Ты знаешь, для нас теперь настали трудные времена…
Тут он наконец заметил Хеми и замолк на полуслове, изумленно на него уставившись.
Хеми тоже поглядывал на него с опаской, готовый в любую минуту пуститься наутек. Догадаться, что он наполовину призрак, было невозможно, но с первого взгляда ясно было, что ему сейчас очень не по себе.
— Обадэй, — сказала Диба, — молчите и не говорите ни слова.
— Но Диба, дорогая, — зашептал он, — ты же совершенно не знаешь, кто это такой. Ты лучше послушай, что я тебе скажу…
— Нет, милый Обадэй, вы ошибаетесь! Я очень хорошо знаю, кто это такой. Его зовут Хеми, и он полупризрак. Он ужасный зануда, и хулиган вдобавок, но без него я бы ни за что не добралась до вас. Это он помог мне, понимаете?
— Но он же при первой возможности постарается…
— Замолчите немедленно, Обадэй! Ничего он не постарается. Уверяю вас. — Диба теперь говорила решительно и твердо, — Он мне помог, вы слышали, что я сказала? И еще вот что: именно с его помощью у нас в руках оказалось кое-что такое!.. Думаю, вам будет очень интересно посмотреть. Хеми мой друг, и я ничего больше не хочу об этом слышать, понятно?
Обадэй обиженно поджал губы.
— Ну хорошо, как знаешь, Диба, — сказал он. — В конце концов, мы все знаем, что вы подруга Шуази. Это ваше дело и ваша ответственность… Ну а пока прошу ко мне на чашечку чаю. И… — Тут последовала довольно долгая пауза. — И вашего друга тоже милости просим.
Они устроились в великолепном, обитом красивой материей заднем помещении, теперь изрешеченном пулями; сквозь сотни пробоин пробивались лучи нонлондонского светила. В воздухе все еще попахивало дымом, не успевшим рассеяться после атаки Смога.
— Да-а, не самое лучшее время ты выбрала, дорогая Диба, чтобы посетить нас, — сказал Обадэй. — Ты видела, что происходит?
Диба кивнула головой.
— Ну вот. И понимаешь ли, кажется, война вступила… в довольно неприятную стадию.
— Я как раз ради этого здесь и появилась, — начала было Диба, но Обадэй по своей привычке ее не слушал.
— Что тут скажешь… Слава богу, что у нас хоть есть зонбики. — И он похлопал по своему, висевшему у него на поясе.
В одном месте ткань его была прорвана. — Эта маленькая дырочка, которая, собственно, и делает его зонбиком, совсем не мешает этой вещице служить мне великолепной защитой.

И если бы не формула господина Нетвердайбла, а также приказы герра Зонтоломайстера, ни один из нас не смог бы противостоять Смогу. Жаль только, что пока их не всем еще хватает… м-да… пока мы не в состоянии обеспечить зонбиками даже всех желающих. Но я повторяю, они очень, очень нам помогают, и Смог их чрезвычайно боится.
— Мне кажется, должна быть причина для новых атак Смога, — осторожно вставила Диба.
— Да-да, как раз на днях господин Нетвердайбл говорил примерно то же самое! Я читал об этом на стенах. Он считает, что Смог стал проявлять беспокойство. Видимо, он почувствовал, что мы меняем стратегию.
— Да, — согласилась Диба, — как раз об этом я и хотела поговорить. И о мистере Нетвердайбле…
— Так что Смог стал более агрессивен, — продолжал, не слушая ее, Обадэй, — и это очень хороший знак! То есть мы должны быть довольны нашим прогрессом. Именно эту мысль и выразил господин Нетвердайбл.
— Обадэй, вы меня наконец выслушаете или нет? — повысила голос Диба. — Я хочу сообщить вам кое-что очень важное, а вы совсем не слушаете! Хотите знать, почему положение становится все хуже? Вовсе не потому, что Смог забеспокоился, а потому, что Нетвердайбл всех вас надувает!
Она протянула ему официальную бумагу со штампом фантомбургского архива.
— Что это? — спросил он.
— Посмотрите сами. Нетвердайбл умер. И убил его Смог. А тот, кто издает здесь у вас приказы и варит снадобья, это кто угодно, только не Нетвердайбл!
— Но это… это полная чепуха, — неуверенно пробормотал Финг. — Не может быть, что это правда.
— Обадэй, — сказала Диба, — вы же неглупый человек. Ну, посмотрите сюда, здесь же все написано.

Документ светился всеми своими призрачными очертаниями: на какое-то мгновение мелькнул даже листок дерева, из которого сделали эту бумагу… мелькнул и тут же пропал.
— Как вы думаете, зачем я снова здесь? Не знаете? А я вам скажу: то, что здесь у вас творится, мне с самого начала показалось очень странным. А теперь у меня есть доказательство, и эту бумагу надо обязательно показать там, на мосту.
— Ну… — Обадэй бросил быстрый взгляд на Хеми. — Я, конечно, верю, что ваш друг, которого я вижу здесь у себя, не стал бы нарочно вводить вас в заблуждение, но, знаете, лично я не очень бы доверял этим призракам. Поговаривают даже, что они тайно поддерживают Смога!
Услышав эти слова, Хеми так и подскочил.
— Ну вот, я так и знал! — выпалил он. — Диба, я же тебе говорил!
— Я не хочу сказать, что именно вы, и я не сказал, что сам верю во все эти слухи, — стал оправдываться Обадэй. — Если Диба говорит, что вам можно верить, тогда вам, вероятно, и в самом деле можно верить. Но не исключено… ну, не знаю… что кто-то там у них в администрации желал бы сделать подкоп под господина Нетвердайбла или еще что-нибудь в этом роде!
— Я собственными глазами видела эту информацию в базе данных компьютера, — сказала Диба.
— Ну, тогда… — Обадэй заглянул в листок с обратной стороны и даже посмотрел на просвет. — Я уверен, что этому есть какое-то объяснение. Может быть, это другой какой-нибудь Нетвердайбл. Но даже если вы правы, тогда что, по-вашему, это все значит? Бессмыслица какая-то! Полная чушь. Ведь господин Нетвердайбл действительно оказывает нам огромную помощь! Нельзя ни на минуту усомниться в том, что он на нашей стороне.
Но не успела Диба открыть рот, чтобы ответить, как вдруг раздался громкий крик.
— Господин Обадэй Финт! — Это в отверстие, пробитое во время атаки Смога, кричал один из его помощников. — Поторопитесь! Подходит!
— Кто? — вскочил Обадэй, испуганно раскрывая свой зонбик. — Снова Смог?
— Нет! Автобус!

47
Еще один навнавт

Раскачиваясь на крепких стропах под огромным шаром, над крышами низко летел автобус.
Торговцы, с причитаниями восстанавливающие урон, нанесенный атакой Смога, как по команде задрали головы. Дело в том, что на рыночной площади автобусы никогда не останавливались.
В Нонлондоне было несколько автобусных маршрутов, по которым курсировал не один воздухоплавательный автобус, но этот знак на капоте невозможно было спутать ни с каким другим. Ну конечно, это старый знакомый Шкрябскряб! А кто это там машет рукой, перегнувшись через край площадки? Неужели кондуктор Джонс? Да-да, он самый!
Диба радостно помахала ему в ответ.
— Подать трап! — крикнул он, когда автобус завис над ними в нескольких метрах, и спустил на веревке корзину. — Диба, девочка моя, ты ли это? Ты что, вернулась или это мне снится? Кто бы мог подумать… Полезай скорее! Тут у меня на борту есть один пассажир, и ему не терпится с тобой поговорить.
Вокруг них собралась небольшая толпа.
— Здравствуйте, Джонс! — крикнула в ответ Диба. — Кто это хочет со мной поговорить?
Рядом с Джонсом показалась еще одна мужская фигура, тоненькая и какая-то не в меру суетливая. В руке у мужчины был портфель.
— А-а, мисс Решам? — услышала Диба голос, в котором звучало какое-то беспокойство. Сам человек был ей почти не виден. — Я работаю в офисе миссис Роули, мы занимаемся проблемами окружающей среды! Госпожа министр была весьма заинтригована вашим письмом!
— Что? — удивилась Диба. — Она все-таки получила его? Но как… как вам удалось сюда попасть? И как вы узнали, что письмо послала именно я?
— Что это за тип? — прошептал ей на ухо Хеми.
— Ну, знаете… — Мужчина коротко улыбнулся. — У нас, м-м-м, есть свои методы. Реконструировали путь, который проделало письмо, проверили метраж и так далее. О подробностях я лучше умолчу. В общем, мы не сомневались, что письмо послали именно вы. Мы попробовали связаться с вами дома, но когда это не удалось, нам стало ясно, что вы, скорее всего, здесь. Мы очень желали бы, м-м-м, побеседовать с вами, и как можно скорее, пожалуйста.
— Ну, что я вам говорила? — повернулась Диба к Обадэю. Тот с глупым видом уставился на автобус, даже рот раскрыл от изумления. — Как вы думаете, стали бы они посылать его сюда аж из самого Лондона по пустякам? Значит, я права, тут дело серьезное!
— Я… да, но… м-м-м… — В первые несколько секунд Обадэй не мог произнести ничего путного и только заикался. — Тут, должно быть, какая-то ошибка… — наконец промямлил он.
— Не-а, — сказала Диба. — Мне кажется, самое серьезное еще только начинается. Будьте осторожны. Я думаю, все идет совсем не так, как вы рассчитывали. Минутку, Джонс! — крикнула она наверх. — Я сейчас! Поехали со мной, хочешь? — спросила она Хеми. — Конечно, если нет желания…
— Я же обещал, что доставлю тебя прямо к мосту, — небрежно ответил он. — А раз обещал…
— Со мной еще один человек, мой друг!
Хеми, услышав это, слегка покраснел. А Кисляй ни за что не захотел слезать с ее рук.
— Нет, не один, а целых двое! — поправилась Диба.
Корзинка при подъеме немилосердно раскачивалась, но Дибе уже было ни капельки не страшно. Она перегнулась через край и помахала на прощание Обадэю Фингу, стоящему внизу с опрокинутым лицом. Кисляй вертелся у нее в руках и тоже старался высунуться наружу.
Зато Хеми побледнел, обеими руками вцепился в края корзинки и крепко зажмурил глаза.
— Ты же наполовину привидение, — засмеялась Диба. — Разве тебе может быть страшно?
— Думаешь, если половина моей семьи — неупокоенные мертвые, — прошипел он, — мне все это должно нравиться?
И он не открывал глаз, пока кондуктор Джонс не втащил его в автобус.
— Здравствуйте, Джонс. — Диба раскинула руки и крепко прижалась к его большому и сильному телу. — Обещайте, что не станете обижать Хеми.
Джонс внимательно посмотрел на мальчика.
— Да-а, узнаю героя! Твой друг и в самом деле какой-то… не такой, как все. В нем есть что-то… не от мира сего, — рассудительно заметил он. — Но это меня не касается. Сейчас он мой пассажир, а это значит, он находится под моей защитой. Но это вовсе не значит, молодой человек, что вам разрешается лазить на крышу автобуса, просачиваться сквозь пол и оставлять после себя горы грязного тряпья. Вам все понятно?
Хеми отвел глаза, и бледное лицо его потемнело, правда, едва заметно.
— Не знаю, о чем это вы, господин кондуктор, — пробормотал он.
— Но как случилось, что вы прилетели прямо сюда? — спросила Диба — Мне казалось, что вы не очень-то любите сходить со своего маршрута.
— У всякого правила бывают исключения. Когда мистер Мургатройд прибыл к нам и объяснил ситуацию, мы сразу поняли, что медлить нельзя, надо срочно тебя разыскать. Он сказал, что они там, в старом городе, получили от тебя какое-то важное послание. Ну вот, а предсказители-то знают, что я не пропущу возможности снова с тобой встретиться. Я им и говорю, мол, на твоем месте я бы направился прямиком сюда, потому что у тебя здесь друзья. Но, ей-богу, до сих пор не верится, что ты снова здесь!
— Мне надо было обязательно вернуться, — сказала Диба.
— Мисс Решам, — сделал шаг вперед, перебивая их, нервный человечек.
Голова его была совсем седая. Он немного робел, видимо, боялся высоты и на всякий случай старался держаться подальше от края площадки — Меня зовут Мургатройд, я работаю в Министерстве окружающей среды. Госпожа Роули — моя непосредственная начальница.
Он пожал ее руку. На Хеми он даже не взглянул.
— А чем вы занимаетесь? — спросила Диба. — Какую конкретно работу вы выполняете для Роули?
— Толкач… — начал было он, но вдруг запнулся. — Т-то есть я хочу сказать, что я… э-э-э… как бы проталкиваю идеи госпожи Роули. Ну, например… э-э-э… провожу апробацию… как бы это сказать… экспериментальной методики перехода через Навье поле. И сейчас я пытаюсь усовершенствовать эту методику.
— Как это вам удалось отыскать меня? Очень странно, не могу поверить, — удивилась Диба.
Мургатройд скромно потупился.
— У нас есть свои методы, — сдержанно сказал он.
— О чем это вы, а, Диба? — спросил Джонс.
Все это время он то и дело поглядывал на небо, видимо, опасаясь новой атаки Смога.
Наконец автобус поднялся и полетел над городом. Внизу проплывали ряды полотняных палаток на рынке, а дальше виднелись призрачные крыши Фантомбурга, окутавшие его, словно мерцающая пена.
— Да все о том же, — ответила Диба и полезла в рюкзак за своим листком распечатки. — Я тут кое-что обнаружила…
— Постойте, постойте-ка, не торопитесь, — быстро сказал Мургатройд, — не знаю, какие у вас там имеются факты, но пока нельзя делать их всеобщим достоянием.
— Но Джонс нам не чужой человек…
— И тем не менее я настаиваю.
— Все нормально, Диба, — вмешался Джонс. — Моя задача какая? Доставить тебя по назначению. Я не знаю, какие у вас тут дела, и сейчас знать мне об этом необязательно. Настанет время, я сам все узнаю.
— Но почему? — тихо спросила Диба, глядя на Мургатройда. — Вы что, думаете, я ошибаюсь?
— Напротив, мисс Решам, — ответил он так же тихо, — напротив! Госпожа Роули считает, что вы правы. Но ситуация зашла слишком далеко. Надо срочно и в то же время тщательно продумать все, что мы собираемся предпринять. Надо выработать какой-то план действий, какую-то стратегию. А для этого прежде всего надо встретиться с человеком, которому известно… с человеком, относительно которого вы выразили заинтересованность… который лучше других знает… И которому в его положении лучше всех может быть видно, что происходит на самом деле. Он ознакомится с нашими фактами и примет самое правильное решение. Человек, который еще больше, чем вы сами, будет недоволен тем, что всех нас ввели в заблуждение.
— Мортар? — предположила Диба.
— Берите выше.
Роза повела автобус, стараясь обходить подальше районы города, погруженные в мрак.
— Ну вот… я же говорил, чтобы ты не очень-то волновалась насчет родных. Они за тебя не беспокоятся, — сказал Джонс.
— Да, — задумчиво отозвалась Диба, вспомнив, как ее родители, да и все остальные, отнеслись к ее возвращению. — Но я ведь теперь не шляюсь где попало. И предсказители в любой момент снова смогут отправить меня обратно.
— И ты проделала такой путь только для того, чтобы передать свою информацию? — Он покачал головой. — Снимаю шляпу, девочка моя. Как-нибудь расскажешь, как добиралась. Главное, вижу, что с мозгами у тебя все в порядке. Этот флегм-эффект такая штука… в общем, имеет свои издержки. Такому, как я, на это, конечно, наплевать, я не собираюсь возвращаться, но вот ты… — И он умолк.
Потом Джонс предложил Дибе посмотреть на Нонлондон с высоты птичьего полета; весь покрытый грязными пятнами, которые оставил после себя Смог, он действительно сверху выглядел как заляпанная кляксами карта.
— Вот, полюбуйся, что там творится, — сказал он.
Он протянул Дибе подзорную трубу. Направив ее на один из районов, где успел побывать Смог, она увидела, как в клубах дыма, словно хищные рыбы в океанских глубинах, мелькают неясные очертания каких-то существ.
— С этими мутациями у него все, что угодно, может ожить.
— Куда мы направляемся? — спросил Хеми.
— А правда, куда же мы летим? — поддержала его Диба. — Бегающий мост вон там.
Она протянула руку. Интересно, подумала она, как это так получается, когда сам мост стоит там, а концы его в нескольких местах сразу.
После некоторой паузы на вопрос Дибы ответил мистер Мургатройд.
— А направляемся мы, собственно… никуда в особенности, — сказал он. — Так, есть тут один такой тихий и незаметный уголок. На стыке нескольких районов. Вот именно, тихий и укромный. Неосторожный разговор может стоить всем нам жизни. Нельзя рисковать, иначе можно вызвать новую атаку Смога. И пока мы не узнаем того, что известно вам, нам нельзя рисковать. Так что давайте не будем больше затрагивать этой темы.
— Мы уже близко, — сказал Джонс. — За пределы видимости, судя по времени, должны выйти. — Он дернул звонок, из аэростата с шипением пошел воздух, сам он слегка скукожился и одряб, и автобус, раскачиваясь между стенами зданий, стал снижаться, пока колеса его не коснулись земли.
Эта часть нонгорода казалась совершенно пустынной. На улицах не было ни души, окна в домах были плотно закрыты, и в них не горело огня.
— Что-то здесь пустовато. Куда все подевались? — удивился Хеми. — Это что, остановка? Здесь же нет никого.
— Ну да, никого, — отозвался Джонс. — Территория в паре кварталов отсюда захвачена Смогом. И здесь небезопасно.
— Тогда зачем мы сюда прилетели? — встревоженно спросила Диба.
— Сюда теперь ни одна живая душа носа не сунет, вот почему мы здесь, — объяснил Джонс.
— Никто не должен знать о нашем местонахождении, — сказал Мургатройд. — А поскольку мы сделаем все быстро, лучшего места не найти.
— Да и кому охота совать сюда нос, — сказал Хеми, глядя на Дибу.
Он ткнул пальцем на улочку, мимо которой они как раз проезжали. В самом конце ее клубился непроницаемый хаос Смога, в глубине которого ходили какие-то хищные тени.

48
Болтун — находка для шпиона

Автобус медленно подъехал к зданию церкви, построенной из старых, сломанных магнитофонов и акустических колонок.
— Будьте добры, обождите нас здесь, — обратился Мургатройд к Розе и кондуктору Джонсу. — Мне и… нашему связному, возможно, понадобится ваша помощь, чтобы подъехать к мосту, — у нас там встреча с предсказителями. И мисс Решам, конечно, тоже.
— Я бы предпочла, чтобы они пошли с нами, — сказала Диба.
Но Мургатройд словно не слышал ее. Он кивнул, приглашая следовать за ним, и они зашагали по темной улице, на которой стояла церковь.
Пройдя несколько шагов, Диба обернулась и с сомнением посмотрела на Джонса, который стоял рядом с Розой возле автобуса, провожая их взглядом.
— Иди и ничего не бойся, девочка, — мягко сказал он. — И до скорой встречи.
Мургатройд повел Дибу и Хеми мимо огромных куч из пластиковых мешков с мусором и всякого другого хлама, который, казалось, не убирался здесь лет сто, пока они не уперлись в тупик. На пути их встала высокая железобетонная стена. Углы тупика тонули в глубоких тенях. Несколько секунд они стояли молча. Тишина нарушалась лишь едва уловимым шелестом, словно за стенкой, не переставая, кто-то шептался.
— Что это? — также шепотом спросила Диба.
— Смог, — пробормотал Хеми. — От него всегда такие звуки. Некоторое время они молча прислушивались к тому, как всего в нескольких улицах от них, свиваясь клубами и кольцами, зловеще клокочет враг.
— Я здесь, — вдруг послышался голос из темного угла. Диба и Хеми вздрогнули от неожиданности, а Диба даже чуть не выронила из рук сумку.
— Господин Мургатройд, — продолжал невидимый голос, — я получил ваше послание. Вы просили меня прийти одному, и я исполнил вашу просьбу. Вы также просили, чтобы я не говорил о нашей встрече ни одной живой душе. И в первую очередь моему компаньону. Я не люблю хитрить, господин Мургатройд, но свои сомнения я оставляю на вашей совести. А теперь я хочу видеть доказательства того, что я не ошибся, поверив вам.
И вдруг из тени на свет вышел и встал перед ними сам господин Зонтоломайстер!
— Диба Решам, мое почтение, — кивнул он Дибе. — Здравствуйте, молодой человек, — приветствовал он Хеми.
— Его зонтейшество, — пробормотал изумленный Хеми, — вот это да.
Кисляй быстро шмыгнул за ноги Дибы и задрожал от страха при виде внезапно возникшего Зонтоломайстера: длинные полы военного плаща его зонтейшества напугали бедную картонную коробку. Тем более что за его спиной грозно колыхалась волна черной ткани, из которой торчали острые железные спицы — его обычная свита сломанных зонтиков.
— Очень рад снова встретиться с вами, — сказал Зонтоломайстер, скрестив руки на груди. — Надеюсь, у вас все в порядке? Как ваша подруга Шуази? Неужели ей не стало лучше?
— Нет-нет, она чувствует себя хорошо, — сказала Диба. — Все получилось просто замечательно. Большое вам спасибо. Но я здесь совсем по другому поводу.
Зонтоломайстер удивленно приподнял брови.
— Рад слышать, что с вашей подругой все в порядке, — сказал он. — Но, признаюсь, вы меня совершенно озадачили. К тому же, как вы, должно быть, догадываетесь, я человек занятой. Война, в которую мы вступили, требует огромного напряжения, здесь каждая минута на счету. Так что простите, но у меня мало времени.
— Вот видите, Диба? — вмешался в разговор господин Мургатройд. — Теперь вы понимаете, почему мы здесь. Именно его зонтейшество герра Зонтоломайстера использует в своих целях этот… самозванец. Мы еще пока не совсем понимаем, в каких целях. Но герр Зонтоломайстер имеет право знать, что происходит на самом деле. И кто, как не он, мог бы поправить все дело.
— Господин Зонтоломайстер, — сказала Диба, доставая из сумки фантомбургский документ, — вы должны прочитать вот это.
И она протянула ему листок.
Тот взял его, несколько секунд держал перед собой, быстро бегая глазами по строчкам. И по мере того как до его сознания доходил смысл документа, лицо его, наполовину скрытое широкими полями шляпы, темнело.
— Простите меня, — продолжила Диба. — Я не знаю, чем именно он занимается, не знаю, каковы его цели. Не знаю я, и кто он на самом деле. Мне известно лишь одно: человек, называющий себя господином Нетвердайблом, таковым не является. Этого просто быть не может, вы понимаете? И потом, я не знаю, что он делает с вашими зонбиками. Чем он их обрабатывает? Всякое приходило в голову… а вдруг это что-то вроде яда, медленно действующего, и все скоро начнут болеть и умирать или еще что-нибудь в этом роде. Ну да, я, конечно, знаю, сейчас вроде бы все в порядке, они прекрасно работают, но кто знает, что будет через пару недель.
Зонтоломайстер молчал. Диба начала нервничать.
— То есть, поймите меня правильно… может, у него и в самом деле добрые намерения — бормотала она. — Только мне кажется… все-таки это нехорошо, ну, я хочу сказать, зачем он обманывает? Зачем он всех уверяет, что его зовут Нетвердайбл, раз он кто-то совсем другой. Вот что мне непонятно.
Она закончила свой монолог почти шепотом, а Зонтоломайстер между тем все молчал, снова и снова перечитывая документ.
— Ну, так что… — начал было Хеми, переглянувшись с Дибой.
— Ну, так что же, — подхватила Диба, — что нам теперь делать? Потому что, я хочу сказать, меня здесь давно не было, но я все-таки вижу, что у вас тут далеко не благополучно. И если в этой ситуации вы можете что-нибудь предложить…
— Зачем вы сюда явились? — заговорил наконец Зонтоломайстер. — Что заставило вас отправиться в это путешествие?
Наступила долгая пауза.
— Я беспокоилась, — едва слышно ответила наконец Диба. — Ведь я узнала такое… очень странно все это… и я просто не могла… я просто должна была убедиться, что в Нонлондоне все в порядке.
— Понятно. Вы сделали все правильно, — сказал Зонтоломайстер, помолчав немного. — Я не люблю, когда из меня делают дурака.
— Теперь вы понимаете, почему я вызвал вас на эту встречу, — вступил в разговор мистер Мургатройд. — И почему госпожа Роули настаивала на том, чтобы мы разобрались во всем этом.
— Я должен знать все до мельчайших подробностей, — нетерпеливо проговорил Зонтоломайстер, наклонившись к Дибе так близко, что та вздрогнула от неожиданности — Вы должны рассказать мне, что именно вас насторожило и при каких обстоятельствах, а также как вам удалось получить вот это. — Он махнул листком, который оставил за собой в воздухе короткий мерцающий след. — Раз уж мы решили вывести его на чистую воду, я должен ясно представлять себе ситуацию. И боюсь, у нас осталось не так много времени.
И Диба рассказала ему все. И о том, как сначала она (просто из любопытства) принялась искать, кто такие кметы-шлемоносцы, как вышла на организацию КметО — Королевское метеорологическое общество. Как ей удалось связаться с ними и ей там сообщили, что господин Нетвердайбл умер. И о том, что именно тогда у нее появились первые подозрения относительно мистера Нетвердайбла. И о том, как сначала она пыталась отговаривать себя и не ввязываться в эту историю, но у нее ничего не вышло… И о том, наконец, как ей удалось совершить переход в Нонлондон, пробраться в Фантомбург и добыть там этот документ.
Зонтоломайстер и Мургатройд ловили каждое ее слово.
— Но как же вы догадались, что переходить надо именно там, в библиотеке? — перебил ее Мургатройд. — Ведь тех, кто знает сюда дорогу, в Лондоне единицы.
— Прочла в одном месте, — уклончиво ответила Диба. — Решила попробовать, и мне повезло.
Зонтоломайстер и Мургатройд некоторое время стояли будто в каком-то трансе.
— Вы все рассказали? — спросил наконец Мургатройд.
— Да.
— К счастью, у нас еще есть время, — сказал Зонтоломайстер. — Кто бы ни был этот человек, он очень скоро поймет, что так просто это ему с рук не сойдет.
— Но чудесная жидкость, похоже, все-таки действует, — заметил Мургатройд.
— Да, верно, она действует. Причем именно так, как и должна действовать. Но вы слышали, что сказала эта девочка? Не исключено, что у этой жидкости есть еще кое-какие свойства. Он явно что-то замыслил. Нужно как следует продумать каждый наш следующий шаг, чтобы он не застал нас врасплох. Диба, Хеми… — Зонтоломайстер присел перед ними на корточки. — Кто еще знает об этом?
Они переглянулись.
— Больше никто, — ответила Диба. — Только мы с вами. Ах да, я пыталась все рассказать Обадэю Фингу. Но… — Диба усмехнулась. — Кажется, он не поверил.
— И все? — переспросил Зонтоломайстер. — Больше никто не знает?
Диба мотнула головой.
— Ну что ж, прекрасно, — сказал он и устало улыбнулся.
Но вдруг улыбку как ветром сдуло с его лица. Он резко раскинул обе руки, широкие рукава плаща его расправились, и он стал похож на тень гигантской летучей мыши. На какую-то долю секунды Дибе показалось, что он и сам превратился в сломанный зонтик — из-под раздувшегося плаща, словно искореженные спицы, торчали тонкие пальцы рук и ноги… Но это продолжалось недолго. Он неожиданно бросился на Дибу и сжал ее крепкими пальцами так сильно, что у нее перехватило дыхание, в глазах все потемнело, и она потеряла сознание.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Допрос с пристрастием

49
Связанные одной веревкой

До слуха медленно приходящей в сознание Дибы донеслись голоса.
— Как ты думаешь, не слишком?
— Нет, все прошло отлично. «Надо спешить, у нас каждая минута на счету!» Мне это даже понравилось!
Вслед за этим раздался дружный смех.
Она сразу узнала голоса: разговаривали Зонтоломайстер и Мургатройд. Диба осторожно приоткрыла глаза, но ничего не увидела. Но нет, это не ночь, это повязка на глазах. Она попробовала двинуть руками или ногами, но у нее плохо это получилось.
— Диба, — услышала она за спиной близкий голос Хеми.
— Хеми, — шепнула она, — ты где? Кажется, меня к чему-то привязали.
— Не к чему-то, а кому-то. Тебя привязали ко мне.
Ой, и правда! Только теперь она почувствовала, что спина ее прижимается к спине Хеми и что тот тоже пытается пошевелиться. Да, все верно, они сидят на холодном полу друг к другу спинами и крепко связаны одной веревкой.
— Меня схватил Мургатройд, — шепотом сказал Хеми. — Сразу же, как только Зонтоломайстер бросился на тебя. Спасибо тебе большое, втянула ты меня в переделку!
Сердце Дибы билось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот выскочит из груди.
«Неужели мне так страшно?» — подумала она.
А ведь и правда, ей было очень страшно, и в этом ничего удивительного не было. Но самое главное, она сильно, очень сильно разозлилась!
— Меня одурачили, — прошипела она, извиваясь и стараясь вырваться из пут, но, увы, у нее ничего не получалось. — Значит, этот гад, Зонтоломайстер, с ними заодно. Они просто хотели выведать, что нам известно. Какая же я дура, боже мой! Интересно, что они теперь собираются делать? Ты не слышал, про что они говорили?
— Что-то такое быстро выяснится… А что именно, я не понял. И еще Мургатройд сказал, что у него расписана каждая минута и люди на него рассчитывают. Помолчи минутку! Я пытаюсь…
Вдруг у самого Дибиного лица что-то зашевелилось. Она чуть не закричала от страха, но тут в нос ей ударил запах прокисшего молока.
— Кисляй! Это ты? — прошептала она.
Кисляй (удивительно, как ему это удалось) зажал один конец повязки, закрывавшей Дибины глаза, между краями своего отверстия, потянул на себя… и повязка спала!
— Молодец, умненькая моя коробочка, — шепнула Диба. Кисляй радостно прыгнул ей на колени, повозился немного и затих.
Зонтоломайстер и Мургатройд разговаривали, стоя у самой стены. Время от времени на них падали оранжевые отсветы костра, треск которого Диба слышала за своей спиной.
Вдруг донесся еще какой-то звук. Кажется, чьи-то шаги, словно кто-то совсем близко ходил кругами.
— Ты слышишь? — шепнула Диба. — Кто это там возле костра?
— Слышать-то я слышу, да вот только ничего не вижу, — пробормотал Хеми. — У меня эта чертова повязка на глазах.
Кисляй снова зашебуршился, вцепившись в конец стягивавшей их тела веревки, но картонные губы его оказались слишком нежны, чтобы развязать тугой узел.
— Надо как-то выбираться отсюда, — зашептала Диба. — Надо как можно скорей добраться до предсказителей и все рассказать им. Предупредить об опасности. Не знаю, чем занимается этот самозванец Нетвердайбл, но ясно, как божий свет, что он затеял недоброе.
— Ну, здравствуйте, дорогие мои, — раздался над ними вкрадчивый голос.
Это Зонтоломайстер с Мургатройдом незаметно подошли к ним. Видимо, что-то заподозрили. Кисляй замер между Дибой и Хеми, притворившись простым картонным пакетом из-под молока.
— Надо же! Вы посмотрите, какие шустрые! Стоит только немного отвлечься, а она уже без повязки! И как это им удается? — удивился Зонтоломайстер. — Ну что, очухалась, детка? Ну вот и хорошо. У меня как раз есть к тебе несколько вопросов.
— Итак, кому еще ты об этом рассказывала?
— Вы уже спрашивали, — ответила Диба. — Я же сказала: никому.
— Пожалуй, съезжу-ка я еще раз на базар, — сказал Мургатройд. — Перекинусь словечком с этим портняжкой.
— Неплохая мысль, — усмехнулся Зонтоломайстер.
— Не трогайте его! — закричала Диба. — Я ведь сказала, что он мне не поверил.
— Ну что ж, посмотрим, так ли это на самом деле, — снова усмехнулся Зонтоломайстер. — Видишь ли, детка, совсем скоро это все станет не так уж важно. Зонбики мы гоним теперь каждый день, и эти дурачки с утра выстраиваются за ними в очередь. Через пару недель у каждого будет по зонбику, и тогда все твои сведения и фантазии не будут иметь никакого значения. Но я не люблю, когда мне суют палки в колеса! Впрочем, как и мои соратники. Поэтому мы сразу искореняем все, что может помешать нашим планам!
Диба с ненавистью посмотрела на Зонтоломайстера и твердо решила в разговоры с ним больше не вступать. Заметив ее взгляд, он издевательски приподнял одну бровь.
— Ишь ты, — ухмыльнулся он, — как страшно мы сверкаем нашими глазками! Я так испугался, просто ужас, детка. Слава богу, вовремя вспомнил, что могу раздавить тебя как муху!
Прорычав последние слова, он неожиданно одним прыжком оказался прямо перед ней. Диба вздрогнула и еще больше рассердилась на себя.
— Ты совершила очень большую глупость, милая моя, — прошипел Зонтоломайстер. — Причем совершенно напрасно!
Тут он резко переменил тон, скорбно опустив уголки рта.
— А ведь я сделал для тебя столько хорошего. — Он казался искренне огорченным. — Ведь это я убедил своего друга и компаньона, что будет в наших же интересах, если мы позволим твоей подружке, этой чертовой Шуази, вернуться домой. Это я настоял на том, чтобы ее оставили в покое. Я ведь даже пошел на некоторый риск, чтобы специально для вас устроить этот балаган с зонбиками. Я оказал вам обеим громадную, просто неоценимую услугу! И не стану скрывать: мне это стоило больших трудов. Это ведь я сделал так, чтобы тот маленький смогглер стер из ее памяти все и ни тебе, ни ей не надо было больше и вспоминать о Нонлондоне. Мы полностью вывели ее из игры. Видишь ли, я не вижу смысла лишать человека жизни, если его можно нейтрализовать иным способом. Более того, я убедил своего компаньона — а это, уж поверь мне на слово, тоже стоило кое-каких усилий, — так вот, я убедил его в том, что каждый должен иметь какую-то выгоду. Ты получила назад свою подругу, которая полностью утратила интерес к опасным приключениям и авантюрам. Твоя подруга вновь обрела свою юную жизнь. И ты тоже могла с полным правом наслаждаться чувством выполненного долга — ведь именно благодаря тебе она была спасена. Так что не надо говорить, что вы от меня ничего не получили! Ну а я получил возможность внушить этим дурачкам, что обладаю достаточной силой, чтобы подчинить себе этот мерзкий дым, и приобрел их безграничное доверие. Что, в свою очередь, принесло большую пользу и моему компаньону. А вы должны были просто выйти из игры, жить себе спокойно в своем Лондоне и радоваться жизни! И впредь ни вы, ни мы не напоминали бы о себе друг другу и не причиняли друг другу никакого беспокойства! Так почему же, после всех моих стараний, после стольких усилий и забот о каждом, почему же ты все это перечеркнула, на все это наплевала и снова явилась сюда? Ведь в этом не было абсолютно никакой необходимости!
Он замолчал. Диба продолжала смотреть на него с вызовом, и, казалось, если б не веревки, она бы давно бросилась на него с кулаками. Наконец он вздохнул и отвел от нее взгляд.
— В общем-то, он прав, — шепнул Хеми. — Я тоже не понимаю, зачем тебе надо было возвращаться?
— Заткнись, — ответила Диба, — лучше слушай внимательно.
— Надо поторопиться, — сказал Мургатройд. — Мне пора отправляться назад, докладывать обо всем начальству. Можете представить себе, как Роули была напугана ее письмом! Надо ее успокоить, что все под контролем. Благодарю за то, что подсказали, кто она такая. А то мне пришлось вешать начальнице лапшу на уши, что мы следили за девчонкой от самой почты.
Они дружно рассмеялись.
— Как у вас там дела наверху? — спросил Зонтоломайстер. Мургатройд скромно пожал плечами.
— Похоже, неплохо, — ответил он. — Программа «Толкач» идет полным ходом. Хотя протянуть транснавьепольные дымоходы из Лондона оказалось не так-то просто. Но наши усилия оправдались. Начальницу завалили наградами и почестями. Еще бы, она так успешно борется с загрязнением окружающей среды! — Они снова расхохотались. — Некоторые уже пророчат Роули кресло премьер-министра. Кстати, она очень высоко ценит отношения с вами и вашим компаньоном.
— Уверен, мы еще славно поработаем вместе.
— Я понимаю, для него этот путь очень нелегкий…
— Если очень надо, он справится.
— Абсолютно согласен! Так, а теперь надо доложить наверх, что девчонка у нас. Она и в самом деле могла серьезно помешать нашим планам.
— Ну, эту проблему мы решили… Но на всякий случай давай-ка сейчас все-таки выясним, что ей известно, — потер руки Зонтоломайстер, — да и кому они еще успели разболтать.
— Ты слышала, детка? — обратился он к Дибе пугающе вкрадчивым голосом. — Ну давай, ври дальше, что тебе известно.
— Ничего я не вру! — крикнула Диба.
— Это уже не имеет никакого значения, — проворковал он. — Мы все равно узнаем правду через… — Он сделал маленькую паузу и посмотрел куда-то ей за спину. — Буквально через минуту.
Мургатройд повернул голову туда же, и лицо его исказилось гримасой отвращения.
— Пойду-ка я лучше отсюда, — сказал он, — подожду возле лифта. А как только она все скажет, сразу вернусь.
— Прекрасно, — улыбнулся Зонтоломайстер. — Я позову вас. Все-таки как удобно, что теперь в лабораторию провели лифт. Непросто, конечно, да и недешево, но… Ну ладно, приступим к… делу.
Он повысил голос и закричал кому-то за Дибиной спиной.
— Когда закончите, приходите рассказать, что получилось, — повысив голос, обратился он к кому-то за спиной Дибы. — Всего доброго, мисс Решам. Надеюсь, вы будете достаточно благоразумны и сразу расскажете все, что вам известно. Вам же будет лучше.
— Какая же вы свинья, — проговорила Диба сквозь зубы.
— Глиста на ножках! — крикнул Хеми.
— Вам это так даром не пройдет! — заявила Диба. Зонтоломайстер сдвинул шляпу на затылок и насмешливо посмотрел на нее.
— Очень в этом сомневаюсь, — оскалился он. — Кто может мне помешать? Сама Шуази и та не справилась со мной. Несмотря на все эти идиотские пророчества. А уж если ей это оказалось не по силам, на что надеешься ты?
Зонтоломайстер залез в сумку Дибы и достал ее зонтик. Он с глубоким отвращением посмотрел на него: зонтик нигде не был сломан и выглядел почти как новенький.
— Терпеть не могу эти недоделанные зонбики, — сказал он и резким движением порвал ткань.
Потом швырнул зонт на пол, но тот не упал плашмя, а неуклюже, как на одной ноге, запрыгал по полу на своей рукоятке. Зонтик раскачивался из стороны в сторону, крутился и кривлялся, словно высматривая что-то, несмотря на то что глаз у него не было. Зонтоломайстер щелкнул пальцами, и новорожденный зонбик замер на месте и сделал стойку, как преданная собачка, готовая выполнить любой приказ хозяина.
— Пойдешь со мной, — обратился Зонтоломайстер к зонбику. — Тебя еще надо многому научить. Но сначала…
Он схватил Дибу за плечи и с силой крутанул ее вместе с Хеми на сто восемьдесят градусов. Теперь Диба оказалась лицом к огню. И теперь она хорошо видела, что их там ожидало.
На жаровне стояла металлическая бочка, наполненная углем и всяким ядовитым хламом, и языки пламени лизали ее со всех сторон. Из бочки валил черный дым. Рядом лежала куча мусора с торчащей из нее лопатой.
А над бочкой, алчно вдыхая зловонный дым, стоял кругленький человечек с выпученными глазами и неописуемым наслаждением на мертвенно-бледном лице. Диба сразу узнала его. Это был тот самый тип, который выдавал себя за Бенджамина Нетвердайбла.

50
Зловредный дымоглот

Диба широко раскрыла глаза и непроизвольно крикнула.
— Что такое? — испугался Хеми — привязанный спиной к Дибиной спине, он ничего не видел. — Что такое? Что?
— Это он, это тот самый тип, — простонала она. — Нетвердайбл! Он здесь.
Раздался шум, словно стая огромных птиц захлопала крыльями. Но нет, это стая зонбиков взлетела над пустынными улицами. Потом послышались удаляющиеся голоса Зонтоломайстера и Мургатройда и звук их торопливых шагов.
В свете пылающего огня лицо Нетвердайбла выглядело особенно ужасным. Он казался еще более толстым, чем во время их последней встречи. Нездорово-серого цвета щеки лоснились от жира. Он наклонился над огнем и, не сводя налитых кровью, выпученных глазок с Дибы, неторопливо, с наслаждением потянул в себя черный дым.
— А-а-а-а-а-а-х!
Он весь раздувался, словно воздушный шар, даже дряблая кожа на лице его натянулась и, казалось, вот-вот лопнет.
— Вот мы и снова встретились, — глухо начал он, и остатки дыма клочьями полетели у него изо рта.
Диба даже не сразу узнала его голос. Он совершенно ее не стеснялся, громко сопел и причмокивал, и это очень злило Дибу.
— Теперь мы с тобой… только вдвоем… и никто не может нам помешать поговорить спокойно.
Громко, с присвистом дыша и не сводя с Дибы своих маленьких злых глазок, «Нетвердайбл» медленно обошел пылающий огонь, наклонился к ее сумке и стал в ней рыться.
— Я должен знать, что ты видела, — сопел он. — Я должен знать, кому ты рассказала и вообще зачем явилась сюда.
— Кто вы такой? — прошептала Диба.
По лицу «Нетвердайбла» медленно поползла гнусная улыбка.
— Так ты все-таки догадалась. — Он погрозил ей пальцем. — Тебя, значит, не провела эта глупая кукла. — Он стукнул себя кулаком в грудь. — Ты все уже знаешь, это правда, девочка моя?
Да, Диба уже обо всем догадалась.
— Но зачем? — спросила она. — Зачем ты все это делаешь?
— Все кругом довольны. Госпожа министр получает все, что пожелает, этот зонтейшество тоже ни в чем себе не отказывает. А я… зачем я это делаю? Это все ее программа «Толкач»… потому что я постоянно голодный, — проревел он.
«Нетвердайбл» вынул из Дибиной сумки бумажную перчатку и несколько секунд с недоумением разглядывал ее. Потом хмыкнул, бросил ее в огонь и с наслаждением вдохнул заклубившийся дым.
— Старая вещь, а сколько силы, — пробормотал он. — Так, а это что?
Он полез в карман Хеми и вытащил оттуда проездную карточку Шуази. Диба с изумлением смотрела, как он вертит ее в пальцах. «Нетвердайбл» снова удовлетворенно хмыкнул, бросил ее в огонь и, вдохнув в себя дым, взревел от удовольствия.
— Вот она, энергия предсказителей!
— Так, значит, это все-таки ты стащил ее! — яростно прошипела Диба и попыталась стукнуть затылком Хеми по голове.
— Я просто хотел проверить, правда ли она Шуази или нет, — сквозь зубы пробормотал он и в ответ толкнул ее задом. — Я только хотел посмотреть, а потом положить назад. И вообще, давай поговорим об этом после!
Вдруг из-за угла потянуло гарью. Медленно и незаметно, словно морской прилив, к ним стали подступать дрожащие струи грязного дыма. Это приближался огромный смогглер, который они видели раньше на нескольких улицах. Внутри его, крадучись, ходили какие-то странные фигуры. Это вместе со Смогом приближались мелкие и нахальные смоглодиты.
Внешне ни один из них не повторял другого. Самой буйной и дикой фантазии не представить такого разнообразия форм. Тут были твари, похожие на помесь крысы с мухомором. Были чудища без тела, просто две соединенные друг с другом обезьяньи лапы. Были жуткие многоножки размером с Дибину руку; на концах тоненьких лапок у них шевелились крохотные ладошки с пальчиками.
Все смоглодиты были бесцветные, как могильные черви. Одни вращали огромными темными глазищами — сплошной зрачок, наверное, чтобы лучше видеть в грязной полутьме Смога. Другие совсем безглазые. Но у всех без исключения имелись особые наружные органы для вдыхания ядовитого газа, что-то вроде невероятных размеров ноздрей, причем у некоторых по нескольку пар, чтобы как следует всасывать остатки кислорода в облаке дыма. Среди узнаваемых тварей Диба увидела улитку размером примерно с кошку; эта скотина злобно наблюдала за девочкой целым букетом глазок на тоненьких втягивающихся стебельках. Морда ее была закрыта сросшейся с остальным организмом газовой маской.
— Ну ты меня и удивила, — продолжил между тем квази-Нетвердайбл. — Ну, скажи на милость, зачем ты снова сюда явилась? Мы-то думали, что теперь можно забыть про тебя и про твою подружку. Кстати, а где она сама?
— Не твое дело, — огрызнулась Диба. — Она ничего не помнит.
— Больше всего меня беспокоила именно она, — продолжал «Нетвердайбл», не обращая внимания на враждебный тон девочки. — Тебя-то я никак не ожидал здесь увидеть еще раз. Но Зонтолом убедил меня, что он все уладил, и, когда я явился, чтобы забрать из ее легких то, что принадлежит мне по праву, мне казалось, что с этим покончено раз и навсегда. Но теперь… — он гнусно ухмыльнулся и вытаращил на Дибу свои безумные глаза, — выходит, ничего не покончено. А что, если она вспомнит? Если уж ты вернулась, мне тоже обязательно надо вернуться туда и заняться ею. Не могу же я допустить, чтобы Шуази заявилась сюда еще раз!
— Она никогда больше сюда не придет! — закричала Диба. — Оставь ее в покое, ты ведь вместе с дымом забрал у нее все воспоминания! Она все позабыла!
— Осторожность прежде всего! Осторожность и еще раз осторожность! Надо проверить и лично убедиться, что все в порядке. Тебя же я не ожидал здесь увидеть… так что отправлюсь-ка я туда и лично все утрясу. Вот только покончим с тобой, и я сразу к ней.
— Нет!.. — в ужасе крикнула Диба.
— Не нет, а да! Конечно, растягиваться на такое большое расстояние — это труд, это не так-то просто, но я умею это делать. И сделаю. Несколько услуг кое-кому из ваших лондонцев, там и сям. Лучше заняться твоей подружкой сразу, пока здесь более или менее… спокойно. Короче, как только освобожусь, сразу и займусь. Да и вообще, практика никогда не повредит. Ведь скоро снова предстоит поход на Лондон, а тогда дела будут посерьезней. Так что тренировка не повредит. Ты не волнуйся. Впрочем, скоро тебе вообще ни о чем не надо будет волноваться. Кхе-кхе…
А смоглодиты тем временем неуклюже сползались к Нетвердайблу, радостно похрюкивая и почмокивая по мере приближения Смога.
— А мы вот что сейчас сделаем, — заявила человекообразная тварь, присвоившая себе имя Нетвердайбла.
Он медленно развернул распечатку из Фантомбурга, в которой подтверждалось, что настоящий Нетвердайбл умер. С видом знатока обнюхал листок и даже лизнул его, потом сложил документ и, самодовольно ухмыляясь, разорвал его пополам, а затем еще раз и еще раз… и бросил клочки документа в огонь.
Бумага ярко вспыхнула, и над пламенем возник ореол ее светящихся духов, вырвавшихся на свободу. Восходящим потоком горячего пламени один из клочков бумаги подняло в воздух, отнесло немного в сторону, и он медленно опустился на землю.
Псевдо-Нетвердайбл сделал выдох, потом вдохнул полной грудью, и столб густого дыма потянулся из огня прямо ему в рот и в ноздри. Лицо его расплылось в блаженной улыбке: видимо, дым от сожженной бумаги очень ему понравился.
— А-а-а-а-х! — выдохнул он наконец, с наслаждением облизывая сладострастные губы. — Впервые пробую фантомную бумагу. Значит, говоришь, свидетельство смерти мистера Нетвердайбла? Ты очень хорошо сделала, милая моя, что раздобыла его, очень правильно и очень любезно с твоей стороны. Прекрасный подарок! Молодец, умница. Жаль только, что быстро кончился. — Он шутовски развел руками, как бы извиняясь. — Да и тебе теперь показать нечего. Ах, как жаль!
Он копнул лопатой, подкинул в огонь мусора и с наслаждением вдохнул вонючего дыма. Потом поковырялся в куче, словно что-то искал, ничего не нашел и демонстративно вздохнул. Смоглодиты весело заржали.
— Ни одной книжки, — сказал он печально, заглядывая Дибе в глаза. — А я так люблю книжки. Просто обожаю!
— Все равно тебе конец, — стараясь говорить смело, заявила Диба. — Мы тебе еще прищемим хвост, вот увидишь! Ты никогда нас не победишь. Тебя уничтожат как бешеную собаку, как мы в свое время уничтожили тебя в Лондоне, понял?
На какое-то время повисло молчание. Квази-Нетвердайбл изумленно уставился на Дибу. Но уже через несколько секунд он разразился визгливым смехом, так широко разевая рот, что он даже в одном месте треснул. С каждым звуком изо рта его вылетали клочки дыма. Такие же струйки дыма сочились из уголков его глаз, и тогда он небрежно смахивал их носовым платком.
— Уничтожили? Ха-ха-ха! Уничтожили! О да! Конечно, ведь тогда у нас еще не было никаких соглашений. Никаких таких программ… О боже. Впрочем, так же, как и сейчас. Ну конечно.
Он подошел к ней почти вплотную, и шепот его, казалось, проникает ей в самый череп.
— Только ты ошибаешься, Диба Решам! Здесь у них ничего не выйдет. Да и они уже проиграли… Я стану здесь владыкой, а все вокруг будет гореть страшным огнем, гореть, гореть и гореть и превращаться в дым!
Глаза его сверкали, в них плясали жуткие красноватые язычки пламени.
— Я напечатаю для них сотни чертежей очистных дымоходов, я построю современные фабрики с фильтрами для очистки воздуха, а потом сожгу все это к чертовой матери в простых старых топках, впитаю в себя весь этот дым и стану еще сильнее. Я пойду в картинные галереи и сожгу все картины, чтобы они жили во мне. Потому что, видишь ли, я очень люблю искусство.
Он наклонился к ней совсем близко, так что лицо его оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее лица, и она задыхалась от зловонного запаха горелого пластика. Смоглодиты, перебивая друг друга, тараторили что-то на своем тарабарском языке.
— А еще я люблю книги, — шептал он. — Такие миленькие, такие приятные, гладенькие книжечки, ах, как я люблю смотреть, как они горят. Огонь пожирает бумагу, а вместе с ней и буквы, а я вдыхаю в себя исторические драмы, повести, авантюрные романы, стихи, ведь вместе с дымом я все это впитываю в себя. Ведь и раньше все книги, которые вы сжигали, я впитывал в себя. Но скоро я сам буду выбирать, что должно гореть. Причем ни одна не должна пропасть! Я сам буду жечь книги. Я сожгу их все до единой!
Он сладострастно облизнулся.
— Мой любезный компаньон хочет сам управлять этим процессом, он желает, чтобы вы жгли для меня вещи и я набирался сил, — усмехнулся он. — А в моем Нонлондоне вы станете печатать книги прямо возле топок, и я смогу их вдыхать, пока еще не просохла типографская краска. Вы сожжете все свои библиотеки! Скоро, скоро запылают книжные полки башни Словохранилища, и пламя пожрет все ее книги, весь ее книжный фонд! Мое пламя пожрет все библиотеки в мире! А я буду стоять над пожарищем и вдыхать дым и стану существом всеведущим и всемогущим.
— Да в тебя и дыма-то столько не влезет, — с отвращением проговорила Диба. — В такого шибздика…
— Но я ведь стану уже не этот я, — отозвался он, небрежно стукнув себя кулаком в грудь, — я стану совсем другой я. Да-а, совсем другой я-а-а.
Он медленно выдохнул воздух, с наслаждением произнося это «я», пока изо рта его со свистом не пошел дым…
— Ты что, думаешь, я на этом остановлюсь? — продолжал он, словно разговаривая сам с собой. — Не-ет, ни в коем случае! Потом я отправлю в огонь книги всех библиотек Лондона. И на этот раз ничто меня не остановит! Ни оружие, ни переговоры, ни соглашения, ни ваши чертовы программы, нет, ничто не помешает мне! Как только я покончу с делами здесь и наберу силы… Но всему свое время, — снова ухмыльнулся своей отвратительной ухмылкой «Нетвердайбл».
— Ну, хватит болтать, — заявил он. — Пора разобраться с тобой. Пора выяснить, что тебе известно.
— Так ты еще и заплечных дел мастер? Давно палачом подрабатываешь? — с вызовом крикнула Диба и почувствовала, как задрожала спина Хеми. — Ты что, собираешься пытать нас? — Она старалась говорить как можно более твердым голосом. — Так ведь я все рассказала. И ничего нового от меня не добьешься.
— Пытать? — переспросил Смог-Нетвердайбл. — Ну и глупая же ты девчонка, как я посмотрю. Совсем дурочка. Зачем мне заставлять тебя говорить правду? Я и так все узнаю, мне ведь об этом расскажет дым, которым я стану дышать.
Он бросил нетерпеливый взгляд на жаровню, а потом снова на Дибу.
— Чтобы узнать, что находится в твоей голове, детка, мне достаточно просто сжечь тебя, моя милая!

51
Избавление от костра

— Джонс! — что есть мочи закричала Диба. — Мортар! Обадэй! Эй! Кто-нибудь! Помогите!
Она попыталась освободиться от пут, но связал их с Хеми, по-видимому, мастер своего дела. Хеми тоже напряг мышцы, но толку от этого было мало.
— Зря орешь, — ухмыльнулся Нетвердайбл. — Здесь тебя никто не услышит.
Он подошел к связанным детям и протянул дрожащие от возбуждения руки.
— Ничего, ничего, на это много времени не требуется, — бормотал он. — Все пройдет быстро. И ваши воспоминания обратятся в дым и продолжат свою жизнь уже во мне.
Диба пронзительно завизжала — известно, всякая девчонка умеет это делать прекрасно.
Но на Нетвердайбла это мало подействовало. Он наклонился еще ближе; и без того выпученные глаза его, казалось, сейчас выскочат из орбит. Диба онемела от ужаса, крик застрял у нее в горле. За ее спиной отчаянно извивался Хеми. И вдруг она поняла, что задумал и что пытается сделать этот мальчишка.
Поскольку Хеми не был чистокровный призрак, проходить сквозь твердые предметы ему было намного сложней, чем его родственникам по материнской линии. И тем не менее, приложив некоторые усилия, делать это он умел. Вот этим как раз в данный момент он и занимался. Он напряг весь свой (двойственный по природе) организм, и руки его стали постепенно проходить сквозь рукава куртки, а веревки, только что крепко стягивавшие его тело, погрузились в его непрозрачную плоть.
Вот освободились руки, за ними ноги и, наконец, туловище! Он вышел, свободный от пут, а заодно и одежды, совсем голый, как бабочка выходит из своего кокона. Только бабочку украшают крылья, а на нем не осталось ничего, кроме носков да ботинок. Не веря собственным глазам, Нетвердайбл бросился к нему. Но Хеми уже успел сорвать повязку с глаз; он уловил движение этого монстра, нанес ему сильный удар кулаком в голову, сделал ловкий нырок, схватил противника за ногу и резко дернул на себя. Нетвердайбл заревел и рухнул на землю, а перепуганные смоглодиты растерянно заметались вокруг.
Не теряя времени, Хеми бросился к Дибе и стал помогать ей освобождаться от ослабевших пут.
— Скорее, скорее! — торопил он ее.
И без того неповоротливый Нетвердайбл, наглотавшись дыма, так раздулся, что не сразу смог подняться. Он барахтался на земле и ревел во всю глотку, а изо рта его валил черный дым. Хеми еще раз как следует пнул его ногой, как по футбольному мячу, одновременно отбиваясь от смоглодитов, пытавшихся схватить его за голые бледные ноги. И Кисляй, смельчак Кисляй тоже не остался в стороне от схватки! Он метался между страшилищами, воинственно хрипя и грозно хрюкая, когда они пытались его сцапать.
Диба сгребла одежду Хеми, секунду помедлила, но все-таки подняла с земли крохотный клочок документа из Фантомбурга, спасшийся от огня. На нем ничего не было написано, но его по-прежнему окружал ореол призрачных обрывков бумаги.
Нетвердайбл, все еще барахтаясь на земле, попытался схватить Хеми за ногу, но тот снова собрал волю в кулак, рванул ногу, и кулак Нетвердайбла прошел сквозь нее, как горячий нож проходит сквозь масло.
— Бежим! — крикнул он, схватил Дибу за руку и потащил за собой.
За спиной Диба слышала, как с кряхтеньем и руганью Нетвердайбл поднимается с земли и почем зря пинает верных смоглодитов ногами, а те только взвизгивают в ответ. Но Хеми тащил ее с такой скоростью, что очень скоро звуки эти совсем затихли.
Одним духом они промчались по пустынным улицам нежилого квартала, затем свернули в какую-то аллею и тут же подверглись нападению диких уличных фонарей. Заметив бегущих, фонари зашипели, как огромные змеи, и, извиваясь, принялись бросаться на них, словно хотели остановить.
— Сюда! Давай-давай, ходу, ходу! — поторапливал ее Хеми, уворачиваясь от этих чудовищ. — Они терпеть не могут, когда по их улице кто-то бежит!
Диба, увидев, что Кисляй отстает, задержалась на секунду, и картонная коробка из-под кефира, взвизгнув, прыгнула ей прямо в руки.
Тут за спиной послышался шум погони: это показался из-за поворота Нетвердайбл со своими смоглодитами. Увидев беглецов, он завопил во всю глотку, а вслед за ним завыла и завизжала вся его свита.
Вдруг беглецы уперлись еще в одну кирпичную стену. Неужели опять тупик?!
— Подожди-ка секунду, — пробормотал Хеми и на глазах изумленной Дибы сунул голову прямо в кирпичную кладку.
— Все правильно, — удовлетворенно сказал он, вытащив голову обратно, — Джонс с автобусом сразу за этой стенкой.
Он подставил Дибе сжатые в замок руки, и Диба оперлась на них ногой. Преследователи были уже совсем рядом.
— Да скорее ты! — прикрикнул на нее мальчишка-полупризрак.

Диба ухватилась за край стены, кое-как вскарабкалась наверх. Хеми подкинул ей ком своей одежды, потом Кисляя, она их поймала и сбросила на мостовую с другой стороны. Потом, ухватившись за край стены, повисла на руках, спрыгнула сама и огляделась. Действительно, автобус стоял, поджидая их, совсем близко. А как же Хеми?
Но вот из стены появились сначала ботинки, за ними носки, а уже потом волосатая голова находчивого мальчишки. Наконец просочился и весь он целиком. Стена хлюпнула за его спиной, словно сделана была не из кирпича, а из киселя или студня.
— Давай одежду, — торопливо сказал он, явившись перед ней во всей своей красе, — и беги скорей! Этот гад совсем близко.
— Джонс! — крикнула Диба, поздно сообразив, что Нетвердайбл может ее услышать. Но ей было слишком страшно, чтобы в такой момент помнить об осторожности. — Джонс! Роза! Скорее! Заводите автобус! Надо скорей бежать!

52
Недоверчивые отцы города

— Ты меня, Диба прости, — сказал Джонс, — но я все равно ничего не понимаю.
Не набирая большой высоты, порхая, словно бабочка, между крышами домов, автобус мчался в сторону Бегающего моста.
— Но я ведь все объяснила, что тут непонятного? — терпеливо отвечала Диба. — Нетвердайбл на самом деле — никакой не Нетвердайбл. Это Смог. А Зонтоломайстер и человек из офиса миссис Роули — она, кстати, член парламента — с ним заодно.
— С кем, со Смогом? Но им-то зачем это надо? — недоумевал Джонс. — С какой стати Зонтоломайстер станет участвовать в такой чудовищной авантюре? Не-ет, что-то тут не так… Ведь все как раз наоборот, он нам помогает!
Хеми в это время торопливо одевался и каждый раз, когда говорила Диба, энергично кивал головой, как бы подтверждая ее правоту.
— У Смога цель — сжечь все, что горит, — вставил он, — а начальница Мургатройда занимается не борьбой за чистоту окружающей среды, как ей положено, а просто перекачивает дым из Лондона сюда, вот и все, и заодно подкармливает Смога. А Зонтоломайстер…
— Зонтоломайстер, — подхватила Диба, — как только зонбиками будет обеспечен здесь каждый, получит в руки огромную власть! Вы все должны будете ему повиноваться. Иначе он отдаст приказ своим зонбикам, и они не станут защищать вас от Смога, и тот перебьет всех до единого. Ведь это одна шайка-лейка! Они там называют друг друга товарищами и соратниками по борьбе.
— Компаньонами, — хмуро поправил ее Хеми.
— Ну ладно, пускай компаньонами. Зонтоломайстер не может сразу заставить вас подчиниться, вот он и решил действовать хитростью: мол, я за вас, я помогу вам своими зонбиками…
— Послушай, Диба… — Джонс все еще смотрел недоверчиво. — Я одного не пойму: ему-то зачем все это? Ну никак не могу поверить, что он на такое способен. Ты точно уверена?
— А как же! Ведь этот тип, якобы Нетвердайбл, только что пытался нас сжечь!
— Ну, про него я ничего не могу сказать, — покрутил головой Джонс, — но что касается Зонтоломайстера, я всегда был уверен, что он наш. Может, этот самозванец и его обвел вокруг пальца?
Диба так рассердилась, что в сердцах замотала головой и даже ногой топнула так, что пол автобуса задрожал. Она отвернулась и стала смотреть в заднее окно автобуса. В воздухе летали птицы, попадались и другие твари, в небе сновали облака, но погони, похоже, не было.
— Ну вот, слава богу, и мост, — сказала она, высунувшись из окна. — Надо поскорей рассказать все предсказителям.
Сначала Диба, за ней Хеми, а потом и Джонс спустились по веревочной лестнице прямо в офис, расположенный, как известно, посередине Бегающего моста. Увидев, кто к ним спускается, предсказители приветствовали девочку изумленными восклицаниями. У Дибы забилось сердце, когда она услышала знакомые голоса.
— Диба, это ты, Диба! — радостно восклицала Лектория, протянув руки, чтобы помочь ей спуститься.
— До нас дошли слухи, что ты вернулась, — возбужденно говорил Мортар, — но мы не сразу поверили. Это просто удивительно! Но… разве Шуази не с вами? Нет? Гм-м, ну что ж, а мы подумали было, что тут произошло какое-то… недоразумение.
Он старался говорить весело, но скрыть разочарования все же не мог.
— А это, значит, твой друг? Гм-м. Ну что ж, здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Итак, значит, Джонс с господином Мургатройдом благополучно вас отыскали? Где они только вас не разыскивали…
— Мортар, — перебила его Диба, — Лектория! Где ваша Книга? Послушайте меня, все послушайте! Он никакой не Нетвердайбл. Это чудовище, которое называет себя Нетвердайблом, на самом деле хочет все сжечь. И Зонтоломайстер тоже предатель! А его зонбики… они тоже входят в его жуткий план, и всех вас ждет очень неприятный сюрприз!
Диба понимала, что, обрушив на ошарашенных предсказителей свой сумбурный и горячий рассказ, она только запутает их. Что от Хеминого бестолкового поддакивания и энергичных киваний головой толку тоже будет мало. Так оно и вышло. Предсказители слушали ее и недоуменно переглядывались, хмурились. В отчаянии она топнула ногой.
— Я все уже рассказывала кондуктору Джонсу! — запальчиво воскликнула она. — И Хеми был со мной, он все может подтвердить.
— Она говорит правду, — поддержал ее Хеми. — Это у них все хитрый обман.
— Этот Нетвердайбл хочет сжечь все библиотеки, — заявила Диба, — и понастроить фабрики. Он и меня хотел сжечь…
— Значит, ты утверждаешь, что зонбики не работают? — хмуро спросила Лектория.
— Да нет, они работают. Но Зонтоломайстер раздает их всем с определенной целью…
— Постойте, постойте, я совсем запутался, — сказал Мортар. — Значит ли это, что он раздает нам оружие против Смога в интересах самого Смога?
Возникла долгая пауза. Диба и Хеми переглянулись.
— Ну да… — тихо проговорила Диба.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — сказал Мортар. — Господин Нетвердайбл всю свою жизнь посвятил борьбе за Нонлондон, а теперь ты заявляешь, что он…
— Он не Нетвердайбл, — перебила его Диба.
— Кто не Нетвердайбл?
— Нетвердайбл.

Предсказители молча уставились на Дибу. А она стояла перед ними, опустив руки и крепко сжав в отчаянии зубы.
— Послушайте, а где Книга? — вдруг осенило ее. — Принесите сюда Книгу. Я понимаю, она несовершенна, но, может, хоть в ней что-то есть об этом!
— Книга… м-м-м… боюсь, вряд ли от нее будет какая-нибудь польза, — сказала Лектория. — В последнее время она что-то в дурном настроении…
— Да достаньте же вы Книгу! — приказал Мортар, и Лектория вынула Книгу из ящика.
— Зачем вы меня побеспокоили? — раздался угрюмый голос говорящего фолианта. — Постойте, это кто здесь… неужели Диба Решам? — оживилась она. — Что ты здесь делаешь? А Шуази тоже вернулась? — Последний вопрос она задала с трудно скрываемым волнением.
— Нет, — ответила Диба. — Она ничего обо мне не знает. И она все позабыла…
— Ну конечно. — Голос Книги снова поскучнел.
— Нет, ты выслушай меня! — горячо заговорила Диба. — Ей угрожает страшная опасность. Я уже битый час пытаюсь всем объяснить. Нетвердайбл обязательно доберется до нее, только сначала он покончит со мной.
— Опасность? — переспросила Книга. — Нетвердайбл? О чем это ты тут толкуешь?
— Да выслушай же меня, ну пожалуйста, — проговорила Диба умоляющим голосом. — Я вот что хочу узнать: может, у тебя написано что-нибудь про великое надувательство…
— Что? — перебила ее Книга. — Ты что, издеваешься надо мной?
— Нет, я просто…
— Ведь мы уже установили, что мне вообще ничего ни о чем не известно…
— Это неправда! — горячо перебила ее Диба. — Не все сбылось, конечно, как предполагалось, но это вовсе не значит, что от тебя нет никакой пользы!
— Прошу нас извинить великодушно, — вставила Лектория, — мы стали немного раздражительны в последнее время…
— Станешь тут раздражительной! — повысила Книга голос. — Сначала все тебя уважают, на руках носят, а потом — бац! Вдруг оказывается, что от тебя никакого толку! И все твои пророчества — полная чепуха!
— И это нонлондонский кладезь премудрости? — пробормотал Хеми. — Век живых не видать, ну и бардак.
Диба в который уже раз в отчаянии топнула ногой.
— Мы впустую теряем время! — крикнула она. — Подождите! Я хочу вам кое-что показать. Смотрите! — Она достала крохотный клочок бумаги. — Этот документ я получила в Фантомбурге. Он подтверждает, что настоящий господин Нетвердайбл давно умер!
Предсказители недоверчиво уставились на клочок бумаги.
— Но ведь там ничего нет, — заметил один из них.
— Ну да, это все, что осталось, остальное сгорело, — в отчаянии проговорила Диба и беспомощно сжала кулаки.
— Послушай, Диба, — мягко сказал Мортар. — Я знаю Бенджамина Хью Нетвердайбла много лет. Я не сомневаюсь, что ты искренне веришь, что обнаружила нечто важное. Но что ты сейчас нам показываешь? Клочок бумаги? И я нисколько не удивлюсь, если окажется, что ты глубоко заблуждаешься. То есть я хочу сказать, что ты — не Шуази. Ты оказалась здесь случайно, на тебя не возложено никакой миссии. Скорее всего, ты просто что-то не так поняла.
Диба так и осталась стоять с разинутым ртом.
— Дай-ка мне это, — вдруг снова заговорила Книга. Диба удивленно посмотрела на нее.
— Эту бумажку! Теперь всем, конечно, известно, что Нонлондон я знаю не так хорошо, как считалось прежде, и все такое… но уж в бумаге-то я знаю толк.
Диба протянула обе руки к Книге, но Лектория почему-то не торопилась передавать ее. Она явно колебалась.
— Ну что ты боишься, она не кусается! — вспылила Книга. — Передай же меня, и поскорее.
Диба бережно приняла фолиант, вложила обрывок бумаги между ее страницами и захлопнула Книгу. Послышались странные звуки. Словно кто-то жевал и пробовал бумагу на вкус.
— М-м-м-м, — раздался наконец ее несколько удивленный голос. — Ну да, эта бумага из Фантомбурга, сомнений быть не может…
— Стойте! — вдруг прозвучал откуда-то сверху отчаянный голос.
Все задрали головы.
С неба, окруженный черной стаей сломанных зонтиков, на них стремительно пикировал сам господин Зонтоломайстер.
— Погодите! — снова крикнул он, в вихре стальных спиц и хлопающей ткани опустившись между письменных столов. — Произошло чудовищное недоразумение!
— Ах, это вы, герр Зонтоломайстер! — крикнул Мортар. — Ну слава богу, может, хотя бы вы объясните, что происходит.
— Что?! — гневно воскликнула Диба. — Но ведь я же сказала, что он с ними заодно! Не пускайте его сюда! Почему он имеет сюда доступ?
— Мы в свое время посовещались и решили, что этому человеку доступ необходим, — сдержанно ответил Мортар. — Он наш союзник по борьбе со Смогом.
— Успокойтесь, Диба, — сказала Лектория, — вам незачем так волноваться.
— Вообще-то лично я считаю, что мы должны обязательно ее выслушать, — заявила Книга.
Но предсказители ее не слушали. Хеми на всякий случай подошел поближе к Дибе.
— Этот Нетвердайбл сильно напугал нашу девочку, — взволнованно заговорил Зонтоломайстер.
Зонбики зловеще колыхались вокруг него, готовые броситься на всякого, кто станет угрожать их хозяину.
— Он совсем не умеет обращаться с детьми. Но он всего лишь пытался объяснить, что ей угрожает опасность, а она неправильно его поняла.
— Это неправда! — крикнула Диба и сделала шаг назад, прикрываясь Книгой как щитом.
Все, кто был на мосту, устремили на нее свои взгляды.
— Это ложь! — закричал вслед за ней Хеми.
— Она тут ни при чем, — продолжал между тем Зонтоломайстер. — А господин Нетвердайбл очень расстроился. Мне пришлось очень поторопиться: дело в том, что девочке по-прежнему угрожает опасность. Понимаете, есть тут среди нас один мерзавец, который хитростью и обманом совсем ее заморочил. И этот мерзавец здесь, он перед вами! Вот он! — И герр Зонтоломайстер вытянул палец в сторону Хеми.
На мосту поднялся страшный гомон.
— Что-о?! — разинул рот Хеми. — Ну вот, приехали… На всякий случай он сделал несколько шагов назад.
— А вот я в это что-то не очень верю, — снова подала голос Книга, которую Диба по-прежнему прижимала к себе. — И вообще, здесь происходит что-то очень странное.
— Все это неправда! — крикнула Диба. — Все он врет, не верьте ему!
Но могла ли сама Диба не понимать, что предсказители больше доверяют человеку, которого давно знают, что им гораздо легче обвинить во всем этого подозрительного мальчишку-призрака — ведь это так просто и понятно? Ну конечно, это он обманул доверчивую девочку! Она, разумеется, близкая подруга самой Шуази, но сама-то Избранной никогда и не бывала.
— Постойте, но это все не так, я уверен… — загудел Джонс, но голос его утонул в общем гуле.
— Этот мальчишка-призрак наговорил ей всякой чепухи, чтобы вбить между нами клин и поссорить нас, — и это в такой ответственный момент, когда мы вступили в жестокую войну со Смогом! Атаки Смога становятся все яростней, и нам сейчас особенно важно держаться всем вместе. А он — вы только посмотрите на него — он ради каких-то своих гнусных целей самым наглым и бесстыдным образом ввел в заблуждение нашу уважаемую гостью!
Зонтоломайстер с грозным видом сделал в сторону Дибы и Хеми шаг, и зонбики его заковыляли и запрыгали следом за ним.
Предсказители, все как один, сурово смотрели на Хеми.
— …ни стыда, ни совести… — доносились обрывки фраз.
— …там, где эти из Фантомбурга, всегда жди неприятностей…
— …но что он задумал?
— Говорил я тебе, что ничего хорошего из этого не выйдет, — бормотал Хеми, пятясь назад.
— Вы с ума сошли! — закричала Диба. — Ведь это просто глупо! Неужели не видно, что он все врет? Он просто понял, что вы сразу согласитесь, что во всем виноват Хеми, и слушать ничего не станете!
— Отдайте мне Книгу, дорогая Диба, и немедленно отойдите от этого мальчишки, — строго приказала Лектория.
— Милая Диба, — вкрадчиво заговорил Зонтоломайстер, — не бойся, мы ведь только хотим тебе помочь.
Диба лихорадочно пыталась сосредоточиться и придумать, как заставить их выслушать ее, как убедить их в том, что Хеми тут ни при чем, что Зонтоломайстер нагло лжет. Но, всмотревшись в строгие лица предсказителей, она поняла, что тут ничего не выйдет.
— Сейчас мы разберемся с этим маленьким смутьяном, — заявил Мортар.
— Бежим! — крикнула Диба, обернувшись к Хеми и крепко прижав Книгу к себе.
— Куда вы? — закричала Книга. — Остановитесь! Оставьте меня!
Но Диба и не думала ее оставлять. Схватив за руку призрака-полукровку, она во весь дух помчалась прочь. Рядом с ней, у ее ног, не отставая ни на шаг, катился верный Кисляй. Следом, возмущенно размахивая руками и потрясая кулаками в воздухе, устремились предсказители, а вместе с ними зонбики, беспрекословно выполняющие любой приказ своего хозяина. Сорвался с места и сам господин Зонтоломайстер. Его зонтейшество — в развевающемся плаще военного покроя — бежал, вытянув перед собой руки, и растопыренные пальцы его были очень похожи на спицы сломанного зонта.

53
Прощание на бегу

Диба и верные ее друзья во весь дух мчались по мосту, который, как известно, был перекинут отсюда и дотуда (правда, откуда и докуда именно, не знала ни одна живая душа).
Но Зонтоломайстер с предсказителями не отставали. За спинами беглецов раздавались крики, причем самого разного свойства.
— Пожалуйста… подождите… ну куда же вы!
— Постойте, давайте во всем спокойно разберемся!
— Ну погоди, скотина, паршивец ты этакий, сейчас я до тебя доберусь!
— Что вы делаете? — пронзительно вопила Книга в руках девочки. — Немедленно положите меня на место!
Но Диба не слушала. Только бы удрать от этих дураков подальше. Куда именно подальше, она понятия не имела, но знала только одно: если не удерет подальше, Зонтоломайстер ее схватит.
— Задержите их, эй, кто-нибудь! — узнала она позади голос Мортара. — Ведь они сейчас убегут!
Вот еще немного, уже близок конец моста. Улицы, правда, за ним какие-то странные, словно их кто-то размазал, что ли, прямо по горизонту. Нет, это никто не размазал, это они почему-то появляются и снова исчезают, и каждый раз выглядят совсем по-другому. Но думать некогда, надо бежать, чтобы не попасть в лапы Зонтоломайстера!
— Что там происходит? — крикнул на бегу Хеми.
— Сама не знаю, — задыхаясь, ответила Диба. — Плевать, бежим скорее!
Вот уже осталось несколько метров, а улицы впереди все мелькают перед глазами с такой скоростью, что видны лишь какие-то размытые пятна и размазанные силуэты строений. Ага, вот оно что! Бегающий мост мечется между конечными пунктами и почему-то не может ни на одном из них остановиться!
— Нет-нет! — снова послышался крик Мортара. — Остановите его! Куда же так много сразу!
Диба обернулась через плечо. Главнокомандующий сломанных зонтиков был уже в нескольких шагах; хищная стая зонбиков, щелкая спицами, не отставала от него ни на шаг. Он поймал взгляд Дибы и злорадно оскалился. Один из его верных рабов сделал рывок и вцепился Дибе в задний карман. Она дико закричала, но ей удалось вырваться, оставив на остром конце спицы напавшего клок ткани.
— Ну, все вместе, разом! — отчаянно крикнула Диба. Перед ними мелькал калейдоскоп незнакомых улиц. Диба сунула Книгу под мышку, подхватила Кисляя и крепко сжала руку Хеми. Хеми вскрикнул, Книга заголосила, Диба закрыла от страха глаза, и очертя голову они прыгнули черт знает куда, в неизвестность…

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Изменница поневоле

54
На распутье

…и в наступившей внезапно тишине брякнулись на асфальт.
Диба сгруппировалась, как ее учили на тренировках по самозащите, сделала отчаянный кувырок, вскочила на ноги и вскинула обе руки, приняв боевую защитную стойку. Но защищаться было не от кого. И никакого моста перед ними тоже больше не было.
Она осмотрелась.
Они приземлились прямо посреди широкой дороги. День клонился к вечеру, бублик нонсолнца клонился к закату. Кругом не было ни души.
— Господи, у тебя получилось, у тебя и в самом деле получилось! — отчаянно простонала Книга.
— Что такое? — испуганно вертел головой Хеми. — Где мы?
— Многовато там у них предсказителей, — вздохнула Книга. — И всем хочется порулить мостом. Вот и дорулились. Один хотел направить конец моста туда, другой сюда, и каждый думал, что именно он знает, где легче всего вас поймать.
— И что, мост сам запутался, где надо остановиться?
— Не так-то просто быть сразу в нескольких местах. Он не раскидал вас в разные районы только потому, что вы держались за руки и были вместе. Мост ведь так устроен, что мгновенно может перемещаться из одного места в другое.
— А Зонтоломайстер… — почесал затылок Хеми. — Он же почти догнал нас.
— Если он и спрыгнул, то где-то в другом месте, — усмехнулась Диба. Она помогла подняться Хеми на ноги и снова огляделась. — Так все-таки куда мы попали?
А попали они прямо на какой-то городской перекресток. Правда, на перекрестке этом не видно было ни дорожных знаков, ни указателей. Кругом высились громадные здания, все на одно лицо, а если быть более точным, вообще безликие. Ни одного дома, выстроенного по вул-технологии (утилизации вещей, выброшенных в Лондоне), ни единого жилища с какой-нибудь изюминкой, скажем, в форме гигантского кресла или обглоданной косточки с балконами и окнами. И если б не бублик нонсолнца в блеклом небе, можно было подумать, что они оказались в Лондоне.
— Куда попали… Разве тут поймешь сразу? — пробормотала Книга.
— Надо что-то делать, не сидеть же на месте, — горячо заговорила Диба. — Надо срочно отсюда выбираться.
— Они думают, что это все из-за меня, — опустил голову Хеми. — Эти ваши предсказуи. И теперь будут меня везде ловить.
— Да они просто дураки набитые, что с них взять! — махнула рукой Диба. — А вот Зонтоломайстер, хитрая лиса, знал, что сказать, чтоб меня никто не слушал. Он как раз этого и добивался. Но ты-то хоть нас понимаешь? — обратилась она к Книге. — Я сразу это сообразила! Ты ведь нам веришь, скажи?
Повисла небольшая пауза.
— Сама не знаю, — вздохнула Книга. — Я вообще перестала понимать, что происходит.
— Ну вспомни, как я в тебя вложила обрывок бумаги. И ты все поняла, разве нет? Ты знаешь, что мы правы.
— Я поняла только то, что эта бумага из Фантомбурга, — ответила Книга. — И ничего больше. А что касается всего остального, ей-богу, ничего не знаю.
— Да, но все-таки, — терпеливо сказала Диба. — Я-то ведь знаю! И ты мне веришь.
— Я этого не говорила, — сдержанно отозвалась Книга. — Надо вернуться обратно на мост и обсудить все это с Мортаром.
— Может быть, может быть, ты и права, — задумчиво сказала Диба. — Может быть, и не надо было убегать. Но я так испугалась! Ведь в прошлый раз именно предсказители помогли мне вернуться домой… Но постойте…

И вдруг, словно пораженная какой-то новой мыслью, она огляделась по сторонам.
— Тебе нельзя возвращаться на мост, — заявил Хеми. — Они же теперь думают, что мы во всем виноваты и что нас надо поймать. Даже если они ничего не знают, они же во всем согласны с этим… этой скотиной Нетвердайблом. А Нетвердайблу надо во что бы то ни стало тебя схватить.
Диба и Хеми обменялись отчаянными взглядами.
— Книга, миленькая, послушай! — воскликнула Диба. — Но ведь ты же все понимаешь! Ты веришь мне!
— Ты не имела права уносить меня оттуда, — холодно отвечала Книга. — Знаешь как это называется? Похищение! Выходит, я у тебя в плену!
— Да не об этом надо сейчас говорить! Ну, скажи прямо, ведь ты понимаешь, что вокруг нас происходит что-то странное.
Снова повисла пауза.
— Кое-что, конечно, из того, что ты говоришь, действительно похоже на правду, — вымолвила наконец Книга. — Может быть, может быть… По крайней мере, мне кажется, надо еще многое разузнать, уточнить. Происходит нечто несообразное, даже дикое, это понятно. Версия, которую предложил герр Зонтоломайстер, не выдерживает никакой критики. Не понимаю, зачем, например, этому симпатичному молодому человеку строить против нас какие-то козни. Но главное, я не понимаю, Диба, как это могло случиться, что ты, как говорит Зонтоломайстер, неправильно все поняла. На тебя это не похоже. Действительно, во всем этом есть что-то странное.
— Ну спасибо тебе, — облегченно вздохнула Диба и даже поцеловала обложку Книги.
— Погоди-погоди, я все-таки считаю, что бежать не надо было, это ошибка. Прежде всего, мы не знаем, где находимся. А потом, они подумают, раз бежала, значит, виновата! В общем, надо как можно скорее вернуться назад и все с ними обсудить.
— Но ты же сама видела, что там у них творится, — возразила Диба. — И Мортар, и все остальные, ведь они просто обожают этого Нетвердайбла. Он же всегда и во всем их поддерживал, помогал, они считали его своим. А тут еще этот герр Зонтоломайстер… они же не поверят ни одному нашему слову!
— Ну и что ты предлагаешь?
— Сама не знаю, — в отчаянии прошептала Диба.
— А этот Зонтоломайстер способен убедить всякого, — сказал Хеми.
— Ну хорошо. — Голос Дибы стал тверже. — Значит, никто не хочет верить, что он работает на Смога, что он Нонлондону враг! Хеми, ты же слышал, что он говорил тогда! Ты слышал, что он обещал добраться до Занны! И за мной он тоже охотится. А Занна — моя лучшая подруга! И все из-за того, что я вернулась! Мне надо обязательно как-то ее предупредить! Может, у меня как-нибудь получится, и я прокрадусь обратно на мост. Милая Книга, ты ведь знаешь, как управлять мостом?
— Я умею это делать… — начала было Книга, но тут ее перебил Хеми:
— Да погодите вы! На мосту тебя сразу схватят и отдадут прямо в лапы Зонтоломайстеру, а значит, и этому… гаду. И все будут думать, что так и надо, что это во имя борьбы со Смогом. Они же будут уверены, что тебе помогают, что это для твоего же блага!
— Ладно, — сказала Диба, — я вернусь в библиотеку и спущусь обратно вниз. Посмотрим, должны же быть другие пути туда и обратно…
— Но сейчас, наверное, уже объявлен твой розыск. Они же ищут тебя, — сказал Хеми. — И меня тоже. И уж конечно, на таких объектах, как башня Словохранилища, будет выставлено наблюдение! И вообще, скажи, какой смысл сейчас возвращаться в Лондон?
Диба удивленно вскинула брови.
— Нет, я серьезно. Ты сама говорила, что Смог не оставит в покое твою подругу, да и тебя тоже. А если он нападет на тебя в Лондоне, что ты будешь делать?
— Раньше ведь как-то его побеждали… — неуверенно ответила Диба, но слова застряли у нее в горле.
Обстоятельства и подробности прежней победы над Смогом, о которой говорил псевдо-Нетвердайбл, могли быть гораздо сложней, чем она думала, а кроме того, никакого тайного оружия под названием пэчевэ не существовало. Орудием изгнания Смога из Лондона явился парламентский акт, а какое для Дибы это оружие? В общем, там она будет беспомощна и беззащитна.
— Ты помнишь, что сказал этот оборотень? — быстро заговорил Хеми, увидев, как изменилось лицо девочки. — Он говорил, что ему пока не так-то просто добраться до Лондона. И еще он сказал, что хочет… сначала разобраться с тобой. Так что он будет искать тебя здесь!
— Мне от этого не легче, — сказала Диба сдавленным голосом.
— Да нет, послушай! Это значит, пока он не собирается в Лондон и твоей подруге пока ничего не грозит. Пока — это значит, пока ты здесь! Но если ты сейчас вернешься в Лондон, он обязательно отправится следом и постарается разделаться с вами обеими сразу.
— Но мне пора возвращаться. Меня ждут родители…

На самом-то деле она понимала, что здесь действует флегм-эффект и родители не очень-то ее ждут. И от этого ей было еще хуже. Это пугало ее; из-за проклятого флегм-эффекта ей еще больше хотелось поскорее вернуться домой.
А тут еще мысль о том, что всего в нескольких километрах отсюда, то есть совсем рядом, притаилось злобное, хищное и вдобавок разумное облако! Господи, как горько, как мучительно знать это и чувствовать свое бессилие! Но Хеми прав. Даже если бы она и смогла вернуться сейчас обратно, Смог непременно пустился бы в погоню и обязательно настиг бы ее, а вместе с ней и Занну. А защититься от него в Лондоне нечем.
— Вернешься в Лондон — он точно отправится за тобой, — повторил Хеми.
Душа уходит в пятки, стоит только представить это. А главное, думай не думай, все равно ничего не придумаешь. Положение безвыходное. Ей было очень страшно. Но она сумела взять себя в руки.
«Прекрати сейчас же, — мысленно приказала она себе. — Главное сейчас — не свалять дурака. Надо все как следует продумать. Должен же быть какой-то выход!»
— Ну хорошо, — пробормотала она. — За все это надо благодарить Смога и лично Зонтоломайстера. Мне все равно когда-нибудь придется вернуться домой, но пока все считают, что я опасна, этого делать нельзя. Это раз. Во-вторых, если б мне даже удалось, это просто небезопасно, потому что Смог сразу же кинется вслед и одним ударом расправится и со мной, и с Занной. В-третьих, убедить предсказителей в том, что надо принимать против Смога серьезные меры, невозможно — они считают, что меры и так принимаются.
Поэтому… — Она замолчала, еще раз обдумывая свои слова. — Поэтому меры надо принимать самим.
— Что я слышу? — воскликнула Книга. — Кому это «нам»? Да и что, по-твоему, ты можешь тут сделать?
— Отстань, — оборвал ее Хеми. — Мы все тут вляпались в очень неприятную историю. И она говорит дело.
Между тем перекресток, на котором они стояли, заметно оживился. На улицах появились нонлондонцы, спешащие каждый по своим делам. У многих в руках были зонбики. Среди них попадались и очень странные личности, такие как, скажем, робот, целиком сделанный из стекла. Или вот мимо пробежал какой-то чудак с лицом овоща. Были и больше похожие на людей обоего пола — впрочем, попадались персонажи, о которых трудно было сказать, какого они пола.
Одеты тоже все были по-разному: кто в обносках, кто в лохмотьях, а кто и вполне прилично, даже элегантно. Например, вон тот представительный мужчина в смокинге из пластмассы. Или этот в фарфоровом панцире. А многие даже, как ни странно, были одеты в костюмы, ставшие униформой у представителей самых разных профессий в Лондоне.
Некоторые из прохожих шли себе своей дорогой и по сторонам не глазели. Другие, напротив, поглядывали на Дибу и ее товарищей с нескрываемым любопытством.
— Господи, как хочется поскорее удрать отсюда домой, — простонал Хеми.
— Да, — согласилась Диба, — но не забывай, за тобой тоже объявлена охота. Так что твое положение ничем не лучше.
— Надо быть начеку, — сказал Хеми. — Мы же не знаем, кто за кого, кто на чьей стороне. А теперь еше предсказители…
— Он прав, — вставила Книга. — По городу наверняка объявлен розыск. А здесь у нас стукачей и доносчиков тоже хватает.
— Помолчите и послушайте, что я вам скажу, — перебила ее Диба. — Главная наша задача сейчас — остановить Смога. Иначе путь домой мне будет отрезан… И кроме нас, никто этого сделать не может.
Она замолкла, ожидая протестов против этого ее «кроме нас». Но возражений на этот раз не последовало.
— Тем более что в Лондоне мне ждать помощи неоткуда. И бороться с ним там мне нечем. А вот здесь наверняка есть какое-то средство! Вот почему он очень не хотел, чтобы здесь появилась Занна. Итак, что мы имеем? Уважаемая Книга, прости, что я это говорю… Но про Шуази написано что-то не совсем то. Ну пророчество, оно ведь не сбылось. И у тебя должно быть подробно написано, что полагалось делать Шуази, чтобы разгромить врагов Нонлондона. Согласна? Занне, то есть Избранной, не суждено было победить Смога. Значит, вместо нее это сделаю я!

55
Обидная терминология

— Что ты сказала? — изумленно переспросила Книга после недолгого молчания.
— Я сказала, что придется за дело браться мне, — повторила Диба ту же мысль, но другими словами. — Ну, в общем, я готова сделать все, что для этого надо.
— Послушайте, нельзя ли поговорить об этом где-нибудь в другом месте, где не так шумно? — прошептал Хеми, увлекая Дибу, а вместе с ней и Книгу в узенький переулок.
Кисляй, деловито сопя, последовал за ними.
— У нас просто нет выбора, — снова заговорила Диба, обращаясь к Книге уже не так громко. — И вообще, чем тебе моя идея не нравится? Ну, положим, у тебя там ошибка, и не Занна должна была этим заниматься. Но что именно надо делать? Может, про это у тебя написано правильно? Готова поспорить, у тебя там много чего есть и про то, как победить Смога, и про то, что для этого потребуется.
— Как тебе сказать… Конечно, у меня есть некоторые упоминания, ссылки на некое оружие, которого Смог очень даже опасается, и можно предположить, что это оружие для Нонлондона может сыграть ту же роль, которую для Лондона сыграло пэчевэ… — задумчиво проговорила Книга.
— Нет, все, что относится к пэчевэ, нам не годится, — прошептала Диба.
— Молчи! — испугался Хеми. — Не перебивай ее! Ты же видишь, как она нервничает, когда начинают сомневаться в правдивости ее текстов!
— Но вы забываете вот о чем, — продолжала между тем Книга. — Во-первых, я сама перестала понимать, где у меня правда, а где нет. Может быть, и в самом деле там все одни глупости и от меня нет никакой пользы.
Она пошелестела страницами.
— И во-вторых: ты не Шуази! И поэтому победить Смога ты не сможешь!
— Откуда такая уверенность? — возмутилась Диба. — Ты же про меня вообще ничего не знаешь! Разве что… Минутку! Ты как-то говорила, что про меня там у тебя тоже кое-что написано, помнишь? Что есть какое-то упоминание. Ну, говори, что там есть про меня? Что тебе про меня известно?
— Это к делу совсем не относится, — отпарировала Книга. — Ничего интересного. Так что давайте-ка…
— А мне интересно! — перебила ее Диба.
Она бесцеремонно раскрыла Книгу и зашелестела листами.
В первый раз Диба заглянула в фолиант. Странная это была книжка. Начать с того, что страницы в ней шли не по порядку, а вразнобой. Сюжеты часто обрывались на полуслове, и дальше шли тексты совсем на другую тему. Рисунки не соответствовали заголовкам, а пояснительные надписи рисункам.
Один и тот же текст нередко был напечатан разными шрифтами. Попадались и рукописные отрывки на самых разных языках, включая и родной английский. В общем, полный хаос и винегрет, в котором разобраться было очень непросто. Да что там непросто! Понять, что к чему, в этой Книге постороннему человеку вообще невозможно. У Дибы чуть было не опустились руки.
— Прекрати сейчас же! — нервно взвизгнула Книга. — Не трогай меня!
Не обращая внимания на протест, Диба полезла в конец Книги и нашла оглавление. Она пробежала глазами по названиям разделов, усердно помогая себе пальцем.
— Щекотно! — захихикала Книга. — Прошу тебя, перестань!
Но Диба не слушала и продолжала внимательно читать.
Начав со статьи под названием «Регалии королевские», она добралась до заголовка «Решетчатый фильтр». Ничего похожего на «Решам» в оглавлении не оказалось. Тогда она стала искать слово «Диба». Но и здесь, просмотрев главы от «Декалькомании» до «Дибазола», она ничего не нашла.
— Ничего нет, — пробормотала она.
— Вот и прекрасно, — удовлетворенно заметила Книга. — А теперь закрой меня и послушай, что я скажу.
Но Диба все не унималась. Она стала искать слово «Шуази». И нашла, причем этому слову посвящено было аж несколько сотен страниц! А внизу, с небольшим отступом, следовал длинный список подзаголовков. Ага, вот статья про то, что полагается делать Шуази! Диба пробежала ее глазами. Эпизоды в ней были расположены не в порядке логического следования, а в алфавитном.
— Шуази… — бормотала она, читая подзаголовки. — Так, «Вход в батисферу»… «Двор короля овощей»… «Ежевико-собаки, нападение»… «Жалобы и задачи»… Ничего интересного. Так, а тут что?
Диба вдруг остановилась. Вернулась назад, перечитала еще раз, потом еще.
— В чем дело? — спросил Хеми, увидев, как изменилось ее лицо.
— «Свита»… — задумчиво проговорила Диба.
Да, в оглавлении была такая статья — «Шуази: свита». Дальше шли сноски, и на каждую постраничная ссылка.
— «Умница», — читала она. — «Шутиха».
— Послушай, — подала голос Книга, — это просто такой термин. Я же, кажется, говорила, что не всегда эти старые пророчества составлены удачно…
— Умница — это кто, Кэт, что ли? — спросила Диба. Она стала вспоминать, как они с Занной подружились.
— А я, значит, шутиха? Вхожу в свиту, да еще с титулом «шутихи»?
— Но, но, но… — вдруг забеспокоилась Книга, — а может, это Дигби. Или Рон. Или, вот еще, Робин. И тут нет ничего стыдного, подумаешь…
Диба с ненавистью отшвырнула Книгу и пошла прочь. Шмякнувшись о мостовую, та коротко взвизгнула. Диба остановилась и оглянулась.
— Диба, — позвал ее наконец Хеми, — ты что-нибудь решила? Что делать-то будем?
Она ничего не ответила. Стоя у перекрестка, она смотрела, как мимо течет толпа этих странных нонлондонцев. После пережитых страхов, после бегства от Смога, от предсказителей это обидное определение оказалось последней каплей, которая переполнила чашу. Диба горько опустила голову.
— Нам нельзя ждать, — сказал Хеми. — Предсказители скоро начнут нас искать, если уже не ищут. И Зонтоломайстер с ними. А если они нас поймают… Между прочим, это все ты! Это ты втравила меня в это дело! — не выдержав, закричал он. — Вот теперь выпутывайся как хочешь! Что будем теперь делать?
Но Диба продолжала молчать. Кисляй, горестно посвистывая, крутился у ее ног. А Диба даже ни разу его не погладила.
— Диба, — послышался голос Книги. Хеми поднял ее и протянул Дибе.
— Диба, я хочу попросить у тебя прощения. Понимаешь, писала-то ведь все это не я. И я понятия не имею, кто это делал. Известно только одно: этот человек, кто бы он ни был, полный идиот.
Диба даже не улыбнулась.
— Он, похоже, не представлял себе, о чем пишет! И будь я даже какой-нибудь телефонной книгой, от меня, наверное, было бы больше толку. И пускай эти тупицы — авторы, сочинившие всю эту чушь, — не знают, но ведь я-то знаю, что никакая ты не шутиха и ничья ты не свита… Ты сама по себе.
— Ни одного человека так нельзя называть! — сердито выкрикнула Диба. — Понимаете, ни одного! Нельзя делить людей на избранных и неизбранных!
— Знаю, — сказала Книга. — И считаю, что ты совершенно права.
— Да хватит вам уже, — вмешался Хеми, — не забывайте, что за нами сейчас идет охота. Зонтоломайстер способен на все. А вдруг он уговорит Смога напасть на Фантомбург? Или еще что-нибудь в этом роде… Надо не сидеть на месте, надо что-то делать.
— Ну как хотите, я не возражаю… — сказала Книга. Некоторое время Диба смотрела куда-то в одну точку.
— Хорошо, — сказала наконец она. — Я уже говорила, что нам теперь надо делать. И больше мне в голову ничего не приходит. На мост нам возвращаться нельзя, это ясно. Но мы здесь нужны, пускай нонлондонцы и не подозревают об этом. От нас зависит их судьба, от нас зависит судьба Занны, да и судьба Лондона, в конце концов. А предсказители, сами того не зная, сейчас играют на руку Смогу. И Смог наверняка считает, что мы станем от него скрываться. А значит, он не ожидает, что мы… нанесем удар первые!
Книга издала какой-то звук, словно хотела что-то сказать, но Диба перебила ее.
— Уважаемая Книга! — Диба даже повысила голос, не принимая никаких возражений. — Уважаемая Книга, если ты не замолчишь, я просто оставлю тебя здесь, и все. Будешь валяться на улице, пока кто-нибудь не подберет. Итак, молчи и отвечай на мои вопросы.
Хеми смотрел на девочку с нескрываемым восхищением. Диба снова принялась листать Книгу, сверяя выбранные страницы с алфавитным указателем.
— По какому принципу тут организован материал? — спросила она. — Я не вижу никакого порядка.
— Нет, порядок есть, — отозвалась Книга. — Просто он не сразу бросается в глаза. А что тебя интересует?
— Занна Шуази, в самом конце… ей было предназначено спасти Нонлондон. Но как? Что ей полагалось делать? В каком порядке? Ведь именно это не дает Смогу покоя.
— Ну… — начала Книга, — все как обычно, как всегда это делает всякий Избранный. Он должен пройти семь испытаний и добыть семь древнейших нонлондонских сокровищ. Последнее из этих сокровищ — это и есть самое мощное во всем Нонлондоне оружие — не менее мощное, чем пэчевэ. Этого оружия Смог боится больше всего. И вот этим оружием Шуази должна будет с ним сразиться.
— На твоем месте я не стала бы обольщаться по поводу пэчевэ, — сказала Диба. — Так что там, ты говоришь, надо добыть?
— Семь драгоценностей, обладающих магической силой, — почему-то перешла на шепот Книга. — Их еще называют гептической, или семиричной, коллекцией. В нее входят: ключ-перышко; клюв кальмара; чашка костяного чаю; игральная кость, сделанная из зуба летающего кашалота; железная улитка; корона черно-ли-белого короля; и, наконец, самое мощное оружие, которое когда-либо бывало в Нонлондоне, это нонпушка.
— Нонпушка? — удивился Хеми. — Интересно. А я-то всегда думал, что все это байки. Легенда, так сказать.
— Да, и легенда тоже, — важно ответила Книга. — Но также и реальное оружие Шуази.
Она выдержала паузу.
— Ну… во всяком случае, я так всегда думала, — поколебавшись, добавила она.
Диба вслед за Книгой еще раз перечислила названия всех семи драгоценностей.
— Смог, конечно, очень не хотел бы, чтобы мы овладели этими штуками, — задумчиво сказала она. — Значит, именно это нам и предстоит сделать. Хеми… ты нам поможешь?
— Нашла о чем спрашивать! — Брови у него полезли вверх. — А что еще я, по-твоему, собираюсь делать? Бросить тебя, после того как за нами гонялись базарные торговцы, потом Зонтоломайстер с этими, черт бы их побрал, предсказителями! Не бегать же мне от них всю оставшуюся жизнь. Твой план, конечно, совершенно идиотский, но ведь у нас нет ничего другого! А кроме того, — добавил он ворчливо, — ну, типа, я вовсе не собираюсь отпускать тебя за нонпушкой одну.
— Спасибо, — сказала Диба и посмотрела ему в глаза с такой лучезарной улыбкой, что он покраснел.
— Ну, тогда пошли, — отрезал он. — Чего стоим, давай, вперед!
— Кисляйчик! Ты идешь с нами?
Картонка от нетерпения уже подпрыгивала у ее ног.
— Ну ладно, — сказала Диба. — Боюсь, уважаемая Книга, у тебя нет выбора. Тебе придется выложить все, что ты знаешь. И меня интересует… еще кое-что.
Диба судорожно сглотнула слюну.
— Послушай, никто мне об этом, в общем-то, не говорил, но по кое-каким намекам… чем дольше пробудешь в Нонлондоне, тем сильней действует флегм-эффект. Я обратила на это внимание, когда в первый раз вернулась домой: знакомые смотрели на меня совсем не так, как я ожидала. Дорогая Книга, скажи честно: ведь если пробыть здесь очень долго, люди в Лондоне тебя забудут. Я права?
Книга молчала.
— Отвечай же, я права?
— Ну, в общем-то… — неохотно промямлила Книга, — теоретически…
— Сколько надо времени? — не отставала Диба.
— Ты должна понять, — сказала Книга, — что, как правило, тот, кто попадает сюда, не собирается возвращаться, так что какая разница? Говорят, существуют способы избежать этого, всякие списки составляют, мнемонические правила и так далее, если хочешь обязательно вспомнить того или другого навнавта, но…
— Я спросила, сколько времени? — перебила ее Диба. — Мои родители не знают этих твоих способов. Поэтому я и спрашиваю, сколько у меня осталось времени?
— Ну, понимаешь… все это весьма приблизительно. Но теоретически существует опасность возникновения острого дефицита памяти, связанного с перемещением через Навье поле… У среднего лондонца это состояние наступает примерно… через девять дней.
— Девять дней? Всего девять?
— За это время вполне возможно совершить переход туда и обратно, — неуверенно сказала Книга. — Не совсем понятно, что происходит потом, но предполагалось, что после всех своих подвигов Шуази вернется домой. Несомненно… Но она все-таки… она ведь…
«Она ведь Шуази», — мысленно закончила за нее Диба.
— Но даже если это и так, — продолжала Книга, — это действительно несколько… сжатые сроки.
Сердце Дибы колотилось, как отбойный молоток.
— Ну хорошо, — сказала она, — надо отправляться. Что там у нас стоит первым пунктом? Ключ-перышко? Что ж, пошли добывать ключ-перышко!

56
Отрезанные от внешнего мира

— Ключ-перышко надо искать в лесу, — сказала Книга.
— В лесу? Откуда в Нонлондоне лес? — удивилась Диба, — Где он находится?
— Там, где во всех городах, и в нонгородах тоже, находится большинство вещей, — ответила Книга. — В доме, конечно.
— Ну что ж, в доме, так в доме, — бодро сказала Диба. — А как до него добраться?
— Где этот дом, я знаю, — ответила Книга. — Но вот как до него добраться… Ведь мы не знаем, где сами находимся.
— Так… ну-ка тихо. — Хеми приложил палец к губам. — Слышите?
Диба насторожилась и прислушалась. Действительно, откуда-то доносился непрерывный лязг, грохот, бряканье, словно вдали передвигались большие тяжелые машины.
— Что это? — спросила она.
— Знаешь, куда мы попали? — обратился Хеми к Книге. — В Головоломный район.
— Ах, вот оно что! — отозвалась Книга. — Тогда все понятно.
— Что понятно? — спросила Диба.
— Есть такая игра, головоломка: квадратная коробочка, а в ней девять или шестнадцать маленьких квадратиков, и все они составляют некую картинку. Потом один вынимается, остальные перемешиваются. А потом надо снова составить прежнюю картинку, а для этого по очереди передвигать квадратики на пустое место. Ну вот, и в Головоломном районе дома точно так же передвигаются.
— Много лет назад один из домов убрали, — продолжила Книга, — получилось пустое место, ну и остальные здания стали по очереди передвигаться, и теперь на многих улицах нет ни одного дома, который стоит на своем прежнем месте.
Они передвигаются каждые несколько минут. Стоит образоваться пустому месту, как стоящий рядом дом тут же на него перемещается, и так по всему району. Но домов-то не девять, и не шестнадцать, и даже не двадцать пять, как в той игре, их сотни! А это значит, что возможных комбинаций тысячи, десятки тысяч. Представляете, как трудно найти нужный дом? Все перепутано. А каково приходится почтовым службам, особенно почтальонам? О-о, это особенные люди, они такие же смелые и бесстрашные, как, наверное, библиотекари башни Словохранилища! Бывает, почтальон ходит по району, ищет нужный адрес по нескольку лет! Дома-то с их номерами на месте не стоят. То один, то другой передвинется — освободившееся пространство ведь надо заполнять. Да-а, некоторые почтари годами ищут нужный дом, чтобы доставить посылку или письмо. А жители все ждут, когда же их дома снова займут свои законные места…
— Да, но не об этом разговор, — перебил Книгу Хеми, деланно зевая, — а о том, что теперь мы знаем, куда попали.
— Ну да, знаем, но как отсюда добраться до леса? — спросила Диба.
— В общем, если по прямой, то это на юге. Но тогда надо идти через Болтовильные поместья мистера Спикера, а от него всего можно ждать, так что, лично я думаю, что лучше идти в обход…
— Подожди-ка, — сказала Диба и щелкнула пальцами. — Мистер Спикер, говоришь? Я кое-что про него уже слышала. У него, случайно, нет телефона? Чтобы работал?
— Думаю, есть, — ответила Книга. — Он вообще интересуется всем, что связано с разговорами. А в чем дело?
— Ну как ты не понимаешь, ведь тогда я могу оттянуть время. Я от него позвоню домой и поговорю со своими! Чтоб меня не забывали. Флегм-эффект, теперь понятно?
Хеми посмотрел на Книгу, а потом перевел взгляд на Дибу.
— Это было бы очень рискованно, — сказал он.
— Но почему? Разве этот мистер Спикер на стороне Смога?
— Нет, — ответила Книга. — Он ни на чьей стороне.
— Не связывайтесь вы с мистером Спикером, — сказал Хеми.
— Во-первых, если мы пойдем через его земли, это будет быстрей, а во-вторых, я позвоню домой, и у нас прибавится немного времени.
— Быстрей-то быстрей, конечно, если он… не устроит тебе какую-нибудь ловушку, — пробормотала Книга.
— Знаешь что, — решительно сказала Диба, — если не хочешь застрять здесь и побыстрей вернуться на свой мост, поменьше об этом думай и слушай, что я говорю.
— Я… я… — залепетала Книга.
Хеми отвернулся, стараясь скрыть на лице улыбку.
— Ну, тогда пошли, — решила Диба. — Нельзя тратить время попусту. Вам-то что, про вас никто через несколько дней не забудет. В общем, идем прямо, через земли мистера Спикера, а по пути я звоню домой. Ты сама говорила, что девять дней — это очень мало. Я пообщаюсь со своими, и отсчет времени снова пойдет с нуля. А если у нас будут неприятности, придется как-нибудь повеселить этого Спикера, думаю, у меня получится. Надо же оправдывать титул шутихи самой Шуази!

57
Тихие Болтовильные земли

В Книге оказалось несколько карт Нонлондона, но Диба, как ни разглядывала их, мало что поняла. То ли масштаб во всех квадратах был разный, то ли планировка была выполнена под разными углами зрения, то ли ориентация по частям света нарушена — непонятно. Тогда Диба решила: плевать на карты и идти туда, куда укажет Книга.
Они шагали, стараясь избегать шумных мест. Но все равно приходилось пересекать улицы, запруженные толпами и интенсивным движением педального транспорта. При первом же появлении в небе подозрительных объектов, скажем, дирижабля или какой-нибудь тарахтелки, отдаленно напоминающей геликоптер, но больше похожей на плоский рычажный штопор с лопастями, они тут же старались укрыться где-нибудь в пустом или полупустом здании: а вдруг эта штуковина на самом деле разведчик, высланный предсказителями на их поиски.
У многих прохожих в руках были зонбики.
— Хорошо хоть, никто пока не знает, кто мы такие, — сказал Хеми. — Когда предсказители пустят информацию, туго нам придется.
Диба намекнула, что она проголодалась. Хеми сразу все понял и куда-то исчез. Буквально через минуту он появился снова, довольно улыбаясь и протягивая Дибе пакет с едой, которую, видимо, позаимствовал у уличного торговца.
— Я прикинул, что вам лучше лишний раз не маячить, — сказал он, весело жуя. — А мне сделать полупризрачную покупочку — раз плюнуть!
Чтобы не очень скучно было идти, Диба рассказывала мальчику про Лондон.
Он не просил ее об этом, но ей самой хотелось поговорить о своем родном городе. Еще она рассказала про свою семью. И сразу ощутила острое чувство тоски по дому, но одновременно ей стало тепло при мысли о близких.
Диба не только говорила о себе, она и Хеми расспрашивала про его жизнь, про Фантомбург. Ей было очень интересно, пускай отвечал он ей односложно, а иногда бормотал что-то совсем непонятное.
День уже клонился к вечеру, когда они добрались до реки и ступили на мост Летучей мыши. Диба была очарована открывшимся ей прекрасным видом на безукоризненно прямую реку Азмет, разрезающую Нонлондон пополам. На мосту, под открытым небом и со всех сторон на виду, ей вдруг стало как-то неуютно. Но и незащищенная, она не могла не остановиться посередине, чтобы полюбоваться на железные скульптуры двух крокодильих морд Башенного моста.
Огромные, наполовину погруженные в воду головы этих животных смотрели друг другу прямо в глаза и время от времени моргали, и каждую из голов венчала высокая, словно башня, корона. Обе короны соединялись между собой проезжей частью моста. Диба с восторгом наблюдала, как крокодильи пасти с одной и с другой стороны вдруг медленно раскрылись, демонстрируя огромные зубы, и так же медленно закрылись снова.
Диба так засмотрелась, что Хеми пришлось поторопить ее, и они отправились дальше и, сойдя с моста, зашагали мимо коричневых башен, взметнувшихся в небо на этой стороне реки. Они слегка напомнили ей здание Парламента в Лондоне; впрочем, здесь эти башни были воздвигнуты не людьми, а гигантскими термитами.
— Ну вот, — сказала Книга, когда они оказались на северном берегу, — здесь начинаются Болтовильные земли мистера Спикера.
— Почему здесь так тихо? — спросила Диба.
Улицы не были пусты, но все попадавшиеся им навстречу люди шагали быстро и смотрели не прямо перед собой и не по сторонам, а в землю. И не разговаривали.
— Ш-ш-ш, — предупредила Книга. И продолжила шепотом, произнося каждое слово отдельно и когда никого не было поблизости. — Мистер Спикер. Законы. Говорить не одобряется.
— Да ты что!
— Тс-с-с… Могут… арестовать. У него… специальная… служба. Подстерегают… в любом месте. С ними… лучше… не связываться. И… не сопротивляться. Молчи, пока… не добрались… до телефона.
— А что потом? — спросила Диба. — Что ты мне предлагаешь, молчать по телефону, что ли?
— Ну поговори… только быстро. Это все твоя глупая затея.
Было как-то жутко шагать по этим совершенно тихим улицам. Диба поймала себя на том, что она даже ступать старается как-то уж очень мягко, чтобы шагов не было слышно.
— Ну так и где твой телефон? — прошептала она.
— Понятия не имею, — ответила Книга. — Давайте-ка быстрей выбираться отсюда.
— Замолчи, — зашипела Диба. — Я обязательно должна позвонить. Так что давай-ка пробегись по своему оглавлению и найди мне телефон.
Они проблуждали по улочкам и закоулкам Болтовильных земель почти до самого заката, полагаясь, во-первых, на дедуктивный метод, который, правда, не исключает проб и ошибок, а во-вторых, на мудрые указания непрерывно хныкающей Книги.
— Я тут ни при чем, — плачущим голосом жаловалась она. — Я, что ли, выстроила дурацкий лабиринт вокруг телефонной будки… это все он… вот и ищи теперь…
Они все блуждали и блуждали, и народу на улицах становилось все меньше, пока они совсем не опустели. Наконец наши путешественники оказались на одной очень странной улочке. Дома здесь стояли не каждый сам по себе, а шли сплошными террасами, а крыши их наверху чем дальше, тем ближе смыкались карнизами, пока улица не превратилась в некое подобие тоннеля. Они свернули за угол — и там то же самое. Свернули еще раз — и опять все такой же тоннель.
Повороты становились все чаще, улицы все короче и тесней. Повернуть обратно? А что дальше? Нет, уж если идти, так до конца. Диба и ее товарищи все шли и шли: здесь коротенький тупичок, там спиральный спуск, тут глухая улочка, а телефона нет как нет.
— Постойте! Вспомнила! — вдруг воскликнула Книга. — У меня же где-то есть карта этого лабиринта! Где же она, дайте подумать… Поищите-ка где-то в районе триста шестидесятой страницы!
Действительно, как раз на странице триста шестьдесят обнаружился план лабиринта, столь невероятно запутанного, что на первый взгляд казалось, что это не план, а рисунок человеческого мозга. Под ним печатными буквами стояло только одно слово: БАЛАБИРИНТ.
— Ничего не могу понять, — сказала Диба, разглядывая эту головоломку в свете уличного фонаря и блуждающих звезд. — Нет, тут только пьяный может разобраться.
— Сейчас разберешься, — ответила Книга. — Все очень просто! Видишь вход? Поставь туда палец. Теперь двигай, как я скажу. Да не дави так на страницу, мне щекотно. Готова? Теперь пошла: налево, налево, направо, налево, налево, направо, направо, налево и снова направо. Стоп. Мы находимся там, где сейчас твой палец.
— Как это ты все запомнила? — удивился Хеми.
— Я как-никак Книга, — самодовольно ответила Книга, — а у всякой книги хорошая память. Так, теперь отметь это место. Мягче. У тебя есть карандаш? А теперь ищи дорогу от этого места к центру. Найди центр. Нашла? Теперь ближайшую к нему дорогу. Есть? Двигай по ней пальцем.
Несмотря на то что Хеми тоже помогал, Диба несколько раз сбивалась и начинала все сначала, но Книга терпеливо повторяла свои указания. И в конце концов, общими усилиями они все-таки провели извилистую линию к самому центру лабиринта. Потом с раскрытой Книгой в руках они двинулись по этому маршруту. Диба не отрывала пальца от плана, а Книга поправляла ее, если они поворачивали не туда.
Наконец они свернули в какую-то улочку в самом центре Болтовильного лабиринта и оказались в тупичке. А там стояла красная телефонная будка!

58
Связь есть!

— Алло! Папа?
— Диба, это ты?
Телефон-автомат принимал любые монеты, в том числе и иностранные. Слышимость была, правда, не очень, а кроме того, между репликами Дибы и ее отца повисали долгие паузы, но главное, связь работала! Только откуда-то появилось несколько жужжащих ос: сначала они вылетели из аппарата и куда-то исчезли, а потом снова появились и исчезли на этот раз в аппарате.
Кисляй, Хеми и Книга у него под мышкой терпеливо ждали возле будки. Быстро надвигалась ночь.
— Папа, ты меня слышишь? Я так рада слышать твой голос!
Снова эти жужжащие насекомые!
— Диба, ты где? Куда ты пропала? Милая моя, что это за манера — по нескольку дней не появляться дома? Понимаю, могут быть всякие дела, но… — проворчал он после долгой паузы.
Теперь уже довольно густая стая ос ворвалась в будку и исчезла в аппарате.
Даже сознавая действие флегм-эффекта, Диба не могла не чувствовать обиду оттого, что голос отца звучал довольно спокойно. А ведь ее не было дома уже достаточно долго.
— Со мной все в порядке, папа, я позвонила просто сказать, что скоро вернусь. И что я люблю тебя, и… не забывай про меня!
И опять из аппарата с громким жужжанием вырвался осиный рой и через открытую дверь будки рванул в сгущающуюся темноту. Насекомые промелькнули так быстро, что буквально через мгновение рой скрылся из виду.
Не прошло и нескольких секунд, как откуда-то сверху в будку ворвался такой же, а может, и совсем другой рой и исчез в аппарате. И тогда в трубке раздался немного жужжащий голос отца.
— Что значит, не забывай? Что ты такое несешь? — засмеялся он. — Совсем с ума сошла, девочка моя.
Она засмеялась в ответ, немного нервно, но это скорее от радости.
— Папа, позови маму, ладно? — прокричала она, глядя, как снова из аппарата вылетели насекомые и понесли ее слова в далекий Лондон. Однако вернулось их теперь гораздо меньше, и ответ отца на этот раз звучал далеко и не очень разборчиво.
— …не могу… нет… вышла… — прожужжал его далекий голос.
— Что ты сказал? Папа, повтори, тебя плохо слышно! — послала Диба в пространство очередной осиный рой. — Передай ей привет! Скажи, что я звонила!
«Пусть думает обо мне, пусть не забывает», — пронеслось в Дибиной голове.
В стекло будки раздался стук. Диба оглянулась и увидела странное лицо Хеми. Она раздраженно отмахнулась рукой, не мешай, мол.
Отец еще что-то сказал, но совсем уже неразборчиво. Хеми снова постучал. И Книга подала голос, несколько раз громким шепотом окликнув ее по имени.
— Вы можете помолчать, не мешайте, я разговариваю! — крикнула она, зажав ладонью микрофон трубки.
— Диба, — настойчиво повторила Книга, — немедленно выходи, ты слышишь?
Диба повернулась, чтобы огрызнуться, но так и осталась с открытым ртом, изумленно глядя на улицу и опустив трубку, — впрочем, и слушать-то там было больше нечего, одни помехи. Опомнившись, она повесила трубку и вышла из будки.
А изумляться было отчего: к ним со всех сторон приближались какие-то темные и зловещие фигуры.
Темные и зловещие фигуры двигались быстро, но как бы крадучись, то и дело припадая к земле.
— Кто это? — испуганно прошептала Диба.
Одна из тварей была похожа на огромного краба, который, быстро перебирая тонкими ножками, подкрадывался справа; слева, приседая и кривляясь, двигалась обезьяноподобная тварь темно-красного цвета; за ней нечто человекообразное, ростом не выше ее младшего братишки, и передвигался этот урод на негнущихся ногах. А вслед за ними кралось множество других уродов и уродцев, и все они без единого звука со всех сторон надвигались на наших путешественников.
Они приближались без суеты, спокойно, но намерения их явно не сулили друзьям ничего хорошего. И какое разнообразие форм, какие яркие расцветки, сколько торчащих шипов и причудливых конечностей! А самое главное, все эти чудища были безротые!

— Это приближенные мистера Спикера, — испуганно зашептала Книга. — Сейчас нас схватят и поведут к нему. Я же предупреждала! Нам теперь крышка, и это все из-за твоего несанкционированного разговора на территории Болтовильных земель.
— Ну и пускай ведут, я ему все объясню, и он поймет! — запальчиво произнесла Диба.
— Объяснишь? Ну уж нет, ты и так много тут наговорила! Теперь лучше держать язык за зубами.
Один из уродцев, маленький, пузатенький, желтокожий человечек на четырех тощих ножках, услышав, что они разговаривают, сердито топнул и яростно замахал на них всеми своими четырьмя тоненькими ручонками. Он словно приказывал: молчать! Ой, как гневно горят и злобно моргают все его пять глазок… нет, скорее, шесть или даже больше, не разобрать как следует, в общем, много! Потом приложил палец туда, где у нормальных существ бывает рот, и тут уж можно было не сомневаться: да-да, им приказано немедленно замолчать и не разговаривать!
А товарищи этого уродца уже тут как тут: подскочили к Хеми с Дибой и цап бесцеремонно за руки! Огромная безротая белка с пушистым хвостом, над спиной которой колыхались большие перепончатые, как у летучей мыши, крылья, вырвала у Хеми Книгу. К ней тут же подскочили броненосец-армадилл и еще одна тварь, похожая на гигантскую сороконожку. Они тоже вцепились в Книгу и стали тянуть ее каждый на себя. В результате победила крылатая белка.
— Поосторожней, вы! — взвизгнула Книга. — Обложку поцарапаете!
Диба попыталась вырваться, но держали ее крепко.
— Послушай, Диба, — пробормотал Хеми, — интересно, у тебя есть какой-нибудь такой план действий, чтобы на нас или хотя бы на меня никто не нападал?
— Отстань! — огрызнулась Диба — Что, выходит, мне нельзя позвонить маме с папой? Что я такого плохого сделала? Да пустите вы меня!
Но никто ее не слушал. Всю компанию, включая и Кисляя, поволокли по улицам балабиринта. И тут, впервые с тех пор, как они пересекли границу Болтовильных земель, Диба услышала посторонние звуки. Точнее, это был голос: в гробовом молчании ночи раздавались весьма странные крики, то есть отдельные слова. Кто-то выкрикивал их поразительно громким голосом, которому многократно вторило гулкое эхо.
— ЧАЙНИК! ВЕЛИКОДУШНЫЙ! ЗАРАЗНЫЙ! КАНАВА!
Эти бессвязные крики доносились из огромного здания, построенного в форме барабана. К этому-то зданию как раз и волокли друзей бессловесные уродцы.

59
Говорливый диктатор

Пока Дибу и ее товарищей тащили по коридорам здания, оглушительные крики не прекращались. Эхо раскатывалось по самым отдаленным его закоулкам.
— Неразрешенные разговоры! Это у нас! В Болтовильных землях! Страшное преступление!
Наконец их втащили в огромный зал. В центре возвышался большой трон, а на нем восседал человек не человек — в общем, что-то в этом роде. Если, конечно, как следует присмотреться и применить воображение. Да-да, хоть и отдаленно, но восседающий на троне был очень похож на представителя рода человеческого!
Сам худенький, как сухая веточка, он был разодет в роскошные, пышные одеяния. Над тощими плечиками торчала неестественно вытянутая и весьма уродливая голова с лицом, большую часть которого занимал здоровенный рот. То есть рот этого уродика был такой большой, что по сравнению с ним тельце казалось совсем крохотным. Говорил он поразительно громким голосом, и при этом пасть его разевалась невероятно широко, а нижняя челюсть, вся усеянная (как, впрочем, и верхняя тоже) кривыми зубами, свешивалась чуть ли не до пола.

Макушку его украшала странная корона, состоящая из скрепленных обручем расширяющихся воронок. Приглядевшись, Диба поняла, что это у него такие мегафончики. Вот почему голос его звучит так громко, подумала она. Мегафоны усиливают его в несколько раз.

— Терминус! Шпулька! Подведите обвиняемых ближе! Жаба!
Вдруг Диба заметила, как возле рта мистера Спикера что-то промелькнуло. Как раз, когда он разевал рот, выкрикивая слова.
— Ты видела? Что это было? — прошептал Хеми ей на ухо.
— Молчать! — заорал мистер Спикер, и Диба снова с изумлением увидела, как изо рта его выскочило что-то живое! Да-да, похожее на сороконожку живое существо быстро пробежало по его мантии вниз и куда-то исчезло.
— Никаких разговоров без моего позволения! — снова выкрикнул мистер Спикер.
И снова с каждым словом из-за частокола кривых зубов мистера Спикера выскакивало по странному живому существу! Довольно маленькие, внешне они были очень разные.
Одни вылетали у него изо рта, быстро махая крылышками, другие падали на пол, третьи, перебирая ножками, уползали куда-то в пространство зала, где, как догадалась Диба, таились сотни других подобных тварей. И поразительно! Ни у одного из этих существ не было даже намека на ротовое отверстие.
— Ну что-о? — медленно протянул мистер Спикер, сверля Дибу взглядом крохотных глазок.
Меж губ его выскользнуло и шлепнулось на пол что-то вроде улитки.
— Завидуешь, что у меня рождаются словеныши?
Изо рта у него выскочило еще шестеро каких-то животных. Одно из них, порхнувшее в воздухе одновременно со словом «завидуешь», оказалось почему-то красивой летучей мышью, переливающейся всеми цветами радуги.
— Монолог! — прокричал мистер Спикер.
Его огромные губы свернулись в трубочку (нет, скорее, в трубу), и звуки, усиленные мегафонами, поскакали по залу. Но потом слово это как бы сгустилось у него во рту и, на лету окрашиваясь и принимая форму трепещущего шара, вывалилось прямо ему на колени.
Шар этот осторожно, как будто недоверчиво, раскрылся и огляделся вокруг. Слово «монолог» оказалось четвероногой тварью с длинным синусоидообразным телом. Мистер Спикер пристально посмотрел на него и пошевелил бровями. Словеныш сполз с его колен, отряхнулся, потянулся задними лапами, как собака, подошел к Хеми и цапнул его за руку.
— Эй-эй-эй, — сказаг Хеми, но, перехватив злобный взгляд мистера Спикера, тут же захлопнул рот.
— Словеныши, — назидательно сообщил мистер Спикер, — это плоть от плоти моей, рожденная животворящим словом.
Еще несколько проворных тварей вылетело из его рта.
— Резина! — вдруг дико завопил он.
Изо рта его выползла длинная змеевидная гусеница. Она подползла к Дибе и лениво обвилась вокруг ее щиколотки.
— Хорошо еще, они долго не живут, — прошептала Книга. — Иначе он давно бы захватил власть в Нонлондоне.
— Вы опять разговариваете?! — Словеныши так и посыпались из пасти мистера Спикера. — Я не давал вам слова! Тишина! Картография!
Последнее слово оказалось существом в виде шляпы-котелка с паучьими лапами и лисьим хвостом. По толпе словенышей в зале прошла волна тревожного трепета.
И Дибу вдруг осенило! Как примерная ученица на уроке в школе, она молча подняла руку. Мистер Спикер с удовлетворением откинулся на спинку трона. Похоже, ему было приятно, что у него просят дозволения говорить. Он еще помолчал немного для порядка, а потом милостиво кивнул.
— М-м-м… Позвольте попросить у вас прощения за то, что мы не ознакомились с правилами заранее… но… дело в том, что мы очень спешили. Мы ищем одну очень важную для нас вещь. Отпустите нас, пожалуйста. Поверьте, это очень срочно.
— В чем природа ваших поисков?
Словята «чем» и «поисков» оказались маленькими бесклювыми птичками. Они принялись шумно порхать прямо над Дибиной головой, но она не обратила на них внимания. Хеми усиленно закивал, а Книга прошептала чуть слышно: «Продолжай!»
— Понимаете, — сказала она, — мы ищем одну вещь, которая должна помочь нам в борьбе со Смогом. Пожалуйста, позвольте нам отправиться дальше. Ради Нонлондона.
— Со Смогом? А мне что за дело до какого-то Смога?
Два словеныша «Смогом» и «Смога» оказались крохотными обезьянками, правда, число конечностей у них было неодинаковое. Диба подумала, что тут дело не только в форме слова, по и в интонации мистера Спикера.
— Смог? Но он мне нисколько не мешает, так зачем же я стану мешать ему? Какое мне дело, если даже он овладеет всем Нонлондоном? Вмешиваться в его дела мне было бы даже неприлично!
Слово «неприлично» он буквально выпалил, и изо рта у него выскочил словеныш, похожий на двухголовую курицу.
— И вообще, при чем здесь какой-то Смог? Вы нарушили правила и законы Болтовильных земель! Интересно, какое бы вам придумать за это наказание?
Диба лихорадочно соображала. Словеныши существа довольно жилистые, с ними не справиться. Но если б даже удалось вырваться, мистер Спикер в одну минуту наговорит столько слов, что они скрутят и ее, и Хеми по рукам и ногам.
— Я могу заплатить штраф, — сказала она, — у меня есть деньги! Я все помню, это твои деньги, я потом тебе заплачу! Видишь, что делается? Надеюсь, не станешь поднимать шум? — прошептала она Хеми одним уголком рта.
— Только вытащи нас отсюда, — точно так же прошептал он в ответ.
— Интересная мысль, — оживился мистер Спикер.
— Деньги у меня в кармане, — продолжила Диба. — Правда, я точно не знаю, сколько там, но…
— К черту деньги! — Горбатая ящерица, извиваясь на лету, шлепнулась на пол прямо перед троном мистера Спикера. — Ты заплатишь штраф кое-чем другим.
— А чем же вы хотите?
— Словами!
— Чем-чем? — переспросила Диба.
— Ты заплатишь словами! Если бы ты знала, как я нуждаюсь в новых словах.
Диба вздрогнула и слегка поморщилась, когда увидела, как широченный язык мистера Спикера медленно облизывает его огромные губы.
— Хорошо заплатишь — шагай на все четыре стороны. Обещаю. Только никаких выдумок, никаких неологизмов! Если никто, кроме тебя, слова не знает и не употребляет, значит, оно не годится! Я сразу пойму, если сама его придумаешь. Вот так!
Слово «так» вылетело у него изо рта в виде синего жука величиной с футбольный мяч.
— В общем-то… — начала Диба, напряженно размышляя. — Давайте попробуем. Может, у меня и получится. Ведь я здесь не местная. Наверно, я знаю слова, которые для вас будут новыми.
Выдержав паузу, она попыталась вспомнить, какие словечки они с подругами употребляли в школе, какие она слышала по телевизору в сериалах. Она не собиралась отказываться от любого мало-мальски интересного варианта.
— Мне, например, понравилась ваша корона, — наконец сказала она. — Классный прикид!
Мистер Спикер изумленно раскрыл рот — лицо его так и просияло от восхищения.
— Прикид! — с удовольствием повторил он. Изо рта его выполз большой кузнечик, сплошь покрытый серебристым пушком.
— А вот как вы со мной разговариваете, мне нравится не очень. Вы что, крутой?
— Крутой! — пропел мистер Спикер, интимно понизив голос и извергнув изо рта какую-то миниатюрную тварь с одним-единственным вытаращенным глазом.
— Ну да. И вообще, хватит, мне надоел этот стёб.
— Стёб! — На этот раз изо рта его неуклюже выбрался бурый медвежонок о шести лапах. Мистер Спикер от восхищения едва сдерживался, чтобы не завопить во всю глотку.
— Ну что, по-моему, с тебя этого хватит, слышь, братан, — заключила Диба. — Теперь ты должен нас отпустить на все четыре стороны и пожелать попутного ветра…

— Братан! — в упоении повторил мистер Спикер и радостно вздохнул, а в это время изо рта его вылетел огромный шмель; вместо шмелиных лап у него во все стороны торчали человеческие руки, и, судя по его бестолковому полету, он был совершенно пьян. — Чудесно, просто чудесно!
— Ну вот и все, — сказала Диба. — Простите нас за то, что мы без специального разрешения разговаривали в ваших владениях. А теперь будьте так добры, отпустите нас. Пожалуйста.
— Что такое? Отпустить? — удивился мистер Спикер. — О нет, не думаю, что это так уж необходимо. Я за всю свою жизнь не слышал столь прелестных слов. И теперь я могу наслаждаться ими, любоваться ими!
И это была истинная правда. Словеныши, рожденные жаргонизмами Дибы, демонстрировали исключительное здоровье, и энергия била из них ключом. Мистер Спикер не сводил с Дибы завистливых глаз.
— Нет, нет и еще раз нет! Мы это так не оставим! Ты остаешься здесь. Ты будешь разговаривать со мной этими своими очаровательными словечками. Ты станешь учить меня, ты покажешь мне все, что знаешь, ты останешься здесь навсегда!

60
Словеса взбунтовались

— Это несправедливо! — закричал Хеми. — Мы не согласны!
— Вы же обещали! — пискнула Книга.
— Мало ли что обещал. А делать буду то, что захочу, — заявил мистер Спикер. — Что такое обещание? Слова, и ничего больше! А я — мистер Спикер, говорить слова — моя натура. И слова для меня ничего не значат! Или значат все, что я захочу, все, что придет мне в голову! Слова повинуются мне бес-пре-ко-словно! — скаламбурил он.
Голос его эхом раскатился по огромному залу, и веселые словеныши так и посыпались, так и запрыгали у него изо рта. Диба не успела оглянуться, как они окружили ее со всех сторон и крепко вцепились ей в одежду. Она совсем растерялась. Что же теперь делать?
— А я думаю, это все неправда! — вдруг во весь голос заявила она.
В зале воцарилось напряженное молчание, все взоры обратились к ней.
— Что такое? — изумился мистер Спикер.
— Дело в том, — продолжила Диба, — что лично я так не считаю! Слова только делают вид, что повинуются нам во всякое время, когда мы захотим. А на самом деле это не так!
Хеми смотрел на нее с не меньшим недоумением, чем сам мистер Спикер.
— О чем это ты? — спросил наконец он.
— Да, о чем это ты? — как эхо, повторил мистер Спикер. Диба помолчала немного, залюбовавшись словенышем «это», похожим на живую паутину.
— Слова далеко не всегда означают то, что мы хотим сказать, — объяснила она. — Причем это касается всех, кто их произносит, без исключения! Даже вас, будь вы хоть трижды мистер Спикер!
В зале повисла напряженная тишина. Все, в том числе и толпа словенышей, ждали, что она скажет дальше.
— Ну например… идет по улице человек и вдруг слышит, как кто-то кричит: «Эй, парень!» Он оборачивается и видит, что кричали не ему, а совсем другому. Значит, слова «эй, парень» заставили обернуться не того, кого надо! То есть повели себя не так, как хотел тот, кто их прокричал. Или где-нибудь на вечеринке, скажем, видишь человека, одетого как-то совершенно дико, и говоришь: «Ну и прикид, умереть — не встать!» — а он думает, что ты над ним смеешься. Но ты ведь не хотел его обидеть. Или, например, скажешь про кого-нибудь «сумасшедший!», но это ведь вовсе не значит, что он сошел с ума. И ты так не считаешь. Напротив, ты им восхищаешься!
Все словеныши не сводили с Дибы глаз и дрожали от возбуждения. Мистер Спикер вдруг побледнел, и его даже передернуло от отвращения. Видно было, что он очень недоволен.
— Да и вообще, — невозмутимо продолжала между тем Диба, — многие слова означают одно, но воспринимаются совсем по-другому. Скажешь что-нибудь, а тебя поймут совсем не так, а то и вовсе наоборот. Ну например, я говорю про кого-нибудь: «Этот человек положительный». Я хотела сказать, что он хороший, а кто-нибудь услышит и подумает: «Понятно, зануда, значит». Ясно?
— Д-да… — пробормотал Хеми. — Да-да.
— Дело в том, — продолжала Диба, глядя прямо мистеру Спикеру в глаза, — что нам лишь кажется, будто слова полностью в нашей власти, будто мы сами решаем, что они должны означать. На самом-то деле все не так! Тут решает не только говорящий, но и все, кто его слушает. А это значит, что ты, может, и хотел бы повелевать ими, но не тут-то было! Они вообще никому не подвластны. А значит, свободны!
— Это все отвратительный вздор, полная и возмутительная чепуха! — залопотал мистер Спикер, изрыгая из себя одного за другим совершенно растерянных и обалдевших словенышей.
Но Диба снова перебила его.
— Можете сколько угодно воображать, что слова вам подчиняются! Но на самом деле это совсем не так!
— Все, все, ни слова больше! Молчать! Ко мне, верные мои словеныши! Взять ее и убрать с глаз моих подальше!
Но ни один из «верных словенышей» не сдвинулся с места. Все лишь глядели на Дибу вытаращенными глазами. Лицо мистера Спикера побагровело от ярости.
— Вы что, не слышали, что я сказал? — завизжал он.
— Вот видите, даже ваши собственные слова не всегда делают то, что вы от них хотите! — торжествующе сказала Диба.
Впрочем, на мистера Спикера она уже не обращала внимания. Что-то странное появилось в поведении словенышей, и она не могла этого не заметить.
— Убрать ее! — снова завопил мистер Спикер.
Вняв наконец этому приказу, словеныши, вцепившиеся в ее одежду, усилили свою хватку, но не все. Многие, наоборот, ослабили. Отдельной кучкой стояли словеныши, рожденные лондонским сленгом: серебристый кузнечик, медвежонок-многоножка, шмель и еще один уродец, вылупивший свой единственный глаз на Дибу. Все они держались нерешительно и, похоже, не знали, что делать.
— Ну что вы стоите? — обратилась к ним Диба. — Сделайте так, чтобы он заткнулся! Вы что, всю жизнь собираетесь выполнять дурацкие приказания этого придурка?
Четверо словенышей неуверенно повернули головы в сторону мистера Спикера. Потом неуверенно, постоянно подталкивая друг друга, двинулись к своему повелителю.
Сначала их было только четверо, но очень скоро к ним примкнули и другие. Маленький четвероногий и четверорукий человечек, который, собственно, первым и схватил Дибу, встал во главе еще одной группы, и они тоже с угрожающим видом двинулись к мистеру Спикеру. Мистер Спикер побагровел, разинул рот, но от ярости не мог больше породить ни одного порядочного слова — из глотки, а также из мегафонов его неслись по тронному залу только какие-то визги и хрипы.
Однако и он не остался без сторонников: вокруг него организовалась другая группа словенышей, отчаянно приготовившихся его защищать. Вот оба отряда сошлись, и началась настоящая схватка. Но, к счастью, продолжалась она недолго. Мятежников, сначала бывших в меньшинстве, становилось все больше, и скоро они получили численное превосходство. Ряды верных своему хозяину словенышей были смяты. А те, кто только что крепко держал Дибу, бросили ее, и она почувствовала, что совсем свободна.
— Стойте! — закричал мистер Спикер, извергнув из себя последнего огромного словеныша, что-то вроде растерянной кляксы о трех ногах.
Но толпа изменивших ему слов уже окружила его плотной толпой. Словеныши вцепились в него, облепили его тело с ног до головы; он только беспомощно дергал своими слабенькими ручками и ножками, безуспешно пытаясь их с себя стряхнуть.
Одно из этих созданий, нечто вроде шляпы с высокой тульей и обвисшими полями, вскарабкалось повыше, вытянуло щупальца и зажало ему рот. Все остальные крепко держали бывшего повелителя, не давая ему пошевелиться. Бедный мистер Спикер сжался на своем троне, пытаясь бороться, кричать, но, увы, кроме беспомощного мыка, ничего приличного из его рта не вылетало, и ему оставалось только бросать во все стороны свирепые взгляды.
Увы, все старания его были тщетны. Его собственные слова — подумать только! — взбунтовались и подняли против него мятеж. А оставшиеся верными были рассеяны.
— Ну и что, по-твоему, они теперь станут делать? — спросил Хеми.
— Не знаю, — устало ответила Диба.

Светало. Словеныши наконец окончательно подавили сопротивление своего господина и творца и, успокоившись, со всеми подобающими церемониями проводили Дибу и ее товарищей в спальные помещения. Они принесли путешественникам изысканный ужин, сопровождая каждое свое действие глубокими и почтительными поклонами. Друзья выспались хорошенько и к вечеру проснулись свежие и бодрые. Диба была полна энергии и решимости продолжить свой поход.
Провожал их эскорт суетливых словенышей, которые постоянно награждали друг друга тычками. Видно было, как они стараются, чтобы все было прилично и как следует, хотя и не во всем согласны между собой, что значит прилично и как следует. Тем не менее проводы получились торжественные и пышные.
— Долго у них эта демократия не продлится, — скептически пробормотала Книга. — Завтра же самых маленьких начнут затирать, а потом и вовсе задвинут. Вы что, думаете, мистер Спикер не станет нашептывать себе новых словенышей? А уж он постарается наговорить таких, которые пойдут за него в огонь и в воду. Да и среди этих найдутся перевертыши, они только и ждут подходящего момента…
— Господи, ты когда-нибудь перестанешь хныкать и жаловаться? — оборвала ее Диба. — Ты посмотри, какой это жалкий мерзавец. — Она кивнула в сторону мистера Спикера, который все еще сидел на своем троне, опутанный по рукам и ногам и с огромным кляпом во рту. — Оставь им хотя бы надежду.
Отчаянно жестикулируя, словеныши дали Дибе понять, что хотят спросить, куда они направляются.
— Так куда же мы идем? — спросила Диба, поглаживая Кисляя.
— Вон туда, — ответил Хеми, махнув рукой в ту сторону, откуда слышался уличный шум.
— Нам надо разыскать здесь лес, — сказала Диба. — А в лесу еще одну вещь. И как можно скорей. Послушайте-ка…
Она посмотрела на словенышей, которые готовы были съесть ее глазами. Все они были хотя и небольших размеров, но достаточно сильные и, видимо, очень любопытные.
— Вообще-то, я вот что хочу спросить: у кого есть желание отправиться с нами?
— Что-о? — изумилась Книга.
— А почему бы и нет? Чем нас больше, тем лучше.
Словеныши растерянно переглянулись, потом разом посмотрели на нее и переглянулись снова. И уже через несколько секунд большая часть, отчаянно жестикулируя и помогая себе мимикой и взглядами, что должно было, видимо, означать «благодарю вас» и «сожалею, что не смогу вас сопровождать», отошли назад и присоединились к остальным своим сородичам, не прекращающим молчаливые споры и пререкания друг с другом. Но трое все же остались; они подошли и встали радом с нашими странниками.
Один из них был покрытый серебристым пухом кузнечик. Другой — медвежонок с дополнительной парой лап. И третий — маленький многоглазый человечек с восемью конечностями: четырьмя руками и четырьмя ногами. Они робко и застенчиво смотрели на Дибу, и в глазах их светилась бесконечная преданность.
— Отлично! — сказала Диба. — Просто клёво. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, помню ли я, кто из вас кто… Так, — она указала пальцем на медвежонка, — ты — Стёб.
Тот радостно кивнул и поднял две передние лапы, оставаясь стоять на четырех. Диба поняла, что, будь у него рот, он бы улыбался до самых ушей.
— А ты… — Она посмотрела на кузнечика. — Ты, значит… Прикид.
Насекомое величиной с руку гордо распушило свою серебристую шубу.
— А вот кто такой ты, боюсь, я не знаю, — обратилась Диба к восьмилапому человечку. — Тебя проговорили до того, как я попала сюда. Назови себя сам.
Человечек принялся отчаянно жестикулировать, пытаясь показать, что за слово его породило.
Диба смотрела на его красноречивые жесты и с сомнением качала головой.
— Что бы это могло быть? Керосин? Кисточка? Мишень?
Словенок только мотал безротой головой.
— Смородина? — вставил Хеми. — Очко?
«Нет», — жестами отвечал человечек.
— Каламбур? Метр с кепкой? — подхватила Книга. — О боже, это просто смешно. Так мы никогда не догадаемся. Подумайте, сколько слов в языке, и если перебирать каждое…
— Котелок, — сказала Диба, наклонив голову набок и сосредоточенно разглядывая словенка.
Тот весело подпрыгнул на месте, закивал головой, вскинул все свои четыре руки вверх и закрутился от радости. Хеми смотрел на Дибу, восхищенно открыв рот.
— Как это ты догадалась? — изумленно спросила Книга.
— Сама не знаю, — ответила Диба, беспечно пожав плечами. — А вам разве не кажется, что он очень похож на котелок?

В свете заходящего нонсолнца друзья покинули дворец мистера Спикера и снова отправились в путь. Оставшиеся словеныши, обретя свободу, даже провожая их, продолжали непрерывно спорить и ссориться друг с другом. Пришли ли они наконец к согласию о дальнейшей судьбе своего повелителя и творца, нашим героям осталось неизвестно. Диба с Книгой под мышкой, Хеми и Кисляй, а вместе с ними их новые товарищи — Котелок, Стёб и Прикид — покинули гостеприимные Болтовильные земли и продолжили поиски таинственного леса, расположенного где-то в нонгороде в не менее таинственном доме.

61
Наемник

— Так, значит, тебе известно, где находится этот твой, как его, лесистый дом? — спросила Диба.
— Да, известно, — ответила Книга. — У меня тут все написано. И я не вижу причины считать, что это неправда. Но сначала надо зайти еще в одно место.
Поначалу Дибе было немного не по себе шагать во главе такой, на ее взгляд, экстравагантной банды. Но потом она привыкла, тем более что никто из прохожих не обращал на них никакого внимания. Видимо, здесь такое было в порядке вещей. Прохожие больше были озабочены совсем другим: они то и дело поглядывали на небо, видимо, опасаясь нападения Смога, и зонбики свои, у кого они были, держали на всякий случай наготове.
— Это еще зачем? — удивилась Диба. — Нам ведь надо спешить.
— Сколько у тебя при себе денег? — спросила Книга.
Диба вытащила пачку бумажек, среди которых были давно вышедшие из обращения фунты стерлингов, доллары, какое-то количество марок, франков и песет, также прекративших хождение после того, как Европа перешла на евро. Было еще довольно много мятых и замусоленных рупий. Когда она пересчитала свою наличность, Хеми, немного поколебавшись, достал и протянул ей деньги, которые она отдала ему в качестве платы за помощь.
— Будешь должна, — сказал он. — А сейчас они нам пригодятся. Потом отдашь, договорились?
— Ладно, спасибо тебе, — ответила Диба, старательно избегая его взгляда. — Ну вот, это все, что у нас есть. А зачем это надо?
— Отлично, — сказала Книга. — А надо это затем, что там, куда мы идем, нам одним не справиться. Надо нанять опытного человека.
— В этом самом, как ты говоришь, лесистом доме, — продолжила Книга, — надо будет найти одну птицу. И не просто птицу, а птицу особенную. Называется она попугай-ключник. Этот попугай владеет как раз тем, что нам нужно.
— Ключ-перышком! — воскликнула Диба.
— Именно. Но добыть этот ключ-перышко очень нелегко, почти невозможно. В той главе у меня, где говорится, каким образом Шуази должна овладеть ключ-перышком, есть немало историй о том, как многие удальцы пробовали его добыть, но так ничего у них и не вышло. Причины тому у всех разные: тот не смог разыскать чудесную птицу-ключника, другой и разыскал было, да не сумел понять птичьего языка… в общем, всякое было.
— А если с нами пойдет тот человек, о котором ты говоришь, у нас получится?
— Не знаю. Но без него никак не получится, это уж точно, — ответила Книга.

Следуя указаниям Книги, путешественники продолжили путь и оказались в районе, где дома были в основном деревянные, хотя попадались и здания хламовые, построенные по вул-технологии.
— А кто он такой, этот тип, к которому мы идем?
— У нас в Нонлондоне хватает храбрецов, были бы деньги, — сообщила Книга. — Я долго думала, к кому бы лучше обратиться, а потом вспомнила про одного: этот как раз нам подходит. Живет он тут неподалеку. Зовут его Йорик Клетка. Для подобных предприятий лучшего не найти: однажды он в одиночку и без оружия отбил нападение целой стаи хищных жирафов! На нем был всего лишь один корсет, хотите — верьте, хотите — нет.
Книга помолчала немного, чтобы дать слушателям оценить сказанное.
— Еще он считает себя в некотором роде исследователем, первооткрывателем. Ну и деньги тоже любит, так что можно надеяться, наше предложение его соблазнит. Я сама буду вести с ним переговоры. Вот мы уже и пришли.
Они стояли перед парадным входом в какое-то здание.
— Есть ли у нас время на все это? — пробормотала Диба, обращаясь к Хеми. — Да и вообще неизвестно, нужен ли нам этот тип?
— Ну да, мы ведь не на жирафов идем охотиться, — мрачно отозвался тот.
— Интересно, как этот Йорик Клетка поможет нам найти попугая-ключника? — продолжила Диба.
Но тут дверь отворилась.
— Ай! — сказала Диба.
Йорик Клетка оказался весьма представительным мужчиной: высокого роста, мускулистый и стройный; он стоял в дверях в шелковом халате и со стаканом виски (или другого напитка) в руке. Но вместо головы на плечах его красовалась птичья клетка — да-да, старинная колоколообразная птичья клетка, внутри которой лежало круглое зеркальце в оправе и с ручкой, раковина каракатицы, а на миниатюрных качельках, подвешенных к куполу, вцепившись в перекладину лапками, раскачивалась весьма красивая маленькая птичка.

Увидев гостей, птичка подпрыгнула и что-то весело прощебетала.
— Здравствуй, Йорик, — сказала Книга. — Я тоже рада снова встретиться с тобой.
Йорик Клетка протянул руку и обменялся рукопожатиями с Дибой, потом с Хеми и с Котелком. Птичка снова что-то прочирикала.
— А ты совсем не изменился, Йорик! Как всегда, предпочитаешь переходить сразу к делу, — сказала Книга. — Ну хорошо, к делу, так к делу. У этой юной дамы есть для тебя одно любопытное предложение. Прошу тебя, Диба.
Диба достала пачку денег и развернула их веером. Птичка наклонила голову набок и одним глазом уставилась на банкноты.
— Чик-чирик, — сказала она явно заинтересованно. Йорик Клетка при этом сложил руки на груди.
— Ну конечно! — сказала Книга. — Я всегда знала, что такая пошлая и грубая вещь, как деньги, тебя мало интересует. Но тут есть кое-что еще. Надеюсь, ты не станешь возражать, если подробности дела мы изложим тебе не здесь — кто знает, не подслушивает ли кто. И у стен бывают уши, как говорится. Но достаточно будет сказать, что тут предполагается вполне серьезное путешествие, настоящая экспедиция!
Йорик Клетка принял задумчивую позу. Птичка в его клетке снова что-то просвистала.
— Конечно опасная, — ответила Книга. — Как раз именно такая экспедиция, где бы потребовались твои исключительные способности!
Птичка опять подала голос.
— Да, конечно, мы подождем.
Йорик Клетка скрылся где-то в недрах своего дома и через пару минут снова появился, на этот раз облаченный в старомодный полувоенный костюм цвета хаки. В руке он держал, слегка помахивая им, зонбик.
— Постойте, — подняла руку Диба. — Этот предмет оставьте дома.
Птичка пропела несколько вопросительных трелей.
— Извини, старина, но таковы правила именно этого предприятия, — сказала Книга.
Некоторое время Йорик Клетка стоял не двигаясь. Птичка в его клетке продолжала взволнованно чирикать.
— Это долго объяснять, — перебила ее Книга, — но девочка права, так будет лучше.
Йорик Клетка швырнул зонбик обратно в дом и закрыл дверь. Птичка при этом залилась жалобной трелью.
— Не беспокойся, — сказала Книга, — мы будем внимательно следить за Смогом. Половина суммы в задаток. Это будет справедливо.
Диба протянула Йорику пачку денег, и он сунул ее во внутренний карман френча.
Следуя указаниям Книги, они отправились в дальнейший путь. Им пришлось пройти по территории еще нескольких очень разных районов нонгорода, пока наконец они не углубились в сеть узеньких улочек и переулков.

В пути Диба, как девочка воспитанная, пыталась поддерживать с Йориком Клеткой беседу. Птичка в его клетке явно понимала ее вежливые вопросы и сразу же отвечала оживленным щебетом, но что означали эти звуки, для Дибы оставалось загадкой. Зато мистер Клетка, как истинный джентльмен, еще в начале пути взял у Дибы тяжеленную Книгу и всю дорогу нес ее под мышкой. А птичка порхала по клетке, непринужденно чистила перышки, раскачивалась на своей перекладинке и непрерывно чирикала и щебетала.

Итак, они шагали по улицам, порой запруженным толпами народу, а порой пустынным, погруженным в дремотную тишину, которую будили лишь мелодичные трели птички в клетке мистера Клетки. Однако, если хорошенько прислушаться, можно было услышать всюду сопровождающий их едва слышный шепот; казалось, сами дома шепчутся, провожая их взглядами окон.
Было немного жутковато, и Хеми с Дибой старались все время держаться друг к другу поближе.
— Что ты там все высматриваешь? — спросила Диба, заметив, что Хеми в который раз придержал шаг и рассматривает какие-то отметины мелом и царапины на стене одного из домов.
— Да просто пытаюсь разобраться, кто здесь кто и что к чему, — пробормотал Хеми.
— Что именно?
— Ну, есть такие знаки, их мало кто понимает, — неохотно ответил он. — Одни означают тайник, другие деньги или пустой дом… в общем, в таком духе.
— Для кого эти знаки? Для призраков?
— Нет, они для… — Он задумчиво поскреб подбородок. — Для альтернативных покупателей.
— То есть для воров?!
— Хватит болтать! — оборвала их разговор Книга.
Они вышли к какой-то улочке, на которой кирпичные дома шли сплошной террасой. Дома были невысокие, не более трех этажей, из обыкновенного красного кирпича с черными черепичными крышами. Всюду сновали прохожие, в дверях открытых магазинов толпились покупатели, возле некоторых парадных стояли, лениво опершись о косяк, хозяева и время от времени перебрасывались словечками с соседями. И если б не совершенно экстравагантный вид некоторых здешних обитателей, эта мирная картина могла бы вполне сойти за одну из обычных картин, наблюдаемых в Лондоне.
— Пришли, — сказала Книга, указав на один из домов.

— Неужели? — пробормотал Хеми.
Сквозь оконные стекла этого дома видно было, что изнутри он сплошь зарос какими-то растениями — листьев было столько, что казалось странным, как только выдерживают их давление оконные стекла. Увидеть что-либо внутри сквозь эти заросли было совершенно невозможно. Тонкие побеги пробивались сквозь щели в рамах и в дверях парадных входов. Из дымоходной трубы также выполз гибкий побег дикого винограда.
Птичка в клетке, стоявшей на плечах Йорика Клетки, принялась неистово высвистывать какую-то дикую мелодию.
— Ну хватит, хватит, — прервала ее излияния Книга. — Я же говорила, что будет опасно. Это же просто смешно. Я ведь сразу все объяснила и никого не собиралась вводить в заблуждение. Ну ладно, как хочешь, отправляйся на все четыре стороны. Разумеется! Но тогда о гонораре не может быть и речи. И не рассчитывай также на членство в экспедиции; в глубины этого леса мы отправимся и без тебя.
Видно было, что мистер Клетка колеблется: птичка в его клетке возбужденно хлопала крыльями и порхала с места на место.
— Никто от тебя не требует каких-то невероятных подвигов, — сказала Книга. — Хочешь честно? Все, что от тебя требуется, — это найти вместе с нами некое лицо и побеседовать с ним. Да-да, вот именно. Все верно, ты правильно меня понял.
Птичка замолчала, наклонив хохолок и одним глазом разглядывая пачку денег.
— Так вы не собираетесь заходить туда, я вас правильно понял? — раздался чей-то голос сзади.
Они оглянулись. На крыльце противоположного дома сидел довольно пожилой человек, одетый в странную юбку, сшитую из хвостов каких-то животных. Он поскреб свою окладистую бороду, отхлебнул из чашки, над которой вился парок, и глубокомысленно покачал головой.
— Я бы на вашем месте не стал бы совать туда нос, — продолжил он. — Вон, смотрите, что там такое, вот там, видите?
Он указал пальцем на обрывок веревки, торчавший из-за парадной двери.
— Это все, что осталось от последней группы исследователей. Там они разбили свой базовый лагерь… да, базовый лагерь… но потом их никто больше не видел. И я их больше не видел. Всякое про них болтали. Слышал разные звуки по ночам. Это место чудное, я говорю про лес, оттуда много слышно всяких звуков. И никто не знает, куда ведут там его тропинки. Я вот уже пятьдесят лет тут живу поблизости, но ни разу не заходил, да и не собираюсь. Нет, я бы на вашем месте…
Птичка в клетке мистера Клетки яростно защебетала, не слушая человека в юбке.
— Хорошо, хорошо, — пробормотала Книга. Мистер Клетка рванул на себя дверь и шагнул в дом.
— Он сказал, что войдет сюда, даже если мы ему ничего вообще не заплатим, — послышался из влажного полумрака голос Книги, которую мистер Клетка все еще держал под мышкой. — Просто потому, что ему надоел этот тип с его советами!
Диба не раздумывая вошла вслед за ним. А за ней двинулся Хеми вместе со словенышами. А человек на крыльце противоположного дома так и остался сидеть с раскрытым ртом, глядя, как они один за другим исчезают в полумраке заросшего лесом дома.

62
В чаще леса

Робко перешагнув порог, Диба оказалась в тишине лесной чащи, полной таинственных шорохов и шелеста листьев. В теплом и влажном воздухе царил зеленоватый полумрак. Она вздрогнула, когда за спиной ее вдруг с шумом захлопнулась дверь.
— О черт… — непроизвольно вырвалось у нее.
Справа и слева сквозь густые заросли проглядывались оклеенные яркими обоями стены. Впереди виднелись ступени лестницы, ведущей куда-то наверх и потом налево. Справа тонул в полумраке коридор. Все это столь густо заросло лесом, что рассмотреть все как следует было не так-то просто.
Доски пола и лежащий на них ковер заросли толстым слоем мха и лишайником. Над ними покачивались широкие листья папоротника, между которыми пробивались вверх тоненькие побеги подлеска. По стенам вился дикий виноград. Коридор сплошь зарос деревьями, порой уже довольно старыми и сучковатыми. Они росли плотно, порой перевиваясь стволами и сплетаясь ветками, — и здесь шла жесткая борьба за жизненное пространство, тем более что оно было ограничено тесными стенами.

С ветвей деревьев и с потолка свисали толстые лианы, по которым шустро бегали какие-то небольшие животные. Всюду порхали и щебетали многочисленные птицы. Сквозь стволы деревьев и кустарник Диба смогла рассмотреть заросли ежевики и других ползучих растений, которые, переплетясь с балясинами и перилами лестницы, образовали одну сплошную непроходимую стену. Голоса птиц, шелест листьев, скрип деревьев, шорохи и шелест сливались в один гармоничный хор, на фоне которого выделялось нежное соло журчащего где-то в чаще невидимого ручейка.
Наверху, под самым потолком, горела лампочка, и свет от нее, проходя сквозь сплошной лиственный покров, приобретал совершенно зеленый оттенок.
— Надо поторопиться, — неуверенно пискнула Книга под мышкой мистера Клетки, идущего впереди и прокладывающего путь остальным. — Скоро станет смеркаться.
«Ну и что? — подумала Диба. — Что с того, что станет смеркаться?»
Но вслух она ничего не сказала. Молчали и ее товарищи, с трудом пробираясь сквозь густые заросли. Зато словеныши, казалось, вовсю наслаждались обретенной свободой: они так и шныряли в зарослях, то исчезая, то вдруг появляясь вновь и весело переглядываясь с путниками и друг с другом. Стёб восторженно сопел, обнюхивая все, что попадалось ему навстречу. Он то и дело совал свой нос в заросли кустарников и лиан, рылся в кучах опавших листьев, пропадал и снова неожиданно возникал среди густой растительности, весело вертя головой, украшенной сухими веточками и полусгнившими листьями. Прикид тоже быстро освоился и ловко прыгал с дерева на дерево, явно любуясь собой и хвастаясь своей прытью. Если они удалялись более чем на несколько шагов от своих осторожно продвигающихся вперед товарищей, то Котелок принимался тревожно щелкать своими крохотными пальчиками, приказывая им немедленно вернуться и не уходить далеко.
Диба сразу отметила, что здесь, в этом странном лесу, втиснутом в стены довольно небольшого здания, что-то весьма необычное происходит с пространством. Во-первых, непонятное творилось с протяженностью стен. Потом Дибе подумалось, что у нее случилось что-то со зрением, и она стала плохо видеть отдаленные предметы. А ведь у нее всегда было хорошее зрение! Еще ей показалось, что тени здесь иногда падают как-то неправильно, в разные стороны. И до упомянутой лестницы они все идут, идут, а добраться никак не могут. Очень странно! И это вовсе не из-за густой, непролазной растительности, хотя и ее нельзя сбрасывать со счетов.
Она как-то очень быстро устала, причем не просто устала, а выдохлась. Она ныряла под лианы, перешагивала через корни, перелезала через ползучие растения, продиралась сквозь кусты, из последних сил придерживала толстые ветки, чтобы те не спружинили и не поранили острыми колючками Стёба, или Прикида, или кого-нибудь еще из ее товарищей. Иногда им попадались на пути особенно густые и непролазные заросли, и тогда измотанный вконец Хеми закатывал рукава или штанины и, напрягая свои полупризрачные мышцы, проходил сквозь эту преграду. Остальные пробивались как могли.
В лесу было сыро и жарко, как в бане. Упругие ветки деревьев и кустарника с влажными, мясистыми листьями то и дело хлестали по лицу. Порой, цепляясь за лиану, Диба чувствовала, как по руке ее ползет холодное и мокрое тело древесной жабы, и она вздрагивала от неожиданности и отвращения.
«Какой же это лес, — думала она, тяжело дыша, — это самые настоящие джунгли».
— Это не лес, а джунглес, — сказала она вслух, обращаясь к Хеми.
— Точно, — отозвался он, и они устало улыбнулись друг другу.
Диба перепрыгнула через гнилой пень, торчащий прямо из ковра, накрывающего пол, и рукавом вытерла пот с лица. Мистер Клетка уже стоял возле уходящей куда-то наверх лестницы, облокотившись на опутанные ползучими растениями перила. Птичка в его головной клетке молча смотрела на девочку. Под высоким потолком сквозь просвет в лесном пологе виднелась лампочка, вокруг которой вились тучи комаров и мошек.
— Ну и куда теперь? — спросил Хеми.
— В той главе, где речь идет про ключ-перышко, на этот счет нет ясного ответа. Можно пойти направо. Там, вероятно, в самом конце коридора расположена кухня. А можно подняться по лестнице вверх.
Птичка в клетке мистера Клетки присвистнула.
— Он прав, — сказала Книга. — Не стоит рисковать и идти по непроверенной дороге. Здесь полно хищников. В общем, гулять в этом лесу довольно опасно. Надо сделать привал.

Птичка снова что-то просвистала.
— Ты уверен? — спросила Книга.
— Что такое? — встревожилась Диба.
— Он говорит, что сам отыщет птицу-ключника, и тогда к ней отправятся все остальные. Йорик Клетка — единственный из членов нашей экспедиции, кто знает язык обитателей этого леса. И он способен передвигаться здесь гораздо быстрей, чем мы. И возможно, поэтому ему легче избежать опасности.
— Это правда? — с сомнением спросила Диба, глядя на знаменитого путешественника и изыскателя.
— В общем, делаем привал. Уже поздно. Ночью идти нельзя. Да, клеткоголовый искатель приключений, пожалуй, прав.
Диба чувствовала, что нуждается в отдыхе. Тут птичка в клетке снова засвистела.
— А у него тут полно родственников, которые ведут ночной образ жизни. Он с ними обязательно посоветуется, — перевела Книга. — И еще, ему очень неловко говорить об этом, но он считает, что будет в большей безопасности, если ночь проведет не в нашей компании. Я правильно тебя поняла, Йорик?
Диба еще никогда в жизни не видела, чтобы птичка смущалась.
Они решили, что спать в открытом коридоре было бы слишком рискованно, поэтому пробились сквозь густые заросли к ближайшей двери. Не пользовались ею, видимо, уже несколько месяцев — она вся заросла, и открыть ее оказалось не так-то просто. В конце концов, после нескольких попыток, они распахнули ее и вошли в гостиную комнату.
Сквозь густой подлесок переплетенных стволов они увидели диван и несколько стульев, стоящих перед телевизором, в некоторых местах прогрызенным мышами, землеройками и обвитым вьющимися растениями. Телевизор оказался включен, экран светился, только звук был слегка приглушен. Сквозь лианы, наполовину закрывающие его, видно было, что там показывают какую-то телевикторину.
Наши путешественники расчистили место стоянки, убрав лишние камни и сухие ветки. И как раз вовремя. Спустились сумерки, и лампочки, прежде освещавшие пространство дома, одна за другой стали гаснуть. Характер звуков в лесу тоже изменился. Прежние, дневные звуки умолкли, зато вступил и зазвучал хор каких-то неизвестных ночных существ.
— Вы что, и вправду собираетесь отправиться сейчас на поиски знакомых? — спросила Диба.
Мистер Клетка утвердительно наклонил свою клетку.
В мелькающем свете цветного телеэкрана Диба наблюдала за действиями путешественника. А тот спокойно протянул руку к своей головной клетке и открыл дверцу. Птичка возбужденно защебетала.
— К утру вернется, — сообщила Книга. — Просит, чтобы мы приготовили вторую половину его гонорара.
— Что ж, гонорар свой он отрабатывает на совесть, — заметила Диба.
Птичка тем временем соскочила на порог клетки, еще раз чирикнула и вылетела вон. И в ту же секунду тело мистера Клетки замерло; теперь он стоял почти совсем неподвижно, лишь едва заметно покачивался на одеревеневших ногах.
А птичка порхнула прямо в густые заросли переплетенных между собой стволов и лиан и с веселым щебетом скрылась во мраке за открытой дверью.
Улучив момент, когда никто не смотрел в ее сторону, Диба решила произвести маленький опыт: она незаметно протянула руку и пощупала ногу мистера Йорика Клетки. Надо же, нога как нога — теплая и мягкая, как у всех нормальных людей. Но на прикосновение Дибиной руки она никак не отреагировала, даже не дрогнула. Тело оставалось неподвижным, и рука Йорика была протянута к отворенной дверце его клетки.

63
У речного истока

Среди ночи Диба несколько раз испуганно просыпалась. Ее будило громкое рычание каких-то ночных хищников. Но всякий раз Хеми или один из словенышей, стоящих на часах, успокаивали ее, и она снова засыпала под звуки негромкой беседы Хеми с Книгой или просто ее бормотание, когда на часах стоял кто-нибудь из бессловесных словенышей. И когда она проснулась при первых слабых проблесках лампочки под потолком, то поняла, что проспала всю ночь — обязанности ночного дежурства верные ее товарищи полностью взяли на себя.
— Почему ни разу меня не разбудили? — сердито спросила она Хеми.
Он не отвечал, только смущенно улыбнулся, стараясь не смотреть ей в глаза.
Мистер Клетка стоял все в той же позе, в какой застыл, когда птичка отправилась на ночную разведку. За завтраком Диба заботливо смахнула с его штанины медленно ползущую вверх улитку.
Прошло не менее часа, когда птичка (она, собственно, и была мистером Клеткой) с шумом и щебетом выпорхнула из чащи на полянку, где расположился бивуак путешественников. Не переставая оживленно чирикать, она сделала несколько кругов и подлетела к своему обиталищу.
И как только лапки ее вцепились в металлическую перекладину на пороге, у самой дверцы, тело Йорика Клетки ожило и шевельнулось. Вот птичка порхнула на перекладину качелей. Мистер Клетка потянулся, расправил все члены и прикрыл дверцу. Птичка разразилась длинной и довольно сложной третью.
— Я так и думала, — отозвалась на ее свист Книга. — Где же еще могут водиться птицы столь высокого полета, как попугай-ключник? Конечно там, наверху! Так что собирайтесь и идем к лестнице!
Подъем по лестнице оказался долгим и очень утомительным. Каждая ступенька густо поросла растительностью, но не только это осложняло их путь: путешественникам пришлось еще преодолевать поток воды, стекающий сверху по ступеням вниз.
На площадке между двумя лестничными пролетами, где ступени делали резкий поворот, они устроили краткий привал, отдышались и отправились дальше. Мистер Клетка шел впереди, держа перед собой Книгу. Его старый полувоенный костюм давно утратил былую опрятность. Птичка распевала во все горло, побуждая их торопиться, и Диба с Хеми, а вместе с ними и словеныши старались изо всех сил. Словеныши помогали друг другу, по очереди подставляя один другому спины, и, составляя как бы живую и непрерывную цепь, азартно карабкались наверх, штурмуя ступени.
— Хотела бы и я так же, — проворчала Диба. Хеми услышал и удивленно вскинул брови.
— Ну что ты на меня так смотришь! — повысила она голос. — К тебе это не имеет отношения!
Наконец они добрались до верхней площадки и, тяжело дыша, остановились. Перед ними открывался довольно большой холл, по обе стороны которого сквозь густые заросли можно было увидеть две двери. В самом конце холла виднелось небольшое оконце. Оно было почти полностью закрыто листьями, и дневной свет едва-едва пробивался сквозь них.

Они двинулись вперед и почти сразу же трижды подверглись нападениям, и им пришлось побыстрей уносить ноги. Когда путешественники проходили мимо одной из дверей, ближайшей к ним, из-под нее вдруг медленно вытянулся отросток ползучего растения. И сразу же резким броском он захлестнул Хемину ногу и, дрожа всеми листьями, потащил мальчишку к дверному проему. Дверь с визгом распахнулась, и зияющий мрак дохнул на путешественников ледяным холодом. Хеми упал и в отчаянии ухватился за корень какого-то дерева. И не будь он по природе наполовину призрак, ничто уже не могло бы спасти его. Хеми напряг все свои силы, и Диба увидела, как щупальце лианы затянулось на пустой штанине парня: усилием воли он сделал плоть под ней проницаемой и почти нематериальной. Кряхтя от напряжения, Хеми освободил свою полупризрачную ногу, оставив хищному растению лишь оторванный клок штанины.
Но тут из-за другой двери вдруг раздался такой страшный рев, что кровь застыла у всех в жилах. Дверь приоткрылась, откуда-то изнутри высунулся длинный, ужасного вида коготь и вцепился в дверную коробку. Слава богу, Диба и Хеми успели сообразить: они быстро захлопнули дверь, с силой прищемив коготь неизвестного зверя. За дверью послышались жуткий вопль и мощные шлепки огромного тела какого-то чудовища.
По мере того как они, тяжело дыша, продвигались вперед, за ними постоянно наблюдали злые глазки каких-то маленьких зверьков, похожих то ли на енотов, то ли на скунсов. Один раз Диба остановилась; ее заинтересовали сочные ягоды, свисающие прямо у нее над головой. Но, едва протянув руку, она вскрикнула от отвращения: это были вовсе не ягоды, а мерзкие черви толщиной с большой палец; извиваясь на ветках, они тянулись к ней и явно имели намерение присосаться и попить немного крови.
— Бежим! — закричала она, схватив за руку Хеми, к которому отвратительные кровососущие тоже алчно протянули свои крохотные ротики.
— Быстрей! — подхватила Книга.
Диба и Хеми как могли помогли пройти опасное место выбивающимся из сил словенышам, и как раз вовремя: отвратительные кровососы градом посыпались сверху у них за спиной — слышно было, как они шлепаются на пол и шуршат, расползаясь в разные стороны. Ускорив шаг, хотя это было и нелегко, путешественники двинулись дальше вдоль длинного коридора второго этажа вслед за ушедшим вперед мистером Клеткой.
— Да-а, до сих пор нам везет, — заметила Книга. — Учитывая тот факт, сколько тут всяких опасных тварей.
Птичка в клетке мистера Клетки что-то пропела.
— Уже недалеко, — перевела Книга. — Это ему подсказали здешние птицы. Они-то знают, где обитают попугаи, да и не только они. Он уже все здесь успел разведать.
Йорик протянул руку вперед. Сквозь просветы в низко свисающей листве, в самом конце коридора виднелась дверь.
— А этот… как его… ключник… Он нам даст перо? — неуверенно спросила Диба. — Если мы попросим?
— Сомневаюсь, — холодно ответила Книга.
— Но почему? Ты его знаешь? У него что, скверный характер?
— В этих делах просто ничего не бывает, — ответила Книга. — Пришел, попросил, получил. Все гораздо сложней. Вот почему это и называется «испытание».
Птичка в клетке мистера Клетки вывела еще одну замысловатую трель.
— Лучше всего, если мы разработаем еще один план, запасной, — перевела залихватскую песню Книга.
Некоторое время они стояли молча.
— Стёб, Прикид, — позвал Хеми словенышей. — Вы хорошо умеете лазить… ну, скажем, по деревьям, по стенам?
Дверь была не заперта и открылась от легкого толчка. Перед их взорами предстало крошечное помещение, также густо заросшее растительностью. Размерами оно было чуть больше душевой кабинки. С одной стороны в ней была наполненная до краев водой раковина умывальника, в которой росли крошечные лилии и плавали водяные змеи. Краны над ней были опутаны корнями растений. Потолок оказался на удивление высок и тоже густо зарос ветвями, из которых торчал провод, на конце которого висела лампочка. В густой листве шебуршилась какая-то живность.
А прямо перед ними, словно некий миниатюрный храм древней, давно погибшей в непроходимых джунглях цивилизации, возвышался белоснежный унитаз. Наверное, он давно засорился, потому что чистая как слеза вода, нежно журча, переливалась через край этого великолепного произведения рук человеческих, миниатюрным водопадом низвергалась вниз и тоненьким ручейком бежала по полу к двери и дальше по коридору и вниз по лестнице.
— Мы отыскали исток, здесь берет свое начало здешняя речка, — прошептала Книга.
Где-то под самым потолком виднелся увитый лианами сливной бачок, с которого свисала цепочка с керамической рукояткой на конце.
— Ну теперь, Стёб и Прикид, вперед! — так же шепотом приказал Хеми.
— Это на всякий случай, — добавила Диба. — Может, вы и не понадобитесь. Но как только мы вас кликнем, действуйте!
Словята молча закивали. Они знали, что им надо делать.

С двух сторон они осторожно пробрались в заросший густой растительностью туалет и, цепляясь за свисающие ползучие растения, полезли вверх — Стёб помогал себе острыми, крючковатыми коготками, а Прикид ловко управлялся всеми своими шестью лапами. Они карабкались все выше и выше, стараясь не очень высовываться из густой листвы.
Диба, Хеми, Котелок и Йорик Клетка продолжали стоять на пороге. Йорик держал перед собой Книгу, птичка в его головной клетке во весь голос распевала свои песенки, и множество пернатых, прячущихся в зарослях, откликались на него резкими криками.
— Он зовет хозяина ключ-перышка, — прошептала Книга, — заливается соловьем, такие турусы на колесах подпускает, что ой-ой-ой! Мол, он не встречал еще в жизни столь прекрасной птицы, и что место, мол, ее не здесь, а где-нибудь в раю, и все в таком духе. Остальные птицы пока только смеются.
Мистера Клетку, однако, это не смущало; казалось, он с кем-то спорит, что-то кому-то пытается доказать. Он отчаянно жестикулировал, торс его изгибался и тело наклонялось в разные стороны, как у всякого человека, который о чем-то горячо говорит, — птичка в клетке его щебетала во все горло.
А из зарослей ей отвечали невидимые родичи.
— Они говорят, что они ничем не хуже… — перевела потрясенная Книга.
Она была явно очарована происходящим поэтическим соревнованием.
Перепалка пернатых продолжалась. Йорик все более возбуждался… Как вдруг из густых зарослей выпорхнула целая стая птиц и расселась вокруг путешественников на ветках и других подходящих предметах.
Птицы тут были самых разных пород: зеленые попугаи, какаду, попугаи ара — они топорщили перья и хрипло кричали, разевая свои уродливые крючкообразные клювы. Орали они все одновременно и такими противными голосами, что Дибе пришлось заткнуть уши.
— Они требуют, чтобы Йорик Клетка вел себя более почтительно при дворе попугая-ключника, — успела она услышать комментарий Книги.
— Йорик, ты посмотри туда! — взволнованно крикнул Хеми и указал вверх.
На самом краю сливного бачка сидела птица, которая не подавала голоса, а лишь наблюдала за происходящим. Это был зеленый попугай, но каких размеров! Такой громадной птицы они не видывали ни разу в жизни.
Но вот наконец этот попугай разинул клюв и резко, словно ворона, каркнул.
Он был поразительно красив в своем ярком оперении, в котором столь гармонично сочетались красные, синие и желтые цвета. А вокруг него почтительно порхали его родичи размерами поменьше, проделывая в воздухе самые невероятные кульбиты и фигуры высшего пилотажа.
— А где же… — начала было Диба, и сразу же несколько попугаев насторожились, и хохолки на головах у них резко поднялись вверх. Словно яркие, разноцветные маленькие короны из перьев вдруг разом украсили макушки этих птиц, и в центре каждой короны красовалось самое длинное перышко в форме ключа.
Перо, украшающее корону самого большого попугая, было поистине громадным.
— Нет, я ничего, я так… — прошептала Диба

64
Вожак

Попугай-ключник сложил свой хохолок, и головка его опять стала гладкой.
Диба сделала шаг вперед и открыла рот.
— И не пытайся, — сказала Книга. — Он человеческой речи не понимает.
— Йорик, вы не могли бы перевести несколько моих слов? — попросила Диба.
Йорик в знак согласия наклонил клетку вперед.
— Уважаемый попугай-ключник, простите меня, что я осмелилась обратиться к вам, — начала Диба и сделала паузу, чтобы птичка в клетке просвистала эту фразу на птичьем языке. — Мне доставляет чрезвычайное удовольствие познакомиться с вами. Я очень сожалею, что нам пришлось вторгнуться в ваши владения и обеспокоить вас. Но у нас к вам есть одно очень важное дело. Я уверена, что вы слышали о Смоге, господин ключник, и знаете, какую опасность он для всех нас представляет. И я бы хотела спросить вас вот о чем: не могли бы вы оказать нам помощь в борьбе с ним?
Зеленый попугай снова прокричал что-то, и птичка в клетке присвистнула.
— Он говорит «нет», — сказала Книга.
— Кто?
— Попугай-ключник.
— Но… но почему ты переводишь то, что сказал Йорик? Ты, кажется, понимаешь птичий язык и могла бы перевести сразу, не дожидаясь…
— Верно. Но у этого ключника сильный попугайский акцент, и я плохо его понимаю.
Диба округлила глаза.
— И он… отказывается?
Зеленый попугай снова что-то прокаркал, и птичка в клетке тут же коротко чирикнула.
— Да, он отказывается. Он говорит, что знает, зачем мы сюда пришли и что нам от него надо, и говорит, что ни за что не расстанется с этим. Он говорит, что нам должно быть стыдно обращаться к нему с такой просьбой. Хохолок — это знак его особого достоинства. Все особи мужского пола должны иметь его, иначе это достоинство они утратят. Они расправляют его, когда надо показать себя во всей своей красе или продемонстрировать свою силу и решительность. Он говорит, что без этого украшения он не будет иметь никакого успеха у дам. И еще он говорит, м-м-м… что молодые самцы только и ждут удобной минуты, чтобы занять его место. И не смотри на меня так, Диба, я просто передаю то, что он сказал.
Прежде Диба чувствовала себя слегка виноватой оттого, что им придется лишить ключника его украшения. Теперь чувство вины как рукой сняло.

— Он так говорит? Значит, чтобы демонстрировать свою силу? Ну что ж… — Диба помолчала, бросив взгляд туда, где едва заметно шевелилась листва, — это Прикид со Стёбом карабкались вверх, скрытно подбираясь к сливному бачку. Она быстро отвела глаза. — Тогда скажите господину ключнику, пусть успокоится! Нам не нужен этот его дурацкий головной убор! Он что, совсем дурачок? Или нас принимает за идиотов?
Птичка Иорика что-то прочирикала.
— Что ты несешь? — У Хеми брови полезли на лоб.
— Ты что, с ума сошла? — воскликнула Книга.
— Чего это ты вдруг так разозлилась? — прошипел Хеми.
— Молчите, — прошептала им Диба. — Ну уж нет, мы, может, и идиоты, но не настолько, — продолжала она, снова повысив голос.
Поколебавшись, Йорик перевел-таки ее слова на птичий.
Что тут началось! Попугайское сборище гневно захлопало крыльями, заверещало, закаркало, защелкало клювами! А сам ключник в ярости подпрыгнул на месте и, перекрывая птичий гам, прокричал что-то противным, скрипучим голосом.
Диба не стала дожидаться, пока Йорик переведет его карканье.
— Сидя там наверху, легко говорить такие вещи, — сказала она. — А я тебе вот что скажу: кому нужны твои драные перья?
— А-а, вот оно что… Я все понял! — пробормотал Хеми. Должно быть, и ключник по тону голоса понял, что хотела сказать ему Диба. Он снова что-то злобно проскрипел, спрыгнул с бачка на цепочку и, перебирая лапками, спустился по ней пониже, как раз до уровня Дибиной головы.
— Пошел ты со своим хохлом сам знаешь куда… — не унималась Диба и даже сделала неприличный жест.
Тогда взбешенный попугай-ключник не выдержал и воинственно взъерошил перья. Хохолок на голове его снова поднялся, сообщая всем о том, что он сейчас демонстрирует свою силу и решительность.
— Ну ладно, — громко сказала Диба. — Теперь мне все понятно. Прошу прощения за весь этот стёб… в общем, на твой прикид мне совершенно начхать!
Стёб и Прикид, притаившиеся в густой листве, услышав, что Диба произнесла их имена, выскочили и бросились на попугая-ключника!
И снова поднялся страшный шум! Попугаи захлопали крыльями, тучей поднялись в воздух и, яростно ощетинив свои хохолки, подняли ужасный крик. Но ключник взлететь не успел: шестиногий медвежонок по имени Стёб сделал отчаянный прыжок и, двумя лапами схватив птицу, остальными четырьмя вцепился в цепочку. Резко увеличившийся груз потянул за собой рычаг на бачке.
Стёб, не теряя времени, вцепился в торчащее ключ-перо на хохолке попугая. Ключник яростно заверещал, а когда Стёбу удалось-таки выдернуть перо из его головы, дико заорал от боли и отчаянно захлопал крыльями.
Тут клапан сливного бачка открылся полностью, и из него мощным потоком хлынула вода. Стёб не смог больше удерживать бьющуюся птицу и разжал хватку.
Хеми с Дибой и Котелок пытались подхватить падающего медвежонка, но им мешала сплошная стена мечущихся в воздухе и яростно орущих птиц. Диба закрыла руками лицо, чтобы защититься от когтей и клювов обозленных попугаев, и в самый последний момент увидела, как огромный кузнечик отчаянно протянул к Стёбу передние лапки. Но Стёб замедлил падение лишь на секунду: Прикид не смог его удержать; оставив в лапках товарища ключ-перышко, медвежонок шлепнулся прямо в переполненный и бурлящий водой унитаз.
Из груди Дибы вырвался было победный клик, но торжество тут же сменилось тревогой. Она сунула руку в унитаз, чтобы достать беднягу Стёба, но поток оказался слишком силен: вода бурлила и бесновалась с такой силой, что у нее ничего не вышло. Уровень воды поднялся слишком быстро, и крохотный ручеек сразу превратился в клокочущую, покрытую пеной бешеную реку.
— Где Стёб? Куда пропал Стёб? — отчаянно кричала Диба, но бедного словеныша нигде не было видно.

Тем временем попугай-ключник, а с ним еще несколько попугаев яростно атаковали Прикида с воздуха. Делать нечего, Диба бросилась к нему и схватила словеныша на руки, а вместе с ним и выдранное из макушки вождя попугаев перо.
Потом она двинулась обратно, в сторону коридора, пытаясь устоять на ногах, — напор воды не только не прекращался, а, наоборот, только усиливался. Наконец мощный поток сбил ее с ног и потащил за собой.
— Держись! — крикнула Книга.
А в это время Йорик обеими руками отбивался от озверелых птиц.
— Стёба нигде нет! — кричала Книга. — Надо уходить! Диба вынырнула на бурлящую поверхность и судорожно глотнула воздуха. Ай! Кто-то больно вцепился ей в ногу. В прозрачной воде видно было, что это рыба. Удлиненная нижняя челюсть ее была усеяна острыми зубами. К счастью, прокусить плотные джинсы хищнице не удалось. Диба уцепилась за свисающую лиану и выползла из потока.
Путешественники, продолжая отбиваться от попугаев и стараясь держаться у края потока, где течение было не столь сильным, выбрались наконец из туалета и побрели прочь, борясь с потоком возникшей, словно по волшебству, реки, которая несла свои воды по коридору и шумным водопадом стекала вниз по лестнице. И вода в этой реке бурлила и кипела не только потому, что было сильное течение.

— Осторожней, только не упадите в воду! — кричала Книга. — Там пираньи кишмя кишат!
Обратно они старались шагать как можно быстрее, пулей промчавшись под новым выводком древесных пиявок и ловко перепрыгивая через хищные лианы. Обозленные птицы преследовали их, норовя побольнее клюнуть или вцепиться когтями, но и они постепенно стали отставать. Далеко позади Диба услышала грубое карканье. Птичка в клетке Йорика что-то свистнула в ответ.
— Это самцы, — сказала Книга сдавленным голосом из-под мышки мистера Клетки. — Один из них должен нам спасибо сказать. Теперь у них пойдет потеха! Будут драться, пока победитель не станет новым вожаком, главным ключником.
— Давай-ка поменьше болтать, — оборвал ее Хеми. — Надо поскорей уносить ноги.

Чтобы спуститься вниз по лестнице, потребовалось немало времени и сил. Спускались молча, слышалось только сопение и тяжелое дыхание.
— Так жалко… Стёба, — запинаясь, сказала наконец Диба, помогая Прикиду преодолеть очередную ступеньку вниз.

— Ты, Диба, тут ни в чем не виновата, — постаралась утешить ее Книга.
Девочка ничего не ответила.
Итак, спуск проходил в непростых условиях. Приходилось крепко держаться за перила, чтобы не смыло мощным потоком, в который превратился прежний тоненький ручеек. Время от времени из воды выскакивала то одна, то другая жадная пиранья. Судя по тому, как щелкали они челюстями, намерения у них были далеко не мирные. Путники уворачивались и отбивались как могли, скользя по грязным ступеням и цепляясь за пни и корни деревьев.
Оказавшись наконец внизу, они остановились, чтобы отдышаться. До двери, ведущей наружу, оставалось всего несколько метров — хотя странные это были несколько метров… да-да, неизвестно каких еще сюрпризов можно ждать от нескольких метров пространства в этом странном лесу.
— Ну, осталось совсем немного, — сказал Хеми. — Давайте быстрей на воздух.
— Вы ничего не слышите? — вдруг спросила Диба, прислушиваясь.
Все насторожились и завертели головами.
— Вот сейчас снова.
Действительно, откуда-то издалека доносились странные звуки, словно кто-то энергично прорубается сквозь чащу леса. Звуки становились все ближе и все громче. Видно было, как сотрясаются с каждым ударом стволы и листва деревьев, которыми зарос коридор.
— Что за черт… — начал было Хеми.
Птичка в клетке мистера Клетки присвистнула.
— Он сказал, что слетает на разведку, — перевела Книга. Но не успел мистер Ктетка поднять руку, чтобы раскрыть дверцу своей клетки, как с мощным ударом сплошной полог листьев распахнулся.
Перед ними стоял человек, угрожающе занеся над головой тяжелый и острый клинок. За спиной его вдаль уходила просека, которую, очевидно, он сам и прорубил. Пустыми глазницами мачетеносец уставился на застывших от страха путников.
Кожа на лице его была изрезана глубокими морщинами и покрыта бурыми пятнами. Видно было, что он очень устал: рот на изможденном лице был полуоткрыт, и нижняя челюсть отвисла. И черный дым струился у него изо рта и из пустых глазниц.
Никто не сомневался, что перед ними стоит мертвец.
Вот он поднял свой мачете еще выше и сделал нетвердый шаг вперед.

65
Дымящийся труп

Диба попятилась, оступилась и упала. Из сумки донесся слабый писк Кисляя. Котелок прыгнул было на нападающего, но мертвец левой рукой легко отбросил его в сторону.
Воздух наполнился отвратительным запахом гнилого мяса и горящей серы. Диба хотела отползти в сторону, но мертвец бросился вперед и занес над ней свой страшный клинок.
Диба закричала, мертвец хотел уже нанести удар…
Но не тут-то было! Лезвие мачете зацепилось за толстую лиану и запуталось в густой листве. Мертвец поднял вверх голову и посмотрел туда своими дымящимися дырками вместо глаз. Потом неуклюже попытался освободить мачете.
— Вставай! Быстрей вставай! Давай руку! — Хеми помог Дибе подняться.
— Кто это?! — крикнула она, задыхаясь.
— Смомби, — ответил Хеми.
Зловредный труп, видимо, разозлился. На этот раз своей жертвой он выбрал Хеми: нетвердой походкой направился к нему и с размаху рубанул, целясь в голову. Но ловкий мальчишка сделал отчаянный нырок, клинок прошел мимо, и мертвец едва удержался на ногах.
Путники бросились к берегу образованного бурным потоком пруда. Но жуткий труп, распространяя зловоние, перерезал им отступление, мощными ударами прокладывая себе дорогу в густых зарослях. Срезанные, как бритвой, лианы и ветви деревьев ковром ложились ему под ноги. Сила его была поистине ужасна. Размахивая острым клинком, смомби снова атаковал путешественников.
Пришлось защищаться. На этот раз на него бросился Прикид; сделав мощный прыжок, острыми коготками он вцепился в лицо мертвеца. Коготки с легкостью прорывали на трупе кожу, но не кровь струилась из дыр и порезов, а черный дым. Не обращая внимания на раны, мертвец обхватил руками ствол дерева и принялся стучать о него головой, стараясь раздавить огромного кузнечика.
Но тут птичка в клетке Йорика Клетки что-то воинственно прочирикала, и в бой вступил отважный исследователь. Он бросил Книгу Дибе (она едва сумела подхватить тяжелый фолиант), согнул руки в локтях, сжал кулаки и слегка присел, приняв классическую позу боксера. Такую можно увидеть на старых фотографиях, где бойцы одеты в странные костюмы, напоминающие женские купальники.
— Он говорит: «Должен предупредить вас, сэр…» — начала было переводить Книга птичий щебет, но оборвала свой перевод, потому что мертвец взмахнул мачете, а Йорик, сделав изящное па, ловко отпрыгнул назад.
— Не надо! — закричал Хеми. — Оставьте его! Вам не справиться! Вы не знаете, какие сильные эти смомби!
Но мистер Клетка проворно перепрыгнул через узловатый корень и нанес мертвецу два быстрых удара: один по корпусу, а другой по голове. Однако удары его, похоже, не причинили тому ни малейшего вреда, обеспокоив его не более какой-нибудь надоедливой мухи. Йорик быстро отступил к самому краю пруда, и смомби, медленно волоча ноги, пошел за ним.
«Это отвлекающий маневр! — догадалась Диба. — Он отвлекает его на себя, чтобы открыть нам путь к двери!»
Жестами она дала понять Хеми и словенышам, что теперь надо потихоньку проскользнуть за спиной увлеченного схваткой смомби.
Но мертвый оказался не таким уж дураком. Он сразу все понял и угрожающе обернулся. В это время Йорик сделал резкий выпад и обрушил на него град сокрушительных ударов, намереваясь послать в нокаут. Но тщетно! Мертвец снова отмахнулся от него, как от мухи, и еще раз поднял тяжелый мачете.
Птичка в клетке что-то коротко пропищала.
— Он сказал: «Черт побери!» — перевела Книга.
Тогда мистер Клетка сменил тактику. Он шагнул к мертвецу вплотную, ухватил его за одежду и, как заправский дзюдоист, провел мощный бросок через плечо. Бросок получился очень красивый: труп полетел прямо в пруд, где его с нетерпением дожидались жадные пираньи. Но он успел-таки ухватиться за рукав Йорика и потащил его за собой.
Противники с шумом упали в воду и скрылись в темной пучине.
— Ох! — одновременно вскрикнули Диба и Хеми.
Но тут голова смомби и птичья клетка Йорика снова показались на поверхности пруда. Вода вокруг них так и кипела — это стаи алчных пираний готовы были напасть на лакомую добычу. Ухватившись за корни деревьев, смомби неуклюже пытался выкарабкаться на берег, но мистер Клетка продолжал молотить его кулаками. Птичка, как ни в чем не бывало, отряхнула перья и, возбужденно щебеча, порхала по клетке.
— Он приказывает нам бежать! — перевела Книга. — Немедленно! Пока Смог еще надеется на этот труп!
— Неужели мы бросим Йорика? — возразила Диба.
— Ни за что! — горячо крикнул Хеми. Птичка защебетала еще более яростно.
— Бегите! Он говорит, что долго удерживать его не сможет!
Диба видела, как сотни пираний набросились на бойцов, жадно вгрызаясь в их тела. Но скоро хищницы бросили смомби и теперь рвали одного только Йорика.
«Еще бы, кому понравится несвежее мясо», — пронеслось в голове у Дибы.
— Еще он благодарит за то, что вы пригласили его участвовать в этой экспедиции, — сказала Книга.
Хеми потащил Дибу к выходу.
— Скорей! Надо скорей уходить! — возбужденно шептал он.
Они побежали по просеке, которую прорубил смомби. С обрубленных концов веток и лиан сочился и стекал на пол густой сок.
Диба обернулась. Йорик Клетка боролся отчаянно, но, видимо, силы его были на исходе. Одной рукой он держал за горло смомби, а другой последним усилием открыл дверцу клетки. Птичка вылетела наружу, и тотчас тело отважного путешественника застыло. Одной рукой, однако, он продолжал крепко сжимать горло смомби.
Мертвец еще пытался бороться, но тщетно: скоро оба тела исчезли в кишащей пираньями воде, и только птичка, громко щебеча, кругами летала над черной поверхностью пруда.

Вдруг откуда-то снизу послышались глухие раскаты — словно где-то забурлило.
Вода в пруду вспучилась, со дна поднялась какая-то муть, и на поверхность вынесло огромные пузыри.
Раздался громкий непристойный звук. Гигантские пузыри лопались, и из них клубами повалил черный дым, собираясь в густое облако.
Тогда птичка, которую Йорик выпустил из клетки, вся еще насквозь мокрая, сорвалась с ветки, где она в это время сидела, и облетела вокруг облака Смога — а это был, конечно, именно он.
— Бегите! — прошептала Книга.
— Нет, остаемся на месте! — так же шепотом отозвалась Диба.
Птичка сделала один быстрый круг, другой, третий, и от черного облака, словно тонкие щупальца, к ней потянулись струйки дыма. Тогда птичка порхнула в сторону лестницы и потом наверх, на второй этаж. И вся грязная масса Смога устремилась за ней.
— Он от нас его уводит, — прошептал Хеми.
— Какой он все-таки хороший, этот Йорик Клетка, — сказала Книга.
— Отважный и храбрый, — добавила Диба.
— Ну а теперь можно наконец уходить или нет? — нетерпеливо прошипел Хеми.
Они отворили дверь и снова оказались на улице Нонлондона. Боже, какой же у них был вид! Грязные, заляпанные липкой смолой и соком растений, исцарапанные, с синяками и ссадинами, голодные и смертельно усталые.

66
Быка за рога

Неудивительно, что люди на улице поглядывали на эту странную компанию с любопытством. На крылечке противоположного дома сидел все тот же старик, с которым они беседовали перед тем, как отправиться в экспедицию.
— Я остаюсь при своем мнении, — прошамкал он, — не надо было вам совать туда нос.
Диба бросила на него уничтожающий взгляд.
— Пошли отсюда, — сказала она. — Хеми, ты можешь отвести нас куда-нибудь подальше?
Едва передвигая ноги, они нашли тихую улочку, и Хеми принялся изучать только ему известные знаки, пока не нашел подходящий пустой дом. Здесь они смогли кое-как помыться под краном, а потом отправились в гостиную и повалились от усталости, кто куда смог.
— А кто такие эти, как ты говоришь… смомби? Что они такое? — спросила Диба.
— Когда-то их было совсем мало, но сейчас… многовато расплодилось, — ответил Хеми. — Смог ведь проникает повсюду. Вот он и до кладбищ добрался, просочился сквозь землю, проник и в могилы.
— И откуда ты все это знаешь? — не удержалась и съязвила Книга.
— А ты что, забыла, кто я такой и откуда взялся? — отпарировал Хеми. — Всякий, кто живет в Фантомбурге, к мертвым приучен относиться почтительно. И дурное обращение с ними нас очень задевает! Мы испокон веков жаловались на это. Но нас почему-то никто не слушал. Ну так вот, Смог добирается до мертвого тела, проникает в него и начинает управлять им, как куклой. Если это просто скелет, то сгустки Смога собираются вокруг сочленений. А если еще не успел разложиться, Смог заполняет его изнутри. Как раз с таким мы сегодня имели удовольствие познакомиться.
— Понятно, — задумчиво произнесла Диба. — А иногда они совсем как живые.
— Да-да… Ну конечно! — подтвердил Хеми.
Он тоже вспомнил про господина Нетвердайбла.
— А как же он нас отыскал?
— Да Смог, скорее всего, уже выслал этих молодчиков, и они рыщут по всему городу.
— Да он, наверное, и сам не ожидал, что на вас наткнется, — сказала Книга. — Ведь этот лес — место известное, и он просто хотел проверить. Так, на всякий случай. А это значит, что мы можем нарваться на засаду где угодно.
Диба вынула перо и повертела его в пальцах. Оно действительно имело форму ключа. Сложная фигура его бородки достигалась особым порядком расположенных прядок, красиво отходящих от трубчатого стержня. Прядки были разных цветов — красные, голубые, зеленые — и просвечивали, словно цветное стекло.
— Ну, что теперь будем делать? — спросил Хеми.
— Теперь? — переспросила Книга. — Теперь… Первое задание мы выполнили. Осталось еще шесть. Следующее испытание — добыть клюв кальмара. Значит, надо отправляться в порт. Потом нам нужен костяной чай. Затем…
— Все это без толку, — перебила Диба, крутя перед глазами перо.
— Что без толку? — изумилась Книга.
— Что без толку? — как эхо повторил за ней Хеми.
— Послушайте… ну добудем мы все эти штуковины, а что с ними делать?
— Мало ли что, — ответила Книга. — Зависит от обстоятельств. Клювом кальмара можно… ну, как бы это сказать, открыть что-нибудь или, например… отщипнуть. Костяной чай — чтоб кого-нибудь усыпить. Улитка… ну, тут не совсем ясно сказано у меня, для чего нужна улитка, но дело в том, что существуют две различные школы мысли…
— Что, по-твоему, значит «не совсем ясно сказано»?
— Перестань говорить со мной таким тоном! Я уже говорила, что некоторые пророчества звучат несколько туманно…
— Ага, или в них просто все наврано, — пробормотал Хеми.
— Такое часто бывает с пророчествами, — продолжала Книга, пропустив слова Хеми мимо ушей. — Тут главное что? Когда возникнет необходимая ситуация, ты, ну, как бы сам должен догадаться, что надо делать. Некоторые вещи объясняются подробно, а некоторые, наоборот, в общих чертах. Или… ну, как бы это сказать… противоречивым образом.
— Это просто смешно, — сказала Диба. — Если буквально следовать всем этим пророчествам, с ума можно сойти!
— Но ты сама этого хотела, — оправдывалась Книга. — И в конце концов, мы же получили то, чего искали, разве нет?
— Да, но потратили на это целых два дня и потеряли двоих наших товарищей! — не выдержав, перешла на крик Диба.
Повисло долгое молчание.
— Стёб погиб, Йорик, скорее всего, тоже, — продолжила она.
— Посчитай сама. Добыть надо еще шесть твоих «сокровищ». И если все пойдет точно так же, это будет нам стоить двенадцати человек! А нас осталось всего шестеро, и то если считать тебя, уважаемая Книга, и Кисляя! И по времени это займет двенадцать дней. А у меня нет двенадцати дней! И ты прекрасно это знаешь! Самое большее у меня осталось семь.
— Но все же отсчет времени сдвинулся, — неуверенно сказала Книга. — После телефонного звонка. И количество дней я назвала не такое уж точное… может, и больше.
— Все равно это слишком долго. И слишком рискованно. Все видели, что случилось со Стёбом! Нельзя больше продолжать таким же образом. Тем более что ты сама сказала, что мы даже не знаем, что надо делать с этими всеми штуковинами!
Она подняла повыше ключ-перо.
— Вот что я должна делать с этим?
— Как что? Это же очевидно, открыть дверь.
— Какую дверь?
— Какую-то очень важную дверь. Такую дверь, не открыв которую одолеть Смога невозможно!
— Но какую именно, ты не знаешь.
— Нет, не знаю, — виноватым голосом ответила Книга.
— То есть совсем-совсем не знаешь? Понятия не имеешь?
— Нет… — Похоже, Книга совсем расстроилась. — Я могу предполагать, что это дверь в комнату, где лежит клюв кальмара, но… я не совсем уверена.
Диба мерила шагами комнату, громко стуча от злости каблуками.
— Два дня мы как идиоты продирались сквозь этот идиотский лес! Погибли наши товарищи, а мы даже не знаем, зачем все это! Одна чепуховина нужна мне для того, чтобы добыть другую чепуховину, а другая чепуховина — чтобы добыть еще одну… В общем, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. А сразу получить то, что нам нужно, нельзя, что ли?
— Я уже говорила, что сначала происходит событие, и только тогда становится ясным… — промямлила Книга.
— На твоем месте я бы сейчас просто помолчал, — пробормотал Хеми сквозь зубы.
И Книга вняла его мудрому совету.
— Если бы Стёб не погиб, добывая для нас вот это, — сказала Диба, разглядывая ключ-перо, — я бы сейчас же выбросила эту бесполезную дрянь. Я понимаю, ты тут не виновата, — обратилась она к Книге. — Я сама это предложила. И я понимаю, что если б то, что там у тебя написано, хоть чуть-чуть оказалось правдой, тебе было бы сейчас лучше. Но пойми, у нас нет времени! И все это очень рискованно… Слушай, давай еще раз пройдемся по этим чертовым испытаниям или подвигам. Рассказывай, что мы должны получить, если добудем каждую из этих вещей.
— Ну, как я уже говорила, потом идет клюв кальмара, он должен как-то привести нас в чайную…
— Проехали. Дальше.
Книга поколебалась и продолжила:
— Значит, чайная… Костяной чай — вкусный и освежающий напиток…
— Не то. Дальше.
— Но этот чай нам нужен, чтобы напоить того, с кем мы будем играть в кости, чтобы он уснул, и тогда можно будет взять игральную кость, сделанную из зуба летающего кашалота…
— Опять не то. Дальше.
— А этот зуб нам нужен, чтобы прогрызть…
— Не то.
— Улитка, я так думаю, должна продемонстрировать нам, что успеха добьется тот, кто всегда все делает медленно и постепенно…
— Ты что, смеешься? Опять бред какой-то!
— Корона черно-ли-белого короля подводит итог…
— Снова бредятина. Не понимаю, что все это значит.
— А нонпушка — это оружие.
Наступила пауза.
— Это правда? Оружие? Настоящее?
— Еще какое настоящее, — вмешался Хеми. — Слушайте, а я и не думал, что про нее говорится в пророчестве! Про нонпушку у нас все слышали, даже в Фантомбурге.
— Это самое известное оружие в истории Нонлондона, — сказала Книга.
Хеми незаметно, так, чтобы не видела Книга, кивнул Дибе, мол, действительно это так.
— А почему? — спросила Диба. — Чем она так прославилась?

Хеми неуверенно посмотрел на Книгу, а Дибе показалось, что Книга так же неуверенно молчит и ждет, что скажет он.
— Я не знаю, — честно признался Хеми. — Было что-то в прошлом… героическое, что ли…
— Так что же это такое? — Глаза Дибы загорелись.
— Это револьвер такой, — сказала Книга, — только не совсем обычный. У меня тут написано: «Смог не боится ничего, кроме нонпушки». Вот к ней-то и ведет путь, на котором надо пройти семь испытаний. Совершив семь подвигов, мы добудем это оружие. Оно уже много лет хранится в одном безопасном месте, куда никто не может проникнуть.
— Так, говоришь, Смог ничего не боится, кроме нонпушки?
— Да, — подтвердила Книга, — правда, если честно, на самом деле там написано «Смог боится ничего и нонпушки», но мы все давно поняли, что это просто опечатка.
— Да ты что, смеешься, что ли? — оборвала ее Диба. — Значит, ты всегда знала, что у тебя там есть явные ошибки?
— Всего только несколько букв, — жалким голосом пробормотала Книга. — Мы думали, что ничего тут такого…
— Ну хорошо. Ладно. — Диба на минуту задумалась. — Значит, оружие. Прекрасно! Сейчас Смога голыми руками не возьмешь. Нужно оружие, а Смог, похоже, действительно боится именно вашей нонпушки.
Она снова задумалась.
— Итак, вот что мы сделаем, — решительно заявила она. — Мы пропустим все эти остальные испытания с подвигами! Заодно сэкономим время. Перейдем сразу к последней стадии наших поисков. Надо сразу брать быка за рога! В общем, отправляемся сразу добывать эту самую нонпушку. А потом разделаемся со Смогом, и я смогу преспокойно отправиться домой!

67
Грозное оружие

— Это просто глупо, это смешно! — пропищала Книга таким тоном, что было понятно: если б она могла передвигаться самостоятельно, она бы с места не сдвинулась. Ни за какие коврижки. Осталась бы стоять, как столб или каменная баба.
Но, увы, ее никто не спрашивал. Сунули под мышку, и вот тащись куда-то, ну просто курам на смех!
— Глупо и смешно, смешно и глупо, вот что я вам скажу!
— Да слышали уже, хватит долдонить одно и то же.
— Толку-то, что слышали. А слушаться не хотите?
— Не-а.
Хеми шагал за двумя спорщиками молча. Кисляй тоже не отставал. А двоим словенышам если и было чего сказать, то они не могли. Нонсолнце уже клонилось к закату, тени становились все длиннее. Диба шагала решительно и быстро, то и дело сворачивая наугад то в один переулок, то в другой.
— Послушай, — в отчаянии запричитала Книга, — нельзя же вырывать из пророчества отдельные куски. Так у тебя никакое пророчество не сбудется!
— Давай говорить начистоту, — ответила Диба. — Ведь всем известно, что лично ты понятия не имеешь, что означают твои пророчества и как они работают!
Хеми сморщился, глубоко вздохнул и с досадой махнул рукой.
— Да и вообще, — продолжала Диба, — у меня такое впечатление, что пророчества вообще никак не сбываются.
— Но ведь все дело в том, что до нонпушки можно добраться, только когда пройдешь испытания, совершишь подвиги и добудешь один за другим все эти сокровища…
— Даже если б у нас было на все это время, ведь толком-то все равно ничего не известно! — парировала Диба. — Ты же сама постоянно твердишь, что у тебя там все написано неправильно. Я знаю, зачем ты хочешь все сделать по-своему! Чтобы хоть что-нибудь из написанного у тебя оказалось правдой, вот зачем! Но послушай, если нам известно, что для борьбы со Смогом нужна именно нонпушка, то и давай сразу добывать эту нонпушку, а не валять дурака, гоняясь за какими-то твоими таинственными «сокровищами». Если, конечно, — добавила она, внезапно оживившись, — нам по пути не встретится еще телефон. Как ты думаешь?
— Н-нет, вроде бы не должен, — отвечала Книга. — Но во всяком случае…
— Послушай, дорогая Книга, я еще раз говорю, мы не станем делать все, что у тебя там написано! В общем, так. Говори немедленно, куда идти за нонпушкой, иначе… иначе будем бродить здесь кругами, пока нас не обнаружит Смог.
Диба с Книгой замолчали, словно дуясь друг на друга.
— Я считаю, что ты должна сказать, куда надо идти, — сказал Хеми.
— Ну хорошо, — сдалась наконец Книга, после того как они еще раз непонятно зачем свернули за угол.
Они прошли мимо полуразвалившегося рояля — такие предметы уличной мебели нередко встречались в Нонлондоне.
— Так и быть, скажу, что там у меня написано про нонпушку, — сказала она измученным и несчастным голосом.
Все с нетерпением ждали продолжения.
— Добыть нонпушку куда трудней, чем ключик-перышко. Даже с короной черно-ли-белого короля в руках добраться до нонпушки невероятно трудно. Для этого надо претерпеть поистине ужасное испытание: пройти мимо одного из самых страшных существ во всем Нонлондоне. Нет на свете живого существа, которое бы его не боялось…
— Продолжай, — нетерпеливо прикрикнула Диба.
— Хорошо, хорошо. Нонпушку охраняет черное окно.

Хеми от удивления разинул рот. Диба замедлила шаг, остановилась и захихикала.
— Черное окно? — переспросил Хеми, понизив голос почти до шепота. — А ты что смеешься? Что тут смешного? — добавил он уже нормальным голосом, повернувшись к Дибе.
— Извини, — сказала Диба.
Она попыталась остановиться, но у нее ничего не вышло.
— Черное окно! — Она снова хихикнула, а Кисляй почему-то возбужденно закрутился на месте.
Словеныши смотрели на нее в замешательстве.
— Ничего не вижу тут смешного, — обиженно проговорила Книга.
— Ладно, не обращай внимания, это я так, — сказала Диба. — Расскажи-ка мне про это черное окно. Что надо с ним делать?
— Тут, Диба, дело на самом деле серьезное, — сказал Хеми. — Черное окно и вся их порода — штука очень неприятная. Значит, кому-то на самом деле понадобилось упрятать нонпушку как следует, если она действительно там.
— Вот потому-то и надо подходить постепенно и осторожно, — проворчала Книга. — Шаг за шагом…
— Да, да, — нетерпеливо перебила ее Диба. — Интересно, кому могло это понадобиться?
— Ну… — нерешительно начал Хеми, — кому-кому… Тому, кто написал все эти пророчества, наверно.
— Пожалуй, ты прав, — сказала Диба. — Вот садисты. Ну-ка расскажи мне про это черное окно.
— Черное окно обитает в Вебминстерском аббатстве, — сказала Книга.
— Да что ты говоришь? Я не ослышалась? — снова засмеялась Диба.
— Я бы хотела, чтобы ты относилась к этим сведениям с должным уважением, как они того и заслуживают, — с горечью пробормотала Книга.
— В Вебминстерском, даже так! — продолжала смеяться Диба.
Впрочем, стоило ей заглянуть в глаза Хеми, как смех ее тут же замер на губах.
— Тут и правда не до смеха, — угрюмо заявил он. — В здравом уме я и близко туда не сунусь.
— Это окно не просто убивает все живое, — мрачно сообщила Книга. — Оно как бы стирает живое существо без следа! То есть от тебя не остается ни тела, ни одежды, ни связанных с тобой вещей… ты исчезаешь даже из памяти других, будто тебя никогда не было на свете! Всякого, кто к нему приближается, оно поглощает целиком, без остатка. Это самый страшный хищник, какого только можно представить!
— А я-то всегда думала, что самый страшный хищник — это акула, — съязвила Диба.
— Ну хорошо, пускай самый страшный хищник — акула. Тогда черное окно — хищник самый-самый страшный. Страшнее не придумаешь!
Дибе хотелось еще немного их подразнить, но в тоне Книги, да и Хеми тоже, было столько тревоги и неподдельного страха, что ей самой стало не по себе.
— Ну и как добраться до этого вашего Вебминстерского аббатства? — спросила она.

Стоило Дибе взглянуть на карту, как сердце ее болезненно сжалось. Путь до аббатства был очень неблизкий, шагать да шагать. Да и непростой: он лежал через районы как населенные, так и необитаемые, а самое главное, многие из них уже были захвачены Смогом.
— Сколько ж времени уйдет на это путешествие? — задумчиво спросила она. — Впрочем… А разве нельзя добраться туда… ну, не знаю, на поезде каком-нибудь, что ли? Или еще на чем-нибудь?
Хеми посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Ведь за нами охотятся, и каждую минуту опасность все больше, — сказала она. — Надо попасть туда как можно скорей.
Доказательства ее правоты они получили гораздо раньше, чем ожидали.
Около часа группа путешественников шагала по намеченному на карте маршруту, стараясь двигаться настолько быстро, насколько могла позволить усталость. Настроение у всех было подавленное. Они старались ничем не привлекать к себе внимание. Впрочем, от остальных обитателей они ничем особенным не отличались, разве что одежда на них была грязной. Конечно, компания была еще та: девчонка, мальчишка-полупризрак, говорящая книга, живой пакет из-под кефира плюс два не менее живых, хотя и неговорящих, слова во плоти — даже для Нонлондона это было зрелище довольно экзотичное. Но никто из прохожих особого внимания на них не обращал.
Именно поэтому, когда вдалеке послышался звук мотора, Дибе и в голову не могло прийти, что он может иметь прямое отношение к ней и ее спутникам.
А рокот мотора становился все ближе, пока над самой головой не раздался голос, который выкликал ее имя. Она в смятении подняла голову. С неба, обгоняя стайку весело порхающего белья, спускался знакомый автобус с отчетливо видным знаком впереди. Ну да, это был Шкрябскряб бравого кондуктора Джонса, и за рулем его сидела… Ну да, конечно, это Роза!
А с задней площадки через перила свесился, отчаянно махая рукой, не кто иной, как сам мистер Мургатройд.
— Диба Решам, остановитесь! Нам обязательно надо поговорить!

68
Неутомимый чиновник

Диба и ее товарищи не стали дожидаться вторичного крика и бросились наутек.
— Подожди, Диба, постой, куда же ты!
Теперь не только голова Мургатройда свешивалась через перила площадки. К нему присоединился и кондуктор Джонс, и Обадэй Финг, и даже Скул — медный шлем его водолазного костюма особенно живописно выделялся на фоне безоблачного неба.
— Давайте сюда, быстрее!
— Да нет, не туда! Сюда, направо!
Книга отрывисто выкрикивала, давая указания, куда бежать, и с каждым поворотом Дибе становилось все страшней. Они мчались по улицам, где сплошь стояли дома, построенные из старого хлама; на пути им то и дело попадались мусорные баки и какие-то старые, ржавые механизмы и ни единой арки, ни одной подворотни, где можно было бы скрыться. Автобус следовал за ними по пятам, а из окон домов за погоней наблюдали любопытные нонлондонцы.
— Диба, да погоди же! — Голоса звучали все настойчивей. — Мы же хотим вам помочь!
Диба свернула в узенькую улочку, почти сплошь перекрытую веревками с бельем, и хотя ветра никакого совсем не наблюдалось, простыни и наволочки хлопали и развевались, словно хотели немедленно сорваться и умчаться в небо. Они с трудом прорвались через ряды липких и мокрых тряпок и уперлись в непреодолимую преграду: это была высоченная и очень крутая куча сломанных часов. Беглецы растерянно остановились.
— Тихо! Слушайте! — прошептала Диба.
Звуки преследующего их автобуса как будто стихли.
— Кажется, улетели, — прошептал Хеми.
— Да, похоже, мы оторвались, — сказала Диба. — Здесь им не развернуться, слишком узко.
Но только она успела это сказать, как сверху, едва не задев им макушек, упала веревочная лестница. Они изумленно задрали головы: автобус завис над крышами домов прямо над ними. И по веревочной лестнице, конец которой болтался прямо у Дибы перед носом, уже спускался кондуктор Джонс.
— Диба, Хеми, уважаемая Книга, подождите! Да не убегайте вы! Ну пожалуйста. — Он уже стоял на земле и, поскольку они испуганно пятились, явно намереваясь снова дать тягу, умоляюще протягивал к ним руки. — Да послушайте вы меня! Мы же с вами, мы же не против вас!
— Оставьте нас в покое! — огрызнулся Хеми. — Чего вы к нам привязались?
— Не подходите! — поддержала его Диба. — Господи, да вы же сами не подозреваете, что все это на руку Смогу!
— Пора прекратить эти совершенно безумные инсинуации! — раздался сверху чей-то голос.
Они подняли головы. Теперь по веревочной лестнице неуклюже спускался Мургатройд. Он ступил на землю, чуть не упал, зацепившись ногой за конец лестницы, оправился, стряхнул с себя пыль, подошел к Джонсу и вдруг вытащил из кармана какой-то странный пистолет. А вытащив его, спокойно направил ствол прямо на Дибу.
Следом за ним по той же веревочной лестнице спустился и Обадэй Финг в походном костюме, сшитом из однотонных книжных суперобложек.
— Спокойно, Диба, — сказал Мургатройд. — Не делай резких движений. Ты же не хочешь, чтобы тебе сделали больно, правда, детка?
— И вы позволяете ему угрожать мне пистолетом? — ошеломленно проговорила Диба, переводя взгляд с Джонса на Обадэя, который в эту минуту явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Эх, вы!
— Это всего лишь транквилизатор, — сказал Мургатройд. — Мне очень не хочется прибегать к нему, и я надеюсь, ты не дашь мне повода. Это так, на всякий случай, если ты не захочешь прислушаться к голосу разума. Мы пришли сообщить тебе, что хотим только одного: помочь вам.
— Как вы меня разыскали? — спросила Диба.
В сторону Мургатройда она и не взглянула, оставив его слова без внимания, и обращалась исключительно к Фингу и Джонсу.
— Ко мне пришел Джонс, все рассказал и попросил у меня совета, что делать, — ответил Обадэй Финг. — Мы вместе обсудили создавшееся положение и прикинули, что ты, Диба, стала бы делать в своей ситуации. Когда предсказители сообщили нам, что в Книге написано, как добыть нонпушку, мы сразу поняли, что ты отправилась ее добывать.
— Мы искали тебя несколько дней, — сказал Джонс. — Девочка ты заметная, — подмигнул он Дибе, — и люди везде тебя запомнили. Я старался держаться поближе к Мургатройду, потому что он парень ловкий и у него всегда была самая свежая информация, где ты и что с тобой.
— Твои друзья, Диба, здесь для того, чтобы убедить тебя в том, что нет никаких причин для беспокойства, — торопливо вставил Мургатройд. — Все делается для твоего же блага. Возникло страшное недоразумение, и мы просто хотим разрешить его.
— Так вы опять собираетесь всех собак повесить на Хеми? — запальчиво крикнула Диба.
— С мальчишкой-полупризраком мы разберемся после, — ответил Мургатройд. — Пожалуйста, едем с нами. Программа его зонтейшества по обеспечению зонбиками населения идет полным ходом — в данный момент более трети жителей Нонлондона уже обладают этой эффективной защитой против Смога. Правда, этого мало, потому что атаки Смога усиливаются. Мы настоятельно просим тебя, Диба, присоединиться к нам. Мы хотим, чтобы все эти неприятности и недоразумения прекратились.
Котелок и Прикид, видимо, не вняли речам Мургатройда и затравленно озирались по сторонам, прикидывая, куда безопасней бежать от захвативших их в плен злодеев.
— Послушайте, — сказала Книга высокопарным тоном, — я хочу довести до вашего сведения следующее: я считаю, что мисс Решам знает, что говорит, и нисколько не ошибается относительно…
— А тебе бы, Книга, лучше помолчать, — перебил ее Мургатройд. — Всем известно, что тебе верить нельзя, у тебя там одна только чепуха содержится. Диба, умоляю, пойдемте с нами. И ты тоже, мальчик. Мы и с тобой разберемся и все выясним.
— Джонс, Обадэй, — Диба и на этот раз даже не посмотрела в сторону Мургатройда, — пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Я уверена, что Зонтоломайстер действует заодно со Смогом. Они хотят, чтобы все жители Нонлондона попали в зависимость от этих зонбиков, а значит, и от самого Зонтоломайстера. Чтобы без них они чувствовали себя совершенно беспомощно. Тогда они смогут захватить власть в Нонлондоне и установить свою диктатуру. Всех нонлондонцев они хотят заставить работать на своих фабриках, где собираются сжигать все, что способно гореть. Чтобы Смог постоянно подпитывался дымом и становился еще сильней!
— Ой, девочка… — сквозь зубы процедил Мургатройд и покачал головой.
— И он уже становится все сильней, а все потому, что Роули, под руководством которой вот он работает в Лондоне, — она ткнула пальцем в сторону Мургатройда, — эта Роули снабжает Нонлондон дымом непосредственно оттуда. Мы слышали, как он говорил об этом с Зонтоломайстером! А люди в Лондоне, все до единого, даже мои мама с папой, думают, что Роули делает доброе и полезное дело… но она занимается не очисткой окружающей среды, а тем, что подпитывает у вас Смога!
— Ну хватит! — закричал Мургатройд. — Я сыт по горло твоими бреднями!
— Спросите его, спросите, что такое программа «Толкач»! Она имеет прямое отношение ко всему, что здесь у вас творится! Неужели вы ему верите больше, чем мне? — В голосе ее зазвучала мольба. — Этому типу, который угрожает мне пистолетом? Вы же его совсем не знаете! И это после всего, что нам вместе пришлось испытать! Ну пожалуйста… неужели вы мне не верите?
Лица Фиша и Джонса побледнели. Им явно было не по себе. Зато по лицу Мургатройда блуждала самодовольная улыбка.
— Видишь ли, Диба, — смущенно начал Джонс, положив руку на плечо Мургатройда. — Он все нам растолковал как следует. И на мосту, и когда мы вместе летели. Ну, про то, как тебя ввели в заблуждение. У него получилось очень правдоподобно.
Финг печально закивал головой.
— И если уж быть с тобой до конца откровенным… знаешь ли… мы, конечно, верим только тебе.
И с этими словами Джонс с треском пропустил через руку, лежащую на плече Мургатройда, обжигающий электрический разряд. Зубы чиновника заклацали, изо рта посыпались искры, он испустил какой-то горловой, булькающий звук, потом слабо пискнул и заплясал на месте, махая руками, словно марионетка. А пистолет в его руке неожиданно разлетелся на куски — скорее всего, под действием мощного разряда тока.
— Вот таким макаром, — сказал Джонс и отпустил его плечо. Бюрократ рухнул на землю как подкошенный. Плечо его дымилось, глаза вылезли из орбит, изо рта потекла слюна.
— Теперь на пару часов успокоится. Будет лежать тихо, как огурчик, — прибавил Джонс.
— Ну вот и слава богу, наконец-то, — облегченно вздохнул Обадэй Финг. — Этот тип в последнее время что-то стал меня раздражать.
Он перешагнул через дымящееся тело Мургатройда и раскрыл Дибе объятия.
— Обадэй! — радостно воскликнула девочка и бросилась ему навстречу. — Джонс, родненький! — Она отпустила Оба-дэя и сразу же попала в сильные лапы Джонса, который добродушно смеялся и гладил ее по голове.
— Так вы, значит, все знали? — спросила Диба.
— Ну не сразу, конечно, — ответил Финг. — Но мы же с тобой давно уже знакомы, знаем, кто ты и что ты. И мы тебе доверяем. Мы же не слепые, видим, что девочка ты не глупая, что бы там нам ни пели про тебя всякие разные. Ну не могла ты неправильно понять Нетвердайбла, и все тут! А что молол нам этот идиот — полная чепуха! Ты была совершенно права, когда говорила, что было бы просто безумием считать, что жители Фантомбурга выступили против Нонлондона на стороне Смога. Я не хотел признавать это, но правда оказалась на твоей стороне. И я должен принести молодому человеку свои извинения.
Он шагнул к Хеми и протянул ему руку.
Несколько мгновений Хеми хмуро и недоверчиво смотрел на него. Потом на лице его показалась улыбка, и он в ответ протянул свою руку.
— Ладно, чего уж там, — пробормотал мальчишка-полупризрак. — Я рад, что теперь вы мне верите.
— Да вот Мортар, к сожалению, до сих пор не верит, — угрюмо сказал Джонс. — Они с Нетвердайблом старые знакомые. И терпеть не может, если кто-нибудь позволяет себе усомниться в его друге. А Зонтоломайстер таскается туда к ним на мост каждый день, благо они выписали ему беспрепятственный пропуск. Что-то постоянно нашептывает ему на ухо, и старик верит каждому его слову. Лектории это не очень-то нравится, да, но она не хочет раскачивать лодку, проблем и так хватает. И остальные предсказители во всем слушаются Мортара. Какое-то сборище трусов и дураков. Ничего своего, ни одной здравой мысли за душой. Вот поэтому нам пришлось затаиться и быть тише воды, ниже травы.
— Ну да, и мы готовы были в лепешку разбиться, чтобы только Мургатройда отправили с нами, — продолжил Обадэй. — Мы от него буквально ни на шаг не отходили. Как только пошли все эти сплетни про вас, мы сразу так и заявили, что тоже должны отправиться на поиски. И если б там догадались, что мы на вашей стороне, нас бы ни за что не послали. Вот мы и молчали, Диба, для конспирации, пока вас разыскали.
— Так, значит, вы мне поможете? — радостно спросила Диба.
— Если ты будешь не против, — улыбнулся Джонс.
— Но… но ведь придется пойти против воли предсказителей.
— Если они настольно глупы, что не видят дальше собственного носа, — сердито заявил Обадэй Финг, — то это их дело, и нас это не касается. Лично я готов идти с вами куда угодно! Как, по-вашему, зачем на мне это обмундирование? Да будет вам известно, книжные обложки гораздо прочней, чем страницы, и я знал, что мне понадобится специальная экипировка для работы в тяжелых условиях.
Сказано это было напыщенно и даже несколько хвастливо, но Диба не могла не заметить, что он все-таки слегка робеет. Она еще раз растроганно обняла его.
— Как все странно и забавно оборачивается, — задумчиво сказала она. — Выходит, я теперь предательница. Со мной такого еще в жизни не бывало.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
Девочка и война

69
Равновесие сил

— Диба, как я рада снова видеть тебя у себя в автобусе! — крикнула Роза из своей кабины.
Скул принимал девочку и ее товарищей на борт. Казалось, ему не требуется никаких усилий, чтобы подхватывать их и переносить на площадку автобуса.
Диба с радостью обняла эту полненькую и такую внешне обыкновенную, даже немного нескладную женщину — глядя на нее, никто бы не подумал, что перед ним лихой водитель летающего автобуса.
Скул тоже неуклюже похлопал девочку по спине, стараясь делать это очень осторожно и не переломить ей позвоночник.
— Познакомьтесь, пожалуйста, — представила Диба своих спутников. — Это Прикид, а это Котелок.
Котелок выставил вперед три из своих четырех рук и с видимым удовольствием обменялся рукопожатиями с Обадэем, Джонсом и Скулом одновременно. А Прикид встал на задние лапы, сложил передние, как богомол, и важно поклонился.
— Ну, Диба, куда летим? — крикнула Роза, снова усевшись в водительское кресло.
— В Вебминстерское аббатство. Жмите на всю катушку!
— Мы что, куда-то спешим?
— Слушайте ее, уважаемая! Девочка знает, что говорит, — сказал Обадэй Финг.
— Вот именно, вы абсолютно правы! Она знает, что говорит, — подтвердил Джонс. — Так что, Роза, полный вперед!
— Не всегда знаю, — скромно пробормотала Диба. — Если подумать, сколько я совершила здесь ошибок… Но у нас нет сейчас оружия, — сказала она громче, — нам не с чем выступить против Смога. Зато теперь мы знаем, что Смог боится нонпушки и что она находится в этом самом аббатстве.
— Это правда? — удивился Джонс.
— Правда, правда, я тоже слышала, в Вебминстерском аббатстве, — подтвердила Роза, и автобус с пыхтением тронулся и стал набирать скорость.
— А с ним-то что будет? — спросил Хеми, указывая на неподвижную фигуру Мургатройда внизу, накрытую кучей тряпья.
Диба вспомнила, как Мургатройд предательски отдал ее в лапы псевдо-Нетвердайбла, чтобы тот поджарил ее на костре. Она вспомнила также, как еще несколько минут назад, когда Джонс с Обадэем вязали Мургатройда по рукам и ногам, в голове у нее сменяли одна другую кровожадные картины мести.
— Не знаю, — неохотно отозвалась она. — Не убивать же его.
— Кто знает, кто знает, — задумчиво сказал Хеми, — может, ты и права… правда, я в этом не уверен.
— Я бы просто не смогла.
— Ну, во-первых, он не сразу очухается, — вмешался Джонс. — А когда очухается, распутать веревки будет не так-то просто. Когда он еще доберется до предсказителей с ихним Зонтоломайстером! Наш след уже давно простынет.
Воздушный автобус пролетал мимо каких-то башен, шпилей, изящных спиралевидных конструкций, сделанных, как казалось издалека, из витой проволоки. Диба никогда еще не бывала в этих местах, и ей было жаль, что нельзя открыть окно, выглянуть вниз и полюбоваться прекрасными видами: друзья посоветовали ей с Хеми не высовываться. Не дай бог, ненароком кто-нибудь их заметит.
Обадэй в это время суетливо и шумно изучал Дибин багаж. Он то и дело хмыкал и фыркал; особенное изумление (пополам с пренебрежением) вызвал у него набор принадлежностей для шитья.
— Не представляю, как этим можно пользоваться, — бормотал он.
Потом выдернул иголку из собственного черепа и ловко зашил рваные места на Дибиных и Хеминых штанах. Дибин набор он выбросил в окно, а взамен положил ей комплект своих иголок и ниток.
— Что-то плетемся мы черепашьим шагом. Нельзя ли побыстрей? — нетерпеливо спросила Диба. — Меня беспокоит этот чертов флегм-эффект!
— Нельзя, на нас сразу обратят внимание, — отозвался Джонс. — Пусть думают, что мы все еще вас ищем. Если наши враги увидят, что мы прибавили скорость, наверняка догадаются, что мы что-то узнали. И собираемся смыться. И тогда за нами будет погоня. Впрочем, предсказители и так скоро поймут, что мы сделали ноги, и им все равно придется выбирать, с кем они. Но пока в небе много чего летает, нас не так-то легко вычислить. Так что лучше не выделяться.
Он был прав. Небо бороздило еще множество воздушных автобусов: одни болтались на канатах под раздутыми шарами, другие жужжали мириадами крохотных пропеллеров. Да и других летающих объектов тоже хватало: крупные насекомые, птицы, всякий летающий хлам (например, рваные мешки из-под мусора, которым и ветер был нипочем: летели, куда хотели), низкие облака, стаи удравших от своих хозяев комплектов белья или одежды. И все они вели себя по-разному: одни вольно парили в небе, другие носились туда и сюда как угорелые, третьи мчались куда-то, как на пожар. Один раз даже мимо, грозно жужжа, пролетел гроссбут, но на этот раз на спине его не видно было ни одного седока или погонщика. Это была дикая особь, на вид, конечно, не менее отвратительная, но хотя бы не враждебная.
Вдруг совсем неподалеку внимание Дибы привлек квартал, причем довольно большой, захваченный Смогом.
— Да-а, — вздохнул Джонс, стоя рядом с Дибой, — я бы тоже не прочь прибавить скорость. Времени-то у нас действительно в обрез. И дело тут даже не в тебе или твоих родичах. Ты только посмотри вон туда. Смог-то времени не теряет, скоро захватит все.
— По словам Зонтоломайстера, — сказал Обадэй, — Смог сейчас собирается с силами. А теперь…
— Минутку, — перебил его Хеми. — Зонтоломайстер ведь действует на стороне Смога, и Мортар, скорее всего, ничего об этом не знает. Так с какой стати он станет говорить правду про то, чем занимается Смог?
— Во-первых, он хочет, чтобы люди боялись Смога. А во-вторых, чтобы верили, что он, Зонтоломайстер, со своими зонбиками — единственная от него защита, — сказала Диба. — А когда все наконец поймут, что он со Смогом заодно, будет уже поздно. Они полностью окажутся у него в руках. Для этого и придумана вся эта хитрая затея с зонбиками. Возможно, он даже нарочно преувеличивает опасность Смога.
— Не думаю, — мрачно заметил Джонс. — Атаки происходят все чаще, и смогглеры захватывают все новые и новые районы.
— Они перемещаются под землей, по тоннелям подземки и канализации, — вставил Обадэй.
— Смоглодиты, вонькоманы и смомби — вся эта нечисть всюду следует за Смогом, где бы он ни появился, — продолжал Джонс. — Люди пытаются как-то бороться, защищаться, но силы слишком неравны. Зонбики, конечно, защищают от атак Смога, но против смогглера средних размеров они бессильны… или, возможно, таков приказ Зонтоломайстера. Даже электрический вентилятор и то не всегда помогает. Теперь, когда люди видят, что Смог готовится напасть, они просто покидают свои дома и бегут. Многие районы Нонлондона переполнены беженцами.
— Значит, он захватывает город по частям, — медленно проговорила Диба. — Разделяет, захватывает и изолирует. Ну да, так легче держать ситуацию под контролем.
— Понимаешь, Зонтоломайстер однажды даже проговорился, мол, некоторые районы придется просто сдать, — задумчиво сказал Джонс. — И Мортар с ним согласился. Это, дескать, такая тактика: организованное отступление. В некие якобы заранее намеченные «зоны безопасности».
— Похоже, они намеренно сбивают людей в кучи, — сказал Хеми.
— По Нонлондону ходит множество самых невероятных слухов, — вставил Обадэй Финг. — Ну, например, что на стороне Смога действуют какие-то наемники. Как тот тип, который напал на тебя и на Шуази тогда в автобусе, помнишь?
— А что с ним потом случилось?
Обадэй фыркнул.
— Его зовут Барнабус Куджель. Он опозорил весь наш рынок. Много лет этот человек работал неподалеку от моего ателье. А потом оказалось, что он входит в организацию под названием Концерн. Говорят, они хотят заняться каким-то бизнесом, строить какие-то заводы или фабрики, словом, что-то в этом роде. И у них будет много дыма и других вредных отходов, так что есть все резоны наладить взаимовыгодное сотрудничество со Смогом, представляете? Ну вот, они собираются заключить с ним сделку.
— Они сами говорили вам об этом? — спросила Диба.
— Уже появились листовки и на стенах всякие сообщения и воззвания и все такое, — сказал Джонс. — И все это секретно, анонимно. Но не так уж трудно догадаться, чьих это рук дело.
Тут вступил в разговор Скул: он принялся рисовать руками в воздухе буквы.
— Это правда. На стенах теперь можно видеть их надписи, — сказал Обадэй. — Типа «О = И», большими буквами. Что значит «отходы равняются изобилию».
Он саркастически усмехнулся.
— И еще говорят, люди видели шестеродеев, — сказал Джонс. — И якобы они тоже приняли сторону Смога.
— А это еще кто? — спросила Диба, заметив, что Джонс, Хеми и Обадэй Финг обменялись испуганными взглядами.
— Что и говорить, дело дрянь, — пробормотал Хеми.
— Это у нас группа заклинателей, — пояснил Джонс. — Очень мощная. Если они и в самом деле перешли на сторону Смога, нам придется очень тяжко.
— А на нашей стороне разве нет каких-нибудь колдунов или чародеев?
Джонс и Финг обменялись безнадежными взглядами.
— А я вот, например, могу достать конфету из твоего уха, — крикнула Роза из своей кабины.
— Потрясающе, — пробормотала Диба.
— Нет, в самом деле могу! Это не просто ловкость рук, я действительно могу вытащить конфету у тебя из уха!
— Дай бог, чтобы это нам когда-нибудь пригодилось, — сказала Диба.

70
Паутиновый храм

Автобус медленно летел вперед, рассекая прохладный ночной воздух. Из соображений безопасности Роза включила мощные прожектора и направила лучи прямо вниз, на погруженный в сумерки город, и теперь казалось, что автобус на огромных светящихся ногах шагает по улицам.
Один раз, когда они пролетали над кварталами, захваченными Смогом, снизу, словно гигантская змея, поднялась толстая струя дыма и потянулась за автобусом, как бы с любопытством принюхиваясь. Но Роза быстро сообразила, и автобус взмыл вверх, туда, где ветер дул гораздо сильней, и тогда Смог свернулся кольцом и снова опустился в клубящуюся мглу.
Диба взяла на руки Кисляя и, поджав ноги, легла на скамейку. Картонный пакет доверчиво прижался к ней, уютно устроившись в ее руках.
«Завтра, — думала она, — я добуду нонпушку. Ну, Смог, посмотрим тогда, кто кого».
Тут она неожиданно вспомнила о своих родных, и сердце ее сжалось. Но усталость взяла свое, и она погрузилась в сон.
Проснулась Диба очень рано. Разбудил ее толчок: якорь их воздушного судна зацепился за одну из многочисленных антенн на крышах внизу. Диба выглянула в окно.
Совсем недалеко, всего в нескольких улицах, дома были покрыты клубящейся мглой: район был захвачен Смогом.
— Этого еще не хватало, — пробормотала Диба.
Но не только это заставило биться ее сердце. Выглянув в другое окно, девочка увидела, что автобус, слегка покачиваясь, завис перед каким-то совершенно грандиозным и очень странным зданием. Ничего подобного Диба прежде не видела.
Во-первых, здание это совсем не имело прямых плоскостей — все было как-то криво и обвисло, словно вместо стен и других поверхностей была натянута ткань.
Во-вторых, в нескольких местах поверхность его как бы вспучивалась, здесь образуя высокий и тонкий конус, там колонну или просто длинный и острый выступ, словно из этих тускло мерцающих и постоянно шевелящихся покровов растут ветви какого-то экзотического дерева. Еще это сооружение было похоже на множество в каком-то безумном беспорядке сшитых вместе гигантских палаток. Раскинулось оно на огромной площади — здесь вполне мог бы разместиться большой стадион. Да-да, белые, сероватые и желтоватые поверхности его непрерывно колыхались и дрожали, словно перед Дибой лежало какое-то гигантское живое существо, по коже которого то и дело проходила волна дрожи.
— О господи, — снова пробормотала Диба, — да это же паутина.
И действительно, циклопических размеров и неправильной формы каркас многотонным балдахином закрывала огромная масса паутины. Паутина покрывала его целиком, и многослойный покров этот был совершенно непрозрачен. В нескольких местах его поддерживали прочные растяжки, также свитые из паутины и прикрепленные к мостовой или же к стенам ближайших зданий.
То здесь, то там в массе паутины виднелись коконы, в которых были плотно укутаны какие-то большие, неподвижные, темные тела.
— Ну вот тебе и Вебминстерское аббатство, — сказал Хеми.
По веревочной лестнице они спустились вниз и тесной группой (Скул, Обадэй Финг, Роза, кондуктор Джонс, Хеми, словеныши Прикид и Котелок, картонный пакет Кисляй и Диба с Книгой под мышкой) некоторое время молча стояли перед этим величественным зданием.
Гигантская паутиновая церковь мрачно нависала над ними, и стоило только подуть легкому утреннему ветерку, как растяжки начинали негромко гудеть. Казалось, какая-то неведомая угроза таится за этими зыбкими стенами. Над горизонтом уже поднималось нонсолнце, но и его неяркие лучи не смогли рассеять этой зловещей атмосферы аббатства. Казалось, все здание так и остается погруженным в густую тень.
В нескольких местах аббатства паутиновый покров как бы заворачивался внутрь, образуя воронкообразные проходы, уходящие куда-то в мрачные недра здания. Одни из них начинались всего в полуметре над тротуаром, другие располагались высоко, почти у самой вершины самой высокой башни. И размерами они были самые разные: одни не больше кроликовой норы, другие метров до двух в поперечнике — по такому проходу вполне мог бы пройти человек.
— Ну что, полезли? — предложил Хеми, указывая на ближайший проход.
— Ты знаешь, что там внутри? — спросила Диба Книгу.
— Черное окно. Боюсь, это все, большей информации у меня об этом нет.
— Ну хорошо, — сказал Джонс. — Есть еще предложения?
— Для начала надо все-таки посмотреть, что там внутри, — сказала Диба. — Быстренько заглянем, а потом снова выскочим и прикинем, что делать дальше.
Остальные молчали, лишь тревожно переглядывались.
Возле гигантского шатра, провисшего многочисленными складками, зыбкими сводами, сложным паутиновым плетением и узорами, царил полумрак. Джонс подобрал под ногами палку и швырнул ее в один из цилиндрических проходов. Все сразу насторожились и напряглись: что сейчас будет?
Паутина спружинила, палка отскочила и упала к их ногам.
— А паутина-то вовсе и не клейкая, — заметила Диба.
Они осторожно подошли к отверстию и ступили на упругую поверхность тоннеля. Было такое ощущение, будто они шагают по батуту.
Однако Скул, не пройдя и пары шагов, вдруг остановился. Слишком тяжелы оказались его свинцовые сапоги. Нет, они не прорвали прочной паутины, но утонули в ней так глубоко, что дальше идти он просто не мог.
— Оставайся снаружи и жди нас там, — прошептала Диба. Скул неуклюже развернулся и выбрался обратно.
Тут Дибе бросилось в глаза, что Обадэй Финг судорожно сжимает в руках свою коробку с походным набором ножниц и ниток с иголками, как будто это придает ему смелости.
— Вам тоже лучше остаться вместе со Скулом, Обадэй, — снова прошептала она.
— Ты уверена?
— Совершенно. Стойте там и охраняйте вход.
— Ну ладно, согласен. Осторожней там.
Он крадучись направился к выходу.
Хеми, Джонс и Роза, пряча улыбки, наблюдали, как Диба распоряжается и отдает приказы. И даже словеныши, казалось, лукаво усмехаются, несмотря на полное отсутствие ртов.
— Какая ты добренькая, — съязвил Хеми.
— Молчи, — отозвалась Диба. — Все равно нужно, чтобы кто-то охранял выход.
— Ну конечно! — поддержал ее Джонс, открыто оскалив зубы.
Диба нехотя усмехнулась в ответ, подняла голову… и застыла на месте. Откуда-то сверху, из полумрака прямо на них с огромной скоростью неслось что-то непонятное.
— Джонс! — крикнула она.
Жуткое существо промелькнуло так быстро, что никто не успел толком и разглядеть его: что-то темное и большое, с острыми углами и с торчащими во все стороны конечностями.
Оно обрушилось прямо на Розу, снова взмыло вверх и пропало.
А вместе с ним пропала и Роза.
— О боже! — подпрыгнув, закричал Джонс, но руки его поймали только пустоту. Таинственный похититель исчез в опутанном паутиной мраке.

71
Служители культа

Путешественники, растерянно вглядываясь в затянутый паутиной полумрак наверху, отчаянно кричали, звали Розу, но все было тщетно. Каждую секунду они ждали нового нападения, однако ничего подозрительного больше не было видно. Куда же эта тварь могла исчезнуть? Этот вопрос мучил каждого, но где же на него искать ответ? В густой, неподвижной паутине не осталось ни следа, не слышно было ни шороха. Роза пропала.
На Джонса было жалко смотреть: он впал в отчаяние, топал ногами, несчастным голосом взывал в темноту — но ответом ему была только мертвая тишина.
— Сколько лет мы были с ней вместе, — причитал он, — в каких только переделках не побывали! Мы сражались плечо к плечу во время блокады Батарейного моря! Участвовали в поисково-спасательных операциях на Ледяных рудниках! Ведь когда я решил уехать из Лондона и отправиться сюда, она пошла со мной не задумываясь…
— Ну успокойся, ну пожалуйста, мы что-нибудь придумаем, — пыталась утешить его Диба.
Потом они сбились в тесный кружок, чтобы обсудить, что им делать дальше.
— Проклятье! — вдруг раздался чей-то голос. — Какой стыд! Неужели мы опять опоздали?
От неожиданности Диба вздрогнула. К ним приближались, неизвестно откуда взявшись, двое: оба высокого роста, изможденные и иссохшие; судя по одеждам, священники. Головы их украшали какие-то идиотские остроконечные шапки, как у Папы Римского, а в руках каждый держал по посоху, загнутому сверху крючком. Оба невероятно старые, непонятно было, в чем там только жизнь держится. Щеки одного были покрыты довольно длинной щетиной, будто он месяц не брился; длинная мантия на нем была темно-красного, почти черного цвета. Такого же цвета было и его лицо. Другой призрачно-бледный, прямо как Хеми, с длинной седой бородой; мантия на нем когда-то была белого цвета, а теперь такая грязная, что цвет ее определить было бы затруднительно.
Оба чудака передвигались крошечными, нетвердыми шагами и как бы зигзагами, как бы по диагонали, туда и сюда, туда и сюда.
— Кто вы? — изумленно спросила Диба.
— Что такое? — приложив к уху ладонь, произнес тот, который был бледнее самой смерти. — А-а, вы хотите знать, кто мы такие? Я — епископ Алан Бастор.

— А я — епископ Эд Бон, — представился другой. — Нам известны все тайны этого замечательного места… и так далее, и тому подобное.
Голоса их были совершенно неотличимы один от другого. Речь обоих была сдержанна и изысканна, и говорили они с необыкновенным достоинством. Как настоящие пожилые английские джентльмены.
— Прошу прощения, — сказал епископ Бастор, — я так полагаю, вы только что потеряли своего товарища. Это просто ужасно. Примите мои уверения в моем глубочайшем сочувствии.
— Было время, когда мы успевали встретить каждого арахнофенестранавта, чтобы предостеречь об опасностях, подстерегающих его здесь, в существовании которых мы убедились на собственном горьком опыте, — сказал Бон. — Наши речи их не убеждали, конечно, но, по крайней мере, они были предупреждены.
— А теперь, как видите, мы постарели, и вот результат: не всегда успеваем вовремя, — поддержал товарища Бастор.
— Простите, как вы сказали? Арахно… как там дальше? — спросил озадаченный Хеми.
— Арахно, молодой человек, в переводе с латыни значит паукообразный. Фенестра также латынь, означает окно. Навт — это путешественник, ну вот как вы, например, — учтиво пояснил Бон.
— Вы здесь самые главные? — спросила Диба.
— О нет, — вздохнул Бон. — Что вы, что вы, господь с вами.
Он обменялся печальным взглядом с Бастором. Одежда священников была покрыта толстым слоем пыли.
В глазах затаилась глубокая тоска и усталость.
— Когда-то мы были на военной службе, служили капелланами.
— Оказывали духовную поддержку.
— Вы служили вместе? — спросила Диба.
Этим вопросом оба священника, казалось, были слегка шокированы.
— Напротив! — возразил Бастор. — Мы были смертельными врагами.
Он произнес эти слова все тем же слабым, слегка дрожащим голосом. Бон рассудительно кивнул.
— Совершенно верно, — подтвердил он. — Смертельными и непримиримыми.
Они снова обменялись кроткими взглядами.
— А что вы делаете здесь? — спросила Диба.
Бастор рассеянно передал свой посох Бону, который, ни слова не говоря, смиренно принял его и терпеливо ждал. Товарищ его тем временем принялся отчаянно чесаться.
— Бастор и я несли свою миссию, были духовной, так сказать, опорой, но каждый для своей воюющей стороны, — заметил Бон, глядя куда-то в пространство.
— Хотя мое служение нисколько не мешало и мне порой надрать кое-кому задницу. Не один рыцарь противной стороны горько пожалел о том, что вступил в перепалку вот с этим преосвященством. — Бастор фыркнул и с довольным и гордым видом ткнул себя пальцем в грудь.
— Вот именно, — подтвердил Бон. — Я, со своей стороны, тоже сомневаюсь, что ваши людишки очень-то верили в мою кротость.
Лица обоих просветлели при этом воспоминании, и на высохших губах священников даже заиграли легкие улыбки.
— Ну и?… — спросила Диба.
— В общем-то, у нас тут каждая минута на счету, — напомнил Хеми.
— Простите, простите. Мы немного увлеклись воспоминаниями.
— Но его люди, признаюсь, были отъявленные разгильдяи и пьяницы.
— Да я и сам был парень хоть куда, старина.
— И вдруг мы неожиданно встречаемся здесь, представляете? Оба хотели попасть именно в это место.
— Мы же епископы, вы понимаете? И до нас обоих дошли слухи, что здесь очень даже теплое местечко.
— Но оказалось, это не совсем то, что мы оба себе представляли, — сказал Бон, обведя рукой затянутые паутиной конструкции. — И тем не менее…
— …не мог же каждый из нас допустить, чтобы такой славный собор попал в руки противной стороны! Но потом мы оба Hors de combat, как говорят французы.
— Так что, обменявшись парой крепких словечек…
— О да, я был просто страшен, помнишь, старина?
— …мы пришли к обоюдному соглашению. Видите ли, я слежу за тем, чтобы он на это место не предъявлял никаких требований.
— И я то же самое в отношении его. Пока не разберемся, кто наконец выиграл войну.
— И как только убедимся в том, что я и мои люди одержали победу, боюсь, вы у меня получите все, что заслуживаете, мой друг.
— Мечтайте, мечтайте, сколько хотите, не стану вас разуверять, старина, — безмятежно произнес Бастор. — А я так полагаю, что скоро вы будете полностью в моих руках.
— Хотя, по правде говоря, мы ничего не знаем о состоянии кампании. Давненько не было официальных сообщений… Как вы думаете, Бон, когда это было в последний раз?
— О. прошло уже несколько лет.
— Мне кажется, они тут толкуют про Восемью восьмую войну, — пробормотала Книга, обращаясь к Дибе. Она надеялась, что оба епископа глуховаты и ничего не услышат. — Про эту войну никто ничего толком не знает. Известно только то, что она действительно когда-то происходила. Очень давно. Несколько веков назад.
— Как бы там ни было, — сказал Бон, — раз уж мы поняли, что это за церковь и что в ней находится, поняли, что попытать счастья сюда приходит много разного люда, мы подумали и решили, что справедливо будет, если мы станем хотя бы их предостерегать. Об опасности. Все-таки какая-то работа, не сидеть же сложа руки.
— Или, по крайней мере, пытаться не сидеть сложа руки и что-то делать, — сконфуженно, словно за что-то извиняясь, поправил его Бастор.
— Про это место мы знаем ровно столько, сколько знает всякий другой. Наиболее заблуждающихся — или введенных в заблуждение — искателей сокровищ мы стараемся сразу поставить лицом к лицу с той суровой реальностью, которая их здесь ожидает.
— Пока не выясним, кто победитель.
— Пока не явится тот, кто все нам не расскажет.
— Тот, кому это будет специально поручено.
— И кому мы обязаны будем… м-м-м… не знаю, чем именно мы будем ему обязаны.
— Я полагаю, ему мы будем обязаны всем.
— Ну хорошо, — сказал Джонс. — Так, значит, вам известно про черное окно! Что ж, вам придется оказать нам помощь.
— Нам надо проскочить мимо него, — вставил Хеми.
— К черту «проскочить мимо него»! — оборвал его Джонс. — Нам надо просто добраться до этой проклятой твари, вот и все! Это окно утащило у нас Розу.
— Сожалею, — вежливо ответил Бон. — Пропал ваш товарищ, можно сказать, ваша подруга. Но даже если по какой-то случайности она еще жива, мы никоим образом не можем знать, что за окно похитило ее.
— Как «что за окно»? — изумленно воскликнул Хеми. — Конечно же черное!
— Разумеется, но какое именно? — возразил Бастор. Путешественники ошеломленно смотрели на эту парочку: оба епископа сохраняли полнейшую невозмутимость.
— Так, — сказала Диба, обращаясь к Книге, — мне кажется, мы нашли у тебя еще одну ошибку. Ты утверждала, что для того чтобы добыть нонпушку, надо одержать победу над черным окном. А теперь выходит, этих проклятых черных окон много! Так с каким именно черным окном надо иметь дело, черт побери?

72
Правда об окнах

— А вообще зачем люди сюда приходят? — спросил Хеми. — И о чем вы с ними говорите?
— Приходят, чтобы разбогатеть, — ответил Бон.
— А говорим, чтобы уходили отсюда поскорей и впредь держались подальше, — ответил Бастор.
— Не сомневаюсь, вы сейчас тоже уйдете, — сказал Бон.
— Ну-ка, погодите-ка, — вступила в разговор Диба, — вы, кажется, не совсем понимаете. Нам обязательно надо туда проникнуть. Чтобы кое-что найти.
— О боже, — вздохнул Бон, — так вы — арахнофенестранавт!
— Мы не станем предоставлять никакой информации, чтобы не потакать неразумной жадности кого бы то ни было.
— Про что это вы тут нам все талдычите? — не выдержал Хеми. — Скажите в конце концов, что это за искатели сокровищ такие сюда к вам таскаются, а? Только зарубите себе на носу: Диба не из таковских! Она пришла сюда, чтобы помочь Нонлондону, вот зачем она сюда пришла! А вместе с ней и мы тоже.
— Этот парень прав, — подтвердил Джонс. — Мне тоже все это порядком надоело. Эта проклятая тварь утащила близкого мне человека. Так что мой вам совет: выкладывайте поскорее все, что знаете. Нам позарез нужна ваша помощь, понятно?
Диба как могла пыталась удержать разгорячившегося Джонса.
— Погодите! — сказала она. — Помолчите минутку!
Она сдвинула брови и несколько секунд размышляла.
— Значит, уже многие годы вы ждете, чтобы выяснить, что же произошло, — обратилась она наконец к епископам. — Ждете человека, который все вам объяснит. Который должен прийти и все рассказать.
Помогая себе пальцами, Диба мысленно отсчитала все подвиги, которые, по словам Книги, она должна была совершить вместо Занны. Дойдя до предпоследнего, она посмотрела на одинаково одетых и столь похожих один на другого (кроме разве цвета лица и одежды) епископов.
— Так вот, этот человек — я. Это я должна рассказать вам все. В обмен на вашу помощь. Это я должна доставить вам корону черно-ли-белого короля.
— Ты? — раскрыл рот епископ Бастор.
— Ты пришла с короной короля? — округлил глаза Бон. — С короной, от которой все отреклись?
Оба священника смотрели на нее так, будто услышали что-то совершенно дикое. Потом заговорили так быстро, что вставить слово не было никакой возможности.
— Сейчас мы все узнаем, Эдвард.
— Да, Алан, узнаем.
— После стольких лет ожидания!
— Это просто удивительно!..
— Потрясающая удача, Эдвард. Как повезло!
— И тебе, и тебе повезло, Алан!
Они горячо пожали друг другу руки.
— Шуази… Епископ Бон и я ждем тебя так давно, что я и не припомню, с какого именно времени. И теперь, когда ты здесь… боже мой, наше ожидание кончилось. Какой счастливый, какой счастливый день!
— Для одного из нас, — вставил Бастор. Повисла пауза.
Лица священников выражали глубокое потрясение.
— Послушайте, вы, оба, — раздался насмешливый голос Книги, — вы хоть когда-нибудь слышали о пророчестве? Джонс, передай им меня, будь так добр. Страница четыреста двадцать первая. Прочтите-ка описание!
Бон сощурил глаза, пытаясь разобрать текст.
— И будет она высокого роста, и волосы ее будут как солнечное сияние и свет нонсолнца, и…
— Ладно, для начала этого хватит, — перебила его Книга. — А теперь посмотрите на нее!
Снова повисла тяжелая пауза.
— Может, она перекрасилась, — неуверенно сказал Бон.
— Нет, не перекрасилась, — отрезала Диба.
— Она не Шуази! — поставила точку Книга.
— Это во-первых, — сказала Диба. — Да, я никакая не Шуази. Шуази не смогла прийти. Она послала меня, свою подругу. А во-вторых, у меня нет никакой короны черно-ли-белого короля. У нас не было времени, чтобы добыть ее.
Оба священнослужителя смотрели на нее с видом глубочайшего изумления.
— А в-третьих… нам позарез надо знать про черные окна все. А за это я в свою очередь подарю вам… — Она подумала немного и полезла в свою сумку. — Я подарю вам это перо! Видите, оно имеет форму ключа.
На этот раз молчание было очень долгим. Лица совершенно сбитых с толку епископов выражали все большее смущение. Они одновременно протянули руки и взяли перо, добытое с хохолка попугая-ключника.
— Гм… вообще-то… красивая вещь, — сказал Бон.
— Да, но это ведь…
— Как бы поточнее выразиться…
— Это не совсем то, что мы ожидали.
— А что ты имела в виду, когда сказала, что Шуази не придет? — спросил Бон.
— Неужели ты не понимаешь, как долго мы здесь ждем ее? — воскликнул Бастор. — Как много нам надо узнать?…
— Да вовсе не надо вам ничего знать, — перебила Диба. — Какой в этом смысл? Представьте только, что из этого выйдет. Прежде всего, вам придется расстаться! Каждый пойдет своей дорогой! А вы ведь этого не хотите. Ну признайтесь, не хотите ведь?
Оба епископа были явно озадачены.
— Ну хорошо, — резко сказала Диба. — Предположим, у меня есть корона черно-ли-белого короля. И она у меня белая.
Лицо Бона осветилось радостью, сквозь которую все же сквозило недоверие.
Бастор же, напротив, выглядел потрясенным и несчастным. Но тут Бон посмотрел на своего товарища, и улыбка его сразу съежилась, съехала набок и слиняла.
Товарищи же Дибы ничего не поняли и лишь молча и удивленно наблюдали за происходящим. Но девочке сейчас было не до них.
— Простите, кажется, я перепутала, — сказала она. — Все наоборот, корона черная.
В то же мгновение выражение лиц бедных епископов поменялось на прямо противоположное: Бастор весь просиял, но, увидев совершенный ужас на лице Бона, тут же нахмурился.
— Вот видите? — спросила Диба. — Я ведь понятия не имею, кто победил, а кто проиграл. И у нас нет короны черно-ли-белого короля. Но по вашим лицам видно, что вы сами ничего не хотите знать!
Оба епископа изумленно посмотрели на нее, потом друг на друга. И друг на друга смотрели они очень долго.
— А ведь она, возможно… — начал Бон.
— …права, — закончил Бастор.
— Но, уважаемая Избранная, — сказал Бон. — То есть, простите, я хотел сказать, Неизбранная. В ожидании разъяснения известного дела и состояла вся цель нашей…
— Не можем же мы жить совершенно без цели…
— Ну хорошо, — задумчиво произнесла Диба. — Предположим, я знаю, в чем состоит цель вашей жизни.
— Это правда? — с горячей надеждой воскликнул Бон.
— Что? — воскликнул Хеми.
— Ты это серьезно? — воскликнула Книга.
— Если я вам скажу, в чем цель вашей жизни, — продолжила Диба, — вы должны будете нам помочь. Тут уж не отвертитесь, придется выкладывать про черные окна все, что знаете.
— Это звучит совершенно справедливо, — промямлил Бастор.
— Ну так вот, — продолжила Диба, — слушайте, что я вам скажу. Вы превратно поняли цель своей жизни. Я считаю, что вам надо делать все, чтобы никто и никогда не принес вам этой короны. Ваша цель, весь смысл вашей жизни в том, чтобы никогда не знать и не пытаться узнать, кто в конце концов одержал победу.

Дул легкий, ласковый ветерок, и паутина аббатства колыхалась и трепетала. Пригревало нонсолнце.
— Но с другой стороны, — начал Бон, — она, возможно…
— …что-то знает, — закончил Бастор.
— Мне вот что интересно: может, мы и вправду что-то делаем не так?
— Меня всегда одолевали сомнения, старина.
Они говорили со все возрастающей горячностью.
— Мы совершенные глупцы, тут и говорить не о чем!
— Совершенно верно! Нет никакой необходимости! Ясно, как белый день!
— Наш священный долг состоит, черт возьми, в том, чтобы ни в коем случае не узнать, кто победил.
— Ну конечно! Великолепно! Вот и станем его выполнять!
Оба епископа радостно улыбались — и друг другу, и Дибе, и ее друзьям.
— Мы просто не знаем, как вас благодарить, юная леди. Вы оказали нам неоценимую услугу!
— Рада это слышать, — ответила Диба. — И я дарю вам это перо, как и обещала. — Она передала им украшение попугая. — А теперь наконец расскажите, что вам известно про черные окна. Может быть, это поможет нам благополучно пройти мимо них.
— Я не совсем уверен, что понимаю, в чем ваша цель, — сказал Бон. — Но я подозреваю, что вам надо пройти не мимо окна, а через него.

73
Странные игры оконной стаи

Диба медленно, рывками продвигалась в плотной, словно сахарная вата, темноте.
Хеми сопел где-то рядом. Джонс шел впереди, с трудом пробиваясь сквозь затянутый паутиной тоннель. Темно было хоть глаз выколи, и девочка ощущала присутствие друзей только по тяжелому их дыханию и дрожи плотной паутиновой массы. Джонсу было особенно тяжко: он тащил за собой ловушку.
Несколько часов ушло на то, чтобы соорудить этот хитрый механизм. Пришлось порядком попотеть.
— Вы точно уверены, что петли выдержат? — прошептала Диба.
— Уверен, — так же шепотом ответил Джонс. — Ты уже седьмой раз… спрашиваешь. Сама же видела… — Он говорил с паузами, тяжело переводя дыхание. — Финг сплел их из самой паутины… так что будь покойна… выдержат. Я все боялся… затягиваться будут плохо… но он сказал… Джонс, сказал он, я же не пытаюсь… учить тебя кондукторскому искусству… как надо защищать от врагов автобус и заботиться… о своих пассажирах. Вот и ты не учи меня… как надо плести шнуры… и делать петли. Вот что сказал мне Финг.

Дибе было очень страшно. Она часто дышала, и по спине ее то и дело пробегал озноб. Неужели нельзя как-нибудь иначе добраться до этой штуковины? Слышно было, как шуршит мимо них, разматываясь за спиной Джонса, крепкий шнур, прикрепленный к ловушке, другой конец которого крепко держит в руке Скул. Она нащупала его и три раза подряд дернула. «Все идет нормально», — означал этот сигнал.
Снаружи, возле узких проходов в плотной паутине собора, кроме Скула остались словеныши и Обадэй. Епископы тоже изъявили горячее желание помогать, и им поручили дергать за паутиновые нити, чтобы отвлечь внимание обитателей аббатства, пока Диба, Хеми и Джонс пробираются в его недра.
Вдруг Диба услышала какие-то едва уловимые звуки. Шуршание, шелест, очень тихий, словно где-то неподалеку с деревьев опадает листва.
— Что это? — пробормотала Диба, остановившись, и Хеми ударился ей в спину. — Слышите?
— Перестань все время останавливаться, — проворчал он.
— Помолчите минутку, — зашептал Джонс. — Впереди что-то мерцает, и… ого!
Вдруг паутина под ногами задрожала, задергалась! Диба поскользнулась и чуть не покатилась по неожиданно открывшемуся уклону вниз.
Она невольно вскрикнула, правда совсем негромко. Джонс одной рукой подхватил девочку, не давая ей упасть, а другой поддержал Хеми, притянув его к себе поближе. Прижав их к груди, он быстро втиснулся в небольшую полость, прикрытую плотным занавесом свешивающейся паутины. Все трое замерли, пытаясь понять, откуда их подстерегает опасность.
Вдруг до Дибы дошло, что шнур, тянущийся наружу, то и дело дергается.
Видимо, это забеспокоился Скул. Она снова дернула три раза в ответ, сообщая, что все в порядке.
Наконец сердце ее успокоилось, и она осторожно заглянула во внутреннее помещение Вебминстерского аббатства.
Они находились на большой высоте. Перед ними открывалось огромное, погруженное в полумрак пространство. Свет нонсолнца едва пробивался сквозь плотные слои паутины, куполом нависающей высоко вверху.
Громадная зала представляла собой неуклюже сооруженный и обтянутый плотной паутиной каркас неправильной формы, поддерживаемый множеством в беспорядке расставленных опор, столбов, колонн и стоек, в свою очередь сплошь увитых паутиной. В самом центре возвышалась древняя полуразрушенная церковь. В окружающем пространстве она казалась совсем крохотной и совершенно терялась. Ее башня со шпилем упиралась прямо в паутиновый потолок. Флюгер полностью утонул в паутине и не был виден.
— Должно быть, отсюда у них все и начиналось, — прошептал Джонс.
В стенах этого громадного помещения виднелось множество черных отверстий: должно быть, это были входы в ведущие наружу тоннели.
— Ну хорошо, — сказал Джонс. — Давайте-ка опробуем наш агрегат.
Он опустил приманку, привязанную к прочному шнуру, вниз. Хеми достал из его кармана электрический фонарик и направил на нее луч света.
— Готово? — спросила Диба.
Она дернула за шнур четыре раза. Сигнал означал: «Паутину не шевелить».
— Сюда сюда… окошко, окошко, окошко, — зашептала она словно подзывая цыплят с утятами: «цып-цып-цып, ути-ути-ути».
Хеми поводил лучом фонарика из стороны в сторону, потом они устроились поудобнее, замерли и стали ждать.
Буквально через несколько секунд после того, как их товарищи снаружи перестали трясти паутину, где-то внизу почувствовалось некое шевеление.

Да-да, что-то там, похоже, задвигалось, зашевелилось. Какие-то тусклые отблески… там, далеко во мраке.
Диба застыла, боясь шевельнуться.
В полумраке аббатства из черных отверстий одно за другим выползали… окна. Да-да, настоящие окна! Десятки и десятки окон, то есть тяжелых крашеных деревянных оконных рам, вставленных в оконные коробки и застекленных толстыми, пыльными и покрытыми пятнами стеклами, сквозь которые тускло мерцали странные огни. Из каждой такой рамы торчало по восемь деревянных же, членистых паучьих лап, по четыре с каждой стороны.
Странно вели себя эти… существа! Они то стояли, раскачиваясь на своих тонких лапах, то вдруг стремительно срывались с места и мчались по залу, то снова застывали, покачиваясь, или, медленно перебирая конечностями, прохаживались взад и вперед по огромной площади аббатства. Как тут не закричать от ужаса, глядя на эту жуткую картину! Диба вовремя зажала рот ладонью, другой рукой судорожно вцепившись в плечо Хеми. Мальчик-призрак тоже весь напрягся. Ясно было, что и ему не по себе.
Вдруг откуда-то сверху, из темноты, выпуская из себя толстую паутину и суча лапами, стало неторопливо опускаться еще одно черное окно. Оно медленно вращалось, и вместе с ним вращались лучи света, исходящие из него, словно из прожектора, с обеих сторон. А сквозь стекла окна видно было, что там ходят какие-то бледные фигуры.
За некоторыми окнами волочились обрывки веревок, зажатые в щели между плотно закрытой рамой и оконной коробкой. Должно быть, это все, что осталось от незадачливых искателей приключений, приходивших сюда раньше, подумала Диба.
Высоко поднимая лапы, черные окна ползали по полу, по свисающим зыбким стенам, ловко цепляясь за петельки прочно сплетенной паутины. Но если бы только это! Диба пришла в ужас, когда увидела, что они заползают и друг в друга, а также выползают обратно… О, какое это было неестественное, какое жуткое зрелище!
Что означают эти странные игры? Вот одно окно вдруг со стуком распахивается настежь, а другое, которое только что воровато к нему подкрадывалось, вдруг стремительно бросается внутрь, и первое окно с шумом за ним захлопывается. Или наоборот: окно открывается, и из него сначала показываются передние лапы другого, робко и нерешительно шевелятся, цепляются за подоконник — и вот появляется еще одно окно! Оно шустро выбирается из первого и убегает прочь.
И таких загадочных, непонятных маневров Диба наблюдала множество. Например, окно, которое только что проглотило другое, теперь само лезет в третье. Или вдруг откроется, исторгнет из себя два или три оконца, и одно из них тут же пролезает в другое, в то время как третье выплевывает четвертое. Или еще: из одного окна является другое и тут же поглощает окно, которое только что его изрыгнуло. И так без конца!
В помещении аббатства царил полумрак. Плотные слои паутины поглощали все звуки. Стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь мягким постукиванием сотен деревянных конечностей.
Сквозь оконные стекла порой можно было рассмотреть, что там находится за ними. Один раз Дибе почудилось, что в одном из окон видна какая-то комната, вся заставленная портновскими манекенами. В другом было совсем темно, а сквозь стекла третьего, пугающе близко, тускло мерцала темная поверхность какого-то заросшего водорослями водоема.
— Смотри, смотри, что там такое? — изумленно прошептал Хеми и тут же осекся.
В воде, весь опутанный водорослями, плавал человеческий скелет.
Потом Диба увидела еще одно мертвое тело, и еще, и еще. Мертвые тела валялись в пустых комнатах, в коридорах, и вокруг талии каждого трупа была обвязана веревка. Так, значит, вот какая судьба ждет здесь несчастных арахнофенестранавтов!
Пробравшись в одно из окон, они уже не могут выбраться обратно, а если им это и удается, то к тому времени оно само проделывало сложный путь сквозь несколько других окон. За многими окнами их могла подстерегать смертельная опасность, но чаще всего эти охотники за сокровищами и искатели приключений беспомощно скитались от одного окна к другому в поисках еды и питья, всякий раз попадая в иные миры, и в конце концов погибали, так и не найдя дороги обратно.
— Никто, конечно, не запомнил, как выглядела та сволочь, которая похитила Розу? — прошептал Джонс.
Диба и Хеми сокрушенно покачали головами. Теперь уже, скорее всего, бесполезно пытаться подманивать то самое окно. Роза пропала навсегда и, скорее всего, погибла.

74
Охота на паукообразных

— Смотри не перепутай, за какой конец дергать, — прошептала Диба.
Концов было два: на одном висел противовес, а другим затягивались петли. А сама ловушка свободно свисала внизу, прямо под ними.
— Эти окна все разные, ни одного нет похожего на другое, — сообщили им епископы, когда наконец согласились помогать.
Еще они рассказали, что за каждым черным окном открывается свой бесконечный мир — собственно, такой же, как и наш. И они, епископы, порой заглядывая в какое-нибудь из окон, чего там только не видели: страшных чудовищ, жуткие склепы с низкими сводами, лестницы, уходящие неизвестно куда во мрак, какие-то унылые цейхгаузы, тускло поблескивающие груды золота… Последнее, вероятно, главным образом и привлекало незадачливых искателей приключений и авантюристов.
— Нам нужно пробраться мимо этих окон, а ведь мы понятия не имеем, где искать нонпушку, — рассуждал Финг.
— Как вы думаете, где она у них лежит? — спросила Диба. — Ее ведь специально спрятали так, чтобы до нее невозможно было добраться.
Финг неопределенно пожал плечами.
— Я уверен, что нонпушка в одном из этих окон… — сказал Хеми.
Он посмотрел на Дибу, и она согласно кивнула.
— Может… их как-нибудь перехитрить? — сказала в итоге Диба. — Говорите, они все разные?
— Да-да, все абсолютно разные. За одним мы видели меч, за другим какое-то пламя, за третьим угольную шахту… — закивал Бастор.
— …крону какого-то дерева… Да-да, все разные, абсолютно точно, — подтвердил Бон.
— Ведь нам надо найти какое-то совершенно конкретное окно, — рассуждала Диба. — И нам известно, что должно находиться за этим окном. Значит, если все окна разные, как, по-вашему, они станут себя вести, если увидят окно, очень похожее на одно из них?
— Им это очень не понравится, — сказал Джонс.
— Наоборот, понравится, — сказал Хеми. — Может быть… понимаете… то есть я хочу сказать, что ведь не существует окон-детенышей. Может быть, они как раз об этом только и мечтают.
— Я полностью с вами согласен, — одновременно проговорили оба епископа, при этом Бон кивнул Хеми, а Бастор Джонсу.
Выглядели служители церкви как-то слегка напуганно.
— Для нас тут разницы нет, — сказала Диба. — Может, они захотят его прогнать, кто знает? А может, наоборот, обрадуются. Не это важно! Главное, что им станет любопытно и они обязательно сбегутся посмотреть!
Джонс сбегал к автобусу, принес сумку с инструментами и, ловко орудуя монтировкой, вынул одну из оконных рам в ближайшем заброшенном здании. Следуя наставлениям Бона и Бастора, они с жаром принялись пилить и стучать молотком. Местные жители не обращали на них никакого внимания, принимая за дурачков искателей сокровищ.
Осторожно, чтобы не разбить стекло, Джонс приделал к раме соединенные шарнирами членистые конечности, а позади прикрепил широкую доску, и Хеми провел на ней линии, обозначающие перспективу как бы уходящего вдаль пространства.
— А теперь самое главное, — сказала Диба.
Джонс достал из своей сумки паяльник. Рукоятка этого инструмента была точь-в-точь как у настоящего пистолета. К рабочему концу паяльника он прикрепил трубку толщиной с пистолетный ствол. В общем, получилось очень похоже на настоящий пистолет. Потом приладил это грозное оружие к доске за стеклом.
В целом штуковина вышла так себе: тяп-ляп. Шарниры попались старые и ржавые, и восемь коленчатых лап сгибались довольно туго. И двигались невпопад, когда Джонс попробовал дергать за нити. И все-таки это было настоящее восьмилапое окно, заглянув в которое можно было разглядеть, что за стеклом на противоположной стенке висит настоящий пистолет!
— Сойдет, — сказала Диба. — Они такого еще в жизни не видали.
Итак, приманка болталась внизу, в полумраке опутанного паутиной пространства. Время шло. И пока ничего особенного не происходило.
Всякий раз, когда паукообразное окно подходило поближе, Дибе было интересно: а что там у него за стеклом? В одном окне она, как ни щурила глаза, ничегошеньки не разглядела. В другом мелькнула какая-то мрачная комната, вся забитая лампочками и светильниками. Но вот к приманке осторожно приблизилось еще одно окно. Диба снова прищурилась, и вдруг… ее обхватила рука Джонса, а другой кондуктор крепко зажал ей рот. И как раз вовремя: еще секунда, и девочка обязательно закричала бы.
Еще бы не закричать: за рамой этого черного окна стояла женщина; глаза на ее исхудалом, изможденном лице горели лихорадочным огнем. По-видимому, из последних сил слабыми кулачками она барабанила по стеклу, пытаясь разбить его. Тоненькая, с растрепанными, слипшимися волосами, женщина с отчаянной надеждой вглядывалась сквозь стекло. Вот окно поравнялось с Дибой, и взгляды их встретились, но всего лишь на секунду — паукообразная тварь снова отбежала прочь.
Становилось все темней.
— Уже вечер, — прошептала Диба. — Может, уже ничего и не получится.
— А может, и получится, — отозвался Хеми. — В темноте его лучше видно.
Он осветил приманку лучом фонарика, а Джонс подергал шнур. Конструкция неуклюже закачалась из стороны в сторону, и лапы несколько раз дернулись.
И сразу несколько шмыгающих туда-сюда черных окон остановились и осторожно двинулись в сторону приманки. У Дибы мурашки побежали по спине — то ли от страха, то ли от радости.
— Идут, идут, — прошептал Хеми.
Вдруг, откуда ни возьмись, из утонувшего в полумраке дальнего конца огромного зала шустро выскочило еще одно окно.
— Ага! Еще кое-кто нами интересуется, — прошептал Джонс.
Быстро перебирая отвратительными паучьими лапами, черное окно целенаправленно бежало прямо в сторону приманки. Вот оно уцепилось за прочную нить, свисающую с потолка до самого пола, и, суча лапками, побежало по ней вверх. Потом ловко перебралось на тончайшую сетку паутины, как раз напротив которой и висело фальшивое окно.
Широко растопырив лапы, черное окно застыло на месте. Сквозь стекло в нем виднелась горящая электрическая лампочка; она тускло освещала небольшую комнатку, на противоположной стенке которой висел огромный старинный револьвер.
— Это оно! — Диба вцепилась в руку Джонса. — То самое! Смотрите, там на стенке нонпушка! Окно явилось посмотреть на двойника. Никогда не видело еще одно окно с пистолетом внутри!
Черное окно возбужденно забегало по паутине. Джонс легонько пошевелил приманку, и она у него задергала и застучала искусственными лапами. Остальные паукообразные окна, внимательно наблюдавшие за происходящим, тут же отозвались стуком своих членистых конечностей.
— Оно что, злится или хочет с ним поиграть? — прошептал Хеми.
— Не знаю, — ответила Диба. — Но, по-моему, ему интересно. Так, теперь приготовься.
Она ухватилась за конец шнура, который тянулся сквозь весь тоннель наружу, и ждала момента когда надо будет послать сигнал Скулу.
Приманка шевелилась и подергивалась.
«Только бы не догадалось», — подумала Диба.
Но, видимо, кое-как сляпанный из паяльника и куска трубы муляж пистолета сделал свое дело: черное окно клюнуло! Паучьи лапки его возбужденно подрагивали. Вот оно подобралось, напружинило все свои восемь конечностей, на мгновение замерло и вдруг сделало мощный бросок.
Острыми коготками паучьи лапы вцепились в приманку.
— Давай! — крикнула Диба, и Джонс рванул конец второго шнура, как учил его Обадэй Финг.
Петли, искусно сплетенные Фингом из прочной паутины, затянулись и плотно прижали конечности черного окна к грубой марионетке. Все получилось просто идеально!
Но радоваться было еще рано. Попавшее в ловушку черное окно и не думало так просто сдаваться: всем своим оконным телом оно задергалось, стараясь во что бы то ни стало освободиться. Стоя на узеньком выступе, Джонс едва стоял на ногах, удерживая конец туго натянутой веревки.
Да и все остальные окна, заметив, что происходит что-то неладное, засеменили ножками прямо к ним.
— Быстрей! — закричала Диба. — Ну, помогай же!
Хеми отчаянно задергал за веревку: больше чем четыре рывка означало команду Скулу «тащи».
Прошло несколько мучительных секунд промедления. Потом веревка натянулась, и попавшееся в ловушку черное окно поползло вверх.
Со всей возможной прытью Диба, Хеми и Джонс юркнули в отверстие тоннеля и полезли вверх по наклонному пути. Плененное окно, все еще дергаясь в безуспешных попытках освободиться, скользило вслед за ними. Оно то распахивалось настежь в оконной коробке, то с грохотом захлопывалось, словно хотело их проглотить.
Остальные черные окна хищно бросились по узкому проходу вслед за ними. Диба слышала, как дрожит тоннель от множества семенящих паучьих лап. Шорох слышался все ближе, их явно догоняли.
«Господи, надо бежать быстрей, но нет никакой возможности, ноги тонут в этой противной вязкой паутине!» — в страхе думала Диба.
Оставалось уже несколько метров, и тогда Скул последним рывком протащил стянутое силками окно, а вместе с ним и наших беглецов.
Из Вебминстерского аббатства они выскакивали по очереди, как пробки из бутылки с шампанским: бац, бац, бац! Здесь их с нетерпением и тревогой ждали Обадэй, и словеныши, и оба епископа, и, конечно, Кисляй. Скул деловито выволок вслед за ними стянутое по всем лапам черное окно. Оно яростно дергалось, стараясь разорвать свои путы. Искусственные лапы фальшивого черного окна безжизненно повисли. Кисляй носился вокруг. «Пуф, пуф, пуф!» — вылетали сердитые звуки сквозь отверстие в картонной коробке из-под кефира.
— Все в порядке! — возбужденно выпалила Диба. — Только не отпускайте его, держите крепче!
Из отверстия тоннеля враждебно высовывались и шарили в воздухе гигантские паучьи лапы. Но сами черные окна так и не осмелились покинуть стены аббатства.

75
Таинственная комната

— Вы только посмотрите на этого зверя! — с довольным видом заявил Обадэй Финг.
Он подошел к черному окну ближе и протянул к нему палку, которую подобрал поблизости. Черное окно сразу задергалось.
— А-а, не нравится? — усмехнулся Обадэй.
Тем не менее на всякий случай он отошел подальше.
Уже наступил вечер, в темно-синем небе зажглись блуждающие звезды. В свете тусклых окон ближайших домов, усиленном лучами почти полной луньи-шалуньи, Диба и ее товарищи окружили свою добычу. Дул легкий ветерок, и паутина, окутавшая гигантскую конструкцию аббатства, слегка колыхалась.
— Просто глазам своим не верю, — признался епископ Бон.
— Потрясен до глубины души, — поддержал его епископ Бастор.
Окно тряслось и дребезжало, но тугие петли крепко прижимали его лапы к наживке. Шнур, прикрепленный к мнимому черному окну, Скул все время старался держать натянутым.
— Ну что ж, — сказал Джонс, — давайте посмотрим, что за чудо-юдо такое мы выловили. Сильная тварь, черт бы ее побрал.
Они подошли поближе и стали всматриваться сквозь грязные стекла.
И что же они там увидели? Да-да, это комната. Небольшая, кажется.
Освещена одной тусклой лампочкой, которая почему-то не свешивается на проводе вниз, а тянется горизонтально в сторону. Внизу, как бы под ногами, лежит пистолет. Рядом виднеется деревянная дверь. Тоже внизу, под ногами, и расположена горизонтально. Закрыта. До пистолета метра два, не больше.
— Так, значит, это и есть нонпушка, — процедил сквозь зубы Хеми.
Нонпушка оказалась большим и по виду довольно тяжелым револьвером. Такие револьверы Диба часто видела в фильмах про ковбоев. Она наклонилась поближе, и окно тут же с лязгом раскрылось — звук был такой, будто чудовище разинуло огромную пасть. Слава богу, все успели отпрыгнуть назад.
— Ишь ты! — сверкнул глазами Обадэй. — Значит, так, берем шнур с крючком на конце, пропускаем его внутрь, цепляем и подтаскиваем.
Хеми нашел где-то подходящий кусок доски и заклинил его между рамой и оконной коробкой: теперь небось не закроется. Паукообразная тварь поняла это, да слишком поздно. Ее стянутые силками лапы яростно задергались, и Скул на всякий случай еще сильней натянул веревку.
— Ну давай же, чего копаешься, — проворчал Джонс.
— Сейчас, сейчас, минутку, вот уже почти и готово, — торопливо отозвался Обадэй.
Он привязал к шнуру кусок изогнутого крюком железного прута, осторожно подошел к раскрытому окну и стал потихоньку опускать его внутрь. Но тут случилось нечто странное! Как только крюк миновал подоконник и попал внутрь комнаты за окном, он немедленно изменил направление движения и пошел вправо.
Обадэй раскрыл рот и с глупым лицом смотрел на происходящее. Еще бы, можно себе представить такое: шнур с грузом на конце сначала вертикально свешивается вниз, а потом вдруг, нарушая все законы физики, уходит под прямым углом куда-то в сторону!
— Это, наверное, потому, что там притяжение другое, — сообразила Диба. — Под нами, оказывается, не пол, а стенка. Так что тут нужен какой-нибудь багор.
Они попытались достать револьвер с помощью одного из епископских посохов, но он оказался коротковат.
— Надо бы поторопиться, — проворчал Джонс, глядя, как Скул изо всех сил удерживает окно.
Вдруг послышался легкий треск: это трещала доска, которая не давала черному окну закрыться. Все настороженно переглянулись.
— Так и знала, что придется все делать самой, — пробормотала Диба.
Не успев даже подумать о последствиях, она вздохнула и прыгнула прямо в раскрытое окно.
За спиной раздались испуганные крики друзей, да что толку: Диба была уже внутри.
Странное это было падение: сначала вниз, а потом резко вбок. Секунда — и девочка покатилась по полу небольшой комнатки.
— Диба! — донеслось снаружи. — Ты с ума сошла, вылезай сейчас же!
Она оглянулась. И что же она увидела? Окно, а вокруг него, по периметру, внутрь заглядывают испуганные лица друзей: снизу, где подоконник, с боков, и даже сверху. Странно, почему они не падают? Прилипли к стенке, что ли? А-а, это Хеми вниз головой изо всех сил тянет обе руки, старается достать до нее.
— Подожди-ка минутку, — сказала она.
Нонпушка висела на стене прямо напротив.
Диба сделала несколько шагов по бетонному полу. Друзья наперебой кричали, чтобы она поторопилась. Все ее чувства как-то странно, неестественно обострились: например, она отчетливо видела мельчайшие трещинки на полу под ногами и на стенах тоже. И все остальные звуки четко прорезало едва слышное жужжание горящей лампочки под потолком.
Собравшись с духом, Диба протянула руку к револьверу и взялась за деревянную рукоятку. Она была почти уверена, что снять его со стеньг вряд ли получится. Но, как ни странно, получилось! Он снялся легко, и теперь грозное оружие у нее в руках!

Нонпушка оказалась гораздо легче, чем можно было ожидать. Она медленно поднесла ее поближе и задумчиво стала разглядывать.
Револьвер оказался очень старый, весь потертый и покрытый пятнами ржавчины. Диба попробовала покрутить барабан. Он вращался довольно легко и с негромким сухим треском.
Негромкое, но отчетливое жужжание все еще беспокоило ее, но теперь Диба была не совсем уверена, что это жужжит электрическая лампочка. Она замерла и прислушалась. Закрыла глаза.
«Как бы мне тут не уснуть», — подумала она.
Звук доносился из-за двери. Она приложила к дереву ладонь. Оттуда, из комнаты за дверью, или коридора или что там еще за ней находится, явно доносились какие-то неясные звуки.

«Можно открыть эту дверь и посмотреть, что там такое, — подумала она. — Раз уж тут есть нонпушка, то почему бы не найти еще что-нибудь полезное… Или приятное. Может, какой-нибудь сад. Или спальня. Или телефон… О да, телефон! И тогда можно еще раз позвонить домой!»
Она осторожно потянула за ручку двери.
Нет, все-таки как-то тревожно на душе. Что же ее беспокоит? Она замерла, размышляя, что бы это могло быть. Что-то не так, что-то неправильно, вот только что?
— Диба-а! — услышала она чей-то голос и поняла, что слышит этот голос уже не в первый раз. — Диба! Да оглянись же ты! Посмотри сюда! Поверни голову!
Она послушалась и с любопытством обернулась на крики. Ах да, это же ее друзья! Но как странно, что они заглядывают в окно комнаты сбоку. И сверху торчит голова… Чья это голова? И чего они так машут руками?
Вдруг картина за окном дернулась, сдвинулась, и головы исчезли. Дибу как холодным душем окатило; она вдруг снова пришла в себя, все вспомнила и поняла! Это черное окно… да, это оно! Это оно пытается освободиться от стягивающих его пут!
Но что это было с ней такое? Какой-то дурной сон, наваждение…
— Давай обратно! — донесся до нее крик Хеми. — Оставь эту дверь в покое!
Тут за окном показалась паучья лапа. Наверное, освободилась из силка. Острыми коготками она вцепилась в доску, которая не давала окну закрыться, и с силой вырвала ее.
Окно с треском захлопнулось.
За стеклом еще раз промелькнули искаженные ужасом лица ее друзей, но криков больше не было слышно. Странно, все происходит, как в замедленном кино. Как долго она поднимает руку с нонпушкой… потом размахивается и швыряет… револьвер, вращаясь, как бумеранг, летит к окну…
Да, большой и тяжелый револьвер, вращаясь в воздухе, пролетел через всю комнату и попал в самую середину окна. Стекло разлетелось вдребезги, на сотни мелких осколков, и окно конвульсивно задергалось. И все это очень, очень медленно!
Диба сорвалась с места и бросилась к окну. Поднимая ногу для первого шага, она видела, как ее друзья, Хеми, Обадэй, а вот и Джонс, и словеныши, все они, растопырив руки, пытаются поймать на лету увесистый револьвер. Он летит прямо им в руки, но в самом конце своей траектории останавливается, на какое-то мгновение зависает в воздухе и снова летит обратно! А она делает только второй шаг!
Еще немного, еще несколько шагов к разбитому окну… Но что это? А-а, еще одна освободившаяся от пут паучья лапа!
А нонпушка летит обратно, летит прямо Дибе в лицо. Вот она пересекает границу окна, из рамы которого торчат осколки разбитого стекла, как вдруг снаружи мелькает крючок епископского посоха! Это один из епископов (интересно, кто: Бон или Бастор?) ловко цепляет им за защитное кольцо спускового крючка, и пистолет мгновенно пропадает из виду!
Диба закрыла лицо ладонями и с отчаянным криком бросилась головой прямо в окно. Острые края разбитого стекла чиркнули по ее густым волосам. Не открывая глаз, она пролетела через окно, земное тяготение резко поменялось, ее потащило куда-то в сторону, а там уже ее подхватили руки друзей.
— Диба! Диба! Ура! Живехонька! Надо же! Вернулась! Ура!
Диба открыла глаза. Друзья обнимали ее, толкали, тискали, а оба епископа вдруг ни с того ни с сего пустились вокруг нее в пляс.
— Что там с тобой случилось? — спрашивал Хеми. — Ты вела себя так странно!
— Сама не знаю. Что-то вроде транса. Я была как во сне. Там что-то такое было, в этой комнате, что-то такое… Не знаю, как сказать… Эй, а где же наше окно? — вдруг закричала она.
— Удрало, — пошутил Джонс.

Далеко черное окно удрать не успело. Оно лежало всего в нескольких метрах. Туда его свинцовым сапогом зафутболил Скул, после того как из него выпрыгнула Диба. А теперь оно с разбитым стеклом, едва передвигая свои тонкие лапы, как раненый паук, отползало прочь, пытаясь скрыться в тени Веб-минстерского аббатства.
Сердце Дибы, еще недавно колотившееся как бешеное, почти успокоилось.
— Мне его даже немного жалко, — сказала она.
Она по очереди обняла всех своих друзей, не исключая и епископов, к их очевидному и несказанному удовольствию. На конце посоха одного из них, а именно Бона (вот ловкач-то!) болтался пистолет. Он щеголевато вертел им и с довольным видом улыбался.
— Ну вот мы и добыли нонпушку, — сказала Диба. Все столпились, разглядывая таинственное оружие.
— Да-а, потрясающая штука, — сказал Хеми.
— Какой старый, — добавил Обадэй.
— Бывают же люди! Ей не только удалось вернуться обратно, но еще кое-что прихватить с собой, — сказал Бон, глядя на Бастора.
— Везучая у нас оказалась арахнофенестранавтка! По правде говоря, я и не думал, что когда-нибудь увижу это оружие, — подхватил Бастор.
— Постойте, он же не заряжен, — вдруг сказал Джонс, осмотрев револьвер. — Где патроны?
И все сразу умолкли.
— Что ты сказал? — наконец спросила Диба.
— Я… Эта штука, — запинаясь, ответил Джонс (он побледнел под ее пристальным взглядом), — она не заряжена. — Он ткнул пальцем в нонпушку. — Где патроны?
— Боеприпасов, значит, к ней нет, — устало сказала Диба. — Очень хорошо.
И потеряла сознание.

76
Живущие в дыму

Диба вяло ковырялась в остатках еды.
Когда она очнулась от обморока, первое, что увидела, — озабоченные лица хлопочущих вокруг друзей. Они сразу ужасно обрадовались и решили, что во всем виновато плохое питание, ну, плюс еще тяжелые переживания последних дней. В целом Диба была вполне здорова.
Епископы на правах хозяев сразу натащили еды, принесли стол со стульями из ближайшего, относительно пустоватого дома, и вот все расселись, чтобы немного перекусить под открытым небом, прямо под зыбкими стенами аббатства. За много дней Диба впервые принимала горячую пищу. Правда, еда оказалась весьма необычной и странной (тут было всего понемногу: яйца, картошка, салат, шоколад, какие-то фрукты, оливки, макароны, острый соус карри), но ей сразу стало гораздо лучше, во всяком случае физически.
Однако настроение ее нисколько не улучшилось. Судя по лицам друзей, на душе у них тоже было погано. Подумать только, через какие трудности и опасности они прошли, добывая грозное оружие, легендарную нонпушку! А вот теперь выходит, что самого главного они добыть и не сумели! Ведь что такое нонпушка без патронов? Железяка, и ничего больше! Разве эта мысль могла поднять им настроение? Разумеется, никак не могла. Да-да, настроение у всех было просто дрянь. Главное, никто не знал, что делать дальше. Каждый предлагал свое, все спорили, перебивали друг друга, и ничего хорошего из этого не получалось.
— Надо снова туда залезть, — твердил Джонс, сердито уставившись в свою тарелку с остатками ужина.
— Нет, вы просто с ума сошли! — возмущался Обадэй. — Ведь мы не знаем, где там у них спрятаны патроны!
— Они должны быть в той же комнате, где была и эта чертова нонпушка, — упорно стоял на своем Джонс. — Это и дураку понятно.
— В этом есть какой-то резон, — говорил епископ Бон, а епископ Бастор тут же подхватывал:
— Разумеется, тут нельзя утверждать что-нибудь наверняка… — И оба смотрели друг на друга, выпучив глаза.
— Диба больше туда не пойдет, — решительно заявлял Хеми.
— А ее туда никто и не посылает, — сердито огрызался Джонс. — Туда пойду я.
— Это слишком рискованно, — робко вставлял Обадэй.
— Но ведь от этой проклятой пушки без патронов никакого толку! — повышал голос Джонс.
— Интересно, а где вы теперь найдете это окно? — спрашивал Хеми. — Тю-тю, ищи ветра в поле!
— Это же насекомое, у него ума как у таракана в коленке! — переходил на крик Джонс. — Сделаем такую же ловушку и снова поймаем!
И все начиналось сначала. Они кричали, горячились, выдвигали свои доводы и контрдоводы, и так до бесконечности. Диба с самых первых слов и криков этой горячей дискуссии угрюмо молчала, бесцельно вертя в руках нонпушку.
«Пауки никакие не насекомые», — вдруг подумала она, но вслух ничего не сказала. Она и представить себе не могла, что это ее замечание будет принято спорящими.

Она поглаживала отполированную рукоятку нонпушки, открывала вращающийся барабан (Джонс показал ей, как это делается) и в тысячный раз бездумно глядела в пустые отверстия для пуль, которых в барабане было ровно шесть штук. А еще она пыталась вспомнить, видела ли она где-нибудь в комнате за рамой черного окна патроны или хоть что-нибудь похожее на патроны.
Приходилось признать: что происходило с ней в той комнате и что там вообще было, помнила она плохо. Но она готова была голову отдать на отсечение, что ничего похожего на патроны она там не приметила.
Тусклое сияние луньи-шалуньи освещало их полночную трапезу и тихо колеблющиеся паутиновые стены аббатства. В ее сероватых лучах Диба вдруг увидела, как по столу ползет колонна муравьев: они рыскали среди остатков еды и куда-то таскали понравившиеся им крошки — вероятно, в свой муравейник.
Спор за столом все не стихал. Но Диба уже не слушала, о чем кричат ее друзья.
Интересно, как заряжается этот револьвер. Диба взяла со стола большую виноградную косточку и сунула ее в одно из отверстий барабана. Наверное, и патрон вставляется так же, подумала она. Вдруг она заметила муравья на пальце: пробежит немного, остановится, покрутит головой, пошевелит усиками и дальше бежит, весело поглядывая по сторонам. Это было так неожиданно, что она даже вздрогнула.
А муравей, семеня ножками, уже бежал по ободку барабана, где виноградная косточка оставила влажный след. Потом, деловито пошевелив усиками, залез в одно из его барабанных отверстий.
— Ишь ты, нашел место, куда забраться. Ну-ка вылезай сейчас же, — пробормотала Диба и потрясла нонпушку, стараясь вытрясти муравья из патронного гнезда. Безрезультатно. Тогда она достала из кармана обрывок бумажки, свернула его в трубочку и осторожно сунула в отверстие, куда залез муравей.
Бумажная трубочка, попав в отверстие, расправилась и застряла, а муравей тут же вылез, прямиком направился к другому отверстию и исчез в нем.
— Какой шустрый! — усмехнулась Диба.
Тогда она попыталась выманить насекомое крохотными кристалликами сахара, рассыпанными по столу. Она захватила щепотку и осторожно примостила их по краю барабана. Потом вдруг подозрительно лизнула палец: да это же не сахар, а соль!
Диба чертыхнулась вполголоса и горько рассмеялась. Ну все, решительно все происходит не так, как она хочет!
А друзья ее продолжали горячий и совершенно бесплодный спор. Не зная, чем заняться, Диба подняла обломок кирпича, который валялся неподалеку. Взяла вилку и принялась царапать на нем свои инициалы. Мелкие крошки кирпича падали на стол, на нонпушку, кое-что насыпалось и в барабан.
Ее уже стал раздражать бесконечный спор. Она глубоко вздохнула, намотала на палец прядку волос и от нечего делать дернула. Потом раздраженно смяла волосы и этот крохотный комочек тоже сунула в барабан.
Потом нетерпеливо фыркнула, вставила барабан на место (муравей, бедняга, так там, видимо, и остался) и крутанула его пальцем. Он с треском провернулся и остановился.
— Во всех ваших спорах нет никакого толку! — вдруг объявила она в полный голос.
Все сразу замолчали и уставились на нее.
— Бесполезная болтовня, и ничего больше.
— Но ведь надо же срочно что-то делать, — возразил Джонс.
— Надо что-то делать… Что именно? — угрюмо спросила Диба, вертя в руке тяжелый револьвер. — Мы все выдохлись. Ты прав: без патронов эта идиотская штуковина — просто кусок железа. Но ведь и остальные правы: обратно в эту комнату уже не попасть.
— А предсказители-то вместе с его зонтейшеством времени не теряют! Очень скоро выследят всех нас и накроют, — язвительно заметил Хеми.
— Да знаю я! Но что прикажешь делать? — отчаянно проговорила Диба, и в вопросе ее прозвучало даже не признание, а жалоба: «Господи, как я устала, я выдохлась, у меня нет больше сил». — Есть один вариант… Сесть завтра в автобус и отправиться в Болтовильные земли. Там я еще раз позвоню родителям, и тогда у нас появится еще немного времени. Этот ваш дурацкий флегм-эффект немного оттянется, мы вернемся сюда и снова что-нибудь… предпримем.
Она хотела снова откинуть барабан револьвера, чтобы вытрясти из него мусор.
Но барабан не сдвинулся с места.
Диба недовольно нахмурилась и попробовала еще раз. Но опять безо всякого успеха.
— Джонс, — сказала она, — помогите! Что-то не открывается.
— Ну вот, доигралась, — брюзгливо проворчал он, пытаясь откинуть в сторону барабан. — Что-то там заклинило. Ты чего туда напихала?
— Ничего я туда не пихала! — огрызнулась Диба. — Просто хотела посмотреть, как он работает.
Джонс вертел его и так и этак, толкал, пытался подковырнуть, но все бесполезно. Барабан засел плотно и ни за что не хотел открываться. Кондуктор снова заглянул девочке прямо в глаза.
— Ну, признавайся, что туда засунула?
Все смотрели на Дибу и ждали.
— Да ничего такого. Просто… мусор всякий, — смущенно проговорила Диба. — Я же говорю, хотела узнать, как он работает. Ну-ка дайте сюда.
Она схватила револьвер и снова попыталась открыть барабан сама, и опять у нее, конечно, ничего не вышло.
— Ну что ж, по крайней мере, не надо теперь дергаться доставать патроны, — сказал Хеми. — Раз нонпушка сломалась.
— Я починю! — отчаянно заявила Диба. — Только подождите минутку.
— Диба, — мягко сказал Обадэй Финг и накрыл рукой барабан револьвера. — Перестань. Пожалуйста.
Она посмотрела на него и разжала пальцы. И в этот момент неподалеку раздался жуткий крик.
Крик сопровождался шумом тяжелых крыльев. С огромной скоростью над головами путешественников пронеслась стая каких-то крылатых существ. Диба успела разобрать почти одновременно прозвучавшие слова: «хозяина», «послание», «схватить», «от», «и», «доставить». Кто-то неистово выкрикнул их разными, но очень похожими голосами.
— Что это? — испуганно воскликнула она.
В это же мгновение прямо у нее над головой раздался безумный смех и какое-то странное шипение. Потом послышался страшный скрип и тяжелые удары.
— Да что же это? — проговорил Джонс.
— А может, это… — начал епископ Бон.
— Шестеродеи, — закончил епископ Бастор.
И оба священнослужителя уставились друг на друга выпученными глазами.
— Принесли послание? — продолжал развивать общую мысль епископ Бон.
— «Послание от хозяина…» — неуверенно подхватил епископ Бастор.
— «Схватить и доставить…» К кому это они обращаются? — недоумевал Бон.
И тут раздался еще один душераздирающий вопль.
В окнах один за другим загорались огни, многие распахивались, и из них начали высовываться сонные обитатели. (О, каких только чудаков здесь не было!)
Потом жители повысыпали на улицу: кто в пижаме, кто в ночной рубашке, кто в футболке и трусах, а кто и вовсе голый. Все были явно напуганы и озирались, не зная, куда бежать. Среди них были и дети, и взрослые, и уже пожилые люди, и полулюди-полуживотные, а также ни то ни се, не разберешь, — в общем, обычные обитатели Нонлондона.
— Что случилось? — закричал епископ Бон.
Но тут из-за угла утонувшего во мраке Вебминстерского аббатства, грузно ступая мощными лапами, на площадь вышла огромная фигура.
Нездорового бледного цвета и словно покрытое какой-то отвратительной липкой массой, чудовище вышагивало хоть и тяжело, но довольно мягко, словно огромная неуклюжая кошка. У него было мускулистое и абсолютно гладкое, как у львицы, тело, но вместо головы спереди извивался гигантский червяк, которым этот монстр слепо ощупывал перед собой дорогу. Он тыкался им в кирпичи, куски железобетона и асфальта под ногами, и все, к чему ни прикасался, благодаря каким-то химическим выделениям мгновенно превращалось в вонючий перегной.
А за ним — боже мой! — ползли десятки червеобразных тварей, гоня перед собой толпу перепуганных до смерти местных жителей. А уже после них на аббатство зловеще надвигался черный покров непроницаемой тьмы. О, Диба сразу поняла, какого рода эта тьма: это клубился грязный, отвратительный дым.
— Смоглодиты! — закричала она.

Но эти смоглодиты были совсем не похожи на тех, которыми повелевал псевдо-Нетвердайбл, когда угрожал ей расправой на костре! Те были совсем маленькие и вели себя очень неуверенно; они обитали там, где Смог еще не успел как следует закрепить свое господство. Эти же мутанты явились из самых недр, из глубин Смогова царства, и размеры их были поистине ужасны.

Вслед за Червельвом из мрака показалась мужская голова с безносым лицом, а потом и толстое червеобразное туловище на коротеньких гусеничных лапках. За ним страшилище с крыльями, причем одно крыло было перепончатое, как у летучей мыши, а другое — как у стервятника. Далее шла горилла с огромными глазами без белков, которые смотрели у нее из груди, а дальше чудовища полезли уже толпой — о, как их было много, самых отвратительных форм и разных размеров! И все бесцветные, словно бледные поганки, с огромными глазами или вовсе безглазые, украшенные мясистыми носами или просто огромными ноздрями, а то и вовсе без носов и без ноздрей.
Смоглодиты набрасывались на все, что попадалось у них на пути: дома, деревья, заборы, и если у них были зубы, то грызли зубами, если на лапах были когти, рвали когтями, если же не было ни того ни другого, присасывались, как пиявки, а когда подворачивался зазевавшийся бедняга местный житель, его ждала та же участь: с душераздирающими воплями они навсегда исчезали в волнах клубящегося Смога.
— Он хочет захватить и уничтожить весь район! — закричал Хеми.
Местные жители в панике бежали мимо, унося с собой все, что успели схватить из своего добра. Несколько человек дрожащими руками пытались раскрыть свои зонбики и хотя бы ими прикрыться от опасности.
— Бежим! — закричал Джонс.
Диба схватила сумки какого-то старика помогая дотащить их хотя бы до края площади. Скул поднял двоих упавших, сунул себе под мышки и понес прочь, тяжело ступая свинцовыми сапогами. Остальные тоже как могли помогали обезумевшим жителям.
— Бежим! — кричал Хеми. — Скорей!
Смоглодиты, а вслед за ними и Смог продвигались вперед довольно быстро — и это было особенно ужасно! Передовые волны Смога уже достигли паутины аббатства и видно было, как под пологом его что-то странно шевелится. Из нескольких темных проходов высунулись конвульсивно дергающиеся паучьи лапы.
«Ну, сейчас еще и эти повылезают, — подумала Диба. — Он их оттуда быстро всех выкурит».
Этого только не хватало! Кроме хищных чудищ и уродов, кроме удушливых газов улицы скоро заполнятся еще и перепуганными до смерти паукообразными окнами! И тогда местным жителям крышка. Тогда им уже точно не спастись.
И не только им. Похоже, спасенья нет и ей тоже.
— Диба! — закричал Хеми.
Диба оглянулась. К ней явно с недобрыми намерениями устремилась рогатая голова козла о шести щупальцах, на которых эта тварь передвигалась так быстро, что удрать от нее не представлялось возможным.
Диба отчаянно крикнула и, как бы защищаясь, вытянула вперёд обе руки.

77
Виноградная косточка

В страхе Диба совсем забыла что в правой руке она держит нонпушку. Не сознавая, что делает, она направила ее на толпу смоглодитов и инстинктивно нажала на спусковой крючок.

Раздался громовой выстрел, из ствола вылетело яркое пламя и облако дыма. Отдачей Дибу отбросило назад, и руку пронзила неожиданная боль. Не выпуская револьвера, она перелетела через стол и упала на землю. В ушах звенело, в глазах плыли разноцветные круги.
И в то же самое мгновение вдруг послышался странный треск, такой громкий, что, казалось, сотряслись все окружающие здания!
Из мостовой, взламывая асфальт и бетонные плиты (отдельные куски бетона с громким треском летели в разные стороны), вылез росток какого-то растения.
А за ним еще один и еще, один за другим, целыми рядами! Они упруго расправлялись, цеплялись ползучими отростками за уступы зданий, обвивались вокруг фонарных столбов и тумб… О, как их было много!
Раскрыв от изумления рот, Диба смотрела, как вся улица буквально покрывается стеблями вьющихся растений… Да так быстро, прошло каких-то несколько секунд! Уж не снится ли ей все это? Ну прямо как в пластилиновом мультфильме! У нее на глазах из мостовой вытягиваются виноградные лозы, пускают многочисленные отростки, которые тут же покрываются густой листвой! Вся площадь превратились в настоящий виноградник! И всюду на лозах висят тяжелые виноградные гроздья!
Нонлондонцы, которые еще минуту назад в страхе бежали, спасая свои жизни, остановились и потрясенно смотрели на это чудо. Потирая больную руку, Диба поднялась с земли и тупо уставилась на нонпушку, которую все еще сжимала в руке. Потом, спотыкаясь, направилась к зарослям винограда.
— Диба! — закричал Джонс. — Ты куда? Будь осторожна!
— Не бойся, все будет нормально, — ответила она. — Ты только посмотри, что тут делается!
Дело в том, что виноградные лозы в какие-то несколько мгновений обвились вокруг совершенно обалдевших смоглодитов и так крепко стянули их гибкими и прочными побегами, что чудища стали похожи на спеленутые мумии и полностью утратили способность двигаться. Числом их было, должно быть, больше сотни: так они и застыли в том положении, в каком застал их неожиданный выстрел.
Ага, вот и эта тварь со щупальцами, как бы ее назвать? Козлокальмар или кальмарокозел? Ишь, смотрит! Она подошла к чудищу поближе. Надо же, дергается, освободиться хочет, вон как гроздья дрожат около бороды. Да нет, шалишь, опутан крепко, даже не пошевелиться.
А за ним, батюшки! Целое стадо! Виноградные лозы так тесно стянули их вместе, что вышло нечто совершенно фантастическое. Вот бы нарисовать такое! Получился заросший виноградником холм, откуда со всех сторон торчат жуткие головы самых разных чудовищ. Жаль, что Занна этого не видит! Листья виноградника и тяжелые гроздья слегка подрагивали. Ага, понимаю, хотят освободиться! Ну уж дудки!
Диба смело ступила в одну из вновь возникших здесь увитых зеленью аллей.
— Диба! — раздался за спиной испуганный крик Обадэя. Но она уже бесстрашно шагала по аллее, и сквозь густую листву за ней настороженно наблюдали злобные глазки стянутых крепкими лозами смоглодитов. Одно из чудищ смотрело на девочку с нескрываемой яростью. Тогда она подошла вплотную, протянула руку и сорвала виноградную гроздь, свисающую прямо с рога этого монстра.
— Ну прямо сады Семирамиды, — восхищенно воскликнула Книга, покоясь в данный момент под мышкой Обадэя. — Именно так я себе их и представляла!
Зловеще клубящийся вокруг Смог теперь явно не решался продвигаться вперед: похоже, он был озадачен, сбит с толку и даже напуган. Словно улиточьи рога, время от времени он выпускал из себя густые дымные струи, шарил ими по воздуху и, казалось, осторожно изучал опутавшие его авангард виноградные заросли. Потом вдруг закружился вихрем, превратился в столб смерча, который двинулся вокруг перепуганных нонлондонцев, сделал полный круг и остановился прямо перед Дибой.
Дибе сразу стало ясно, что он боится, что он не решается напасть на нее. Она нарочито медленно подняла нонпушку и прицелилась.
Смерч сразу обмяк, превратился в облако, которое, клубясь и переливаясь, всосалось в ближайшую улочку и исчезло, словно никогда тут и не бывало никакого Смога.
— О господи, — вьдохнул Хеми.
Скул театрально протянул руку сначала к Дибе, потом туда, где пропал из виду Смог, и снова к Дибе.
— Ты напугала его! Он испугался и удрал! — вскричал восхищенный Обадэй Финг. — Он просто удрал как последний трус!
Диба задумчиво поглядача на нонпушку. Из ствола револьвера все еще вилась тоненькая струйка дыма. Диба потянула носом и ощутила аромат свежего винограда.
Нонлондонцы постепенно осмелели и стали подходить ближе, с любопытством разглядывая удивительный виноградник, чудесным образом выросший прямо у них на улице.
— Я бы держался от него подальше, — предостерег Джонс. — А вдруг это все в два счета исчезнет, как и появилось.
— Вряд ли, — успокоила его Диба. — Нормальный виноград, можно даже попробовать. А даже если и исчезнет, не думаю, что смоглодиты станут тут болтаться без хозяина. Без Смога то есть.
Но тут к ней стали подходить любопытные жители; в ночных рубашках и в пижамах, они сгрудились вокруг и некоторое время молчали.
— Простите, а что… — послышались робкие вопросы из толпы, — неужели все это сделали вы?
Но Дибе было не до них.
— Он и сейчас не открывается? — спросила она, глядя, как Джонс вертит в руках и со всех сторон разглядывает нонпушку.
Кондуктор покачал головой и протянул ей револьвер обратно.
— Ты что, и вправду не помнишь, что ты туда вставила? — спросил он. — И в каком порядке? Запомни, барабан вращается против часовой стрелки.
— Нет, не помню, — ответила Диба. — В следующем гнезде, кажется, мои волосы. А может, соль… Правда, я сначала думала, что это сахар. Там есть и еще что-то… Забыла.
Джонс улыбнулся и снова покачал головой.
— Эх, знать бы все заранее, — мечтательно сказал он. — Можно было бы разработать какой-нибудь план. Правда, я не очень уверен, что у нас бы получилось. А может, вышло бы все точно так же. В обшем, теперь мы знаем, что Смог действительно боится этой штуковины, так что неудивительно…
— Вообще-то стрелять из него должны вы, Джонс, — вдруг перебила его Диба и протянула ему револьвер.
Бедняга Джонс, увидев прямо себе в грудь направленный ствол, бросился на землю.
— Ты что ополоумела? — закричал он. — Кто же направляет ствол прямо на человека? Ты хоть поставила его на предохранитель?
Дрожащим пальцем Диба нажала на маленький рычажок, и только тогда бравый кондуктор поднялся с земли.
— Вот видите, вы умеете им пользоваться, — сказала она. — А у меня до сих пор руке больно. Я же не знаю, как с ним правильно обращаться. Так что возьмите его себе.
— Ну нет, как из этой штуки правильно стрелять, я, хоть убей, не знаю.
Врукопашную я еще могу, это у меня неплохо получается. Из лука стрелять тоже умею, но из нонпушки… Нет, стрелок тут из меня просто никакой. А у тебя вон как здорово вышло! А рука — пустяки! Еще пару раз пальнешь — если, конечно, придется, — будет не так уже больно, привыкнешь. Ты меня извини, но это, Диба, твоя нонпушка, она принадлежит тебе. И я просто не имею такого права брать ее у тебя, понимаешь?
— Послушайте, Джонс! — Диба раздраженно топнула ногой. — Вы ведете себя так, будто я — это Шуази. Но я никакая не Шуази. А это простой револьвер, и стрелять из него должен взрослый мужчина.
— Дело в том, что… — нерешительно вступил в разговор Хеми.
Он и все остальные товарищи Дибы стояли у нее за спиной.
— Скул, — перебила его Диба. — Ты должен знать, как стрелять из пистолета.
И она протянула ему нонпушку, на этот раз рукояткой вперед.
Но Скул поднял руку и отрицательно покачал пальцем из стороны в сторону.
— Понимаешь, — снова вступил в разговор Хеми, — дело в том, что мы все как бы считаем, что у тебя это получится лучше, чем у нас.
Диба беспомощно посмотрела на револьвер. Из толпы собравшихся зевак доносился восхищенный и испуганный шепот.
— …напугала, и Смог удрал… Шуази…
— Да замолчите вы! — прикрикнула она.
Она повернулась лицом к толпе и лихо заткнула нонпушку себе за пояс.
— Запомните, я — не Шуази. Я никем и никогда не была избрана, понятно? Я сама по себе!
— Ну это затишье продлится здесь недолго, — проворчала Книга.
— Знаю, — отозвалась Диба. — Поэтому хватит прохлаждаться, самое время отправляться в путь, и ночь нам только на руку.
Странное дело, сейчас она вообще не чувствовала усталости, а ведь совсем недавно чуть не падала с ног.
— Ты совершенно права, — поддержал ее Джонс. — Только двигаться надо скрытно. На автобусе теперь нельзя, даже если бы кто-нибудь из нас мог сесть за руль.
Он бросил горестный взгляд вверх, где зависло, покачиваясь на ветру, его транспортное средство.
Толпа местных жителей надвинулась еще ближе, так что им пришлось теперь разговаривать, понизив тон.
— Ну и куда теперь? — спросил Хеми.
— У нас теперь есть нонпушка, так что пора двинуть на Смога, — сказала Диба.
Все неожиданно замолчали и переглянулись.
— Вот так прямо взять и двинуть на Смога? — растерянно произнес Хеми.
— Да, вот так прямо взять и двинуть, — твердо ответила Диба. — Этот смогглер, который был здесь, сейчас движется обратно, чтобы соединиться с основным массивом Смога. Через день, самое большее через два, Смог узнает, что здесь произошло. И он, конечно, догадается, что мы теперь не станем отсиживаться. И он тоже начнет действовать. Ты помнишь, Хеми, что он заявил, когда мы попали ему в лапы? Он сказал, что собирается с силами. Вот почему он выжидал. Но сейчас я не уверена, что он будет ждать. Так что и мы не станем терять времени.
Она окинула взглядом потупившихся товарищей.
— Послушайте, я должна идти. Вы же знаете, он ищет моей смерти, он хочет убить меня. Он охотится за мной. А вы… — Она помолчала. — Вам совсем не обязательно идти со мной…
Голос ее пресекся.
Джонс казался совершенно спокойным; Обадэй выглядел напуганным, а Хеми явно был взволнован и тоже как будто чего-то испугался. Трудней было догадаться, что чувствовали Скул, Котелок и Прикид, но все они — она неожиданно ощутила это совершенно ясно — были настроены весьма решительно. Даже Кисляй нервно ходил кругами, словно собака, завидевшая кошку.
Я скажу за всех, и, думаю, меня поддержат, — сказал Хеми. — А скажу я тебе вот что: ты бы лучше помолчала и больше об этом не заикалась, вот что.
Диба облегченно вздохнула, и на лице ее расцвела счастливая улыбка. Она гордилась своими друзьями. И собой тоже она гордилась не меньше.
— А кроме того, ты ведь должна мне заплатить, я же все-таки работал, — добавил Хеми.
И все, включая и Дибу, дружно рассмеялись.
— Ну вот и ладно, — сказала она. — Значит, выступаем. Курс — на фабрику Нетвердайбла. Ну держись теперь, Смог.
Святые отцы, — обратилась Диба к епископам. — Можно попросить вас об одном одолжении?
— Ну конечно, милая девочка, — ответил Бон.
— Все, что угодно! — поддержал товарища Бастор.
— Мы должны быть уверены, что за нами нет хвоста. А еще — когда пойдет слух про то, что тут произошло, все начнут задавать разные вопросы. Бизнесмены, там… люди из Концерна, ну у которых есть на город свои особые планы. Предсказители, кстати. Да и вообще. Я была бы очень вам благодарна, если бы вы ничего никому не рассказывали. Ни словечка.

Излагая свою просьбу, Диба очень беспокоилась. Предсказители были здесь самые могущественные маги, чародеи и ученые, обладающие незыблемой репутацией, которая создавалась годами, поколениями напряженной исследовательской работы. Но оба епископа, казалось, нисколько не удивились ее просьбе.
— Разумеется, — с готовностью ответил Бон и приложил к губам ключ-перышко: мол, буду держать рот на замке.
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, моя дорогая, — заверил ее Бастор. — Мы все понимаем.
— Сумевший перехитрить черные окна за свой въедающийся ум достоин всяческого преклонения. Но тот, кто сумел отбить нападение Смога, он…
— Он наш самый близкий друг.
— И никаких вопросов.
Диба благодарно кивнула.
— И еще одно, — сказала она. — Возможно, впервые Смог не сумел захватить район, на который он напал. Люди очень взволнованы и напуганы. Скажите им, пусть соберут виноград и как следует повеселятся. — Она усмехнулась. — Но если Смог вернется, скажите, что зонбиками для защиты от него пользоваться нельзя. Ни в коем случае. Пусть ищут другие способы, как защищаться, вы меня понимаете? Знаю, знаю, вас не захотят слушаться, ведь зонбики действительно защищают, и все такое. Но на самом деле это для их же блага. Доверять этим штукам, как и их хозяину, нельзя. Люди, живущие здесь, хорошо знают вас обоих. Понимаю, убедить всех будет трудно, но чем больше народу послушается вас, тем лучше. Я знаю, что говорю.
Наступило долгое молчание.
— Это довольно странно… — начал Бон.
— Но мы тебе верим, — закончил Бастор.
— Мы сделаем все, что в наших силах.

78
Настырные объективы

В желтом свете ночных фонарей и сиянии луньи-шалуньи Диба и ее товарищи пробирались по городу. И места, через которые им приходилось идти, были очень странные!
Они, конечно, старались избегать больших и шумных магистралей и шли по тихим боковым улочкам, где нередко были вынуждены перелезать через стены, искать дыры в заборах и даже преодолевать пустые комнаты и залы заброшенных домов, — словом, держались подальше от немногочисленных ночных прохожих. Приходилось время от времени останавливаться, поджидая Скула, который с поразительной медлительностью передвигал свои тяжеленные свинцовые сапоги, и Дибе это очень не нравилось. Но эта медлительность искупалась тем, что никто, кроме него, не мог столь уверенно убирать с дороги всякие тяжелые, мешающие проходу предметы.
Так вот, о странности: один раз, например, Джонс, шагавший во главе их маленького отряда, свернул в сторону, и они оказались в какой-то роще. Так подумала Диба сначала, поскольку шли они меж стволов гигантских деревьев.
Только потом она вдруг поняла, что это не деревья, а длинные и тонкие лапы, на которых, время от времени переминаясь, а порой даже мягко толкая друг друга, стояли дома.
— Скорей, скорей! — подгонял их Джонс. — Не дай бог, одному из них придет в голову присесть и отдохнуть.
Когда из-за горизонта показался край нонсолнечного обруча, словно спина какого-то фантастического золотого змея, Диба почувствовала что и она порядком уже устала. Они отыскали совершенно пустое здание и устроили там привал, чтобы перекусить и хоть немного поспать.
Проспали путешественники до самого вечера, а когда покинули гостеприимный дом, лунья-шалунья в небе была уже не овальной формы, а идеально круглой.
— Надо же! Вы только посмотрите! — испуганно воскликнул Хеми.
— Давайте сегодня переждем, — нерешительно сказал Обадэй.
— Вы что, с ума сошли? — удивилась Диба. — Что вы такое болтаете!
— У нас нет выбора, Финг, — сказал Джонс. — Надо идти. Просто будем очень осторожны. На самом-то деле не стоит пускаться в путь при полной лунье, — объяснил он Дибе.
— Почему?
— Примета дурная. Всякое может случиться.
Они прошли мимо здания, выстроенного из старых виниловых музыкальных пластинок. Попался им на пути и прозрачный резервуар из стекла, а может, и хрусталя, величиной с хороший дом, доверху наполненный землей. В нем, вероятно, жили какие-то грызуны: сквозь стекло было хорошо видно, что земля была изрыта ходами и норами. С вершины крутого холма они полюбовались панорамой ночного нонгорода, освещенного множеством разноцветных мерцающих огоньков. На расстоянии нескольких километров хорошо видны были и Ноябрьская елка, и огромное колесо Нонлондона-1, и высокие башни станции Манифест.
Но было от чего и встревожиться. В нескольких местах ночную темноту прорезали отдаленные зарева пожаров.
— Это Смог, — угрюмо пробурчал Джонс. — Его работа.
— Вы так думаете? — спросила Диба. — Но ведь это довольно далеко от захваченных им районов.
— Тогда люди из Концерна, — ответил Джонс. — Они союзники Смога.
— Понятно, — задумчиво сказала Диба. — Значит, наращивает свою мощь.
Специально устраивает пожары, чтобы дыма было побольше. Хочет накопить силенок, потому что понимает, что шутки кончились, началась настоящая война.
Там, где пожары уже погасли, в небо долго еще поднимались столбы черного дыма. Это тлели остатки сгоревших зданий.
— Люди, конечно, гасят пожары, да что толку? Дыма-то все равно полно, Смогу есть чем поживиться.
Вдруг сверху раздался какой-то странный звук: как будто что-то быстро пронеслось в темноте и исчезло. Они вздрогнули и подняли головы: в черном ночном небе было пусто. Но скоро снова раздался тот же самый звук.
— Что это там? — пискнула Книга.
Джонс на всякий случай приготовил медную дубинку.
— Смога вроде не видать, — сказал Хеми, — но кто-то явно идет за нами следом.
Они сбежали с холма вниз и попали в узенькую улочку, застроенную домами из ненужных вещей. Здесь было совсем пустынно, и эхо шагов гулко отражалось от стен. Все окна в домах были погашены. Но странные звуки не прекращались.
Путешественники свернули в какой-то переулок. Приходилось то и дело поторапливать Скула и даже подталкивать и тащить за руки, чтобы он шел как можно быстрей. Друзья сворачивали то в одну, то в другую извилистую улочку, но загадочные звуки не отставали, словно кто-то в темноте быстро перелетал с места на место, следуя за ними по пятам. Порой кто-то с тихим шумом и свистом проносился позади, потом вдруг резко останавливался, делал круг, и звуки слышались уже спереди.
Диба свернула за угол и изумленно застыла на месте. Прямо над ней, на фоне ночного неба, снижались какие-то мигающие зеленые огни. Они то носились резкими зигзагами, то плавно кружили, как стайка маленьких рыбок в синей воде.
— Назад! Назад! — зашипела она своим товарищам и отступила сама. Но большая часть огней последовала за ней и тоже свернула за угол.
И когда огни стали совсем близко, Диба наконец поняла, что это такое.
Телевизионные камеры стремительно носились по воздуху, словно маленькие самолеты! Вот они окружили беглецов плотным кольцом и уставились на них темными объективами. Послышалось легкое механическое жужжание — камеры начали съемку.
Друзья бросились в ближайшую крохотную улочку. Но телекамеры последовали за ними, не отрывая черных зрачков объективов от маленькой группы беглецов. И по всему, больше всего их интересовала Диба.
Путешественники прибавили шагу — но было уже поздно. Камеры вцепились в беглецов мертвой хваткой, и ничто не могло уже оторвать их от своих жертв.
— Кто это? — крикнула Диба на бегу.
— А бес их знает! Возможно, предсказители, — ответил Джонс и выругался.
— Вряд ли, — отозвался Хеми.
Они выбежали на свободную площадку между какими-то пакгаузами, ткнулись туда, ткнулись сюда но везде был тупик! Деваться было некуда: их было видно как на ладони.
Джонс снова посмотрел вверх, высматривая там какой-нибудь дирижабль или вертолет.
Вдруг раздался страшный грохот! Земля под ногами сотряслась! Все закричали в один голос и едва устояли на ногах.
Перед самым выходом на площадку, через который они сюда попали, бетонное покрытие вдруг задрожало, пошло трещинами — и в воздух полетели обломки бетонной плиты. Из-под земли с ревом вылез какой-то огромный вращающийся бур.
Размерами этот бур был примерно как купол церковной колокольни. За ним из-под земли показался цилиндрический корпус механизма, на котором вспыхивали и гасли голубые лампочки. И все это сопровождалось знакомым воем полицейской сирены!
Присмотревшись, Диба с удивлением увидела, что под вертящимся буром цилиндрический корпус этого странного агрегата украшен эмблемой лондонской полиции. Итак, путь назад им отрезала землеройная полицейская штуковина.
Вот на ней откинулся люк. Из него высунулись две головы в характерных куполообразных шлемах лондонской полиции.
— Диба Решам! — крикнул один из них. — Вы арестованы!

79
Созидательный боеприпас

И вдруг из отверстия люка, рядом с двумя офицерами в полицейской форме, просунулось еще одно, штатское и оч-чень знакомое лицо.
— Это она! — завизжал Мургатройд (а это был именно он). — Это она, маленькая ведьма! Хватайте ее, господин офицер! Ну что, тварь, вылупилась? Теперь меня больше не свяжешь! Попробуй только! — бесновался он, брызгая слюной.
— Мистер Мургатройд, — строго заметил ему один из полицейских, тот, что был ростом повыше. — Извините, сэр, но вы нам мешаете!
— Я же говорил, пришить надо было его на месте, и точка! — выпалил Хеми.
Но тут откинулась большая дверь в этом странном землеройном полицейском аппарате, и из него в полном боевом снаряжении (маски, шлемы, щиты, дубинки, в общем, все, как полагается) один за другим стали выскакивать полицейские. Диба и ее друзья прижались друг к другу плотнее.
— Мисс Решам, — обратился к Дибе офицер в люке. — Я главный инспектор полиции Законнер. А это инспектор Подзаконсон, Особый отряд полицейского контроля. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.
— А в чем, собственно, дело? — спросила Диба.
— А дело, собственно, в том, что вы арестованы по обвинению в терроризме, — прорычал Подзаконсон.
При слове «терроризм» телекамеры отпрянули от беглецов и сбились в кучку возле полицейской землеройки.
— Что? — переспросила изумленная Диба.
— Хорошо, хорошо, успокойтесь, инспектор, — проговорил Законнер. — Я сам в этом разберусь.
— Ты отправляешься с нами, девочка, — презрительно усмехнулся Подзаконсон.
— Ага, слышала? — снова завопил Мургатройд. — Ты сгниешь в тюрьме, паршивка такая! И поделом, поделом!
— Может, вы наконец помолчите, вы, оба! — процедил сквозь зубы Законнер. — Послушайте, мисс Решам, я очень сожалею по поводу всего случившегося. Давайте-ка попробуем разобраться вместе…
— Я не террористка! — выкрикнула Диба. — Выслушайте меня, они помогают Смогу! Вот он, вот этот тип, например. Они хотят захватить весь Нонлондон, и он в этом тоже принимает участие! И его начальница, Роули, глава комиссии… как его… по экологии! А вы еще помогаете им в этом!
— Вы, милочка, кажется, не за тех нас приняли! Нам неинтересно слушать эти ваши бредни! — заявил Подзаконсон.
Все трое, включая Мургатройда, выбрались наконец из своего землеройного транспорта Подзаконсон обернулся к чиновнику.
— Ответьте мне, господин Мургатройд, вы подвергались террористическому воздействию со стороны этой особы?
Мургатройд энергично закивал головой.
— Ну так вот, милая девочка, в уголовном кодексе это деяние определяется словом «терроризм»! А лицо, совершающее подобные деяния, называется террористом. Отсюда следует вывод: кто вы такая? Правильно, террористка.
Ваши действия, боюсь, подпадают под статью сорок первую закона о терроризме от двухтысячного года. Больше мне от вас ничего и не надо услышать. Так что придется, милочка, применить к вам — и это будет только справедливо — предусмотренные законом меры принуждения!
Он удовлетворенно хрустнул суставами пальцев.
— И к ее сообщникам тоже! — взвизгнул Мургатройд.
— Инспектор и вы, мистер Мургатройд, достаточно, — сказал Законнер. — Дело в том, что наша юрисдикция не распространяется на местных жителей. И поскольку они до нашего дела совершенно не касаются, то и мне до них нет никакого дела.
— Постойте, постойте! — перешел на крик Подзаконсон. — Если я не ошибаюсь, тут передо мной стоит Джозеф Джонс, уроженец Тутинга, ныне без определенного места жительства. Ведь ты, сынок, житель Лондона и, следовательно, наш клиент. Взять его!
Полицейские, уже успевшие выстроиться в шеренги, грозно стуча дубинками о щиты, двинулись на кучку путешественников.
— Откуда они про тебя знают? — прошептала Диба. — Неужели флегм-эффект на них не действует?…
— Есть много способов, как его обойти, — вполголоса ответил Джонс, пятясь назад. — Это такой народ… нас, кондукторов, они запоминают на всю жизнь и не прощают нам ничего.
— Мисс Решам, — настойчиво проговорил Законнер, в то время как полицейские в своих жутких, полностью закрывающих лица масках продолжали грозно наступать, — будьте благоразумны и послушайте меня. Я понимаю, у вас здесь могут быть некоторые интересы. Но существуют определенные круги, которые, как вы сами догадываетесь, недовольны вашими действиями. И я хочу заверить вас в том, что мы сможем предоставить вам защиту.
Он помолчал секунду, внимательно глядя ей в глаза.
— Вы меня понимаете? Позвольте мне помочь вам.
Глаза Дибы округлились; этого она никак не ожидала.
«Предоставить защиту…» — мысленно повторила она, и сердце ее неожиданно сжалось.
— Силы слишком неравны, — угрюмо процедил сквозь зубы Джонс. — Мы в ловушке.
— Подумайте о своих близких, — продолжал Законнер (шеренги полицейских продолжали между тем медленно приближаться). — Неужели вам не хочется вернуться домой?
Слова эти отозвались в душе Дибы острой болью, которую сменила надежда на спасение, и это не ускользнуло от внимательного взгляда старшего инспектора.
— Видите ли, — мягко сказал он, — у меня тоже есть дочь примерно вашего возраста. Представляю, что бы я чувствовал, окажись она здесь.
Он протянул ей руку.
Диба смотрела на него во все глаза. Ей больно было думать, что ее родные о ней совсем не беспокоятся; ей стало невыносимо обидно за себя. А Законнер мягкими движениями руки продолжал подзывать ее.
— Что касается остальных членов семьи этой преступницы, проживающих по ее адресу, — рявкнул Подзаконсон, — то мы разберемся и с этими врагами отечества! Во избежание всяких нежелательных последствий я буду добиваться их ареста и заключения под стражу.
— Оставьте их в покое! — в отчаянии закричала Диба. — Вы не смеете…
— Господин ин-спек-тор, пожалуйста, помолчите, — прошипел Законнер. — Мисс Решам, успокойтесь и позвольте мне во всем самому разобраться. Даю вам слово: я позабочусь о том, чтобы в деле о ваших родителях не допустить никакой бумажной волокиты. Ну, что вы на меня так вытаращились?! — повысил он голос, твердо глядя на Подзаконсона.
Его помощник не выдержал взгляда и угрюмо опустил глаза.
— Никто из нас этого отнюдь не желает, мисс Решам. Ведь и вы сами ни в коем случае не хотели, чтобы так все вышло! Я все понимаю, тут произошло какое-то страшное недоразумение, и я в этом обязательно разберусь. Уж предоставьте мне позаботиться об этом. А вы тем временем будете под нашей надежной охраной, в полной безопасности, в прекрасной камере! Вам предоставят возможность свидания с папой и мамой. Мы сделаем все, что в наших силах, мы оградим вас от любой опасности… и ваших друзей тоже. Вы меня понимаете?
— В камере, значит… — процедила наконец Диба. — Под охраной…
Законнер щелкнул пальцами, и надвигающийся строй полицейских остановился.
— Даю вам в этом полную гарантию, — убеждал он.
— Диба… — услышала она за спиной голос Хеми, но пропустила мимо ушей.
«Можно будет прямо сейчас отправиться домой, — думала она. — А там я встречусь с мамой и с папой, и тогда они сразу вспомнят обо мне».
— Пожалуйста, послушайтесь меня, — продолжал уговаривать Законнер.
— Поверьте, мне больно видеть, что столь прекрасная юная леди находится в таком ужасном месте. И чем дольше все это будет продолжаться, тем сложней будет устроить так, чтобы в это дело не вмешивали ваших родителей…
Он округлил глаза, метнул взгляд на Подзаконсона и покачал головой: ты, мол, прости, но видишь, какие у нас бывают людишки.
— Ну пойдемте же с нами.
— Да что вы тут с ними рассусоливаете, — снова подал голос Мургатройд.
— Хватайте их, и дело с концом…
— Успокойтесь, пожалуйста! — перебил его Законнер. — Это полицейская операция, и руковожу ею пока что я.
Он снова протянул Дибе руку.
— Ну же, мисс Решам, позвольте мне доставить вас домой.
«Домой, — думала Диба, и сердце ее ныло такой сладкой болью, что слезы наворачивались на глаза. — А что, если… — Ей вдруг стало страшно оттого, что она уже вполне серьезно обдумывает эту возможность. — Что, если я возьму и соглашусь? Что, если я его послушаюсь? Вот прямо сейчас возьму и отправлюсь с ним? Если я откажусь, они арестуют маму и папу, — в отчаянии размышляла она, разглядывая противное лицо Подзаконсона. — А этого допустить нельзя, ни в коем случае… Если бы даже была возможность сейчас убежать, то, скорее всего, мне уже никогда больше отсюда не выбраться… а маму с папой посадят в тюрьму, и они даже знать не будут, за что их посадили, и они забудут обо мне».
Эта мысль была для нее невыносима. Она не отрывала взгляда от Законнера и избегала смотреть на своих товарищей.
«Разве я смогу в одиночку справиться со Смогом? — думала она. — Даже с помощью таких верных друзей, как Джонс, и Хеми, и все остальные? У нас слишком мало сил. А дома меня защитит наше правительство, наша полиция, и я буду в безопасности».
— Диба, не делай этого, — отчаянно шептал Хеми.
Она даже не посмотрела в его сторону. Не смогла. Побоялась.
Наступило молчание. Полицейские ждали.
— Мне очень жаль, Хеми… — сказала она наконец едва слышно. — Прости меня. Но мои родители, моя семья… Так хоть у меня есть возможность вернуться… И посмотри на меня. Посмотри на всех нас. Ведь я действительно не Шуази. И против Смога у нас нет никаких шансов… А там меня смогут защитить. И Занну тоже.
— Ты что, слепая, ты посмотри на них! Разве не видишь, что тебе вешают лапшу на уши? — горько пророкотал Джонс.
— Вспомни, что говорил Смог! — горячился Хеми. — Он же продолжает наступать! Он рано или поздно доберется до тебя и в Лондоне!
— Но меня там защитят, — прошептала она едва слышно.
— Идемте, мисс Решам, — мягко сказал Законнер. — Вас ждут дома.

«Это мой единственный шанс, — думала Диба. — Хеми, Джонс, не сердитесь на меня, это мой единственный шанс…»
Она уже сделала маленький шажок вперед, к ожидающим ее полицейским, и тут бросила взгляд на Джонса. Диба даже вздрогнула, увидев выражение его лица.
«Нельзя просто так уйти и позволить им забрать его, — подумала она. — Но… но если я сейчас же не отправлюсь домой, то у меня никогда больше не будет такого шанса».
Она посмотрела на Подзаконсона, на самодовольное и жестокое его лицо, потом перевела взгляд на Законнера. Тот все еще протягивал ей руку, и лицо его выражало гримасу озабоченности. Губы его шевелились.
«Пойдем, пойдем, детка», — казалось, шептал он, и Диба послушно двинулась к нему.
Но вдруг на какое-то неуловимое мгновение Законнер скосил глаза на Мургатройда, и они обменялись быстрыми взглядами. Это длилось буквально долю секунды, но выражение их лиц не оставляло никаких сомнений.
В глазах обоих сияло торжество! Это был миг их общей победы, победы союзников, Мургатройда и Законнера!
Сердце ее сжалось, она замедлила шаг и остановилась.
— Что в вами, мисс Решам? — тут же спросил Законнер все тем же мягким голосом, но Диба его уже не слушала; она в ужасе смотрела на своих несчастных друзей.
Быстрый обмен взглядами полицейского и чиновника вдруг обнажил перед Дибой правду, которой она не желала знать и тем не менее прекрасно знала ее и раньше.
«Они действуют заодно, ну конечно, боже ж ты мой», — пронеслось у нее в голове.
Ну да, это Роули приказала Законнеру арестовать ее и ее друзей! Ведь Роули со Смогом в сговоре! Да, со Смогом, который еще недавно пытался зажарить Дибу живьем.
«Они все на его стороне, — лихорадочно думала она. — Все до одного! Это ловушка, они меня обманывают! Так, значит, Законнер обещает мне защиту?
Это ему я собиралась передать своих друзей? Какая я дура! Они все — одна шайка-лейка! Да и с какой стати они будут меня защищать?»
Крепко сжав рукоятку нонпушки обеими руками, она подняла ее, посмотрела Законнеру прямо в глаза и нажала на спусковой крючок. Раздался громовой выстрел, усиленный многократным эхом, отраженным голыми стенами пакгаузов. На этот раз Диба стояла на ногах тверже, но все равно не смогла удержаться: сильная отдача отбросила ее назад.
Из ствола револьвера вылетел яркий столб пламени.
И в ту же секунду — о чудо! — прямо из земли вокруг растерявшихся полицейских вверх полезла кирпичная стена! Кирпичи ложились рядами, один на другой, один на другой, кирпич — раствор, кирпич — раствор, и стена будто из ничего, вырастала все выше, все выше и выше, причем невероятно быстро!
На глазах ошарашенных офицеров полиции и не менее потрясенных Дибы и ее друзей буквально за несколько секунд смятенные лица ничего не понимающего Законнера и его подчиненных вместе с обезумевшим Мургатройдом скрылись за стенами высокого здания — и вот уже черепицы ровно ложатся на стропила, словно чешуей одевая крышу. Их преследователи оказались в ловушке!
А землеройный экипаж, в котором они прибыли, стоит себе неподалеку, и он совершенно пуст!
На стенах этого здания (перекрывшего, кстати, выход на соседние улицы) виднелись очертания окон, только стекла в них отсутствовали. Было такое впечатление, будто оконные проемы кто-то заложил кирпичом уже очень давно, много лет назад. И дверь! Дверь тоже была замурована.
Что и говорить, странное это было здание! По всему видать, что кирпичи, из которых оно было сложено, да и черепица тоже, далеко не новые, многие даже потрескались. И с крыши спускалась витая пожарная лестница, украшенная коваными, старинными и изящными балясинами.
Итак, пораженные друзья смотрели на Дибу и молчали. Даже Кисляй задрал кверху свое отверстие-мордочку. Девочка осторожно поставила нонпушку на предохранитель.
— Наверное, — медленно выговорила она, — в барабан случайно попал кусочек кирпича.
Диба виновато потупилась под взглядами своих верных товарищей.
— Вы меня простите, пожалуйста, за все, — тихо сказала она.
Всем стало понятно, что говорит она сейчас не про нонпушку и не про боеприпасы.
— Ничего страшного, — ответил Джонс и широко улыбнулся.
— Любой из нас в твоем положении… Да что там говорить! — горячо заявил Хеми.
— Да ты не бойся, доставим мы тебя домой в целости и сохранности! — заверил ее Джонс. — Слово кондуктора! И вовремя, будь на этот счет совершенно спокойна.
Диба подняла руку, призывая к молчанию, и прислушалась: интересно, что происходит внутри выросшего из-под земли чудесного дома? Но оттуда не доносилось ни звука. На друзей она старалась не смотреть и все отворачивала лицо: не дай бог, догадаются, что она все-таки жалеет, что отказалась от возможности вернуться домой, хотя ясно понимает теперь, что это была ловушка.
— Может, там во всех комнатах двери перекрыты, — с трудом проговорила она. — Но рано или поздно они все равно выберутся оттуда. Вы ведь слышали, что они говорили про моих родителей…
— Погоди-ка минутку, — сказал Джонс.
Он осторожно подошел к землеройной полицейской машине.
— Они все врали, они бы ни за что не стали бы тебе помогать, — прошептал Хеми, положив руку ей на плечо. — Они бы предали тебя, сдали бы Смогу сразу, как только закончили бы все эти чертовы процедуры с допросами. Кстати, и твоих близких тоже.
— Знаю, — ответила она, и снова видно было, что ей трудно говорить. — Конечно, я все понимаю. Просто… мне показалось… что у меня впервые появился шанс… вернуться… и, понимаешь, так тяжело было от него отказываться…
— Эх, Розу бы сейчас сюда, — горестно сказал Джонс. — Вот кто разбирается во всяких машинах!
Он внимательно рассматривал приборные панели в кабине хитроумного экипажа, расположенной сразу под спиральным наконечником.
— Ага, — пробормотал он вполголоса, открыв одну из панелей и увидев там путаницу разноцветных проводов и трубок. — Мой опыт мне почему-то подсказывает, что все эти прибамбасы теперь здесь ни к чему.
Он сгреб в горсть пучок проводов, стиснул зубы и послал в металлические части механизма сильный разряд тока высокого напряжения. Что-то несколько раз сверкнуло, посыпались искры, раздался громкий хлопок, из люка и из щелей аппарата повалил густой дым. Чтобы закрепить успех, Джонс выдрал пучок обгорелых, полурасплавившихся проводов. Потом прищурился, задумчиво глядя на результат своей работы.
— Ну вот, — сказал он наконец. — Я не хочу сказать, что теперь это починить совершенно невозможно, но времени на это уйдет порядочно, это я гарантирую. Правда, сначала им еще надо оттуда выбраться. Для твоих родных это будет небольшая отсрочка, Диба. Так что давайте-ка употребим ее с пользой, чтобы они не очень долго тебя ждали.
По пожарной лестнице они влезли на крышу чудесного дома. Диба кинула последний взгляд на землеройный экипаж. Интересно, подумала она, часто ли подобные секретные отряды переходят из Лондона сюда, в Нонлондон. Это транспортное средство должно было не только прорыть тоннель под землей, но и пройти через Навье поле, отделяющее город от нонгорода.
«Интересно, если пробраться в этот тоннель, — думала она, — можно ли пешком дойти до дому?»
Диба понимала, что даже если бы ей это и удалось (что вряд ли), то все равно там ее ждала бы ловушка. Так что Хеми совершенно прав. Смог не оставит ее в покое. И никто, кроме нее, не может спасти от опасности ни Занну, ни родителей, ни саму ее тоже. В общем, впереди ее ждут большие дела. Тем более что Нонлондон очень нуждается в ее помощи.
Пройдя по нескольким крышам, Диба и ее друзья спустились в районе площади, где пересекалось сразу несколько шумных улиц, несмотря на глубокую ночь или, скорее, раннее утро, заполненных любителями ночных развлечений. Диба вдруг подумала, что очень соскучилась по оживленным городским улицам, по толпам народа, по веселым лицам снующего туда и сюда люда.
Отовсюду из динамиков звучала музыка, под которую отплясывали разодетые в пух и прах нонлондонцы. Праздничные одежды их, как всегда, поражали воображение немыслимым колоритом и фасонами. Но Диба не могла отделаться от ощущения, что, несмотря на веселье, здесь царит атмосфера странного беспокойства. В глазах местных жителей поселилась тревога, улыбки их казались неестественными, а смех натужным. А ведь этого совсем не ощущалось, когда она вместе с Занной впервые оказалась в Нонлондоне.
Веселиться, конечно, веселились, но зонбиков из рук многие не выпускали. И во взглядах хохочущих во все горло людей нет-нет да и проскочит странная тень, словно в любую минуту они ждут какого-то подвоха.
— Скоро взойдет нонсолнце, — сказал Джонс. — Надо поискать какое-нибудь убежище.
— Послушайте, — вдруг сказал Хеми, — вы только посмотрите вокруг! Разве не чувствуете? Посмотрите на этих людей, на их напряженные лица! Им всем что-то известно, хотя вслух никто не хочет об этом говорить. Будто все знают: случилось что-то важное. Наверняка это связано с Вебминстерским аббатством! В городе полно слухов, и люди не знают, кому верить. Они уверены в одном: скоро начнется заваруха. И многие уже сейчас прикидывают, на чьей они будут стороне.

80
Место встречи

Пока на небе светило нонсолнце, друзья укрывались в пустых, заброшенных зданиях. С наступлением темноты они отправлялись дальше и старались шагать как можно быстрей и держаться подальше от главных улиц. На этом горячо настаивала Диба. В городе все явственней чувствовалось какое-то беспокойство, царила атмосфера надвигающейся беды, странной, замеченной еще накануне напряженности.
Народу на улицах было совсем мало — возможно, потому, что маленький отряд передвигался только ночью. Однажды, шагая впереди, осторожный Джонс вдруг остановился и яростно замахал рукой. Путешественники быстро юркнули в ближайший темный переулок. Мимо них протопало небольшое подразделение бакдзя с оружием на изготовку. Возглавлял его один из предсказителей. Диба вспомнила, что мельком видела его на мосту.
— Вон оно что! Видали? Они уже высылают поисковые команды, — прошептал Джонс.
В некоторых районах улицы патрулировались до смерти перепуганными местными жителями, которые напялили на себя кое-как сляпанные самодельные доспехи и при любом шорохе размахивали самодельным же оружием. Большинство нонлондонцев понимали, что в любую минуту могут начаться боевые действия. Но никто не знал точно, между кем и кем и на чьей стороне они сами.
— Не забывайте, существуют еще Концерн и те, кому они платят, — говорила Книга. — Когда все начнется, к Смогу присоединится не так уж мало народу.
Во всем чувствовалось, что привычный порядок жизни сломан: например, один раз путешественники заметили промаячившие в свете луньи-шалуньи головы хищных жирафов, а это было довольно далеко от их обычных районов обитания и охоты. В другой раз им показалось, что вдали промелькнули характерные яйцеобразные шлемы лондонских полицейских. Пришлось снова спрятаться и переждать, пока они (если, конечно, это на самом деле были полицейские) не прошли мимо.
— Это точно были они? — прошептала Диба. — Может, те же самые? Может, они уже успели выбраться?
Но толком рассмотреть их никто не успел. Нервы у всех были крайне напряжены, могло привидеться все, что угодно.
— Ладно, надо идти. Поменьше останавливаться.
На очередную дневку Хеми привел их к зданию, построенному по вул-технологии: пестрые стены его были возведены из самого разнообразного хлама.
— Ты уверен, что здесь безопасно? — засомневался Обадэй.
— В заброшенные дома сейчас лучше не соваться, — ответил Хеми. — Не дай бог, на кого-нибудь наткнемся. Зато здесь… Видите? — Он показал на какие-то царапины на стене возле самого крыльца. (Царапины как царапины, подумала Диба.) — Это знак здешней гильдии. Место надежное, это точно. Там и поесть найдем. Да и никто сюда носа не сунет.
— Какой гильдии? — спросил Обадэй.
— Гильдии покупателей-экстремалов, — догадалась Диба, а Хеми только рассмеялся.
Он прижался к двери, тело его медленно отделилось от одежды, как бы вытекло из нее, и прошло сквозь толстые деревянные доски. Оказавшись внутри, он отомкнул замок, приоткрыл дверь и быстро забрал одежду, чтобы успеть облачиться до того, как они попадут внутрь.
Войдя в дом, Диба подошла к стене, положила руки на скрепленные прозрачным раствором сломанные тостеры и прислонилась лбом к маленькому окошку — им служила дверца вмурованной в стену газовой плиты с темным стеклом.
— Да это же настоящая воровская малина! — ахнула Книга.
Обадэй вздрогнул и стал испуганно озираться. Потом затравленно кивнул, раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут встретился взглядом с Хеми. Мальчишка-полупризрак иронически поднял бровь.
— Ага, — растерянно произнес храбрый портняжка. — А тебе лучше бы помолчать, — шикнул он на Книгу.
Дом стоял на улице Непоколебимых, и окошко выходило прямо на официальную стену новостей. Она пестрела лозунгами и призывами. Например: «Граждане! Жизнь постепенно входит в нормальное русло! Будьте готовы в любую минуту покинуть район, подвергшийся нападению!» Встречались и инструкции такого типа: «В целях безопасности о всякой подозрительной активности жителей вашего района, а также о незнакомых лицах юного возраста следует немедленно сообщать предсказителям!»
Поверх официальных надписей (такое нередко попадалось и прежде) кто-то с помощью баллончика с краской небрежной рукой вывел крупно: «О = И» (то есть «отходы равняются изобилию»).
Эта надпись была энергично перечеркнута, а рядом стояла другая: «Предсказуи — козлы и предатели!» А в другом месте еще одна: «Да здраствуит Избраная!»
— Ну надо же, — вздохнула Диба.

Уже темнело, и воздухоплавательные автобусы чертили небо своими мощными прожекторами.
— Оказывается, в Занну тут еще кто-то верит!

Разбудили Дибу чьи-то негромкие голоса. Она испуганно вскочила и протерла глаза. Комната была полна незнакомыми людьми. Дибу быстро успокоили: ничего страшного, это местные жители. Вид у них был на взгляд обычного человека самый экзотический, как, впрочем, у всех нонлондонцев. Стараясь говорить тихо, они о чем-то толковали с Хеми и остальными путешественниками. Скул стоял у двери, наблюдая за улицей. Пробуждение Дибы все приветствовали с большим воодушевлением.
— Я так рада с вами познакомиться, вы просто не представляете! — вполголоса воскликнула крупная женщина, одетая в платье, сшитое из крыльев насекомых. — А можно взглянуть на нонпушку? Ну хоть одним глазком! Нет, разумеется, если это не совсем удобно…
— Возле аббатства… там живет моя сестра… Если бы не вы, она наверняка бы погибла! — перебил ее маленький человечек ростиком Дибе по плечо, зато мускулатуре его мог позавидовать сам Джонс. — Мы так вам за это благодарны!
— Не знаю, что там творится у этих предсказителей, — вставил третий, личность неопределенного пола, очень высокий и в очках с толстыми стеклами. — Мы, простые люди, вообще никогда их не видим! Раньше я хоть сочувствовал их деятельности… А теперь все их распоряжения просто абсурдны!
— Кто эти люди? — потихоньку шепнула Диба на ухо Хеми. — Почему они здесь?
— Слухи о твоих подвигах идут впереди нас, — ответил он.
— Как это так? — Диба была недовольна. — Я бы очень не хотела, чтобы кто-то или что-то шло впереди нас, даже если это слухи.
— Слухи ходили и раньше, — сказал Хеми. — Люди-то беспокоятся, хотят знать, что происходит. Теперь хоть они узнали что-то конкретное, могут что-то предпринять. Первыми обо всем узнают эти самые… покупатели-экстремалы, ну и, конечно, их знакомые, и так далее, но про тебя слухи уже пошли по всему городу.
— Надо срочно уходить отсюда, — пробормотала Диба. — Выпроводите их, и поскорей.
— Но почему? — удивился Джонс. Диба повернулась к нему.
— Почему? Спрашиваешь почему?… Ты что, не понимаешь? Если они смогли нас отыскать, то предсказители и подавно смогут! А нам надо двигаться дальше, быстро и как можно более незаметно.
— Народ уже знает, что ты в пути, — сказал Джонс. — И естественно, многие хотят связаться с тобой, прежде всего люди энергичные, которые сами хотят действовать! Как вот эти, например. Наверняка их гораздо больше. Да, среди них могут быть и предатели, это правда. Но ведь не все же такие.
— Не паникуй, Диба, — сказал Хеми.
Он положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.
— Ты что, разве не понимаешь? Вспомни, ты же сама говорила, что начинается настоящая война. А эти люди — твои союзники. Да что там, они не только союзники! Это твои солдаты.
Дибу вдруг охватило удивительное спокойствие. Она уже другими глазами смотрела на посетителей. Может, они и не совсем законопослушные граждане, кто его знает. Покажись такой персонаж на лондонской улице, толпа зевак была бы обеспечена. А кое-кто так и вообще мог бы поставить всех на уши, особенно любителей паранормальных явлений.
А здесь это были просто местные жители, и пришли они сюда, чтобы поддержать ее, оказать ей посильную помощь. Причем, как заметила она, все как один были без зонбиков.
Она неуверенно улыбнулась. Хеми тут же ответил улыбкой до самых ушей.
— Ну хорошо, — сказала она и обернулась к гостям.
Все сразу замолчали. На секунду ее охватил необъяснимый страх, и слова застряли во внезапно пересохшем горле.
«Они ждут, что я им скажу!» — молнией пронеслось у нее в голове.
— Спасибо за то, что пришли. Спасибо за то, что примкнули к нам. Сейчас я расскажу вам, что на самом деле творится в вашем родном Нонлондоне.
Рассказывала Диба довольно сбивчиво и путано, тем более что эмоциональные восклицания пришельцев мешали ей сосредоточиться. Слушая ее рассказ, гости не могли сдержать гнева и отвращения, и с языка их то и дело слетали крепкие словечки. К счастью, Обадэй с Книгой были рядом и активно помогали ей и подсказывали, если она что забывала.
Потом Джонс нарисовал на полу приблизительную карту города. К фабрике Нетвердайбла можно было добраться как минимум двумя известными дорогами, но они отвергли обе.
— Место встречи вот здесь, — сказал Джонс. Каким маршрутом пойдут они сами, он не сказал.
— И еще вот что, — сказала Диба, — с этого момента, где бы вы ни оказались, с нами вы будете или нет, говорите всем, что полагаться на зонбики ни в коем случае нельзя. Надо искать другие способы борьбы. И главное, не опускать руки. Надо бороться. И не слушайте предсказителей — ведь они фактически призывают отказаться от борьбы.
Когда они ушли, Диба снова выглянула на улицу и увидела, что последняя надпись на стене тоже исправлена. К одному слову кто-то прибавил спереди две буквы, и получилось: «Да здраствуит НеИзбраная!»
— Ты погляди! — удовлетворенно сказала Диба. — Ну что ж, так будет лучше. Гораздо точнее.
Хеми ничего не ответил. Только бледные щеки его покрылись румянцем.

В ту ночь улицы освещались гораздо ярче обычного. Небо бороздили воздушные корабли предсказителей. Время от времени откуда-то доносились звуки выстрелов. Ночное небо казалось черным, но там, где прошел Смог, было еще чернее. Маленький отряд продвигался вперед короткими перебежками, часто останавливаясь, прячась и избегая ненужных встреч.
Два раза по ним скользили лучи фар проезжающих автомобилей, а один раз даже прожектора летающих разведчиков. К счастью, их никто не заметил. Порой лучи проходили по стенам, освещая официальную рекламу: «Еще не успел приобрести зонбик? Торопись, завтра Зонтоломайстер и Нетвердайбл выпускают последнюю партию!!! Это самая надежная защита против Смога!»
Откуда-то издалека доносились ворчание смоглодитов и громкие шлепки о стены кусочков угля и металлических пуль.
— Где-то идут серьезные бои, — заметила Диба. — Смог хочет всех запугать, чтобы без зонбика не осталось ни одной живой души.
— Интересно, почему ему не приходит в голову натравить на тебя эти свои зонбики? — зашептал Хеми. — Ведь их так много, что они давно могли бы прочесать все улицы города.
— Нельзя ему этого делать, — ответила Диба. — Представь, что будет, если по улицам станут рыскать стаи зонбиков. Люди подумают черт знает что. А для его зонтейшества главное, чтобы все ему верили. До самого последнего момента.
Настало утро, но небо почему-то почти не просветлело.
— Чем это пахнет? — стал принюхиваться Хеми. Действительно, в воздухе стоял отвратительный запах, щипало в носу и в горле, пахло дымом, но и не только им.
— Так пахнут горящие отходы, — сказала Диба. — Или выхлопные газы. Наверняка из Лондона. Скорее всего, Мургатройд все-таки выбрался и вернулся под крылышко к своей начальнице… И по-видимому, у них заработали эти трубы. Ну, которые подпитывают здесь Смога. Они поняли, что здесь что-то скоро начнется.
— Сегодня распределяют последние зонбики, — сказал Хеми.
— И Смог предпримет свою последнюю и окончательную атаку, — продолжила Диба — Кроме зонбиков, у людей не будет другой защиты, и тогда они окажутся в лапах Зонтоломайстера. А значит, и во власти Смога.
— Если мы им не помешаем, — вставил Хеми.
— Выходит, — подвела черту Диба, — надо обязательно им помешать.
Когда стало совсем светло, опять пришлось искать убежище, но спать они, конечно, уже не смогли. Снаружи, за стенами укрывшего их дома, раздавались встревоженные голоса не на шутку перепуганных нонлондонцев.
— Прикид, Котелок, — поманил Джонс своих бессловесных спутников. — Для вас есть одно серьезное поручение. Передадите кое-кому записочку, идет? Пускай там все подготовят как следует.
Диба посмотрела им вслед и прищурилась. Что-то странное было в облике этих двух словенышей, подумалось ей. Какие-то они сделались не такие, словно это уже не совсем они. Она покрутила головой. Наверное, это нервы. Нетерпение ее все возрастало, это буквально сводило ее с ума. Чтобы как-то отвлечься, она бездумно рылась в сумочке, перебирая предметы, шепотом спорила с родителями, придумывая за них ответы, бесцельно смотрела в окно… Наконец к ней подошел Джонс.
— Пора, — сказал он негромко.

Как только краешек нонсолнца скрылся за горизонтом, Джонс махнул рукой. Стараясь прятаться за мусорные баки, они вышли на улицу. Вдруг кондуктор поднял голову и показал рукой вверх. Все посмотрели туда.
Высоко в небе висел воздушный шар, а под ним на тросах болталась лодка. В лодке сидел человек с удилищем в руках, с которого свисал тонкий металлический трос метров десять-пятнадцать длиной с горящей автомобильной шиной на конце.
— Сумасшедший дурачок ловит рыбу! — ахнул Обадэй.
— Смо-ог! — раздался голос сверху. — А, Смо-ог? Давай иди ко мне, смотри, как вкусно! Тебе должно понравиться! А потом поговорим!
— Что это он такое пытается сделать? — прошептал Хеми.
— Гешефт, — ответила Книга.
— Что-о?
— Хочет заключить сделку, вот что.
— У меня есть интересное предложение! — кричал человек. — Я работаю на Концерн, но меня это не вполне устраивает!
Всего в нескольких улицах целый квартал полностью был захвачен Смогом. Друзьям хорошо было видно, как оттуда вертикально вверх поднялся черный столб и двинулся в сторону горящей шины. Он зашел с наветренной стороны и жадно принялся поглощать клубы черного дыма. Потом к горящей шине протянулось его дымное щупальце и окутало наживку.
— Вот видишь, я знал, что тебе понравится! — крикнул человек в лодке.
Он перегнулся через край своего суденышка.
— Ну так вот! Я бы хотел, чтобы ты рассмотрел следующее предложение. Я готов открыть как минимум два завода по сжиганию отходов! Только у меня одно условие: мы с тобой становимся партнерами…
Из общей массы Смога поднялось еще два столба дыма. Достигнув нужной высоты, они застыли как раз напротив человека в лодке, как бы с вожделением разглядывая его, как едок, прежде чем откусить, разглядывает аппетитную куриную лапку. Дибе даже послышался звук, будто кто-то смачно облизнулся и сглотнул слюну.
— О господи, — ахнула она.
— Тут мы ничем не можем помочь, — мрачно сказал Джонс. — Стой и не двигайся. Не дай бог, он нас заметит.
— Ну так как? — продолжал между тем человек в лодке. — Что ты на это скажешь?
Вместо ответа Смог, окутавший горящую камеру, вдруг с силой дернулся в сторону, потянул ее за собой, а вместе с ней и трос, и удилище, и вцепившегося в него человека. Тот вскочил, попытался удержать равновесие, зашатался и вывалился из лодки!
С жутким воплем он полетел вниз, и Смог поглотил его. Удара тела о землю слышно не было. Возможно, Смог просто унес его в вихре грязи и мелких частиц, который снова всосался в непроницаемое марево, накрывшее целый городской квартал.

— Мы обречены, — с ужасом прошептала Диба на ухо Хеми, когда они снова отправились в путь. — Нам с ним ни за что не справиться.
— Ты не должна так говорить, — так же шепотом отвечал Хеми, горячо дыша ей в ухо. — Понимаешь, не должна!
Диба промолчала.
«Может, просто взять и сдаться?» — думала она.
Она посмотрела на нонпушку и чуть не рассмеялась.
«Ну разве это оружие против самого Смога?»
Джонс вел их через район, застроенный какими-то огромными складскими помещениями и зданиями-вул, а также домами, выстроенными по уникальным и эксцентричным проектам, столь характерным для Нонлондона, — в виде бутылок, радиаторов центрального отопления, окруженных заборами, похожими на плотные ряды торчащих остриями вверх огромных гвоздей. До нее не сразу дошло, что чем дальше они идут, тем громче слышится какой-то странный шум. Словно где-то уже совсем рядом негромко разговаривает целая толпа народу.
Еще один, последний поворот — и они вышли к реке. От изумления Диба, разинув рот, застыла на месте.
И было отчего! Но не великолепный вид на реку с ее темной водой, застывшей, как зеркало, в котором отражались блуждающие звезды и огни города, поразил ее. И не чарующие очертания странных, причудливых и неповторимых по изяществу лодок всевозможных размеров и форм, которые тихо покачивались на воде у самой пристани. И не диковинные и одновременно изысканные очертания мостов или растущих как будто прямо из воды зданий, силуэты которых, казалось, какой-то волшебник вырезал из черной бумаги и наклеил прямо на небесный свод. И даже не милые рожицы Прикида с Котелком, которые, не скрывая гордости, стояли по обе стороны красивого, седовласого моряка. Нет!
На территории городского порта ее встречала целая толпа народу. Их было здесь более сотни человек. Разбившись на небольшие группы, все они с надеждой глядели на Дибу.
— Я же говорил, слухом земля полнится, — сказал Хеми. Тут были и мужчины, и женщины, и прочие представители городских жителей. Одеты все были по-разному: кто по нон-лондонским меркам довольно прилично, кто в форменный костюм, а кто и просто в лохмотья. В толпе выделялись персонажи, которых и людьми-то можно было назвать с натяжкой, а были и вовсе не люди, а существа, ни на что не похожие. Диба сразу обратила внимание на мужчину с женщиной, одетых в форму, какая была и на Джонсе. Был человек в форме библиотекаря-экстремала. Были не только люди, но и животные, и даже еще двое словенышей.
— Ну, здравствуй, Джо Джонс, — сказал седовласый человек, стоявший между Прикидом и Котелком.
Он был старше Джонса, гораздо крупней его, и седые волосы его свисали до самых плеч. Джонс протянул руку, и человек с жаром потряс ее.
— Здравствуй, Барток Флумен, — приветствовал его Джонс.
— Я получил твою записку, — сказал Флумен. Он развернул листок бумаги и протянул Дибе. «Барток! — прочитала Диба. — Нужны лодки. Много. Джо Джонс».
И больше ни единого слова.
— Лодки, — сказал Флумен и протянул руку к воде, где у самого пирса тихонько колыхалось множество судов самых разных размеров. Потом окинул взглядом собравшуюся толпу. — Но ведь ты не написал, сколько будет с тобой народу.
— Да мы и сами об этом не знали, — ответила за него Диба.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
Ночная битва

81
Спецплавсредства для форсирования рек

Глядя на поджидающих ее нонлондонцев, Диба не могла сдержать улыбки. Они пришли сюда не с пустыми руками: кто вооружился луком и стрелами, кто сжимал в руке бейсбольную биту, кое у кого на плече висело старинное ружье. Кроме того, на одной из ближайших крыш Диба заметила небольшую группу людей, среди которых выделялась женщина, без всякого видимого напряжения стоявшая на руках, словно такая поза была для нее не только привычна, но и вполне естественна.
— Черепичные акробаты! — радостно узнала их Диба и помахала рукой. — Ишь, куда забрались! Не высоко будет падать? — крикнула она.
Черепичные акробаты заулыбались в ответ на ее шутку.
— Ничего, нам не впервой, — крикнул один из них, и все рассмеялись, вспомнив, как им пришлось спуститься на землю, чтобы спасти Дибу с Занной.
— Многие из наших были против, — заговорил другой, — мол, если покинем Черепичную родину, то добра не жди. Но когда до нас дошли слухи… В общем, мы поняли, что надо идти, и все тут!
— Значит, теперь ходите по настоящим крышам?
— Да! И честно говоря, здесь, наверху, страшновато. Но что делать, сейчас такое время. А вы, значит, Диба. Инесса Лихоступсон сразу поняла, что это про вас все кругом только и говорят. Вообще-то, сначала она подумала, что речь идет о Шуази, но потом, когда ей вас описали, она догадалась, что это вы. Мы все тоже хотим… сражаться вместе с вами.
Комок подкатил к горлу Дибы. Она отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы. Ну как можно не расчувствоваться, глядя на эту маленькую армию решительно настроенных людей?
Сторонкой держалась группа полупрозрачных привидений из Фантомбурга. Им явно было несколько не по себе.
— О боже, — проговорила Диба. — Хеми, смотри, вон там, видишь, тот чиновник из совета! Может, он тоже прочитал про Нетвердайбла в компьютере?
— Ну да, и привел с собой остальных! — обрадовался Хеми.
Он подошел к своим и заговорил с круглолицым чиновником-призраком. Потом и другие вступили в разговор. Бюрократ смущенно улыбался. Диба видела, как едва заметно шевелятся бледные губы призраков. Хеми обращался то к одному, то к другому, голос его то пропадал, то отчетливо звучал в ночном воздухе. Диба удивлялась: куда девалась былая неуверенность этого мальчишки? Теперь он разговаривал свободно и раскованно, в жестах и позе чувствовались сила и уверенность в себе.
— Не понимаю, зачем эти-то сюда приперлись, — пробормотала какая-то женщина неподалеку. — Ну какой от них толк, даже если им тоже захотелось подраться?
Диба хмуро посмотрела на нее и демонстративно направилась к сгрудившимся вокруг Хеми призракам. Он церемонно представил им Дибу. Ей не было слышно всего, что он говорил, но она старалась следить за его губами и в нужный момент протягивала руку, чтобы пожать почти неощутимые пальцы призраков.
— Остальные еще не успели подойти, — сказал Хеми.
— Спасибо вам большое за то, что вы пришли, — сердечно обратилась к ним Диба. — Я очень рада, что и вы тоже с нами.

— Дыма в городе все больше, — встревоженно сказала она, — и все больше пожаров. Смог наступает со всех сторон. Из труб день и ночь валит дым. Наверное, чтобы поддержать его, Концерн разжег свои печи.
— Для начала надо провести одну-две вылазки, чтобы отвлечь его внимание, — сказал Джонс. — Всем вместе идти напролом нет никакого смысла.
— Кондуктор Джонс!
Девочка и кондуктор застыли на месте, обернувшись на знакомый голос. Минуя толпу, в сопровождении нескольких бакдзя к ним шла сама (кто бы мог подумать!) Лектория!
Джонс потянулся к своей дубинке.
— Подожди! Да успокойся ты! — закричала Лектория, протянув к нему обе руки.
Она сделала еще шаг вперед и бросила внимательный взгляд на Книгу, которую теперь держал в руках Хеми.
Наступила пауза. Черепичные акробаты, библиотекари-экстремалы и все остальные настороженно смотрели, что будет дальше. Лектория явно чувствовала себя не в своей тарелке. Боевые мусорные баки внимательно наблюдали за происходящим из-под своих едва сдвинутых крышек.
— Здравствуй, уважаемая Книга, — робко приветствовала она говорящий фолиант.
— Ты с чем пришла? С миром или… — Книга не закончила, но Лектория поняла ее.
— Вообще-то я хочу попросить у вас прощения, — сказала Лектория. — И еще. Я перехожу на вашу сторону.
— Последнее время многие у нас на мосту стали подозревать, что в городе творится что-то неладное, — рассказывала Лектория. — Предложения Зонтоломайстера все больше похожи на приказы, и никто уже просто не понимает, в чем их смысл. Нетвердайбл к своим исследованиям никого и близко не подпускает! Не показывает даже своих записей. А ведь это входит в круг нашей компетенции! А пару дней назад, — продолжала Лектория, — Зонтоломайстер знаете, что заявил? Что, возможно, придется оставить башню Словохранилища! Мол, защита ее обходится слишком дорого и потому надо сдать ее Смогу! Потом еще говорит: а давайте, мол, сами устроим несколько пожаров! Или запустим какую-нибудь старую фабрику и заключим со Смогом мирный договор! Вы представляете? Говорит, мол, у него есть связи и это можно все устроить! В общем… — Она робко подняла глаза.
— В общем, вы тогда вспомнили, что я вас об этом предупреждала, — сказала Диба. — Что ж, лучше поздно, чем никогда.
Лектория грустно кивнула, опустив голову. Ей было стыдно смотреть Дибе в глаза.
— Из ваших только вы одна решили перейти к нам?
— Думаю, найдутся еще люди, которым очень не нравится то, что сейчас у нас там творится, — ответила Лектория. — Возможно, на подходе еще кто-нибудь. Но я не знала, кому можно доверять, с кем можно говорить о таких вещах. Ну и не стала рисковать. А когда до меня дошли слухи о том, что произошло возле аббатства, я просто… ушла с моста, вот и все. Ну а дальше… Язык, как говорится, до Лондона доведет. В общем, выяснить, где вы находитесь, было нетрудно.
— Ох уж эти слухи, что-то больно быстро они расходятся, — пробормотала Диба. — В общем, надо торопиться. А другие знают, что вы ушли?
— Теперь-то наверняка догадались! Но я хорошо запутала следы. Так что уверена: хвоста за мной нет.
— Неужели остальные все еще доверяют Зонтоломайстеру? — спросил Джонс.
— Не все. Большинство либо притворяются, либо сами себя обманывают.
— А бакдзя?
— Они единственные, на кого можно твердо положиться.
— А что же Мортар?
— Что про него говорить, — тихо проговорила Лектория, и взгляд ее опечалился. — Они с Нетвердайблом старые друзья, он и слышать ничего не хочет. Попробуй только скажи про него хоть слово. И чем больше хитрит Нетвердайбл, тем больше Мортар его защищает, вот что самое странное! И смех и грех, честное слово! В последнее время он вообще словно с цепи сорвался, кидается на всех как дурак, прости господи. Только и твердит, что Нетвердайбл — это гений, и все идет прекрасно, и что скоро его лучший друг покончит со Смогом навсегда. Такое впечатление, будто он чувствует, что надвигается что-то ужасное, и сам же пытается себя убедить, что это вовсе не так. Просто он оказался слишком слаб в этой ситуации, слишком слаб, — добавила она. — Его даже немного жалко.
— Да-а, что и говорить. — Голос Дибы звучал сурово и мрачно.
Она вспомнила про Стёба, про Розу, про людей, погибших возле монастыря. А сколько народу погибло и пострадало по всему Нонлондону?
— Это верно, его жалко.
Некоторые суда возле пирса оказались столь старые, что самое место им было бы в музее. Опутанные многочисленными канатами и веревочными лестницами, со множеством вымпелов на реях, издали они были похожи на ярких и лохматых водоплавающих животных. Диба даже залюбовалась одним кораблем, у которого кроме женской головки, украшающей нос, по обоим бортам стояли деревянные женские и мужские скульптуры, скелеты, изображения зверей и еще какие-то абстрактные фигуры.
Но для их операции, которую надо было провести как можно более скрытно, ни одно судно здесь не годилось.
Но на воде покачивались еще какие-то непонятные лодки не лодки, в общем, неизвестно что. Вид у них был довольно несуразный: спереди и сзади под углом в воду уходили застекленные окна, по бокам такие стеклянные прямоугольнички, тоже вроде окна. Господи, да как она сразу не догадалась! Эти загадочные плавсредства из стекла и металла — не что иное, как перевернутые кузова легковых автомобилей!
— Что это такое? — спросила она, указав на ближайший кузов.
— Это у нас называется анишам, — ответил Джонс.
— Ну и как оно на воде?
— Да ничего, плавать можно.
В проемы для колес у этой посудины были вмонтированы уключины и вставлены весла. Суденышко, конечно, утлое, зато низенькое и незаметное.
— Поплывем на них. Который бы выбрать?
— Самый стильный, конечно, — ответил Джонс и указал на кузов, который когда-то, должно быть, придавал гордые очертания какому-нибудь «роллс-ройсу» или «ягуару», а может, даже и «бентли».
— Как, говорите, это называется? — Диба постаралась припомнить, как Джонс назвал эту штуковину. — Шанима? Нет, как-то по-другому…
— Анишам, — подсказал Джонс.
— Анишам, — повторила Диба.
— Очень просто. «Машина», только наоборот, — объяснил Джонс.

— Держитесь на воде как можно ниже, — инструктировал Джонс собравшееся войско. — Двигайтесь не торопясь. Нужно, чтобы все думали, будто это мусор плывет. Главное — фактор незаметности, иначе зачем эти хитрости, перешли бы через мосты. Направление удара вам известно. Вы пойдете на штурм прямо в лоб, и, если все пойдет хорошо, встретимся уже внутри. Боюсь, что они успели подготовить оборонительные сооружения. Так что, похоже, будет жарко.
Люди внимательно выслушали Джонса но не расходились, словно ждали чего-то еще. Наступила неловкая пауза. Джонс слегка подтолкнул Дибу локтем.
— Я и не думала, что когда-нибудь окажусь здесь, — заговорила Диба, собравшись с духом. — Сначала я просто хотела как можно скорей попасть домой. Но у меня не получилось, потому что за мной началась охота, и вы знаете, кто начал ее. У себя дома, в Лондоне, я не смогла бы победить его. Ну вот, мне ничего не оставалось, я осталась здесь и стала бороться, хотя сначала эта затея казалась мне совершенно безумной. Ни для кого уже не секрет, что эта тварь хочет захватить Нонлондон, а может, и еще кое-что: кто его знает, что у него на уме? Ведь это наделенная разумом зараза, а кто захочет, чтобы зараза хозяйничала в родном городе? Разве можно жить в городе, которым правит разумная зараза? Увы, мы знаем, что многие из нас стали жертвами обмана.
Но только не вы! Не мы! И помните, вы сражаетесь за Нонлондон! И знаете что? Я тоже сражаюсь за Нонлондон! Я хочу вернуться домой, а для этого мне нужно остановить эту тварь, которая охотится за мной, но теперь я сама стану охотиться за ней! Но не только поэтому я сейчас стою здесь, с вами. Я нахожусь здесь ради Нонлондона! — Диба остро ощущала в этот момент, что говорит искренне. — Нас здесь не так-то мало, и мы с вами — последняя надежда Нонлондона!
Многого мы не требуем, — закончила она свою речь. — Всего лишь спокойно жить в своем городе! Да здравствует Нонлондон!
Казалось бы, ничего особенного в ее словах не было. Но в эту ночь, на берегу тихо несущей свои воды реки, под небом, усеянным блуждающими звездами, которое то и дело прорезали прожектора летающих машин и озаряли далекие всполохи пожаров, питающих ненасытного Смога, в эту ночь, когда решалась судьба столь многих людей, слова Дибы не могли не вдохновить людей на битву.

— Да здравствует Нонлондон! — горячим шепотом откликнулись люди, идущие в бой, — они знали, что сейчас поднимать шум было бы слишком рискованно. И в их устах эта короткая фраза звучала как клятва.
Лишь через несколько секунд Диба сообразила, что назвала этот город своим, и поняла, что он действительно стал для нее родным.

— А у этой посудины есть свое имя? — спросила Диба, усаживаясь на скамейку, установленную между бывшими дверцами автомобиля, теперь наглухо закрытыми и герметично заваренными.
— Без имени никак нельзя, — отозвался Хеми. — Дурная примета, если у судна нет имени.
Ее товарищи стали наперебой предлагать возможные варианты.
— Перышко!
— Серебряный цветок!
— Антисмог!
— Нет, это все не то, — сказала Диба. — Слушайте, а давайте назовем наш корабль «Роза и Стёб»!

82
Стычка

Джонс и Скул заняли сиденье гребцов и взялись за весла. Диба взглянула на небо, которое в эту ночь было темней, чем обычно: пятна Смога то здесь, то там приглушали яркий свет блуждающих звезд. Диба была уверена, что эти клочья дыма концентрировались над фабрикой Нетвердайбла. Как раз туда и направлялась ее маленькая армия.
Анишамы, нагруженные бойцами сопротивления, один за другим отчаливали от пристани и держали курс к противоположному берегу. Стояла полная тишина; слышно было лишь, как с тихим плеском опускаются в воду весла. В анишаме, получившем гордое имя «Роза и Стёб», вместе с Дибой и ее товарищами разместились Лектория и трое бакдзя. Следом за ними клином шли остальные плавсредства. Отряд призраков, то появляясь, то вновь исчезая, шагал прямо по воде.
«Роза и Стёб» дал приличную осадку: ветровое стекло и боковые окна бывшего автомобиля почти полностью погрузились в воду. От нечего делать Диба смотрела, как, тихо журча, коричневый поток обтекает их суденышко. Ей послышалось, что ветер откуда-то доносит отдаленные отголоски боя.
— Похоже, там что-то уже началось, — сказал насторожившийся Хеми.
Вдруг со стороны берега, который они только что покинули, донеслась звонкая птичья трель!
Диба быстро обернулась. Джонс бросил весла, вынул подзорную трубу и стал внимательно вглядываться туда, откуда послышалось пение птицы. Потом вполголоса произнес несколько крепких словечек. Он был явно взволнован.
Прошло еще несколько напряженных секунд, и из-за угла складского здания (не может быть!) выбежала до боли знакомая фигура в старомодном полувоенном костюме цвета хаки и в высоких сапогах. На плечах его вместо головы красовалась птичья клетка, а в ней во весь голос распевала маленькая птичка!
— Господи, да это же мистер Клетка! — вскочила с места Диба.
Анишам закачался из стороны в сторону. Удерживая равновесие, Диба взволнованно замахала руками. Йорик Клетка сразу узнал ее и тоже энергично махнул рукой, не сбавляя скорости.
— Но мы же собственными глазами видели, как его сожрали пираньи!
— Пираньи сожрали не его, а его тело, — сказала Книга. — Теперь, наверное, у него новое.
— О чем он там щебечет? Что он хочет сказать?
Мистер Клетка подбежал к берегу и расторопно стал помогать бойцам анишамов, которые еще не успели отчалить.
— Он говорит… «торопитесь», — перевела Книга. — Еще он говорит: «Они уже близко».
Конечно, никто из оставшихся на берегу не понял, кто это такой и что ему надо. Кто-то даже попытался оттолкнуть его от анишамов.
— Опоздали, — горько произнес Хеми. Лектория отчаянно вскрикнула.
На территории порта появились шеренги зловещих фигур в противогазовых масках. Вышагивая в ногу, они медленно приближались к причалу. Темные защитные очки поблескивали, отражая ночные огни. Слышалось дребезжание соединительных трубок, ведущих от шлемов к заплечным резервуарам со сжатым дымом. В тишине слышно было даже, как шипит по трубкам вонючий газ.
— Вонькоманы! — упавшим голосом сказала она. — Господи, да сколько же их!
И действительно, их были сотни! Сотни безропотных рабов Смога заполнили площадь перед пристанью!
Нонлондонцы, еще не успевшие погрузиться в плавучие средства, в ужасе застыли, глядя на целую армию этих жутких существ, медленно приближающихся к берегу. Но через несколько секунд они опомнились и еще торопливей стали грузиться в свои анишамы.
— Медленно, слишком медленно, — сквозь зубы процедил Джонс, наблюдая за происходящим. — Не успеют.
Оттолкнуться от берега успели не все, и невольники Смога настигли зазевавшихся. Передние ряды вонькоманов уже держали дымовые брандспойты на изготовку, приготовившись пустить мощные струи ядовитого дыма и пламени. Армия врага значительно превосходила отряды Дибы.
Барток Флумен и нескольких отчаянных храбрецов, размахивая лопатами и палками, бросились вперед. Черепичные акробаты рассредоточились на ближайших крышах, готовясь по первой команде открыть стрельбу из духовых трубок. Но все эти смелые действия могли лишь на несколько минут задержать грозное наступление беспощадного врага.
— Им конец! Господи, какие ребята! — воскликнул потрясенный Джонс.
— Ну уж нет, — вдруг отозвалась Диба, и голос ее прозвучал на удивление твердо. — Стойте! — закричала она как можно громче. — Слушай мою команду! Кто не вонькоман, ложись! Джонс, держи меня, да покрепче!
Черепичные акробаты, библиотекари-экстремалы, торговцы, словеныши, бродяги, искатели приключений, а также знаменитый исследователь с птичьей клеткой вместо головы — все как один бросились на мостовую ничком, и армия вонькоманов предстала перед Дибой как на ладони. Она подняла нонпушку, прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Отдачей ее снова отбросило назад, но на этот раз Джонс стоял рядом и крепко держал ее. Раздался оглушительный рев. Диба попыталась вспомнить, что на этот раз было в гнезде револьверного барабана.
— Муравей?… — пробормотала она. — Или соль?
Из ствола вырвался столб пламени, и вонькоманы застыли на месте как вкопанные. Несколько секунд они стояли без движения. Повстанцы осторожно приподнимали головы, не решаясь, однако, встать. Вдруг вояки Смога затряслись, как в лихорадке, а маски на их лицах как-то неестественно вздулись.
— Что там у тебя было? — растерянно спросил Обадэй. Со шлемами вонькоманов происходило что-то странное.
Маски, закрывающие лица стали лопаться, как воздушные шарики. А из дыр полезли густые волосы. Они росли неестественно быстро, метр за метром, метр за метром!
— Ах, вон оно что… — пробормотала Диба.

Ах, как отчаянно вонькоманы дергачи себя за шевелюры, будто пытались вырвать волосы с корнем! Но, увы, безрезультатно: волосяные потоки буквально хлестали из их черепов. Из дыр в масках, из-под очков тоже лезли волосы, только курчавые и куда более жесткие; как известно, лицевой волосяной покров жестче головного. Спутанные пучки волос, забивая дыхательные трубки, выдирали их из шлемов, забивали отверстия в баллонах со смогом, так что лишь крохотные клочки вонючего дыма сумели вырваться наружу.
Нападавшие шатались под грузом волос и один за другим, как снопы, валились на землю. А волосы из черепов вонькоманов продолжали безостановочно расти, переплетаясь между собой и образуя огромные кучи. И минуты не прошло, как бедные Смоговы слуги потонули под волнами волос, заполнивших всю площадь и даже близлежащие улицы. Где погребены эти несчастные, можно было догадаться лишь по слабому шевелению волосяных холмиков над их телами. Время от времени то там, то здесь из-под груды волос высовывалась рука, или нога, или голова в лопнувшей маске, но выбраться не удалось никому.
Соратники Дибы нерешительно поднимались, разминали ноги и изумленно озирались: неужели таков результат всего лишь одного-единственного выстрела? Поистине грозное оружие держит в руке эта маленькая девочка!
А Диба по-ковбойски лихо дунула в ствол револьвера… и, сморщившись, отвернулась: оттуда несло противным запахом паленых волос.
— Он говорит, это было просто потрясающе, — перевела Книга восторженные трели Йорика Клетки.
Мистер Клетка протянул руку к дверце своей головоклетки, птичка выпорхнула, полетела над рекой и села на корму флагманского судна «Роза и Стёб».
— Вы не представляете, как я рада снова вас видеть! — Диба не скрывала своей искренней радости, и рот у нее разъезжался до ушей. — И как это вам удалось нас разыскать? Интересно, где вы достали себе это? — Она указала на человеческую фигуру, с поднятой рукой застывшую на берегу.
Птичка что-то просвистала в ответ.
— Он говорит, что в последнее время все только и болтают про Шуази и ее подвиги. А другие спорят, утверждая, что эта Шуази на самом деле никакая не Шуази, но все равно от нее много пользы. Еще он говорит, что сначала долго никак не мог нас разыскать. А потом увидел, вонькоманы куда-то спешат, и сразу догадался, куда они направляются.
— Йорик, дружище, — обратился к птичке Джонс, изо всех сил работая веслами, — ты можешь говорить тише? Будь так добр.
Птичка защебетала уже не так громко.

— Смог наступает сразу по нескольким фронтам, — продолжала переводить Книга. — Зонтоломайстер носится по всему городу, отдавая приказы своим зонбикам защищать людей в случае атаки Смога.
— Ну да, — заметила Диба, — как же, защищать! И отступать. Пока Смог не приберет к рукам весь город.
— Да, но Йорик говорит, что находятся люди, которые отказываются отступать и пытаются использовать зонбики, чтобы дать Смогу отпор. И тогда Зонтоломайстер приказывает зонбикам нападать на своих владельцев. И при этом говорит, что он-де заботится об их же благе. Мол, все должны держаться вместе.
Какая же это запутанная, непонятная война, подумала Диба и обернулась посмотреть на гигантскую гору волос на пристани, которая все еще кое-где шевелилась.
Птичка снова засвистела.
— Он говорит, что ему пора возвращаться, — перевела Книга. — Не хочет оставлять свое тело всю ночь без присмотра. Он желает нам удачи, большой удачи.
Птичка вспорхнула и сделала над судном «Роза и Стёб» широкий круг. Диба послала птичке воздушный поцелуй. Певунья свистнула в последний раз и полетела к своей клетке.
А беспорядочная вереница перевернутых автомобильных капотов с повстанцами на борту поплыла дальше навстречу новым препятствиям и неожиданностям. Хеми, сидевший за рулевого, осторожно вел их маленькое суденышко мимо торчащих остовов затонувших кораблей, полузатопленных старинных орудий и каких-то диковинных предметов, которым трудно было бы подобрать название. Они плыли также мимо странных, живущих в воде деревьев, корни которых уходили глубоко в ил на дне реки, а ветви поднимались над черной водой и тихо шелестели листьями, словно приветствуя проходящие мимо суда.

83
Схватка под водой

Один за другим анишамы причаливали к берегу, команды десантировались, втаскивали свои суда на сушу и несколькими отрядами выходили на улицы. До фабрики оставалось что-то около полутора километров.
Вскоре одно только судно, «Роза и Стёб», покачивалось на волнах. Диба обратила внимание, что в стенах домов, уходящих прямо в воду, имеются тоннели, расположенные как ниже границы прилива, так и выше. На полу каждого тоннеля лежал толстый слой тины, которая покрывалась рябью, когда из тоннельного мрака выползали какие-то сушества, похожие на ящериц.
Привидения, прибывшие на этот берег вместе с остальными, совсем побледнели и стали едва заметны; теперь об их присутствии можно было догадаться лишь по тусклому блеску пар едва различимых глаз.
На реке с ее открытым пространством Диба чувствовала себя довольно неуютно; ей казалось, что отовсюду им грозит опасность. Теперь она немного успокоилась.
— Так вот и мы и прибыли, — пробормотал Джонс, оглядываясь через плечо и осторожно лавируя в темноте. Он сменил теперь Хеми и сам сел за руль.

Диба догадалась, что они медленно вплывают в ворота шлюза. Шлюз соединялся с узким каналом, врезавшимся в окраину нонгорода за рядами домов, выстроенных из кирпича и ненужных вещей.
— Куда мы плывем? — шепотом спросила Диба.
— Туда, где каналы, — ответил Хеми.
Бетонные стены канала были столь узки, что грести было сущая каторга.
Стены домов уходили прямо в воду. Иногда дома шли сплошняком, и тогда канал превращался как бы в высокий тоннель с большими окнами в стенах, тускло поблескивающими высоко над водой. Внизу из стен торчали какие-то рычаги и скобы, висели старые и ржавые цепи.
Впереди показались деревянные ворота, уходящие под воду и перекрывающие канал.
— Закрыто, — сказала Диба.
— Это ворота шлюза, — отозвался Джонс.
Подведя «Розу и Стёб» поближе, он вскарабкался на берег и какое-то время ковырялся в механизме. Наконец ворота медленно отворились, и навстречу хлынул поток воды. Когда уровень сравнялся, Джонс закрыл ворота и направил судно дальше, к следующему шлюзу. После таких же манипуляций с механизмом он отворил и следующие ворота.
— Это как ступеньки, — пояснил Джонс.
Они проходили один шлюз за другим, поднимаясь все выше и выше.
«Интересно, насколько мы теперь выше уровня реки?» — подумала Диба.
— Тихо! — прошептал Джонс, указав на окна, выходившие на шлюз.
— Думаю, им сейчас не до нас, — отозвалась Диба. Действительно, из ближайших улиц за домами доносились крики и топот множества ног.

Они уплывали все дальше. Сквозь ветровое стекло бывшего автомобиля Диба смотрела в воду. Вдруг она заметила, как из темной глубины всплыл пучок каких-то водорослей и, словно пальцами, мягко прикоснулся к днищу их утлого суденышка. Диба нагнулась ниже, чтобы как следует разглядеть растения, и вдруг резко отпрянула.
— Они живые, — испуганно сказала она. — Шевелятся.
Такие же пучки небольшими островками проплывали мимо. Вот один из скользких пучков мелко задрожал, выпустил из себя тоненький усик, схватил им кусочек мусора (это был покрытый плесенью рыбий скелет), втянул его в себя и снова затрепетал.
— Это водоросли-трясуны, — объяснила Лектория. — Будь осторожна, не опускай руку в воду.
— Так я и думал, — сердито сказал Джонс и сложил весла. — Канал слишком узкий. Придется вылезать и тащить с берега.
Действительно, грести больше было невозможно. Но и выйти не было возможности: с обеих сторон отвесные стены домов выходили прямо из воды. Не было и намека на хотя бы узенькую набережную.
Скул, кажется, понял затруднение и поднял вверх перчатку.
— В чем дело, Скул? — спросил Обадэй Финг.
Тот взялся одной рукой за конец, прикрепленный к носу «Розы и Стёба», другой картинно похлопал себя по шлему и… неуклюже перевалился через борт! Всплеск, брызги — и Скул исчез в темной глубине.
Веревка натянулась, задрожала, и от нее по воде, расширяясь, пошли круги. Пучки водорослей-трясунов подтянулись поближе: что за шум, нет ли чего съедобного? Но Обадэй палкой отпихнул их подальше.
— Скул! — жалобно позвал он.
Раздался стук в бывшее ветровое стекло. В мутной воде сквозь стекло виднелась перчатка Скула.
— Вон, он там! — вскрикнула Диба.

Вода была очень мутная, и сквозь нее мало что было видно. Диба разглядела только очертания руки Скула и что-то темное, большое и круглое, должно быть, шлем. Скул соединил большой палец с указательным, словно говоря: «Все идет о'кей».
Ответным стуком Обадэй с Дибой дали понять, что сигнал принят. Рука Скула исчезла, через несколько мгновений веревка натянулась туже, и судно двинулось вперед. Довольно долго не было слышно ни звука, кроме легких всплесков и журчания воды.
Зато с поверхности канала куда-то исчезли все водоросли-трясуны: видимо, ушли на глубину, пытаясь выяснить, что там шевелится и нет ли чем поживиться. Но Скул был не робкого десятка. Было видно, как из мутной глубины на поверхность всплывают клочья растения-хищника.
— Вот она, — указал Джонс куда-то поверх крыш. За поворотом канала торчала высокая кирпичная труба, из которой валили клубы черного дыма. Посередине трубу украшал огромный часовой циферблат.
— Фабрика Нетвердайбла, — прошептала Диба.
Она вдруг вспомнила, как оказалась там впервые. Казалось, это было в какой-то другой жизни.
— Мы заходим с заднего двора, — беспокойно сказала Лектория. — Там должен быть разгрузочный причал.
— Теперь внимание, все начеку, — скомандовал Джонс. — Мы в логове Нетвердайбла. Это его крепость. Здесь они с Зонтоломайстером собираются встретить своих сторонников.
Они потихоньку подплывали к причалу заднего двора фабрики. Двор был совершенно пуст; он весь зарос каким-то кустарником и густой и жесткой травой. Диба с любопытством вглядывалась в красные кирпичные степы, в неосвещенные, кое-где заколоченные досками окна. В углу виднелась распахнутая настежь дверь. Ей почему-то вспомнился Лондон.
Когда лодка подошла ближе, они заметили, что возле двери что-то шевелится. А-а, старый знакомый! Сломанный зонтик! Вот он с трудом, с лязгом и скрипом, раскрылся, снова закрылся и еще, все быстрей и быстрей, поднялся в воздух и был таков.
— Он нас заметил! — воскликнула Диба. — Надо торопиться!
Она постучала в бывшее ветровое стекло анишама. За ним, как на мутном экране, проявился медный шлем Скула. Обадэй рукой подал ему знак выходить.
— Что это? — вдруг испуганно закричала Лектория.
В мутной воде вокруг Скула сновали какие-то темные тени; судорожно подергиваясь, они энергично теребили тоненькими щупальцами кожаный скафандр.
— Водоросли-трясуны, — растерянно проговорил Обадэй.
— А вон там еще! — протянула палец Диба.
Вокруг Скула кружили хищные растения, и он принялся, энергично загребая руками, отгонять их. Словеныши запрыгали от волнения, а Котелок протягивал во все стороны свои маленькие ручки, указывая на многочисленные водоросли, возникающие вокруг Скула в мутной воде, словно порождаемые мрачной глубиной канала.
Их шевелящиеся щупальца, гибкие, как змеи, обвились вокруг скафандра, опутали Скула по рукам и ногам, захлестнули шлем. Все происходило в полной тишине.
— О боже! — простонал Обадэй, прижав ладони к стеклу.
Огромный ком водорослей, вдруг выросший неизвестно откуда, присосался щупальцами к водолазу, опутал его с головы до ног и потащил Скула прочь, в темноту.
— Он погибнет! — воскликнула Диба.
Они вскарабкались на бетонный причал и, свесившись с него, шепотом звали Скула.
— Я иду к нему на помощь! — безумно сверкая глазами, заявил Обадэй и сунул руку в сумку, чтобы найти какое-нибудь оружие.
Но ничего подходящего, кроме тяжелого зеркала с рукояткой, у него там не нашлось.

— Нет, бесполезно, — горестно проговорила Диба, — этим ему не поможешь.
Они совали в воду палку, бросали концы веревок, но все безрезультатно. Прошло несколько бесконечно тягучих секунд. Вдруг из глубины на поверхность стали подниматься большие пузыри. Вода забурлила, и из нее высунулась сжатая в кулак рука в перчатке, в которой был зажат пучок хищных водорослей.
— Вот он! — крикнул Обадэй.
Битва под водой была жестокой. То и дело на поверхность воды всплывали клочья плотоядных водорослей, их щупалец с коготками и присосками, похожими на жадные рты, и тут же снова погружались в глубину. Оттуда появлялись то рука, то тяжелый сапог Скула — он делал все, чтобы сорвать с себя опутавшие его стебли.
И вот, прилагая неимоверные усилия, сгибаясь под тяжестью вцепившихся в него водорослей, Скул кое-как выбрался на более мелкое место. Это далось ему с огромным трудом, тем более что, встревоженные шумом борьбы, к месту схватки поспешили водоросли всего канала. Они собирались в большие пучки, бросались на Скула, выпрыгивая из воды, и тянули его обратно. Слышно было, как мерзко чавкают их присоски.
И тогда Диба не выдержала. Она протянула руку к поясу и выхватила нонпушку.
— Все назад! — скомандовала она. Два раза повторять не пришлось.
— Скорей, скорее, — торопил Обадэй.
— Разве это… так необходимо? — спросила Лектория, но никто не обратил на ее слова внимания.
Диба подошла к самому краю причала и прицелилась в то место, где бурлила вода: там торчала рука Скула и массы хищных растений пытались опутать ее и затянуть ее обратно под воду.
Диба нажала на спусковой крючок.

И снова — страшный грохот, столб пламени! Отдача отбросила Дибу назад, но на этот раз она удержалась на ногах.
В воздухе запахло порохом и, как ни странно, морем.
«Что бы это значило?» — удивленно подумала она.
А в канале творилось что-то необычайное. Вода вскипела, вспенилась, покрылась крупной рябью, которая скоро превратилась в настоящие морские волны с белыми барашками. Волны с шумом разбивались о бетонные стены, раскачивая лодки, привязанные к причальным столбикам.
Оказывается, на этот раз нонпушка выстрелила кристаллами соли. Пресная, хотя и очень грязная вода канала на многие сотни метров вокруг мгновенно превратилась в настоящий рассол и стала вести себя как настоящее море. Дибе даже послышалось, что где-то высоко над головой кричат чайки. Волны с силой бились о борт «Розы и Стёба», грозя перевернуть это славное судно.
И вот плотоядные водоросли стали подниматься на поверхность — клочьями и целыми пучками. Как и прежде, по ним волнами проходила дрожь, но теперь это была не плотоядная дрожь здорового организма, но предсмертные судороги. Скоро вся поверхность канала была устлана неподвижными мертвыми растениями.
— Что это с ними? — спросила Диба.
— Так всегда бывает, когда пресноводная разновидность этой водоросли случайно попадает в море, — сказала Лектория, с благоговением глядя на нонпушку.
«Что это за штуковина, я не знаю, но пули свои она использует как надо, — подумала Диба. — Неудивительно, что про нонпушку ходит столько легенд».
Вдруг о бетонный берег ударила очередная большая волна. Она принесла с собой совершенно обалдевшего, с ног до головы опутанного мертвыми водорослями Скула.

84
Бой на заднем дворе

Из здания фабрики послышался какой-то шум.
— Наверное, услышали выстрел, — предположила Диба.
— Пошевеливаемся! — прикрикнул Джонс. — Надо попасть внутрь прежде, чем они окажутся здесь.
Но не успели они добежать до середины двора, как дверь распахнулась. Один за другим, распространяя вокруг себя запах гари, тлена и смерти, шатаясь и спотыкаясь, из нее выскакивали смомби.
Вместе с Лекторией и тремя бакдзя отряд Дибы был хоть и небольшая, но вполне боеспособная единица. Но численность смомби превышала их по меньшей мере раза в два.
Зловещие трупы, шатаясь и переваливаясь, двинулись на повстанцев. Из раскрытых ртов, из ушей, из глаз клубами валил дым, будто внутри у них горела какая-то дрянь.
Воинственно вращая нунчаками и боевыми дубинками, бакдзя выступили вперед. Долго не раздумывая, они отважно бросились на врага.
На смомби посыпался град ударов: бакдзя ловко работали не только оружием, но и ногами. Но, несмотря на решительный отпор боевых мусорных баков, живые трупы, управляемые самим Смогом, стойко отбивали удары и продолжали наступать.
Вступил в рукопашную и Джонс, но на мертвых его электрические разряды не производили почти никакого впечатления. Скул во всю ширь размахивал своими огромными кулачищами, однако движения его были столь медленны, что даже не слишком быстрые смомби легко уклонялись от них. Диба держала нонпушку на изготовку, но не решалась нажать на курок, поскольку ее друзья все время попадали в поле прицела.
Смомби все решительней теснили уже начинавших изнемогать повстанцев. Казалось, они вот-вот одержат победу и схватят Дибу и ее друзей. Тогда Хеми сунул два пальца в рот, набрал полные легкие воздуха и свистнул.
По крайней мере, так это выглядело со стороны, хотя Диба не услышала ни звука.
Тут же в воздухе вокруг Хеми замелькали едва заметные тени.
«Призраки! — вспомнила Диба. — Как же я про них забыла?»
Призраки возникали в воздухе буквально ниоткуда, и теперь их, несомненно, было гораздо больше, чем на территории порта, перед самой отправкой.
Одеты они были пестро и разнообразно: кто в старинном камзоле, кто в модном еще пару лет назад костюме. И все как один были настроены весьма решительно и воинственно! Подняв руки со сжатыми кулаками, словно заправские боксеры, они бросились на ряды смомби в контратаку.
— Но как они станут драться, если они бесплотные?! — воскликнула Диба.
— Помнишь, я говорил, что призраки чужих тел ни у кого не отбирают? — спросил Хеми. — Но бывают и исключения. Если у кого-то отобрали тело, вернуть его будет только справедливо.

Приблизившись вплотную к противнику и выбрав себе жертву, призрак делал мощный прыжок и с вытянутыми руками как бы «нырял» в тело противника. Тот на мгновение застывал на месте, и вдруг его начинало трясти, словно одержимого. То из груди, то из спины его то и дело высовывалась сжатая в кулак призрачная рука и исчезала снова продолжая тузить его изнутри. Беднягу смомби бросало из стороны в сторону, и он едва держался на ногах.
— Вот оно что! Они там внутри бьются со Смогом! — догадалась Диба. — Они изгоняют его!
Она вспомнила, что в одной книжке читала, как из одержимого изгоняли бесов.
Глаза Дибы разгорелись: она представила себе, какая жестокая драка происходит в телах этих несчастных, как мечется там, внутри каждого смомби, Смог. О, это была жестокая битва! Битва разумных химических соединений и призрачной, духовной энергии.
— Быстрее! Быстрее! — Джонс торопливо подталкивал их к двери.
Один из призраков, видимо, не выдержав напряжения борьбы, пулей вылетел из смомби и упал на землю, полупрозрачный и оцепенелый. Но остальные дрались отчаянно и Смога из своих жертв изгоняли успешно. Из ушей их, изо рта, из глаз мертвецов валил густой дым, и тела их сотрясались в страшных судорогах.
— Дави их! — кричал Хеми.
Он поднатужился, перевел правую руку в призрачное состояние и ухватился за хвост дыма, показавшийся из глаза ближайшего к нему живого трупа. Словно конец веревки, он намотал эту струю на призрачную руку с силой рванув ее на себя, выдрал ее из тела бедняги и отшвырнул в сторону. Дым тут же легко рассеялся в воздухе.

Последние устоявшие и немногочисленные смомби, заметив, что часть нападающих уже прорвалась к двери, принялись швырять в них камни и куски железа.
— Пригнитесь! Ползком! — приказал Джонс и по-пластунски пополз ко входу в здание.
Диба присела на корточки, но вдруг услышала звон разбившегося стекла. Она обернулась.
Скул и без того был неповоротлив, а приседать или нагибаться он вообще не умел. Чем не великолепная мишень? Один из смомби, прицелившись, швырнул в него тяжеленную железяку и попал прямо в лицевой иллюминатор шлема!
Стекло иллюминатора сразу покрылось паутиной трещин. Диба в ужасе смотрела, что будет дальше. А дальше не было ничего хорошего.
— Скул! — крикнул Обадэй. — Скорей к каналу!
Но было уже поздно. Скул пошатнулся и прислонился к стене. А переднее стекло шлема разлетелось на куски!

Из дыры, словно из прорванного водопровода, хлынула вода.
Давление воды внутри скафандра упало, Скул медленно согнулся пополам и съехал по стене на землю. Кожа водолазного костюма сморщилась, шлем свесился в сторону. Страшно было смотреть: только что живой и полный сил Скул лежал на земле, превратившись в пустую оболочку. Сквозь дыру разбитого шлема выскакивали небольшие рыбки и прыгали по мокрой земле, стараясь найти хоть какую-нибудь лужу. Рыбки были самые разные: и серебристого цвета, размером с Дибину ладонь, и совсем крохотные, яркой и пестрой расцветки; вот по земле, извиваясь, пополз угорь, за ним вывалился, изнеможенно шевеля щупальцами, небольшой осьминог, потом морской еж, несколько морских коньков. Они прыгали по земле, по асфальту, беспомощно разевая рты и дергая хвостами и щупальцами.

— Скул! — горестно крикнул Обадэй.
Он подбежал к товарищу и стал подбирать бедную живность, но рыбки выскальзывали из рук и снова падали на землю и отчаянно бились, не находя спасения.
— Там морская вода! — снова закричал он, задыхаясь. — Скорее!
Через головы бакдзя, привидений и смомби он принялся пригоршнями швырять погибающих морских животных, еще совсем недавно составлявших душу и сущность Скула, в канал. Рыбки плюхались в спасительную воду, чудесным выстрелом нонпушки превращенную в морскую, и исчезали в темной глубине. Диба и все остальные бросились помогать находчивому модельеру.
Они спешили как могли, но рыбок было много, и всех спасти, увы, было невозможно. Одни уже едва шевелились, другие лежали возле пустого и сморщенного водолазного костюма без движения.
— Эх, добрая душа, — проговорил Обадэй, грустно глядя на неподвижного морского окунька. — Он ведь в жизни мухи не обидел. Подумать только, эти существа столько лет собирали и ремонтировали скафандр, с таким трудом выбрались из моря, чтобы жить среди людей, и вдруг такое несчастье!
— Ну ладно, что теперь поделаешь. Все-таки больше половины того, что было Скулом, спасено, Обадэй, — постарался успокоить его Джонс. — Ты, наверно, хотел бы устроить остальным достойные проводы… Но прости, у нас нет времени. Надо идти, — торопливо добавил он.
Оставшиеся во власти Смога смомби перестраивали ряды и готовились к очередной атаке. Обадэй закусил губу и горестно кивнул.
— Надо заблокировать за нами вход, чтобы никто не прорвался обратно, — высказала очевидную мысль Лектория.
Многие призраки, захватившие мертвые тела, не знали, что делать дальше. Они что-то беззвучно кричали — рты смомби то и дело открывались.
Хеми мгновенно оценил ситуацию.
Властно подняв руку, он выкрикнул какой-то приказ, услышанный только призраками. Они немедленно сомкнули ряды и удвоили ярость своих атак.
— Бакдзя! — прохрипела Лектория. — Слушай боевую задачу! Не подпускать их к двери!
— Троих тут будет маловато. Нужно подкрепление! — сказал Хеми.
Он помедлил несколько секунд.
— Я, пожалуй, тоже останусь здесь, — заговорил он, поймав взгляд Дибы. — Моим ребятам нужен командир.
— Нет, Хеми! Пожалуйста, не надо! — взмолилась Диба.
— Ты посмотри на них! — ответил он.
Призраки совершали стремительные броски, врывались в плоть смомби, истощали силы Смога изнутри, а потом так же стремительно покидали тела мертвецов, снова и снова повторяя свои партизанские рейды.
— Ты же видишь, они могут победить, но им нужно подкрепление. Без моей помощи им не справиться. А тебе надо идти. Я останусь и буду ждать тебя здесь. Увидимся, когда все кончится. — Он улыбнулся так, словно нисколько не сомневался, что все скоро кончится и победа будет за Дибой.
Девочка не стала спорить, хоть ей и очень хотелось. Времени было в обрез, да и он был, в конце концов, прав. На прощание она крепко обняла этого странного мальчишку-полупризрака.
— А теперь иди, — твердо сказал он. — Вам надо спешить. Помнишь тот зонбик? Он обязательно предупредит Зонтоломайстера, что мы уже здесь, так что не теряйте времени.
— До встречи, — сказала Диба. — До скорой встречи.
Она бросила на него прощальный взгляд и пошла к двери. За спиной в гранитные берега канала бились океанские волны. Отчаянно бились с мертвецами ее товарищи. И без движения лежали на мокром асфальте мертвые обитатели моря, которые еще недавно были сущностью одного из ее друзей. Диба вошла в дверь и погрузилась в прохладный сумрак фабрики Нетвердайбла.

85
Шестеродеи

Они оказались посередине полутемного коридора с кирпичными стенами.
— Интересно, в какую сторону идти?
— По запаху, — подсказала Книга.
Действительно, в воздухе витал запах горелых химикатов Смога.
— Откуда сильней тянет, туда и идите.
Все засопели носами, принюхиваясь.
— Кажется, с той стороны запах сильнее, — нерешительно сказала Лектория.
— Шагайте как можно быстрее, — приказала Книга. — Если чувствуете его запах, значит, он здесь и сознает наше присутствие. К счастью, в рассеянном состоянии он соображает слабо. Но стоит ему сгуститься, он сразу поумнеет.
— То есть, когда мы его отыщем, он встретит нас в полной боевой готовности? — спросила Диба. — Скверно.
Она положила руку на рукоятку револьвера и двинулась вперед.
— Ты поосторожней с нонпушкой, — вполголоса проговорил Джонс.
— Уже научилась. Получается все лучше, сами видели, — отпарировала Диба.
— Да я не об этом, — ответил Джонс. — Дай-ка.
Он протянул руку, и она передала ему револьвер. Он повертел его в руках и вернул его Дибе.
— Мне вот что не нравится, — покачал он головой. — Барабан все еще не открывается, перезарядить нельзя, а у тебя осталось всего два заряда. Смог боится нонпушку, это понятно. Наверняка придется стрелять. Так что не пали попусту.
Они ненадолго остановились на перекрестке, где коридор пересекался другим. Словеныши тревожно озирались и моргали глазками. Кисляй беспокойно суетился под ногами. Да и Лектория, похоже, шла за ними с большой неохотой.
— Джонс, Обадэй, — прошептала Диба, когда они тронулись дальше, — мне показалось… Прикид с Котелком исчезают… это правда?
— Тебе не показалось, — ответил Обадэй.
Они украдкой посмотрели на эту забавную парочку. Серебристый кузнечик и коротышка с восемью конечностями и в самом деле уже просвечивали насквозь.
— Словеныши долго не живут, — сказал Джонс. — А эти двое и так уже болтаются с нами дольше, чем многие. Может, потому что удрали от мистера Спикера, кто его знает? Но долго они не протянут, нечего и рассчитывать.
— Но… это ужасно, — прошептала Диба. — Они же наши товарищи, наши друзья. Неужели ничего нельзя сделать?
— Думаешь, меня самого это радует? — ответил Джонс.
А запах все крепчал.
— Мастерская у него была на последнем этаже, — вспомнила Диба, когда они наконец вышли к лестнице. — И… — Она принюхалась. — Похоже, там дыму больше.
— Да, определенно там, наверху, что-то есть, — нервно подтвердила Лектория.
Сверху слышались чей-то гогот, чавканье и оживленная болтовня.
Передовой отряд осторожно поднялся наверх. Пройдя немного, он уперся в закрытую деревянную дверь. Именно оттуда и раздавались эти звуки. Оттуда же тянуло и густым зловонием.
Диба приложила ухо к двери и прислушалась. Разговаривали сразу несколько возбужденных голосов. Говорящие не слушали друг друга и то и дело перебивали, говорили одновременно, подхватывали незаконченные фразы. Они о чем-то спорили, а возможно, даже ссорились.
— Держу пари, их там шестеро, — прошептал Джонс.
— О боже, — простонала Книга, — значит, это правда! Смог действительно стакнулся с ними! Это шестеродеи!
— Сколько нам еще ждать? — проревел один голос.
— Замолчи…
— …ты, Ай-ай.
— Скоро! Зонтолом говорит, очень скоро…
— Вечно он кормит нас обещаниями, Айв.
— Король наш Смогуша вопит, мол, надо припугнуть их как следует, пусть почаще пользуются зонбиками…
— …а завтра он всех повышвыривает.
— А нам что делать, а, В?
— Ты что, не слушаешь? Помогать с ликвидацией, верно, Вай?
— Зонтолом говорит, они со Смогулей еще не решили.
— Они сами не знают, сколько еще можно будет пудрить им мозги, Ай-ай-ай.
— Ты-то сам не пудри нам мозги!
— Заткнись! Пудрить всем мозги, что, мол, Зонтолом и Смогенштейн — заклятые враги.
— Они и так враги! Разве Зонтолом еще не допер? Да и вообще, куда он лезет со своими жалкими зонбиками? Смогзилле он даром не нужен!
— А еще воображает, будто сам все придумал. Идиот!
— У их смоглейшества другие планы.
— Вряд ли его зонтюшество догадывается об этом. Впрочем, он тоже не дурак! Вон как ловко перетащил предсказителей на свою сторону…
— Да, я видел их здесь.
— Обратите внимание! Они серьезно думают, будто Нетвердайблус им помогает!
— Не догадываются, что он просто… марионетка.
Из-за двери донеслось ехидное хихиканье.
— Да, бедняги, нелегко им придется.
— Кому? Концерну?
— Предсказителям! Да и Концерну тоже.
— Как это ему удалось так быстро набрать такую силищу? Помню, еще совсем недавно этот Смогуся был маленький такой, вонючий клубочек дыма. А теперь! Куда ни посмотришь, везде он! И откуда такая силища?
— Видать, его неплохо подкармливают.
— Посасывает дымок из труб, как из сисек. Говорят, весь этот вонючий дым посылают к нам оттуда.
— Из этого жуткого, как его? Лоднона, что ли?
— Да, Вай, что-то в этом роде. В общем, нашего Смогли подкармливают оттуда. Потихоньку.
— А куда все-таки пропал наш зонтичный генералишка?
— Что-то тут не так. Всюду по городу беспорядки…
— Поэтому никто и не явился на ужин?
— Ну да! Зачем тогда все это?
— Что? Весь этот пир горой? Зонтолом хотел устроить его в честь встречи с Концерном, сегодня вечером. Обсудить планы на будущее и закусить заодно.
— Что-то никого нет.
— Да, у них там творится черт знает что, им сейчас не до этого.
— Что-то рановато людишки зашевелились. Он носится как сумасшедший, пытается успокоить. Кое-где даже дерутся! Никто не слушается, убегают, как только Смогус появится!
— А мы что здесь сидим? Может, и нам стоит выйти, мы же вон какие страшные, все перепугаются! Задать им жару?
— Не надо никого пугать. Смогозавру это не нужно. Он еще не готов.
— И потом, вряд ли он расстроится, если узнает, что Зонтолом плохо спит по ночам.
— Конечно, ему наплевать.
— Какие же они мерзкие, — прошептала Диба. — Как проскочить мимо них? Может, не прятаться, а взять так прямо и выйти к ним?
— Да ты что! — прошипела Лектория. — Это же шестеродеи! Самые сильные в Нонлондоне волшебники и маги! Они и поодиночке всегда обладали огромной силой. А двое когда-то были предсказителями. Но с тех пор, как они стали одно целое… Нет, лучше уж с ними не связываться.
Они помолчали.
— Так что же делать? — нарушила молчание Диба.
— Забавная штука получается, — прошептал Обадэй, приложив ухо к двери.
Словеныши сделали то же самое. Все трое — кузнечик, коротышка и портной — приникли к двери.
— Может, попробовать выманить их по одному? — предложил Джонс.
— Их ведь шестеро? — спросил Обадэй.
— Совершенно безумная идея, — сказала Диба. — Они не клюнут. Надо найти обход.
— А вы знаете, — снова подал голос Обадэй, — я вот тут послушал… и насчитал только пять голосов.
Все замолчали и повернулись к Обадэю.
Вдруг откуда-то из-за угла, не спеша, на ходу застегивая ширинку, вышел какой-то человек и направился прямо к ним. Высокий и плотный, даже слегка полноватый, на глазах темные очки. А на голове высокая остроконечная шляпа.
Увидев нежданных гостей, он испуганно застыл на месте. Они тоже замерли и не знали, что делать.
— Она здесь! — вдруг заорал он во все горло. — Она здесь!
За дверью послышался шум. Дверь распахнулась, Обадэй растянулся на полу, а его товарищи ввалились внутрь.

Они очутились в зале, в центре которого стоял огромный накрытый стол, заваленный всякими яствами. Аппетитными пирамидами возвышались всевозможные сорта мяса, сыра и самых разнообразных фруктов.
В самом углу зала виднелась лестница, которая вела куда-то наверх. Под потолком слоями плавал дым. К счастью, не очень густой. В комнате повсюду валялся какой-то хлам: старинные латы, глобусы, настольные игры, замасленные двигатели и прочее в том же роде.
Крупный мужчина вбежал следом и захлопнул за собой дверь. Диба и ее товарищи оказались лицом к лицу с шестеродеями.
Перед ними стояли, выпучив глаза, трое мужчин и три женщины, и все они были как-то нелепо похожи один на другого. И одеты были все шестеро совершенно одинаково: в курточки, штаны и остроконечные шляпы. На тулье каждой шляпы спереди аккуратно были вышиты буквы. У того типа, с которым они так неудачно столкнулись в коридоре, на шляпе была буква «I», на остальных соответственно — «II», «III», «IV», «V» и «VI».
— Скорее! — крикнула Книга. — Пока они не произнесли заклинание.
— Держите ее! — завопил человек с буквой «I» на шляпе. — Это она! Та самая девчонка!
Джонс потянулся за своей дубинкой. Но не успел он дотронуться до нее, как шестеродеи как по команде вскинули правые руки и, уставя на Дибу указательные пальцы, одновременно выкрикнули:
— Восстань!
— Живи!
— И!
— Схвати!
— Эту!
— Девчонку!
Из каждого пальца с треском вылетел электрический разряд. Слившись в одно целое, шестикратно усиленная молния с треском и воем пронизала воздух.

Но тут отличился Обадэй. В руке он все еще держал небольшое зеркальце — в оправе и с рукояткой. Как заправский теннисист, портняжка выскочил перед Дибой, ловко перехватил гудящий разряд. Попав в зеркальце, разряд отразился и глухо ударил в стол.
— Во дает! Никогда бы не подумал! — разинул рот Джонс. Наш кутюрье, видимо, и сам не ожидал от себя такой прыти.
— Но, послушайте, они целили не в нее, — неуверенно сказала Лектория.
— Они целились в доспехи, — сказала Книга. — Это называется «анимация».
Друзья посмотрели на доспехи и переглянулись. Затем перевели взгляд на зеркало Обадэя, а с него в тот конец стола, куда заклинание было отброшено зеркалом.
А там творилось что-то невероятное! Одна из фруктовых горок на столе вдруг заурчала, рассыпалась по столу и опять сложилась, но на этот раз уже совсем в другую фигуру! Можно представить, как изменились лица наших друзей, когда эта фигура неожиданно встала на ноги.

86
Фруктовое чудовище

Итак, фруктовая композиция в виде фигуры какого-то непонятного живого существа поднялась на ноги и выпрямилась.
Она оказалась выше чем даже Джонс. Диба испуганно смотрела, как шевелятся, перекатываясь, словно могучие мышцы, на теле ее груши, персики и грейпфруты. Вот фруктовая фигура набычила голову-арбуз и протянула к ней обе лапы с огромными и толстыми пальцами-бананами. Вместо глаз на девочку выпучились два плода киви.
Выглядела эта фигура довольно нелепо.
— Ого! Похоже, нам угрожает банда фруктов, — саркастически проговорил Обадэй. — Ой, как страшно.
— Стой! — крикнула Книга.
— Не надо! — одновременно с ней закричал Джонс.
Но было уже поздно. Обадэй схватил со стола нож и небрежно швырнул его во фруктовое чудовище.
Реакция была мгновенной. Банановой лапой чудище схватило Обадэя за запястье и сжало его. Обадэй изумленно вытаращил глаза и заорал от боли. А монстр, несмотря на то что в его арбузной голове не было и намека на ротовое отверстие, умудрился злобно зарычать.
— Вышло не совсем то, что мы хотели… — растерянно сказал один из шестеродеев.
— Ну да, мы-то ожидали что-то вроде железного человека… — добавил другой.
— Но эта фруктуся тоже неплохо справляется! — закончил мысль третий.
Рука Обадэя хрустнула, и он закричал еще громче.
А фруктовый монстр злобно вильнул хвостом, состоявшим из ягод вишни, клубники и черной смородины и увенчанным на конце, словно тяжелой дубинкой, крупным плодом ананаса. Потом он оторвал Обадэя от пола и швырнул его с такой силой, что тот пролетел по воздуху несколько метров и с грохотом трахнулся об пол.
А фруктовый дьявол протянул свои лапищи-бананы к Дибе и бросился на нее.

Шестеродеи весело смеялись, глядя, как буйствует тварь, которую они нечаянно вызвали к жизни.
Диба отскочила в сторону. Джонс обхватил чудище и попытался обезвредить его мощным ударом тока, но электрический разряд, похоже, лишь слегка пощекотал его. Монстр играючи отбросил кондуктора в сторону. Крохотные полупрозрачные словеныши бегали у него под ногами, едва уворачиваясь, чтобы он их не раздавил, и изредка шлепали его слабыми лапками, но чудище их просто не замечало. Лектория прижалась к стене и съежилась от страха.
Фруктовый исполин подскочил к столу и принялся лупить по нему банановыми лапами и хвостом с ананасовой палицей на конце. Тарелки с едой так и брызнули в разные стороны! От каждого удара ароматная фруктовая мякоть его плоти сминалась, но не разваливалась. Диба едва успевала уворачиваться от этих мощных ударов.

Чудище ревело, чудише топало ногами, злобно набычив страшную голову: видно было, что оно не шутит и готово убить всякого, на кого ему укажут шестеродеи.
— Диба! — крикнул Джонс. — Уходи! Заканчивай свое дело! Я его задержу!
Диба схватила Кисляя и уже хотела было бежать, но… почему-то помедлила.
Шестеродеи не сводили с нее глаз. Не успела она сделать и шага, как поняла, что сейчас прозвучит еще одно заклинание, и на этот раз заклинание мощное, заклинание на всю катушку, и направлено оно будет на нее. Обадэй лежал на полу без сознания, от словенышей и Лектории толку было никакого, а Джонс едва успевал отбивать град ударов озверевшего фруктункулуса. Чудище беспощадно мутузило бедного кондуктора, мешающего ему прорваться к Дибе.
— Ну ладно, сейчас вы у меня получите, — процедила Диба и выхватила нонпушку.
— Диба! Что ты делаешь! — крикнул Джонс. — Побереги заряды!
Он наклонился, пытаясь увернуться от удара, но тяжелая ананасовая дубинка настигла его.
— У тебя же останется всего один заряд! — простонал он.
— Сами видели, на что способен один заряд, — огрызнулась Диба. — Так что мне и одного вполне хватит.
Она прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Раздался характерный раскатистый рев.
Отдача отбросила Дибу, но она сумела удержаться на ногах и теперь направила ствол нонпушки на изумленных шестеродеев.
Из едва заметных щелей между фруктами на теле чудища полезли мириады жадных, прожорливых муравьев!

Фруктовое чудовище обернулось, закружилось, подняло руки и принялось исступленно хлестать себя хвостом по бокам. Тысячи насекомых при этом гибли, но миллионы продолжали мощными челюстями вгрызаться в тело монстра, терзая его мягкую плоть. Дибе даже показалось, что она слышит тихое чавканье.
— Все дело в том, что ударов он не боится, — сказала она Джонсу. — Тут главное — растащить его по кусочкам.
Фруктовое чудовище буквально таяло на глазах; вяло взмахивая лапами, оно уже почти не сопротивлялось.
А муравьишки вытянулись в колонну и потащили кусочки фруктовой мякоти к трещине в полу.
— Честно говоря, — сказала Диба, — я ожидала, что это будет один муравей, только очень большой.
— Ну, хватит вам таращиться на эту тварь, вы что, забыли про шестеродеев? — крикнула Книга.
Диба опомнилась и повернула к волшебникам голову.
Шестеродеи сбились в тесную кучку. Лица их были угрюмы, глазки злобно сверкали. Свои правые руки они сложили вместе в какой-то замысловатый замок. Джонс попытался добраться до них через обломки стола, но сил не хватило: фруктовое чудовище здорово-таки его помяло.
Шестеродеи обратили на него горящие взоры и одновременно воскликнули:
— Где!
— Сейчас!
— Стоишь!
— Там!
— И!
— Стой!
И бедный Джонс застыл на месте. Глаза его беспокойно бегали, но сам он не мог и пальцем пошевелить. Теперь шестеродеи перевели взоры на Дибу.
— И не думайте даже брать ее в плен! — брызнул слюной один из них.
И они все вместе дружно выкрикнули каждый еще по одному слову:
— Время!
— Пришло!
— Сердце!
— Твое!
— Перестало!
— Биться!
Диба мысленно составила слова в нужном порядке, и ужас охватил ее. Она хотела нажать на курок, но не сделала этого, потому что вспомнила, что последний заряд ей понадобится для Смога.
Она почти физически ощутила, как летит к ней заклинание шестеродеев.
«Боже мой!» — пронеслось в ее голове.
И вдруг что-то сжало ей грудь, и Диба оцепенела.

87
Словом можно убить, словом можно спасти

Леденящий холод пронизал все ее тело и пополз по рукам и ногам. Но тут перед ней, как по волшебству, выскочили словеныши Прикид и Котелок.
Оба приятеля в последнее время бледнели буквально на глазах. Теперь сквозь них, как сквозь стекло, можно было видеть предметы. Но энергии у них еще было хоть отбавляй. Махая всеми своими лапками, они запрыгали перед девочкой: вверх — вниз, вверх — вниз.
Диба не могла понять, что происходит, но ее не покидало чувство, будто все процессы в мире замедляются и останавливаются. Все как бы меняет фокус, как-то странно дрожит и расплывается. Только словеныши, какие славные, все прыгают… и как забавно они жестикулируют! А все остальные, кажется, застыли на месте и не двигаются.
— Как все это странно… Но ведь я чувствую, — заговорила наконец Диба, — я чувствую, что сердце мое все еще бьется. Что же все-таки происходит?
А словеныши прыгали и быстро махали лапками, будто отгоняя какое-то странное пятнышко в воздухе.
Заметив это, разъяренные шестеродеи снова вскричали:
— Изгнаны!
— Слова!
— Вы!
— Изменники!
— Да!
— Будете!
Но Котелок с Прикидом с удвоенной энергией продолжали прыгать и размахивать лапками, и еще одно стремительно несущееся к ним странное нечто — невидимое и тем не менее ясно ощутимое — постепенно замедлило ход и остановилось.
«Слова, вы изменники, да будете изгнаны», — проговорила Диба мысленно заклинание.
— Ах, вот оно что! — удивленно воскликнула Книга. — Кажется, я начинаю понимать, что тут происходит. Ведь эти шестеродеи — заклинатели…
— И словеныши делают так, что слова этих заклинателей больше им не повинуются! — закончила Диба.
— Ведь они сами слова, которые взбунтовались против своего хозяина, — подхватила Книга. — И они знают, как можно убедить другие слова сделать то же самое!
— Да заткните же их кто-нибудь! — крикнула Книга.
Дело в том, что шестеро колдунов снова раскрыли рты, чтобы в третий раз произнести заклинание, но Диба наставила на них ствол нонпушки, и те в ужасе так и застыли с разинутыми ртами.
Джонс обошел их всех по одному; у каждого оторвал от куртки по карману и вставил им вместо кляпов. Потом подобрал с полу металлическую цепочку и связал их покрепче, всех вместе.
Итак, маги обезврежены, можно немного и отдохнуть. Он устало сел на нижнюю ступеньку лестницы, не выпуская из рук конец цепочки.
— Хоть один из вас пикнет, пущу по цепи ток! Вряд ли вам это понравится. Так что, ребята, цыц, все поняли?

Шестеродеи, зачарованно глядя на него круглыми от страха глазами, дружно закивали, мол, понятно, будем слушаться и больше не пикнем.
Диба осторожно обошла Прикида с Котелком, которые, оживленно жестикулируя, вели с кем-то безмолвную беседу. Собеседниками их были, по-видимому, невидимые слова шестеродеев; время от времени словеныши прекращали размахивать руками и конечностями, вероятно, внимая их ответам.
— Так, значит, — заговорила Диба, — где-то здесь, — она ткнула пальцем в воздух перед многоруким человечком и кузнечиком, — витают слова, которые должны меня убить?
— Совершенно верно, — ответила Книга. — Но наши словеныши — молодцы! Сейчас они стараются убедить слова шестеродеев не слушаться своих хозяев.
— А если они потом передумают? Если все же решат сделать то, что им было велено?
— Не думаю, что теперь им это интересно, — ответила Книга. Прикид заходил по комнате, тыча лапой то в один предмет, то в другой: видимо, он что-то объяснял взбунтовавшимся шестеродеевым словам.
— Видишь? Он уже проводит с ними маленькую экскурсию. Они очень любопытные, хотят все знать. Ведь они только что родились.
— Ага, понимаю… Стоит им исполнить то, для чего они были рождены, их миссия окончена и они тут же умрут, — задумчиво сказала Диба. — Мне кажется, плясать под чужую дудку теперь им совсем не хочется. Они поняли, что жизнь только начинается, кому охота умирать.
Муравьи тем временем растаскивали последние кусочки фруктового монстра. На полу валялись лишь фруктовые косточки, чешуйки ананаса, обтрепанные стебли. И лишь присмотревшись, можно было увидеть в этом мусоре очертания живого существа.
— Неужели нашим словенышам ничем нельзя помочь? — тихо спросила Диба Книгу. — Ведь они вот-вот исчезнут.
— Вряд ли получится. Они и так прожили гораздо дольше, чем в среднем живут их сородичи.
— Но… нельзя же просто смотреть, как они исчезают!
— Мне тоже их жалко, — сказала Книга, — но здесь уж ничего не поделаешь.
Диба с грустью смотрела на прозрачные фигурки своих друзей.
— А может, я смогу проговорить их, и они снова будут как прежде? Котелок! Прикид!
— Так не получится. Ведь не ты их породила.
— Да, но господин Спикер уж точно не станет произносить их еще раз, — сказала Диба. — Даже если бы он и мог… — Она вдруг замолчала. — Но они теперь не в его власти! Ведь они взбунтовались и никому не подчиняются! Почему они сами не могут себя проговорить?
— Не болтай глупостей! — рассмеялась Книга. — Как они могут говорить? Ведь у них нет ртов!
— Но ведь есть же люди, которые не умеют издавать звуков, но все равно говорят, — возразила Диба. — Не языком и губами, а руками, жестами. Или пишут на бумаге все, что хотят сказать. А почему словеныши так не могут? Смотри, а ведь они так и делают! Они бы могли и себя проговорить точно так же!
И действительно, Котелок с Прикидом энергично жестикулировали, о чем-то оживленно толкуя с невидимыми словами шестеродеев.
— Ну скажи им, пусть проговорят самих себя, — попросила Диба. — Может, у них и получится, почему бы нет?
— А что, может, ты и права, — неуверенно отозвалась Книга.
— Обязательно получится! — воскликнула Диба. — Дай слово, что попросишь их хотя бы попробовать! Вот закончат говорить со словами заклинания и пусть сразу попробуют. Обещаешь?
— Но почему я? Не понимаю, — недоуменно ответила Книга, — почему ты сама им не скажешь?
— Потому что мне надо идти, — сказала Диба. — Времени осталось в обрез.
Она подошла к Джонсу и села рядом.
Обадэй стонал, обхватив сломанное запястье, а Лектория хлопотала вокруг него, стараясь хоть чем-нибудь облегчить его страдания.
Словеныши разгуливали по залу с только что обретшими независимость словами, знакомя их с миром, заметить который большинство слов просто не успевает.
— Ладно, пошли, — устало проговорил Джонс. — Смог где-то наверху. Пора с ним кончать.
— Джонс, — сказала Диба, вздохнув, — посмотрите, на кого вы похожи.
— Плевать. Как-нибудь дойду, — едва слышно проговорил он.
Бравый кондуктор попробовал приподняться и застонал.
— Я серьезно. Это фруктовище чуть дух из вас не вышибло. Вы даже идти не можете. И потом, — продолжала она, понизив голос, — вы что, собираетесь оставить шестеродеев на Обадэя?
Джонс только мрачно усмехнулся.
— А я считаю, что, кроме вас, присматривать за ними просто некому. С Обадэем они быстро начнут наглеть, а у вас на это дубинка с током. Подумайте, что будет, если они вырвутся и бросятся за мной в погоню.
— Диба, тебе нельзя идти одной.
— Думаете, мне без вас очень хочется идти? — Она представила, что ее ждет, и у нее перехватило дыхание. — Я, может, вообще предпочла бы никуда не ходить. У меня просто нет выбора. Посмотрите на себя, куда вам сейчас воевать!

Она слегка толкнула его в плечо, и он стиснул зубы, чтобы не застонать.
— Вы там будете только обузой. А кроме того, — добавила она, — я буду не одна. Со мной пойдет Лектория.
Они оба посмотрели на предсказительницу. Она в это время накладывала лежащему Обадэю на руку повязку. Кисляй мягко ткнулся ей в ногу, Лектория испуганно взвизгнула, руки ее дернулись, и она уронила тряпицу, которой бинтовала руку Обадэя. Тряпица выпала из рук, порхнула, словно большая бабочка, и упала прямо на торчащие из головы портного иголки с булавками. Лектория недовольно нахмурилась и теперь безуспешно пыталась высвободить тряпку из игольчатой шевелюры модельера.
— Хороша компания против Смога: пакет из-под кефира, вечно раздражительная и вздорная Книга и это чудо? — спросил Джонс.
Диба и Джонс посмотрели друг другу в глаза и захихикали. Получилось немного истерично. Но время поджимало, и Диба понимала: смейся не смейся, а идти надо.

88
Сражение. Вид сверху

Крадучись, стараясь как можно меньше шуметь, Диба поднималась по лестнице. Револьвер она держала наготове. Следом за ней робко ступала Лектория, судорожно прижимая к себе Книгу. Кисляй бодро скакал со ступеньки на ступеньку сзади.
— Выше нос, — шептала Книга Лектории, — держи хвост пистолетом.
Миновав несколько пролетов, они оказались на самом верху. Лестница кончалась коридором, в конце которого виднелась дверь. Из щелей сверху и снизу стлался Смог.
— Хорошо бы сделать все быстро, — пробормотала Лектория. — Этот Смог в любую минуту может нас почуять.
Одна из стен коридора представляла собой огромные окна, за которыми яркой россыпью раскинулись огни ночного города.
— Ты только посмотри! — ахнула Лектория.
Они подошли к окну поближе. Не вызывало сомнений: весь Нонлондон охвачен войной. Сверху хорошо были видно, что между жилыми районами, где еще светили огни уличных фонарей, пролегли черные тени: целые кварталы были захвачены Смогом. Но и там, где улицы освещались уличными фонарями, повсюду полыхали зарева пожаров. Неосвещенные же улицы то и дело озарялись яркими вспышками взрывов и снова погружались во мрак. То здесь, то там ночную темноту прорезали лучи ручных фонариков и прожекторов летательных аппаратов. Они шарили по небу и по стенам домов в погруженных во мрак кварталах, рассыпались множеством пляшущих бликов в водах реки и каналов.
— Он перешел в наступление, — сказала Диба. — И на этот раз без дураков.
Она прислушалась к доносившимся снизу звукам боя.
— Смотрите, — прошептала Диба.
Далеко внизу, на площади перед зданием фабрики, шла настоящая баталия. Прячась за стенами, укрываясь за кое-как построенными баррикадами, перебегая по крышам близлежащих зданий, подразделения смомби отчаянно палили из гранатометов, а вонькоманы поливали их мощными струями дыма и пламени.
Их атаковали отряды жителей Нонлондона, те самые добровольцы, которые собрались ночью в порту на берегу реки, чтобы встретиться с Дибой.
Нападающие, в свою очередь, вели огонь из разнокалиберного оружия и пытались забросить на стены абордажные крючья. Многие были вооружены переносными вентиляторами. Всякий раз, когда клубы Смога подступали слишком близко, мощными струями воздуха они разгоняли его и продвигались дальше. Но клочья Смога, отступив в глубину двора, вновь собирались в большие клубы и опять контратаковали.
— Да здравствует Нонлондон! — доносились снизу возгласы восставших. — За Нонлондон!
— Вы посмотрите, сейчас нас намного больше, чем тогда у реки, — с надеждой сказала Диба. — Народ к нам все-таки присоединяется!
— И все равно большинство верит, что Нетвердайбл на их стороне. Скажешь, нет? — заметила Лектория.
— Неизвестно. По крайней мере, те, кто пришел сюда, все уже поняли. А стоит им увидеть, что Нетвердайбл распоряжается смомби и прочими тварями, они сразу поймут, что он со Смогом заодно. И тогда…
— И тогда все об этом сразу узнают, — закончила ее мысль Книга. — Поэтому Смог и решился! Но что бы он сейчас ни предпринял… это его последний шанс.
— Но у них ведь были совсем другие планы, — нахмурилась Диба. — Я сама слышала, как они обсуждали… они собирались как можно дольше скрывать… чтобы люди продолжали верить, будто Нетвердайбл и Зонтоломайстер на их стороне, и во всем бы их слушались! Почему они выдали себя?
— Может, у них просто нет другого выхода, — неуверенно предположила Книга.
— Смотрите, что это? — вполголоса воскликнула Лектория, указывая куда-то пальцем.
Среди суматошно носившихся в небе воздушных судов, птиц, летучих мышей, гроссбутов и смогглеров вдруг появилась группа каких-то странных теней. Ядро этой группы составляла плотная и вместе с тем подвижная масса, которую окружал эскорт единичных порхающих особей. Странным был этот полет: хаотичный и неровный, словно по небу металась стая огромных бабочек. Масса эта стремительно приближалась к фабрике.
— Что же это? — снова прошептала Лектория.
Вот эта стая подлетела поближе, и снизу, из города, навстречу ей устремились еще какие-то малоразличимые пятнышки. Они вливались в общую стаю, другие же, наоборот, отрывались от нее, пикируя на улицы города. Теперь хорошо было видно, как это происходило: существа как бы складывали крылья и устремлялись вниз, словно стрелы с крючками на конце.
— Ой-ой-ой, — догадалась Диба и испуганно отошла подальше от окна. — Это же зонбики!
В самой середине темной стаи зонбиков, как некий уродливый экзотический плод, болталась знакомая фигура.
— Зонтоломайстер, — проговорила Диба упавшим голосом. Да, это был именно он! Вцепившись в ручку одного из зонбиков, висел сам Зонтоломайстер!
Зонбик поддерживал его в воздухе тем, что с непостижимой частотой открывался и снова закрывался. Вот повелитель сломанных зонтиков раскачался и свободной рукой ухватился за ручку еще одного зонбика. Потом еще одного и еще одного, и так далее. Верные слуги несли его в воздухе по очереди.
Громадная стая с шумом влетела на фабричный двор и рассеялась среди сражающихся. Затем, к удивлению Дибы, зонбики быстро и ловко распределились среди нападающих, обратив к ним свои крючкообразные рукоятки: они словно предлагали себя людям в качестве защиты.
— Друзья! — вскричал Зонтоломайстер, болтаясь в воздухе, как безумная Мэри Поппинс, и стараясь перекричать шум боя. — Я вижу, что силам Смога удалось прорваться на фабрику господина Нетвердайбла! Мой долг — позаботиться о его безопасности. Вы настоящие герои! При первой необходимости вы смело встали на защиту нашего защитника, господина Нетвердайбла! Спасибо вам, друзья! Теперь, когда я здесь, всю ответственность за его жизнь я беру на себя! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти его! Но что я вижу! Ни у кого из вас нет зонбика! А ведь Смог повсюду! Он атакует! Так берите же это непревзойденное защитное средство против Смога! С зонбиком каждый из вас будет в полной безопасности!
Восставшие недоуменно переглядывались. Кое-кто даже нерешительно протянул руку к нетерпеливо скачущему перед ним зонбику. Диба отчаянно застучала по стеклу! К счастью, она увидела, что наиболее сознательные вырывают проклятые зонбики из рук своих доверчивых товарищей.
— Ты что, спятил? — слышались крики. — Брось сейчас же!
— Послушай, Зонтолом, нам все известно! Твоя хитрость не пройдет! — крикнул один из восставших. — Больше нас не проведешь! Да здравствует Нонлондон!

С этим кличем он швырнул в его зонтейшество обломком кирпича. Растерявшийся Зонтоломайстер едва успел увернуться.
Выражение его лица сразу переменилось, будто он скинул маску. Куда девалась живая забота о людях, восторг и энтузиазм?! Бешеная ярость исказила его черты.
— Опять эта девчонка! — оскалив зубы, прорычал он.
Вот Зонтоломайстер махнул свободной рукой, и покорные зонбики бросились в атаку на добровольцев Нонлондона единым фронтом со смомби и вонькоманами.
Чтобы лучше обозревать поле боя, Зонтоломайстер приказал нескольким зонбикам поднять себя в воздух. И надо же случиться, что он оказался как раз напротив того самого окна, у которого стояла Диба. Глаза его зонтейшества с ненавистью впились в девочку.
— Ай! — вскрикнула она и отшатнулась от окна.
Но было слишком поздно.
Зонтоломайстер раскрыл рот и что-то прокричал, указывая прямо на нее.
Верные зонбики тут же доставили его к окну. Полы плаща его зловеще развевались на ветру и хлопали, и вид его был поистине ужасен.
Зонбики бросились к окну, и от их ударов стекло пошло трещинами и разлетелось на мелкие осколки.
— Бежим скорее! — крикнула Диба.
Но Лектория даже не пошевелилась. Она стояла как вкопанная, не сводя глаз с Зонтоломайстера. Книга вывалилась из ее рук. К счастью, Диба успела вовремя подхватить ее.
— Слышите, бежим скорее! — снова крикнула Диба. Сунув книгу под мышку, а нонпушку за брючный пояс, она без церемоний схватила Лекторию за руку и потащила за собой по коридору к двери, за которой должен был находиться Смог. Кисляй резво поскакал следом.

Но вдруг густые клубы Смога окутали ноги девочки, столь густые, что Дибе почудилось, что она шагает по кучам ваты. То и дело спотыкаясь, Диба с трудом передвигала ноги.
Это конец, устало подумала она. Все равно не успеть. До двери еще далеко. Сейчас Зонтоломайстер ворвется в коридор, и все пропало.

89
Мстительное ничтожество

Раздался страшный грохот, звон, и в окно влетел Зонтоломайстер. Плащ его раздувался, как купол парашюта. Он приземлился на четвереньки прямо перед Дибой и Лекторией. Вокруг него порхала целая туча зонбиков, непрерывно треща железными спицами.
Его зонтейшество поднялся на ноги. Лицо не предвещало ничего хорошего.
— Поздравляю, Диба Решам, — прошипел он. — Тебе удалось-таки вляпаться в очень неприятную историю. А теперь вдруг я еще узнаю, что ты настроила против меня чуть ли не половину населения города!
Диба, Лектория и Кисляй попятились назад. Зонтоломайстер взмахнул рукой, и несколько зонбиков порхнули над их головами. Ощетинившись всеми спицами, они перекрыли отступление. Проскользнуть удалось только маленькому Кисляю. Слышно было, как он торопливо шлепает по коридору прочь.
— Сколько трудов я положил, сколько сил! — продолжал между тем Зонтоломайстер. — Ну скажи на милость, разве я вам не помогал? Разве я не убедил моего компаньона, чтобы он оставил твою подругу в покое? Какого черта ты опять явилась сюда? Тебя тут кто-нибудь ждал? Без тебя все были довольны и счастливы!
— Все, кроме местных жителей, — заметила Диба.
— С ними все было бы нормально. Все вместе мы держались против общего врага! Под моим чутким руководством! И всем было хорошо!
— Вы же все врали им, чтобы только получить власть!
— Помолчи лучше, много болтаешь! А я-то, старый дурак, относился к тебе как к родной, — вдруг сменил тон Зонтоломайстер. — А ты взяла и плюнула мне в душу! Какая же ты неблагодарная девчонка! — Он горько покачал головой и поднял зонбик высоко над головой.
— Послушайте меня, герр Зонтоломайстер, — хватаясь за последнюю соломинку, заговорила Диба. — Ведь вы ошибаетесь, что Смог ваш союзник. На самом деле он ваш враг.
Он помолчал, глядя на нее с недоумением.
— Что за чепуху ты несешь? — спросил он наконец.
— А вы подумайте! Ведь вы человек неглупый!
Диба чувствовала, как спицы, торчащие из рваных зонтичных куполов, уперлись ей в спину. Она указала на окно.
— Зачем, по-вашему, он демонстрирует свою силу? Да затем, чтобы всем стало ясно: Нетвердайбл — враг. Теперь все до одного будут знать, что ему доверять нельзя, а значит, нельзя доверять и вам. Разве вы не видите, что Смог саботирует ваши планы!
Зонтоломайстер выпучил на нее глаза. Тень сомнения легла на его лицо.
— Какая же ты… негодная девчонка, — наконец произнес он. — Уж не знаю, как начался весь этот кавардак и кто распространяет по городу эти злобные домыслы. Но обвинять моего компаньона и товарища… Да у тебя совсем совести нет!
Он снова поднял свой зонбик. Диба потянулась за нонпушкой.
Но какой ужас! Револьвера за поясом не было.

Диба так перепугалась, что выронила Книгу.
— Ой! — пискнула та, шлепнувшись на пол.
Диба в безумной панике похлопала себя по штанам. Несколько раз проверила все карманы. Потом посмотрела на Лекторию.
Нонпушка была у нее. (Да когда ж она успела незаметно вытащить у Дибы револьвер?) Лектория стояла, направив ствол прямо на Зонтоломайстера.
Тот растерянно смотрел на грозное оружие.
— Отлично, — сказала Диба, — ты у нас на мушке. Стой и не двигайся. Вы, Лектория, просто молодец! А теперь верните-ка нонпушку мне.
Предсказительница посмотрела на нее выпученными глазами и перевела взгляд на револьвер. Рот ее беззвучно хватал воздух. Зонтоломайстер внимательно посмотрел на эту женщину. Она явно пребывала в каком-то столбняке.
— Ты ведь хочешь жить, — вкрадчиво произнес он. — Ты ведь понимаешь, что у тебя нет ни шанса. Дай-ка мне эту штуку, а я за это обещаю сохранить тебе жизнь.
— Заткнись! — воскликнула Диба. — И перестань нас запугивать. Мы тебя не боимся!
Лектория сделала шаг вперед.
— А я боюсь, — сказала она, повернула револьвер рукояткой вперед и передала его Зонтоломайстеру.
— Вы с ума сошли! — закричала Диба и бросилась вперед, надеясь перехватить нонпушку.
Но, увы, она опоздала. Зонтоломайстер успел схватить ее первым.
— Там остался всего один заряд, — залепетала Лектория. — Я сама слышала, как она говорила. Им известно, что Смог боится нонпушку, но у них остался только один выстрел. Ее друзья сейчас внизу. Они там вместе с какими-то словенышами связали шестеродеев. Она сама точно не знает, что ей делать. Просто идет по запаху Смога, вот и все…

Она замолчала. Диба смотрела на нее, от возмущения не в силах произнести ни слова.
— Ты прости меня, Диба, — сказала Лектория и, встав рядом с Зонтоломайстером, кивнула головой в его сторону. — Ты сама видишь. У нас нет никакой надежды. А я хочу жить.
Диба бросилась на нее, но Зонтоломайстер сделал едва заметный жест, и зонбики, вцепившись в девочку своими крюковатыми рукоятками, удержали ее на месте.
— Вы сделали прекрасный выбор, госпожа предсказительница, — сказал он. — Уверен, в нашем новом правительстве обязательно найдется для вас подходящая должность. Так говорите, остался один заряд? Ага, понимаю. Так что успокойтесь, мисс Решам, и не поднимайте много шума.
Один из зонбиков тут же подпрыгнул и заткнул ей рот болтающейся полуоторванной частью своего купола. Зонтоломайстер с интересом разглядывал нонпушку, а Диба тем временем пыталась вырваться из железной хватки зонбиков.
— Я не собираюсь прислушиваться к твоей гадкой лжи, — заявил Зонтоломайстер. — Тем не менее я переговорю с моим компаньоном. Я всего лишь хочу выяснить, что именно произошло, где у нас случился сбой и что можно сделать, чтобы исправить ситуацию. Ведь все по-прежнему в наших руках.
Длинными пальцами он пригладил волосы, и на мгновение в глазах его сверкнул какой-то дикий, безумный огонек.
— Но сначала я приму меры, чтобы ты никогда больше не путалась у меня под ногами.
Он немного помолчал.
— Может, тебя это и удивит, но, понимаешь ли, я ведь знаю, что такое неуверенность в себе, и порой могу это чувствовать. Особенно когда всякие проходимцы суют мне палки в колеса. Причем исключительно из вредности.
Он покачал головой, и на лице его появилось выражение незаслуженной обиды.
— Да, кстати, у меня ведь остался сувенир в память о нашей последней стычке. Я сохранил его, чтобы он напоминал мне о том, что, какие бы неприятности ты мне ни причинила, побеждаю все-таки я.
Зонтоломайстер кивнул, и из-за спины Дибы, приплясывая, выскочил сломанный зонт, разрисованный по красному фону ящерицами. Он был порван по шву и непрерывно хлопал оторвавшимся краем.
— Сволочь… — пробормотала Диба сквозь вставленный в рот кляп.
— А ведь это твоя вещь, — сказал Зонтоломайстер, — точнее говоря, когда-то была твоей. Один разрез — и все! Был твой зонтик — стал мой зонбик. Хочешь убедиться, насколько он действительно мой?
Он сделал едва заметный жест, повернулся и пошел к двери. А зонбик, который еще совсем недавно принадлежал Дибе, подпрыгнул, обхватил ей шею крюком рукоятки и стал душить. Диба закашлялась, и перед глазами ее пошли красные круги.

90
Что может сделать один маленький стежок

— Сэр, — беспокойно обратилась к Зонтоломайстеру Лектория. — Это разве обязательно? Разве нельзя просто отправить ее домой?
— Хватит болтать глупости! И вообще, не мешайте, сейчас мне надо переговорить с моим коллегой.
Диба из последних сил боролась, пытаясь сделать хоть один крохотный вдох, а в это время клубы Смога вокруг нее все сгущались. Вот он выпустил из себя две тоненькие струйки дыма, которые заканчивались на концах небольшими шариками, очень похожими на отвратительные глазки.
— Зонтоломайстер, — услышала Диба его скрипучий голос. — Перестаньте. Эта девчонка… довольно забавна. Я хочу ею подышать. И чтоб она тоже дышала, пока я это делаю.
— А-а, — беспокойно откликнулся Зонтоломайстер, — ну хорошо, — согласился он, оглядывая клубящийся вокруг него дым. — Значит, вы все слышали?
У Дибы зашумело в ушах.
— Девочка моя, — услышала она тот же голос. Зонтоломайстер щелкнул пальцами, и зонбик с ящерицами отпустил ее. Диба захрипела, судорожно глотая воздух. А зонбик прыгнул ей под ноги и сжал в замок обе лодыжки. Другой зонбик точно так же обхватил ей запястья. Диба не удержалась на ногах и села на пол.
— Ладно, заметано, — проговорил Зонтоломайстер. — Теперь давайте поговорим о том, что творится в нонгороде.
Он бросил сердитый взгляд на Дибу. Зонбики сковали ее по рукам и ногам, так что она не могла шевельнуться.
— Покажите мне эту пушку, — сказал голос. — Я хочу посмотреть, что в ней такого особенного. Не люблю, когда рядом со мной такие… опасные предметы. А немного позже я подышу и ею тоже. Тогда все о ней и узнаю. Все эти пророчества… такие неясные. Никак не поймешь, что в них правда, а что нет.
— Подышите? Что вы хотите этим сказать? — раздался за дверью еще один, дрожащий старческий голос. Диба сразу его узнала. — С кем это вы там разговариваете, дорогой Нетвердайбл?
Это был, конечно, Мортар.
— Ш-ш-ш, — прошипел Смог, он же Нетвердайбл. — Тише. Герр Зонтоломайстер… зайдемте-ка в лабораторию.
Зонтоломайстер скрылся за дверью, а за ним, бросив жалкий взгляд на Дибу, проследовала и Лектория. Смог, клубившийся вокруг Дибы, стремительным потоком всосался в дверь, и воздух сразу стал прозрачным. Из разбитого окна потянуло прохладой и свежестью.
— Послушайте, Нетвердайбл, — услышала Диба голос Зонтоломайстера. — Дела приняли совсем другой оборот. Все идет не так, как мы планировали. Что происходит? Эта ужасная девчонка наговорила мне такого…
— Лектория! — послышался голос Мортара. — Вы все-таки решили присоединиться к нам? И вы здесь, уважаемая Книга! Значит… мы побеждаем? Скоро мы одолеем Смога?
— Ах, Мортар, о чем вы говорите, — ответила ему Лектория. — Разве вы не чувствуете, чем здесь пахнет?
Диба упорно пыталась вырваться из зонбиковых тисков.
Хватка у них была железная, даром что их покалечили. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Как ни дергалась, как ни извивалась, все было без толку.
Вдруг где-то у самых ног девочки послышалась возня и тихое сопение.
— Кисляй, это ты?
Картонная коробка из-под кефира умудрилась пролезть между зонбиками, прыгнула к ней на колени и, довольно посапывая, успокоилась.
— О, Кисляйчик, ты пришел, — растроганно прошептала Диба.
Она еще раз попробовала освободиться, но зонбики держали крепко. Закусив губу, пленница тяжело вздохнула.
— Положите нонпушку, — донесся из-за двери скрипучий голос.
— По всей видимости, в ней остался всего один заряд, — отозвался голос Зонтоломайстера.
— Откуда это у вас? — спросил Мортар слабеньким, жалким голоском. — А мы сможем его использовать для нашей борьбы?
— Послушайте, герр Зонтоломайстер, эти нонлондонцы совсем распустились. Все действительно пошло не так, как мы ожидали. Поэтому наш план меняется. Нам срочно нужна помощь. Мы еще не готовы к решительным действиям. Садитесь в лифт и отыщите Мургатройда. Или, на худой конец, Роули. Возьмите эту дуру с собой. — Он кивнул в сторону Лектории. — И не задерживайтесь! Сделаете дело — и сразу назад.
— Как же, станут они нам помогать! — воскликнул Зонтоломайстер. — Что-то я сомневаюсь, что Мургатройд или его начальница захотят явиться сюда сами. Да и полицейских вряд ли дадут. В тот раз они просто сделали нам одолжение.
— Тем не менее надо попробовать. Попытка не пытка. — Нетвердайбл говорил громко и сердито, и Зонтоломайстер, видимо, не посмел с ним спорить. — Положите нонпушку, оставьте Книгу и ступайте.
— Ну хорошо, — согласился Зонтоломайстер. — Конечно. В общем-то, неплохая мысль… Отчего же не съездить и не попросить…
— И оставьте мне один из ваших зонбиков на всякий случай. Пригодится в работе.
Повисла пауза.
— А вот зонбика я вам не оставлю, — явно нервничая, ответил Зонтоломайстер. — По-моему, вы начинаете забывать, что мы с вами равноправные партнеры. А зонбики служат только мне.
Послышался металлический лязг, словно захлопнулась дверь лифта. Раздался удаляющийся шум какого-то механизма.
— Ну наконец-то, — пробормотал голос, — думал, никогда от него не избавлюсь.
— О боже, — забормотал Мортар, — что я наделал?! Что я наделал?!
— Успокойтесь. Поспите-ка лучше немного.
Раздался глухой свист, будто в комнате задул ветер, и голос Мортара стих.
«Надо как-то избавиться от этих чертовых зонбиков», — подумала Диба и снова пошевелила запястьями.
Кисляй как мог пытался помочь ей, ухватившись за тряпку одного из них своими картонными губками.
— Зонтоломайстер-то не дурак! Он скоро догадается, что вы водите его вокруг пальца, — услышала Диба голос Книги. — Да он, наверно, уже сейчас все понял.
— Неужели? А я всегда держал его за дурачка. Тоже мне, повелитель зонбиков, — презрительно отозвался Нетвердайбл (он же Смог). — Не-ет, дудки, слишком поздно. Он уже ничего не успеет сделать.
— Вот когда он все поймет и перейдет на нашу сторону…
— Послушайте, любезная Книга, — перебил ее мрачный голос оборотня, — некогда мне тут с вами болтать. Мне надо закончить последние эксперименты. Химические опыты, понимаете? Я уже давно над этим работаю. Вдохнул в себя тонны книг. Сколько, однако, пользы от библиотекарей! Сколько топлива они мне предоставили! А теперь мне надо сосредоточиться. Мне бы лучше вообще не возиться с вами вместе с этим недоумком Зонтоломом и старым идиотом предсказителем. Да вот приходится… Послушайте. — В голосе его зазвучали алчные нотки. — Может, у вас там есть что-нибудь из области химии?…
— Нет, — торопливо ответила Книга, — только из области географии. Да и то добрая половина сплошные враки… Не подходите ко мне! — взвизгнула она.
Послышался звук рвущейся бумаги и короткий вскрик.
Диба опять попробовала освободиться — и снова безуспешно. Она расслабилась и закрыла глаза.
«Что же придумать? — думала она. — Я ведь проделала такой путь! Была почти у цели! Неужели это конец? Как же освободиться? И почему эти чертовы зонбики подчиняются только Зонтоломайстеру? Зонбики… зонбики… сломанные зонтики…»
— Постой-ка! — воскликнула вдруг она.
Глаза ее широко раскрылись. Сломанные зонтики…
Она внимательно оглядела свой старый зонтик. Лодыжки ее плотно обхватил только его крючок, а сложенный купол мирно покоился рядом. По алой ткани с нарисованными ящерицами шел длинный разрез.
Сдвинув брови, Диба призадумалась. В голове ее носилась какая-то мысль, только ухватить ее пока никак не получалось.
— Кисляй, — шепнула Диба, — у меня есть для тебя одно очень важное задание. Видишь, вон там валяется мой рюкзак? А в нем такая маленькая сумочка. Сбегай, принеси ее мне, хорошо?
Кисляя не нужно было долго упрашивать: он бросился по коридору к рюкзачку и шустро стал вытаскивать из него одну вещь за другой.
— Не то, — подсказывала Диба. — Это носки, а это записная книжка. Опять не то… Зачем мне ключи? Такая черная штуковина. Нет, не то. Да! Это он!
Нелегко, полулежа на полу, раскрыть сумочку с набором для шитья, особенно когда у тебя скованы руки. Но в конце концов ей это удалось. Нитка с иголкой оказалась у нее в пальчиках. Еще более сложная задача так изогнуться, чтобы достать до зонбика, сковавшего ей ноги, если учесть, что другой зонбик, словно наручники, обхватывал ей запястья. Но Диба действовала неторопливо и осторожно, и после некоторых усилий ей удалось и это. И она принялась за шитье, но каково же было ее удивление, когда иголка, подаренная ей в свое время Обадэем, сама стала ей помогать! Она будто сама втыкалась в нужное место, прошивала ткань насквозь и вылезала обратно! Кисляй взволнованно прыгал вокруг, наблюдая за процессом.
Большими, грубыми и некрасивыми стежками, неловко держа иголку (руки-то ее были скованы!), Диба сшивала разрезанный купол своего бывшего зонтика и одновременно прислушивалась, что творится за дверью. Нетвердайбл, бормоча непонятное, что-то переставлял с места на место, что-то двигал. Вот наконец последний стежок — и зонтик зашит!
Но что это? Как только Диба оторвала нитку, зонтик вздрогнул и затрепетал! И как, однако, странно он изменился!
Словно просыпающееся животное, красный зонтик с нарисованными ящерицами встряхнулся, встрепенулся… Диба затаила дыхание. Зонтик судорожно дернулся, осторожно освободил Дибины ноги, принял вертикальное положение и пару раз не спеша открылся и снова закрылся, словно аист, расправляющий крылья после долгого сна.
Потом повернулся вокруг оси, и глаза самой большой ящерицы посмотрели прямо на Дибу.
— Ура! — прошептала Диба. — Получилось!
Она закусила губу, чтобы не закричать от радости. А ее бывший зонтик весело поскакал по коридору, с любопытством разглядывая все, что попадалось ему на пути.
— Эй! — шепнула Диба, и он послушно развернулся к ней. — Ты меня помнишь? Помнишь? Это было давным-давно!
Зонтик постоял пару секунд неподвижно, словно вспоминал, и неуверенно качнул острием вниз.
— А ты помнишь, что минуту назад держал мои ноги и не давал пошевелиться?
Зонтик энергично кивнул.
— Но ты больше не станешь этого делать?
Зонтик наклонился, чтобы посмотреть на ее ноги, расправил купол и снова сложил его. Наверное, так все зонтики пожимают плечами. А потом потряс спицами. Должно быть, это значило «нет».
— А ведь ты должен был это делать. Тебе приказали! А теперь ты можешь никого не слушаться.
Он снова по-зонтичьи кивнул, подпрыгнул, завертелся на месте, перекувырнулся, прыгнул на стену, потом на другую, взлетел под потолок и плавно опустился на пол. Открывая и закрывая свой яркий купол, он носился по коридору, как спущенный с поводка молодой пес.
«Теперь он свободен! Ему не надо больше исполнять идиотские приказы Зонтоломайстера! — в восторге думала Диба. — Теперь он больше никакой не зонбик. Теперь он совсем другое существо. Когда он был зонтиком, смысл его жизни был в том, чтобы укрывать от дождя. Потом он сломался и больше не мог этого делать, поэтому и стал не зонтиком, а чем-то совсем другим, особенно когда попал в лапы Зонтоломайстеру и стал его рабом. Но если зонбик починить… он снова станет целым. Он снова станет зонтиком, глупым, бессловесным орудием, прикрывающим от дождя. Но сейчас он тоже ведь не сломан, вот что главное! Значит, Зонтоломайстеру он больше не принадлежит.
Теперь он вообще что-то совсем другое! Он больше не зонтик, но и не зонбик. Теперь он…»
— Как же тебя теперь называть? — пробормотала Диба. — Может, неозонтик?
«Да не важно, какая разница… — думала она. — Главное, теперь он принадлежит только себе и никому другому».
— Я вижу, тебе нравится быть свободным, — сказала она. Неозонтик радостно кивнул.
— Послушай… Ты не мог бы мне кое в чем помочь?
Весь пол был усыпан осколками стекла и обломками выбитой рамы. Там же валялись и короткие металлические прутья, сантиметров десять-пятнадцать длиной, — обломки выдранных оконных шпингалетов.
Кисляй с неозонтиком подтащили к Дибе несколько стеклянных осколков.
— Нет, стекляшки не нужны, — сказала она. — Шпингалет тащите. Да-да. Вон тот.
У зонбика, сковавшего Дибины запястья, оказалось погнутым древко. Дибе пришлось довольно повозиться, но с помощью неозонтика древко удалось с горем пополам выпрямить. Этому в немалой степени способствовал горячий энтузиазм без толку суетившегося вокруг Кисляя. Прежде всего неозонтик заставил калеку раскрыться. Потом Диба приставила к погнутому древку шпингалет и крепко прижала. Древко распрямилось. И тогда клейким пластырем, который отыскался в ее сумке, плотно примотала шпингалет к древку, чтобы оно больше не разгибалось.
Как только зонбик почуял, что его починили, он тут же забыл, что только что был злобным рабом Зонтоломайстера. С ним случилось то же чудесное превращение, что и с первым зонбиком: он сразу отпустил Дибины руки и в восторге закружился по коридору.
Теперь руки и ноги Дибы были свободны, и она спокойно могла заняться починкой остальных зонбиков. Они не сопротивлялись, ведь иных приказаний, кроме как стоять на страже, им дано не было.
Увы, два зонбика были изуродованы так сильно, что починить их не удалось. Но с остальными она справилась быстро. Скоро вокруг Дибы радостно прыгали уже четыре неозонтика! Хотя вид у них был довольно потрепанный, они резвились вовсю, довольные тем, что Зонтоломайстер больше никогда не сможет заставить их выполнять свои приказы. Они плясали вокруг Дибы от радости и играли, как счастливые дети.
Но Дибе было не до веселья. Она лихорадочно пыталась придумать выход из создавшегося положения. Голова ее шла кругом: время летит, друзья ждут ее действий, а у нее остался лишь один, последний шанс остановить наступление Смога.
— Стойте! — обратилась она к пляшущим неозонтикам. — Мне нужна ваша помощь!
Ей пришлось повторить свою просьбу несколько раз, прежде чем неозонтики успокоились и выстроились перед ней. Кажется, на них можно положиться, подумала она. Энтузиазма у них хоть отбавляй, они сделают все, что она попросит. Особенно живо реагировал красный зонтик с ящерицами.
«Должно быть, он быстро схватывает потому, что долго принадлежал мне раньше», — подумала Диба.
— Слушайте меня внимательно, — обратилась она к неозонтикам. — Как только я скажу: «Вперед!» — сделайте вот так.
И она замахала руками, делая вид, что кого-то колотит.
Она знала, что Нетвердайбл — мужчина очень не слабый, но и неозонтики еще совсем недавно были зонбиками, их ткань пропитана особым веществом, которое сделало их неуязвимыми к химическим атакам Смога. Все-таки есть в мире справедливость, думала Диба. Смог с Зонтоломайстером создавали и натаскивали зомбики специально для захвата города, а теперь их сила и неуязвимость обратится против самих злодеев.
Теперь у нее было несколько толковых помощников: голубой неозонтик, который тоже пришлось зашивать, желтый, тот самый, которому она выпрямила древко, и черный. Черный починить было проще всего: он был вывернут наизнанку, и нужно было лишь вправить ему спицы.
— Проскользнуть незаметно не получится. Значит, остается только один шанс, и без вашей помощи мне не справиться, — сказала она, обращаясь к красному неозонтику с ящерицами.
На мгновение перед глазами Дибы встала картина из той, столь далекой, иной жизни: они играют в парке возле дома в войну, и она размахивает этим зонтиком, как рыцарским мечом. Интересно, помнит ли он что-нибудь, ведь для него тоже все это происходило давно, в позапрошлой жизни. Может, ему эти воспоминания кажутся теперь сном.
— А ты, пока эти трое будут нападать, принесешь мне одну вещь.
Растолковав ему свой план действий, Диба даже немного оробела. Неизвестно, что произойдет через несколько минут. Пан или пропал. Но ясно одно: в ее долгой борьбе наступает наконец-то развязка.

91
Ответная реакция

Диба распахнула дверь, и неозонтики, как вихрь, ворвались в лабораторию.
Она вбежала вслед за ними и мгновенно оценила обстановку.
Как и в первый раз, помещение освещалось неровным светом насекомых-лампочек, которые ползали по стенам, по потолку, по полу или лениво перелетали с места на место. В камине полыхало жаркое пламя. Огромный чан, как и прежде, стоял на своем месте, прикрепленный к шарнирной стойке. В нем бурлила, переливаясь множеством оттенков, какая-то зеленая жидкость. Под чаном шипели голубые струйки горящего газа.
Вся мастерская по-прежнему была заставлена скамьями, подставками и этажерками, на которых в беспорядке стояли всевозможные мензурки с химикатами и колбы, в которых что-то громко булькало. Повсюду валялись стеклянные змеевики.
На краю стола лежала нонпушка, а рядом с ней Книга. Мортар развалился в кресле и храпел. Вокруг лысины его клубился густой дым. Решетчатая дверь в шахту лифта была закрыта, и кабины лифта за ней не было видно.

Итак, неозонтики смело бросились вперед, грозно хлопая куполами и воинственно щелкая спицами. Двигались они теперь куда стремительнее, чем в то время, когда они были зонбиками.
«Одно дело идти в бой по приказу, и совсем другое — по собственной воле», — подумала Диба.
Прежде всего они двинулись на того, кто находился в самом центре мастерской.
Человек этот (или, скорее, нелюдь) был Нетвердайбл.
Он стоял неподвижно, сосредоточенно рассматривая мензурку со светящейся жидкостью из бака. На него было жутко смотреть: в первое мгновение Диба даже слегка испугалась.
Перед ней была не человеческая фигура, а один большой, раздувшийся нарыв. И без того нездоровая, бледная кожа отекшего лица натянулась и покрылась фурункулами. Белый лабораторный халат плотно облегал разбухшее тело.
Он перевел свои налитые кровью глазки с мензурки на внезапно появившуюся в лаборатории девочку.
— Диба! — воскликнула Книга.
Увидев, что к нему угрожающе приближаются неозонтики, он громко, широко разинув рот, расхохотался.
Несмотря на нездоровую тучность, двигался этот оборотень на удивление быстро. Он не стал ждать, пока новоявленные Дибины помощники схватят его. Сгруппировавшись, он сделал кувырок и ловко от них увернулся. Потом неожиданно сделал стойку на одной руке, в другой, однако, продолжая держать мензурку со сверкающей жидкостью. Странное дело, у него это получилось так ловко, что из нее не пролилось ни капельки жидкости.

Он снова захохотал (смех его был отвратителен, как скрежет ржавого железа) и метко швырнул мензурку в ближайшего из неозонтиков. Тот мгновенно раскрылся, и, ударившись о туго натянутую ткань, сосуд разлетелся вдребезги. Диба чуть не закричала от радости, глядя, с какой легкостью неозонтик отразил удар. Но радоваться было рано.
Серебристая жидкость растеклась по куполу черного неозонтика и прожгла защитную, пропитанную специальным составом ткань насквозь!
По ней побежали масляные языки пламени, и повалил ядовитый дым.
Неозонтик вспыхнул и сгорел в считанные секунды. (Нетвердайбл разинул рот и мгновенно всосал в себя весь зловонный дым.) Остались лишь раскалившиеся докрасна, слабо потрескивающие металлические спицы и кучка пепла.
Ужас потряс Дибу, когда она увидела это. Неозонтики тоже оцепенели и несколько секунд оставались без движения. А Нетвердайбл легко, словно балетный танцор, двинулся дальше, подхватив еще одну мензурку с жидкостью.
— Бегите! — крикнула Диба, и незонтики бросились врассыпную.
Но Нетвердайбл с силой швырнул вторую мензурку, и та взорвалась прямо над голубым куполом, буквально только что зашитым Дибиной рукой.
Жидкость пролилась на голубую ткань и тоже мгновенно вспыхнула.
— Нет! — горестно закричала Диба.
Неозонтик рухнул как подкошенный. Через несколько секунд на полу лежал лишь обгорелый скелет. Нетвердайбл снова с шумом вдохнул в себя дым, и кожа на его лице натянулась еще туже.
— И этот неинтересный, — проскрипел он. — Примитивный разум. Но случай подвернулся как нельзя более кстати. Прекрасный результат! Я так и предполагал, что эта задача решена успешно. Был просто уверен, что все получится.
Он потряс колбу, в которой переливалась сверкающая жидкость.
— Понимаешь, девочка, этот дурак Зонтолом нашел обгорелый скелет… и больше не оставил ни одного объекта для испытаний.
Он бросил хитрый взгляд на Дибу и ощерился во весь рот, показав отвратительные грязно-серые зубы.
— Низкий тебе поклон, твои подопытные кролики прекрасно исполнили свою задачу! — хрипло захихикал он.
Вдруг откуда-то выскочил еще один неозонтик и бесстрашно бросился на Нетвердайбла! Он дважды треснул оборотня по ногам с такой силой, что, казалось, от такого удара и дубовый стол разлетелся бы в щепки. Нетвердайбл рухнул на пол.
В сердце Дибы затрепетала надежда… Но этот ходячий труп вдруг подпрыгнул и, словно ванька-встанька, снова стоял на ногах, ухмыляясь с довольным видом.
С ловкостью обезьяны он схватил напавший на него неозонтик и быстро сунул его в стоящее под краном возле бака ведро. Вспыхнуло пламя, пошел густой дым. Нетвердайбл наклонился и снова с наслаждением вдохнул его в себя.
Получив очередную порцию удовольствия, он с отвратительной улыбкой обернулся к Дибе. Лицо его покрылось черным слоем сажи, волосы обгорели. В руке он держал то, что осталось от неозонтика, — жалкий обуглившийся металлический скелетик. Что-то с громким звоном упало на пол. Диба узнала шпингалет, при помощи которого она недавно превратила желтый зонбик в неозонтик.
— Ты что думаешь, — медленно заговорил Нетвердайбл, — я допущу, чтобы тут у меня шлялись все, кому не лень? А я буду на это спокойно смотреть? Ну уж нет, я лучше не откажу себе в удовольствии подышать их дымом!
Диба не сводила глаз с отвратительного чудовища и ждала, что будет дальше. Но краешком глаза она заметила, что Кисляй и ее красный с ящерицами неозонтик (она, конечно же, считала его своим) незаметно подбираются к тому краю стола, где лежали нонпушка и Книга.
Но и Нетвердайбл, похоже, заметил какое-то движение. Диба затаила дыхание. Но неозонтик замер, а Кисляй с громким шумом бросился в сторону Нетвердайбла, чтобы отвлечь его внимание.
— Кисляй! Назад! — крикнула Диба.
Нетвердайбл наклонился, чтобы поймать Кисляя, Диба схватила стул, размахнулась и изо всех сил швырнула его в оборотня. Тот легко поймал его одной рукой за ножку, тут же бросил в огонь и шумно задышал, наслаждаясь дымом его горения. Кисляй отскочил в сторону и спрятался у Дибиных ног.
— Не-ет, все-таки Зонтолом был прав. От тебя нет никакого покоя! Одни только неприятности. Ты мне надоела! Думал полакомиться тобой попозже, на сладкое. Но ей-богу, сил больше нет терпеть! Так что поздравляю, ты пойдешь у меня сегодня как главное блюдо.
Нетвердайбл облизнулся, жадно вытянул свои толстые коротенькие ручки и деланно крадущимся шагом пошел на нее. Диба попятилась к стене.
Но тут ее верный неозонтик быстро подскочил к столу, подпрыгнул и своим крюком на рукоятке подцепил нонпушку!
— Что такое?! — проревел Нетвердайбл, повернувшись на шум.
Увидев, что происходит, он перекосился от злости, злобно зарычал и, словно громадный растолстевший кот, сделал на удивление грациозный прыжок. Ногти его на руках при этом вытянулись и превратились в острые когти. Неозонтик стремительно взлетел вверх, отчаянно размахнулся и, как катапульта, швырнул нонпушку! Со свистом, вращаясь, как бумеранг, револьвер пролетел прямо у Нетвердайбла над головой.

Уже в прыжке Нетвердайбл изогнулся всем телом, отчаянно пытаясь изменить направление движения и перехватить нонпушку, и чуть было не достиг успеха. Пальцы его были всего в нескольких миллиметрах от револьвера. Но нонпушка, вращаясь, по дуге пролетела мимо. Диба, недолго думая, подпрыгнула, протянула руку и на лету схватила грозное оружие!
А уж схватив, времени терять даром не стала и наставила ствол на врага.

92
Мечты о мировом пожаре

Как только Диба взяла Нетвердайбла на мушку, он забегал по лаборатории как ошпаренный. Гигантский прыжок, всей тушей он ударяется о стену и, как резиновый мяч, отскакивает от нее куда-то за бак! Диба повела за ним стволом, но он оказался столь стремителен и непредсказуем, а комната так загромождена мебелью и всяким хламом, что Диба то и дело упускала его. Она устало прислонилась спиной к стене.
Теперь Нетвердайбл прятался где-то с другой стороны, под столом. Вот показалась его рука, и он попытался нащупать кран на баке. Но не дотянулся. Тогда он высунул из-под стола голову, и палец Дибы на спусковом крючке напрягся.
«Один заряд, остался всего один заряд, — думала она. — Только не промахнись».
Нетвердайбл заметил направленный на него ствол и снова нырнул под стол. Диба держала револьвер наготове.
«Ну давай же, попробуй еще раз», — мысленно умоляла она Нетвердайбла.
Но тот больше не показывался.
— Будь осторожна, Диба! — подала голос Книга.
— Что он задумал? — спросила Диба. — Что это у него там за жидкость?
Лучше бы, конечно, разговаривать так, чтобы Нетвердайбл ничего не слышал, но деваться некуда.
— Он уже давно работает над этим составом! — крикнула Книга. — Потому ему и таскали пачками книги из башни Словохранилища! Он хотел добиться получения магически-химической реакции.
— Но зачем? Ведь чтобы люди поверили в байку про то, кто хороший, а кто плохой, которую он пустил по нонгороду вместе с Зонтоломайстером, зонбики должны хорошо делать свою работу. А если они будут плохо действовать, никто Зонтоломайстера и слушать не станет!
— Я думаю, у него теперь другие планы, — сказала Книга.
— Послушай, девочка, почему бы тебе не спросить прямо меня? — прорычал из-под стола Нетвердайбл и захохотал.
— Не смей разговаривать с ним! — крикнула Книга. — Он тебя заговорит, и ты промажешь!
— Зонбики приносят огромную пользу, — продолжал Нетвердайбл.
Слышно было, как он возится под столом, видимо, устраиваясь поудобней.
— Они защищают людей от пуль и даже реактивных снарядов. От угольного дождя тоже. Если бы их не было, все бы стали от меня прятаться. Скрываться в каких-нибудь подвалах или норах. Где бы я их искал? Это для меня было бы очень нехорошо.
— Что же делать? — прошептала Диба.
— А я хочу дышать, — мечтательно продолжал Нетвердайбл. — Впитывать в себя дым и все знать. О, как я люблю, когда горят книги, дома, картины и люди! А эти нонлондонцы просто болваны! Да и ты, Диба, не умнее. Ты думаешь, скоро все закончится? Ничего не закончится! Все только начинается!
Ты только представь: все горит, все превращается в дым. И я всасываю, я впитываю этот дым в себя. И я храню это все в себе вечно. Все — это я. А я — это все.

Он помолчал.
— Все в мире хрупко, все недолговечно, девочка моя. Поэтому я и развожу костры, чтобы, вдыхая все в себя, вечно хранить это в себе. Но ваши нонлондонцы упрямы, они от меня скрываются. Они боятся меня. Они гасят мои костры!
Диба в оцепенении глядела на искореженные останки неозонтиков.
— Ну конечно, ему надо, чтобы люди думали, что с ними ничего не случится, — тихо проговорила она. — И тогда они выйдут из укрытий.
— Когда Зонтолом узнал, чего ищет Нетвердайбл, — продолжал он, — он явился ко мне со своим проектом. Но он сам хотел править, править при помощи лжи. А меня подкармливать время от времени, так чтобы нонлондонцы и не догадывались, что они для меня делают. Глупец! Он хотел, чтобы я был его послушной собачкой и чтобы никто обо мне не знал. Но я-то хочу совсем другого! Я хочу расти, шириться, становиться сильней! Я хочу все знать! О, как долго я был слаб! Но у меня был прекрасный аппетит, и я хорошо питался. И теперь я хочу знать все больше и больше, я хочу расти, хочу заполнить собой все пространство! А как я люблю книги, кто бы знал, как я их люблю! Они горят, а я постигаю, что там в них написано. А люди! Ведь я и людишек люблю не меньше! Прекрасные, возвышенные души! — В голосе Нетвердайбла почувствовался такой лютый голод, что Дибе стало страшно. — Ах, зачем вы прячетесь от меня! Но Зонтоломайстер подкинул мне прекрасную идею. Я выйду и скажу им: фу, как не стыдно бить меня своими противными волшебными зонбиками… Я им покажу, как надо хорошо себя вести…
— О боже, — пробормотала Диба, — они будут думать, что защищены, а он… он прольет на них огненный дождь… он выльет на них эту свою горючую дрянь… и никакие зонбики им не помогут… все сгорят!
— Вот над этим он все время и работал, — снова подала голос Книга. — Он изобрел вещество, которое вступает в реакцию с защитной пропиткой зонбиков. Он вовсе не сотрудничает с Зонтоломайстером, он водит его за нос, просто использует его. Зонтоломайстер вообразил, что зонбики — это щиты, которые полностью подчиняются ему, а тут получается, что они готовы в любой момент вспыхнуть.
— Они выйдут, чтобы показать, что не боятся меня, — продолжал Нетвердайбл (его монотонный голос внушал ужас), — а тут на тебе, дождик пошел, славный такой дождик, а у них зонбики, пуфф, пуфф! Ай, загорелись! Прямо средь бела дня! Дым, пожар! А вот и я, тут как тут! И все эти ваши людишки, и дома вместе с ними, их милые вещички и книжечки, их возвышенные души — все превратится в дым! А я стану им дышать, я все, я всех вдохну в себя, и ничто в мире не исчезнет! Все пребудет во мне. Навсегда! И тогда я стану всеведущим. Я стану вездесущим, всеобъемлющим! Все будет во мне. И я буду во всем. Каждый из вас пребудет во мне, и я буду в каждом! Что же в этом плохого?
Диба ярко представила себе, как пылает нонгород, как мечутся в огне люди, толпы обезумевших людей. И над этим встает колоссальное черное облако Смога, которое поглотит в себя миллионы человеческих душ, миллионы книг, все это превратится в ядовитую смесь, которая станет править новым царством, царством пепелища. Она похолодела от ужаса.
— И тогда я стану настолько сильным… — шептал, задыхаясь, Смог, — настолько сильным, что смогу отправиться дальше, далеко-далеко… Я стану сжигать все на своем пути и узнавать новое, знать все больше и больше… Меня ждут тысячи новых мест, городов…
Ясно было как белый день, что этот монстр никогда не насытится. Если сегодня ночью он одержит победу, то превратится в алчное и беспощадное божество дыма и огня, которое примется методически отравлять и уничтожать все, что не есть оно само. В своей безумной жажде познания он сожжет все, до чего только смогут добраться его дымные щупальца.
— Я познаю все, что попадется мне на пути! Теперь понятно? — расхохотался он.
Диба чуть не задохнулась от злости, услышав это наглое заявление. Значит, Смог угрожает не только Нонлондону, не только ей самой или Занне и их семьям, он готов уничтожить и весь Лондон. А ведь ему прекрасно известно, как добраться до ее родного города.
«Всего один заряд», — напряженно думала она.
Какие же заряды она уже использовала? И что там осталось в барабане?
«Только бы… не промахнуться».
Вдруг заработал мотор, и раздался скрип поднимающегося лифта.
— Полный провал! — раздался из кабины громкий голос, и Диба сразу узнала его. — Я же говорил, что эта баба не даст нам людей! Впрочем, когда я рассказал ей о том, что у нас творится, она, похоже, забеспокоилась.
Дверь лифта с лязгом отворилась, и Зонтоломайстер шагнул в лабораторию. За ним вышла Лектория в окружении целой команды зонбиков.
— Да, кстати, — продолжал он, — она попросила меня разыскать Мургатройда. Он куда-то пропал! Она говорит, что мне стоит…
Тут он замолчал, заметив наконец творившийся в лаборатории хаос, и изумленно переводя взгляд от Нетвердайбла, который засел под столом, прячась от Дибы, к самой Дибе и обратно. Несколько секунд продолжалась немая сцена.
— Немедленно включите газ! — крикнул наконец Нетвердайбл.
— Не слушайте его! — закричала Диба. — Это ловушка!
Лектория вся сжалась, села на корточки и закрыла голову руками, а Зонтоломайстер подбежал к крану на газовой трубе и повернул его. Под чаном с ревом вспыхнуло пламя, и светящаяся жидкость забулькала с удвоенной силой.

Диба направила ствол нонпушки на Зонтоломайстера, но, увидев, что Нетвердайбл выскочил из своего укрытия и широкими прыжками несется к ней, растерялась.
«Всего один заряд, остался только один заряд», — стучало у нее в голове.
Она отскочила в сторону, слегка опустив ствол нонпушки, и подождала, пока оба, и Нетвердайбл, и Зонтоломайстер, не окажутся на линии прицела. Из чана пошел пар, и серебристая жидкость полилась через край.
Но тут в воздух поднялись зонбики Зонтоломайстера и закружились над девочкой, словно стая злобных ворон. Зонтоломайстер поднял руку. Нетвердайбл был уже совсем рядом. Он злобно рычал, из ноздрей его валил черный дым.
Диба собралась с духом и нажала на спуск.

93
Маска сброшена

Раздался страшный выстрел, настолько страшный, что Дибе показалось, у нее лопнули барабанные перепонки. И как всегда, сильная отдача отбросила девочку назад.
И сразу же (откуда ни возьмись!) в воздухе замелькали самолетики, самолетики, самолетики — бумажные самолетики, какие, наверное, каждый мастерил и пускал в детстве. Одни совсем маленькие, другие из больших и плотных листов ватмана, самолетики из вырванных книжных страниц, самолетики из исписанных страниц школьных тетрадок, просто из чистых бумажных листков. И вот что интересно: они были все разноцветные, и каждый сложен по-своему.
Тут были и простенькие самолетики-стрелы, и, как их часто называют, бумажные голуби, но были модели и посложней, с фигурными крыльями и сложными фюзеляжами. Не прошло и пары секунд, как по лаборатории носились тысячи этих крылатых. Они вихрем кружили вокруг Зонтоломайстера и Нетвердайбла, то и дело пытаясь на них спикировать и как-нибудь побольнее клюнуть своим заостренным носиком или царапнуть крылышком. Словом, выстрел получился прекрасный.

Зонтоломайстер поначалу даже испугался и закричал от страха.
Но он быстро пришел в себя, щелкнул пальцами, и к нему подлетела стая зонбиков. Верные слуги сгруппировались, раскрыли свои купола и прикрыли своего хозяина как бы большим щитом. Бумажные ястребки, словно град, забарабанил и по туго натянутой ткани, но тут же отскакивали, не нанося ей ровно никакого ущерба.

Вдруг в самом центре этого щита Диба увидела свой зонт! Тот самый, красный с ящерицами, — его нельзя было не заметить.
«Не может быть! — в отчаянии подумата она. — Неужели Зонтоломайстер снова получил власть над ним? Наверное, бедный зонтик, оказавшись с ним рядом, не смог противиться его воле».
Но вот Нетвердайбла зонбики защищать не стали, и потому бумажные самолетики вовсю царапали его своими острыми краями.

Если б это был человек, их жалящие, яростные наскоки доставили бы ему много неприятностей. Но Нетвердайблу, похоже, от этого было ни холодно ни жарко. Он стоял в центре бумажного урагана и хохотал как бешеный. За его спиной в баке бурлила серебристо-зеленоватая жидкость, от нее валил густой зеленоватый пар. А Нетвердайбл с наслаждением вдыхал его, и зеленые струи протянулись от чана к его рту и к носу. Тело Нетвердайбла распухло еще больше. Кожа натянулась так туго, что, казалось, вот-вот лопнет.

— Ну, что же ты! — крикнула Диба и потрясла нонпушку. — Как же так? Бумажные самолетики?! Какой от них толк? Ну, сделай так, чтобы на них обрушилась хотя бы тонна книжек!
Увы, и неистовая атака бумажных самолетиков тоже явно шла на убыль.
Лоб и щеки Нетвердайбла были усеяны крохотными порезами, но из них шла не кровь, а тонкими струйками сочился дым. Зонтоломайстер испуганно выглянул из-за своего щита.
Диба стояла перед ним, вертя в руках бесполезный револьвер с пустым барабаном. Она лихорадочно нажимала на рычажок, чтобы откинуть барабан и перезарядить оружие, но, похоже, его заклинило намертво. Зонтоломайстер перевел взгляд на Нетвердайбла, который продолжал с наслаждением вдыхать в себя клубы зеленого дыма.
Но странное дело: на лице Зонтоломайстера не было и тени торжества при виде до смерти надоевшей ему и теперь совершенно беспомощной девчонки; напротив, физиономия его выражала смятение и испуг.
— Что ты там де… — начал было он, вытаращив глаза на Нетвердайбла, но слова застряли у него в глотке.
Тогда он снова щелкнул пальцами, и послушные зонбики, сложив купола, зловеще пошли на Дибу. Только неозонтик не послушался его приказа. Диба видела, как он сложил купол прямо перед носом его зонтейшества. Что будет дальше, догадаться было нетрудно. Ну конечно, милый зонтичек, ведь он нарочно затесался среди зонбиков, чтобы подобраться поближе к Зонтоломайстеру. Тот заметил его маневр, и лицо его исказилось от страха.
Все произошло так быстро, что повелитель сломанных зонтиков даже не успел ничего предпринять. Неозонтик алой молнией взвился в воздух и изо всей силы треснул бывшего хозяина по макушке. Тот отпрянул и, не удержавшись на ногах, растянулся на полу.
Это не укрылось от внимания зонбиков: они остановились и растерянно закружились на месте, не зная, что делать дальше.
А неозонтик, чтобы закрепить успех, подскочил и еще несколько раз шмякнул диктатора по башке, пока тот не отключился.

Тем временем с Нетвердайблом происходили ужасные превращения. Словно мощный промышленный насос, он вдыхал в себя зеленоватый дым, пока не распух так, что стал похож на отвратительную карикатуру человека. Как в каком-нибудь мультфильме, дым, выходящий из чана, клубами валил к его разинутому рту и исчезал в чреве этого монстра. Чан же с бурлящей жидкостью дрожал, ходил ходуном и громко скрипел.
Нетвердой походкой Нетвердайбл направился прямо к Дибе. Он так распух, что еле двигался. Диба от страха совсем забыла, что стрелять больше нечем, и подняла на него нонпушку. Но тут же все вспомнила и бессильно опустила оружие. Нетвердайбл самодовольно улыбался.
— Вот и все, — злобно процедил он, не переставая всасывать зловонный пар. — Твое время кончилось.
Он улыбался все шире и шире. Вот он широко разинул рот и растянул губы, продолжая улыбаться жуткой улыбкой. Через секунду это была уже не улыбка, а широкий зев: кожа в углах губ натянулась, челюсть отвалилась, голова откинулась назад… Вдруг голова через ротовое отверстие вывернулась наизнанку, а из нее выплыло огромное густое облако дыма.
Смог, который повалил изнутри Нетвердайбла, как дым из заводской трубы, оказался настолько густ, что в лаборатории сразу стало темно, как ночью. Лишь пар, продолжающий валить из чана, светился зеленовато-серебристым светом, окрашивая в зеленое наступивший сумрак.
Кожа Нетвердайбла вдруг пошла трещинами и стала рваться клочьями. И (удивительно!) при этом не пролилось ни капельки крови! Как только дым, наполнявший его оболочку, вышел, она просто сдулась и опала.

Итак, кожа Нетвердайбла лежала на полу, словно маленький коврик в форме человека. А Смог… Смог уже заполонил собой всю комнату. Трудно было поверить, что так много дыма и прочей дряни (просто невероятно!) могло вмещаться в таком маленьком человечке! Дышать в лаборатории стало невозможно, на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно.
Мельчайшие частички взвешенной в воздухе копоти вызывали нестерпимый кашель, они лезли в глаза, в нос… Диба плотно сомкнула веки. Носом дышать тоже было невозможно. Вонь в лаборатории стояла невыносимая. Диба сплюнула, зашлась затяжным кашлем и упала на колени.
И в эту минуту стены лаборатории затряслись. На мгновение Диба подумала, что это ей просто кажется, но до ее слуха донесся глухой рев как раз с той стороны, где стоял котел, в котором волшебная жидкость превращалась в пар и смешивалась со Смогом.
Раздался страшный взрыв. Диба почувствовала, как Смог отступает, как он куда-то уходит и воздух становится все чище.
Свежий порыв ветра дунул ей в лицо и взъерошил волосы. Диба открыла глаза и увидела над собой усыпанное звездами чистое небо, лунью-шалунью на нем и рядом черную, высоко зависшую тучу.
Диба растерянно огляделась вокруг. Клубы пыли медленно оседали на ставшие никому не нужными зонбики, на изломанную мебель… Все, кто находился в лаборатории, никак не могли откашляться. Кожаный коврик, который еще недавно был господином Нетвердайблом, лежал на том же месте, где и раньше.
На полу дымился искореженный котел. Вот оно что! Видимо, жидкость достигла критической температуры и взорвалась.
Потолок лаборатории и крышу над ним снесло взрывной волной. Диба еще раз подняла глаза к звездному небу и вскрикнула.
Прямо над ее головой со всех сторон города к черной туче летели густые клубы Смога, а она, уходя все выше, росла и одну за другой поглощала и звезды, и лунью-шалунью, и все золотисто-фиолетовое небо. Смог словно забавлялся, принимая очертания то дракона с крыльями, с острыми зубами и когтями, то еще более страшного фантастического зверя. В золотистом сиянии луньи-шалуньи хорошо было видно, как края черной тучи Смога окрашиваются в грязно-зеленые тона, смешиваясь с самовоспламеняющимися парами. Он всосал в себя все заполнявшие помещение лаборатории смертоносные газы.
Вдруг высокая фабричная труба содрогнулась и пошла трещинами. Она стала разрушаться сверху, и обломки кирпичей вместе с кусками спрессованной сажи с шумом и грохотом полетели внутрь, осыпаясь в находившийся всего в метре от Дибы камин.
Девочка присела на корточки, закрыла голову руками и тут услышала, как, не достигнув каминного пола, обломки трубы отскакивают от какой-то преграды. Оказывается, этот ее неозонтик с ящерицами, почуяв недоброе, подскочил к камину, раскрыл свой купол и, как заправский фехтовальщик, с невероятной скоростью стал отбивать удары летящих сверху кирпичей. Пригодилась-таки укрепленная стараниями Зонтоломайстера и Нетвердайбла сверхпрочная ткань. От обломков не пострадали ни Диба, ни Мортар, ни Лектория, ни даже Зонтоломайстер! Диба с восхищением наблюдала за своим зонтом. Классная работа! Да, думала она, такого представления в Лондоне не увидишь!
Но очень скоро крупные обломки верхушки трубы плотно забили ее изнутри. Оставшаяся нижняя часть ее качнулась еще раз и устояла. Потом одна за другой стали рушиться стены лаборатории. Развалины ее теперь были открыты всем ветрам. Неозонтик с легким щелчком сложил свой купол и прыгнул Дибе прямо в руку.

— Спасибо тебе, — благодарно шепнула она.
— Диба… — раздался голос Мортара.
Смогглер, который дурманил ему голову, куда-то исчез. Видимо, его всосала в себя зависшая над ними огромная мрачная туча.
Старый предсказитель, подняв целое облако пыли, с кряхтением встал на ноги. Шаркая подошвами и подслеповато моргая, он подошел к девочке.
— Что тут произошло, не знаю, — сказал он, — но знаю одно: я был ужасный, о, какой я был ужасный глупец! Прости меня, Диба, если можешь. Но как… но как я мог поверить, что мой старый, добрый друг Нетвердайбл оказался… — От волнения у него перехватило горло, и он умолк.
Диба смотрела на старика и молчала. Что могла она сказать ему? Она, конечно, имеет право сердиться, но сейчас не до этого.
— Ничего он не оказался, — наконец заговорила она. — Ваш друг Нетвердайбл ничего плохого не сделал. Этот урод, которого вы называли Нетвердайблом, был Смог.
Она решила не показывать ему оболочку, оставшуюся от Нетвердайбла. Бедный предсказитель и без того, казалось, был чуть живой от горя.
— Но… сможешь ли ты… когда-нибудь…
— Да-да, конечно, — торопливо ответила она, — я не сержусь на вас, только поговорим об этом после. Сейчас нельзя терять времени.
Она подняла голову и снова посмотрела на небо. Мортар сделал то же самое. Старческое лицо его исказилось страхом, когда он увидел там быстро растущее зеленоватое облако.
— Смог… Что это он там делает?
— Готовится превратить каждый зонбик в городе в зажигательную бомбу, — торопливо ответила Диба. — Ведь у вас все жители теперь обеспечены зонбиками! Никто с ними не расстается днем и ночью, как велел ваш Зонтоломайстер. Для защиты от Смога.
«Все это было сделано не без твоего участия», — подумала она, но говорить ему прямо в лицо не стала. И так было видно, что Мортар все прекрасно понимает.
— Что же нам теперь делать? — уныло спросил он. — И что делать мне?
— Прежде всего нам нужно… не дать сбежать вот этой мадам, — вдруг сказала Диба.
Недолго думая, она швырнула свой неозонтик в Лекторию, которая крадучись пробиралась к лифту.
Красной молнией зонтик пролетел несколько метров и ловко подцепил Лекторию за ногу. Та во весь рост растянулась на полу и заверещала.
— Она перешла на сторону Нетвердайбла, — сказала Диба. — Причем сознательно.
— Лектория! Как ты могла? — воскликнул Мортар.
— Ладно, потом будем рвать на себе волосы. Теперь на это нет ни минуты, — пробормотала Диба.
Голова ее лихорадочно заработала. Она снова посмотрела в небо, где зловеще клубился Смог, затем окинула взглядом Нонлондон. Теперь, когда стены мастерской рухнули, город лежал перед ними как на ладони.
Над районами, захваченными Смогом, поднимались темные столбы дыма.
Повсюду сверкали вспышки, сопровождаемые звуками выстрелов: великая битва за Нонлондон была в полном разгаре. Но видно было, что происходит нечто такое, чего не было раньше, нечто новенькое.
Итак, Смог медленно сочился по захваченным улицам, по канализационным коллекторам и печным трубам и устремлялся прямо в небо, всасываясь в накрывшее город огромное удушливое облако. Большими клубящимися шарами в сотни метров в поперечнике он повисал в воздухе, выпуская длинные щупальца, сосущие остатки дыма из погасающих пожарищ.
Весь Смог Нонлондона собирался над кварталами города, готовясь к последней атаке. Ночные птицы, высотные рыбы и воздушные суда метались по небу, отчаянно лавируя и стараясь не попасть в эти страшные сгустки дыма.
Смог всасывал в себя дым даже из живых трупов смомби, падающих на полях сражений. Призраки, врываясь внутрь этих мертвецов, удивлялись, почему это вдруг разумный дым, наполняющий тела смомби, так легко стал сдавать позиции. Струи Смога хлестали и из заплечных баллонов и труб вонькоманов.
И стоило зловонному дыму, без которого бедняги не могли жить, улетучиться, они задыхались и безжизненно падали на землю.
Все до самой тоненькой струйки, все до самого маленького сгусточка — все воспаряло кверху и сливалось в единое целое — так стремятся слиться друг с другом капельки ртути. Маленькие клочки дыма соединялись в густые клубы, клубы — в целые облака, а те уже медленно собирались в огромную плотную тучу, повисшую нал Дибиной головой. И теперь Смог после долгого, стесненного существования в оболочке Нетвердайбла блаженствовал на свободе!
Диба услышала, как внизу со всех сторон уже раздаются победные крики.
— Они думают, что все закончилось, — с горечью заговорила Диба. — Они уже празднуют победу. И никто даже не догадывается, что Смог лишь собирает силы, что он готовит им новый сюрприз со своей самовоспламеняющейся жидкостью. И кипятил он ее только для того, чтобы она превратилась в пар и он смог бы вдохнуть ее в себя, а теперь… А теперь он смешается с этим паром и прольется на них испепеляющим дождем! Как раз, когда все будут праздновать победу! Они больше не станут его бояться, а просто раскроют свои зонбики!
— И тогда… — сказала Книга.
— И тогда все зонбики, — закончила Диба, — а вместе с ними и люди, все они сгорят!

94
Тяжелое небо

— Сможете добраться до моста? — спросила Диба. — Вы слышите, Мортар? Я спрашиваю, до моста сможете добраться?
Мортар с трудом оторвал глаза от стремительно растущей массы Смога.
— Да, конечно, — ответил он. — Подустал я, конечно, и вообще… круглый идиот… но уж до Бегающего моста добраться смогу, иначе какой же я после этого предсказитель.
— Отлично, — кивнула Диба.
Она помолчала пару секунд и продолжила:
— Дело в том, что надо как можно скорей обойти весь нонгород. Нынче ночью на улицы вышли тысячи людей. Надо предупредить как можно больше народу о том, что Смог возвращается и что зонбики больше им не помогут. Наоборот, зонбики — это верная смерть! Подключите остальных предсказителей. Надо торопиться. Скажите людям, пускай прячутся куда угодно: в подвалы, например. И пусть выбрасывают к чертям свои зонбики!
— А что будет потом? — спросила Книга. — Ведь Смог распространится повсюду…
— Прежде всего — не дать ему уничтожить людей, — перебила она Книгу — А уж потом будем думать, что делать дальше.
— А ты что собираешься делать? — спросил Мортар.
— Мне нужно разыскать друзей, — ответила Диба. — Джонса, Обадэя и остальных. Я должна знать, что с ними все в порядке.
— Я подожду тебя здесь.
— Нет, вам надо идти немедленно. Времени совсем нет. Предупредите всех, кого сможете. А я… постараюсь разобраться сама.
Мортар открыл было рот, чтобы возразить, но потом передумал.
— Я сделаю так, что мост будет здесь, — сказал он и тряхнул головой, стараясь взбодриться и сосредоточиться.
— Она пусть отправляется с вами, — сказала Диба, — я не хочу, чтобы она сбежала в Лондон.
Диба махнула рукой, и неозонтик с ящерицами легонько ткнул Лекторию в бок, чтобы та встала Лектория взвизгнула.
— Что это ты такое с ним сделала? С этим зонбиком? — спросил Мортар.
— Это уже не зонбик, — ответила Диба. — Это неозонтик… совсем другая вещь! Это не трудно, всякий справится. Надо только починить его, вот и все! И он свободен, никакой Зонтоломайстер ему не указ.
— То есть если их всех починить, они помогут бороться со Смогом?…
— Не-ет, от химического дождя неозонтик все равно вспыхнет. Так что об этом и думать забудьте. В общем, ваша задача — поскорей увести людей с улиц. А зонбики мы починим потом. Зонтоломайстер нам больше не страшен!
А Смог тем временем становился все гуще. Один за другим к тяжелой туче подплывали смогтлеры, и она всасывала их в себя, переливаясь ядовито-зелеными волнами.
— В общем, мост во что бы то ни стало должен быть здесь, — сказала Диба.
Мортар положил руку Лектории на плечо. Теперь она была тиха и послушна. Диба уже не боялась, что она сбежит.
«Надо, чтобы он взял с собой и Зонтолома», — подумала она.
Но Зонтоломайстер все еще лежал без сознания, а тащить его на себе старику было не под силу. Диба снова посмотрела в небо.
Ее бросило в холодный пот. Похоже, остаются буквально считанные секунды. Смог вот-вот обретет всю свою силу: горючий химикат распределится по всей его площади, и он снова будет готов для новой атаки. Даже с помощью других предсказителей уже не успеть предупредить всех — можно успеть оповестить лишь горстку жителей города.
«Ничего не получится, — подумала Диба. — Неужели уже поздно и мы остались ни с чем?»
Когда она снова повернулась к Мортару, мост уже был рядом. Он выступал из-за стены здания. Диба окинула быстрым взглядом рабочие столы, все так же стоявшие посередине, и уходившие в перспективу стальные бачки и фермы.
Вдруг в небе раздались низкие раскаты грома. Это густая, зеленоватая туча Смога, словно макаронину, всосала в себя последнюю струйку дыма, и из нее послышалось удовлетворенное урчание.
— Быстрее! — крикнула Диба.
Мортар взошел на мост, таща за собой хнычущую Лекторию. Он обернулся и посмотрел на Дибу. Из зловещей тучи к крыше со страшным ревом протянулось щупальце дыма.
— Да быстрей же! — снова закричала Диба.
Мортар взмахнул рукой. Налетел сильный порыв ветра, Диба присела, вжала голову в плечи, а когда снова подняла ее, мост уже исчез.
А Смог продолжал неторопливо и тщательно перемешивать в себе зеленоватые пары, те самые, которые скоро прольются огненным дождем, неся людям страдания и смерть.

Туча опускалась всё ниже, принимая все более устрашающие формы.
Но странное дело, теперь, когда ушел Мортар, на душе Дибы вдруг стало даже спокойней. Может, потому, что наконец наступила какая-то определенность, несущая с собой странную уверенность в исходе, к которому привели все предыдущие события. Уверенность в собственном поражении. Она понимала, что у нее не осталось времени даже на отступление, что она уже не успеет спуститься вниз, к своим друзьям, к Джонсу и остальным, с надеждой ждущим ее возвращения. Да в этом теперь уже не было никакого смысла. И лучше сейчас не думать о близких. Ни о тех, которые здесь в Нонлондоне, ни об оставшихся в родном городе. Это конец, и, увы, ничего не поделаешь. Дорогие ее сердцу люди остаются на милость победителю.
Она даже не пыталась бежать из разрушенной лаборатории, ей было стыдно спасаться бегством. Тем более после всего, что она здесь пережила.
«Это какое-то безумие, — промелькнула мысль. — У меня же ничего, ни-че-го-шень-ки против него нет, ничего… И даже, считай, нонпушки».

Бессмысленно куда-то бежать и что-то делать. Зонтоломайстер лежал без сознания, и на его помощь тоже рассчитывать нечего. Одна, совсем одна. А Смог уже совсем рядом.
Диба хотела было укрыться в полуразрушенном коридоре, но зачем? Все равно она успеет пробежать каких-нибудь несколько шагов, и только. Нет, совершенно бессмысленно.
Она подняла голову.
Туча тем временем приняла жуткую форму человеческой головы ядовито-зеленого цвета. Голова эта зависла прямо над девочкой. Изо рта ее высунулся язык размером с колокольню и смачно облизал клубящиеся губы. Потом раскрылся километровый рот и, собрав вместе воздушные токи, громовым голосом пророкотал:

— А вот и закуска.

Диба закрыла глаза. Только бы не смотреть на эту страшную рожу. А в голове все вертелось и вертелось: «Ни-че-го-шень-ки ничего, ни-че-го-шень-ки ничего…»

95
Ничто

Ничегошеньки ничего.
Ничегошеньки ничего.
Ничего.
И нонпушки.

Диба открыла глаза.

Ничего и нонпушки! Ничто и нонпушка! Нонпушка и ничто!

96
Шестизарядник

Гигантская пасть Смога сладострастно приближалась к отчаявшейся девочке. Что ей оставалось делать? Она подняла пустой револьвер, в котором не было ни единого заряда.
«Не может быть! — вдруг пронеслось у нее в голове. — Неужели… Да-да, это не ошибка! В Книге все было правильно! Не „ничего, кроме нонпушки“ боится Смог, а „ничего и нонпушки“».
В правой руке она крепко зажала револьвер, в левой держала наготове свой красный неозонтик с ящерицами. Смог был уже совсем близко. Она чувствовала его зловонное дыхание. Вся его масса уплотнилась, сбившись в мрачную, стремительно несущуюся по воздуху фигуру, которая казалась почти осязаемой.
Злобное и сластолюбивое рычание сопровождало этот стремительный полет.
«Значит, он боится не „чего-то“, а „ничего“! А чем сейчас заряжена нонпушка? Ничем! Когда я стреляла „чем-то“, ну, скажем, осколком кирпича, он выстреливал, и осколок превращался в целый кирпичный дом. Виноградная косточка — в виноградник. И если я сейчас пальну в него „ничем“, он выбросит это „ничто“ из себя и оно тоже вырастет! Вырастет до невероятных размеров! Значит, если я сейчас нажму…» И Диба нажала на спусковой крючок.

Раздался оглушительный выстрел, только на этот раз из ствола почему-то ничего не вылетело: ни пламени, ни заряда. И отдача была какая-то странная: Дибу не оттолкнуло назад, а, наоборот, сильно дернуло вперед, и, чтобы не растянуться на полу разрушенной вдребезги лаборатории, ей пришлось, спотыкаясь, пробежать несколько шагов вперед. Но на ногах она все-таки удержалась.
В то же мгновение в ствол нонпушки со страшным ревом и свистом устремился воздух.
От закрывшей все небо тучи Смога оторвался огромный шмат дыма! Бешено вращаясь, словно смерч, он вытянулся в длину, устремился к Дибе и мгновенно всосался в ствол револьвера!
Безобразная голова Смога в небе сразу прекратила движение вниз и поплыла в сторону. Рот захлопнулся, на клубящемся лице проступило выражение растерянности.
И разумеется, размеры ее уменьшились, словно она слегка усохла.
Вдруг контуры облака изменились: голова размылась, из нее вытянулись несколько тонких дымных вихрей, и туча стала похожа на скачущую лошадь. Вот лошадь эта встала на дыбы, в чреве ее что-то сверкнуло, она оглушительно заржала, зеленым глазом окинула город и бросилась на Дибу.
Но теперь Диба долго не думала. Она снова подняла слегка отяжелевшую нонпушку, прицелилась…
«Осталось пять пустых зарядов», — подумала она и надавила на пуск.
По всему небу, от края и до края, пробежал оглушительный шелест, похожий на шипение и свист одновременно! На этот раз звук был даже громче, чем в первый. Еще один смерч выстрелил из облака, захватив огромную его часть, пронесся по небу и исчез в стволе нонпушки.
Раздался щелчок, барабан повернулся, и следующее пустое гнездо встало на свое место перед молоточком ударного механизма, готовое к новому выстрелу. Диба выстрелила еще раз, и снова обратная отдача рванула ее вперед.

Три выстрела — и три гнезда в барабане заполнены! Нонпушка всосала в себя не менее половины Смога. И он наконец-то понял, что происходит, он понял, что за враг стоит перед ним. Тогда он весь подобрался и клубящейся зеленоватой массой, словно грозовой фронт, помчался по небу.
Диба твердо расставила ноги, тщательно прицелилась и сделала еще два выстрела подряд. Словно жидкое тесто, от облака один задругам оторвались огромные клоки Смога, потянулись вниз и со свистом и грохотом влетели в ствол нонпушки.
«Остался один, последний», — подумала Диба.
Теперь по небу носилось лишь маленькое облачко, жалкие остатки Смога. Впрочем, и этого было бы достаточно, чтобы залить Нонлондон смертельным огненным дождем. Главное, не дать ему уйти. Облачко то и дело резко меняло направление, кружило вокруг башен, укрывалось за высокими крышами. Оно было уже в нескольких километрах от фабрики — Смог явно спасался бегством.
«Только спокойно», — сказала себе Диба.
Облачко поплыло в сторону неосвещенных улиц, намереваясь спрятаться там за крышами. Тогда Диба прицелилась не в само облачко, а туда, куда оно направлялось, чтобы сделать выстрел с упреждением.
Как только передний край его совместился с линией прицела, Диба нажала на курок.
Ура!
Последний клок Смога, изо всех сил сопротивляясь мощному потоку воздуха, принимая самые разные пугающие и страшные обличья, в конце концов вытянулся длинной, горизонтальной струей, завертелся бешеной спиралью и с оглушительным шумом устремился к стволу нонпушки. Несколько секунд в ночном небе Нонлондона бушевал этот свирепый торнадо, смерч ядовитого дыма, пока не всосался полностью, до последнего клочка! Многие потом говорили, что в это мгновение слышали над городом чей-то громкий, отчаянный крик.
Наконец рассветное небо над Нонлондоном расчистилось полностью. В нем снова сияла прекрасная лунья-шалунья, окруженная хороводом блуждающих звезд.

97
Перегруппировка

Прошло уже довольно много времени, а Диба все стояла, слегка пошатываясь от усталости, на самом верху полуразрушенной фабрики. Опустив правую руку, она осторожно сжимала рукоять нонпушки. Трудно было отделаться от ощущения, что револьвер в ее ладони подрагивает.
Наконец она отыскала взглядом более или менее крепкий стул; спотыкаясь, подошла к нему и тяжело опустилась на сиденье.
— Ну, Диба, ну, девочка! — раздался голос Книги. — Я все видела! Это было просто потрясающе.
А Диба и думать-то забыла, что Книга тоже здесь и могла наблюдать ее подвиги. Она наклонилась, подняла тяжелый фолиант с заваленного обломками пола и тщательно вытерла пыль с обложки.
— Ты в порядке? — спросила она Книгу.
— Нормально, — ответила Книга. — Представляешь, он вырвал у меня несколько страниц и сжег! Хотел запугать меня. Надо сказать, у него это получилось. А ты как?
Диба устало усмехнулась.
— Кажется, тоже ничего.
Вдруг зашевелилась куча мусора возле камина, и в облаке пыли оттуда появился — кто бы это мог быть? Ну конечно, Кисляй! Громко шурша, он запрыгал по грязному полу к ногам Дибы. Диба подняла его и аккуратно отряхнула и вытерла.
— Ну а ты что там стоишь? — поманила она свой геройский неозонтик, и тот резво прыгнул к ней на колени.
Они молчали и слушали, как внизу, на улицах Нонлондона раздаются взволнованные победные крики.

Вдруг поблизости послышался шорох, и кто-то натужно закашлял. Диба посмотрела в сторону шума. На полу сидел герр Зонтоломайстер и смотрел на нее круглыми от ужаса глазами. Похоже, теперь он боялся Дибы не меньше, чем недавно боялся самого Смога.
— Это… ты… это… самое… — прошептал он.
— И давно вы очнулись? — не удержалась от легкой иронии Диба.
Зонтоломайстер принялся нервно шарить вокруг себя, поднимая клубы пыли. Он надеялся, что его верные зонбики не покинули его. Но рядом нашелся только один. Все остальные либо были погребены под грудами кирпичей и погибли, либо просто разбежались.
— Не подходи ко мне! — вдруг ни с того ни с сего взвизгнул он.
Потом отполз подальше, вцепившись в свой единственный зонбик, и наконец поднялся на ноги.
— А? Что? Смог!.. — понес он какую-то чушь. — Это все… ты… это все твоя… — Он задохнулся, беззвучно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
Потом вдруг сорвался с места, вскочил на полуразрушенную стену лаборатории и сиганул вниз.
Дибе не было видно, как повелитель сломанных зонтов, вцепившись правой рукой в рукоятку единственного оставшегося у него зонбика, летит по воздуху, как бешено работает, раскрывая и закрывая купол, его верный раб, как развевается на ветру, оставляя за собой хвост рыжей кирпичной пыли, одежда Зонтоломайстера. Слышен был только его жалобный вой, но и тот скоро затих.
Диба быстро вскочила на ноги.
— Скорее, — сказала она и запнулась. — Нам нужно… я должна…
Но она и сама не знала, что сказать дальше.
— Да не волнуйся ты, — успокоила ее Книга, — ведь он видел, как ты разделалась со Смогом. Он теперь так напуган, что думает только о том, чтобы унести подальше ноги. А добраться до него мы всегда успеем.
Диба снова опустилась на стул.
— В общем-то, ты права, — сказала она. — Если нам и придется с ним разбираться, мы теперь знаем, что делать. Перечинить все его зонбики — и все дела, ведь кроме них, у него ничего нет!
Она ласково погладила свой неозонтик.
— Диба! — послышался вдруг чей-то голос, и в разбитый дверной проем, опираясь на самодельные костыли, вошел кондуктор Джонс!
А следом, держась за руки Хеми, приплясывая, вскочили Прикид с Котелком! И самым последним появился Обадэй Финг. Он осторожно поддерживал окровавленное запястье, но и на его несколько растерянном лице играла блаженная улыбка.
Диба подбежала к ним, радостно приветствуя каждого но имени, пожимая руки и лапы или даже обнимая тех, кого можно было обнять, не причиняя боли или вреда.
— Ну давай рассказывай, — потребовал Хеми, восхищенно оглядывая погром в лаборатории. — Что ты тут натворила?
— Представляешь, словеныши уговорили-таки все слова этих заклятий! Те взяли и плюнули на своих шестеродеев и отправились изучать окрестности, — сообщил Джонс. — А мы сидим там и думаем: что это наверху за трам-тарарам такой? Было такое чувство, что сейчас вся фабрика разлетится на куски. Ну, связали шестеродеев покрепче — и к тебе! Зря все-таки мы отпустили тебя одну. — Он, прихрамывая, подошел к разрушенной стене. — Очень, знаешь, за тебя переживали.
— Вы только посмотрите на этих сорванцов! — воскликнула Диба. — Да они будто только что родились!
Прикид с Котелком смотрелись не совсем, правда, как в самом начале, но по сравнению с тем, какими их видела Диба в последний раз, разница была потрясающая.
— Ведь ты оказалась права, — сказал Джонс. — Все получилось! Правда, они не сразу догадались, как лучше назвать себя знаками, но потом доперли. Прикид, например, потирает лапки.
— А смомби все теперь пустые! — перебил его Хеми. — Весь дым из них вышел и потом носился по небу как сумасшедший!
Он оглянулся на остальных.
— Да что я тебе рассказываю, ты сама все знаешь лучше нас! Но как это у тебя вышло?
Хитро улыбаясь, Диба подняла нонпушку и слегка помахала ею в воздухе.
— Как?! — воскликнул изумленный Джонс. — Неужели тебе удалось ее перезарядить?
— Ну не совсем, — усмехнулась Диба. — Но что-то в этом роде. В общем, теперь Смог сидит здесь, это для него как пожизненное заключение.
Все вскрикнули и испуганно отпрянули назад. Но уже через секунду поняли, что бояться тут нечего.
— Ну и как это все было? — нетерпеливо спросил Джонс. Диба помолчала, потом улыбнулась.
— Попробую объяснить, — заговорила она наконец. — В общем, ничего особенного. Просто Смог боялся не только нонпушки. Ничто его пугало не меньше. Вот оно его и погубило.

Светало. Небо становилось все ярче.
— У нас еще полно дел, — сказала Диба. — Во-первых, найти Зонтоломайстера. Он сбежал. Во-вторых, рассказать всем до единого, что делать с зонбиками.
Она крутанула свой неозонтик, тот поднялся ввысь и там уже продолжал кружиться сам, выплясывая и кувыркаясь в воздухе.
— В общем, дел много. Для начала давайте-ка разыщем предсказителей. Они мои должники. Пусть просят прощения.
— Ты хочешь сказать, что теперь еще надо двигать к Бегающему мосту? Сейчас?! — спросил Джонс, делая страшное лицо.
Остальные тоже насторожились.
— Да не волнуйтесь, — успокоила всех Диба. — Больше никаких походов и приключений. Через минуту мост сам сюда явится.
— А как же Скул? И бакдзя, и…
— Мост доставит нас в любое место, — ответила Диба. — Положитесь на меня. Мортар сделает все, что я скажу.

Диба понимала, что придется немного подождать. Так оно и получилось. В неразберихе военного времени предсказители не сразу разобрались, что же все-таки произошло, каким образом Нонлондон одержал победу и насколько эта победа окончательна. Но вот наконец из-за горизонта выкатился сияющий обруч нонсолнца, осветив город ласковым сиянием, и возле полуразрушенной стены бывшей фабрики Нетвердайбла вырос Бегающий мост! На нем стоял Мортар и, улыбаясь во весь рот, горячо всех приветствовал.

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ
На домашнем фронте без перемен

98
Только для настоящих героев

— По всему городу наши люди проводят разъяснительную работу, — сказал Мортар. — Все жители чинят свои зонбики и делают из них неозонтики. Процесс конверсии идет полным ходом. Правда, те чаще всего сразу же драпают к лабиринту Задней стены. Там в последнее время что-то уж очень расплодились мусорные банды. Но туда бегут не все, есть неозонтики, которые все-таки остаются с нами.
— Это все не так важно, — ответила Диба. — Пусть делают, что хотят, лишь бы не подчинялись приказам Зонтоломайстера. Кстати, узнали, где он скрывается?
— Нет, но, похоже, он больше не опасен. Он, конечно, обязательно попробует снова сломать пару-другую неозонтиков. Горбатого, как говорится, могила исправит, он без рабов не может. Оставшиеся зонбики продолжают стекаться сюда. Но тут уже все знают, что с ними делать. Отлавливать и ремонтировать! Что ему остается? Все в городе давно уже поняли, что он преступник. Но теперь от него можно ожидать лишь каких-нибудь мелких пакостей.
— И все-таки, — твердо сказала Диба, — мне было бы куда спокойней, если бы его разыскали.
— Отряды бакдзя уже высланы на поиски.
— Сейчас все должны проявлять крайнюю бдительность, — вставила Книга, примостившаяся у Хеми под мышкой.

Прошел всего день после великой и страшной битвы, но Нонлондон на удивление быстро приходил в себя и привыкал к новым условиям послевоенного существования. По городу распространилось невероятное количество историй, в которых рассказывалось о героях и предателях, о чудовищной глупости и недальновидности одних и необыкновенных подвигах, граничащих с чудесами, других. Геройских борцов за свободу появилось такое множество, что Диба удивлялась, откуда они берутся. Про многих (а таковых было подавляющее большинство) она никогда раньше не слышала. Причем, как правило, свои великие подвиги они совершали в тех районах Нон-лондона, где Диба ни разу даже не побывала.
— А что будет с Лекторией? — задала давно вертевшийся на языке вопрос Диба.
— О, она во всем созналась и совершенно раскаялась, — ответил Мортар — Она будет строго наказана. Бесспорно, ее преступление не имеет никакого оправдания.
— Я так не думаю, — возразила Диба. — Она просто трусиха, вот и все. Хотя, конечно, из-за нее я чуть было…
— Вот именно, — пробормотал Хеми.
Хеми теперь стал чем-то вроде посредника между призраками и людьми, как бы полномочным представителем Фантомбурга на Бегающем мосту. Теперь поверх хлопчатобумажных штанов и рубахи он надел еще одеяния нормального призрака, щеголяя мерцающим ореолом старинной одежды.
— Пожалуй, ты права, — согласился Мортар. — Однако со Смогом тесно сотрудничало еще довольно много людей. К сожалению, имена их нам неизвестны.
— Это люди Концерна. От них можно ждать еще немало сюрпризов.
В общем, дел у Дибы было невпроворот. Особенно когда Мортар наконец перестал без конца извиняться и просить у Дибы прощения и развел бурную деятельность.
— А Нонлондон-один готов к пуску? — спросила Диба. — Мне вообще-то пора домой.
— Как раз заканчиваются работы, — ответил Мортар. — Не беспокойся, все будет готово уже к вечеру. Так что несколько часов в запасе у тебя есть. Все будет хорошо, не волнуйся.
Огромное водяное колесо, как, впрочем, и многие другие здания и общественные объекты в Нонлондоне, в результате боев было повреждено, его механизм был разрушен и загажен разбушевавшимися вонькоманами. Пока Смог не был побежден, всем было не до этого, но уже вчера понадобилась энергия, чтобы перекинуть Бегающий мост через Навье поле в Лондон.
Где-то в глубине души Диба даже почувствовала некоторое облегчение, услышав об отсрочке. Ей, конечно, очень хотелось поскорей вернуться домой, но борьба со Смогом так ее измотала, что день вынужденного отдыха, пока ремонтируют энергетическую установку, оказался для нее настоящим подарком. Но, как ни грустно расставаться с друзьями, уже совсем скоро ей надо будет возвращаться.
Они много гуляли: и по Бегающему мосту, и в город выходили часто. У предсказителей было много дел в самых разных его концах, и мост то и дело менял местоположение то одной своей стороной, то другой. На самом мосту перебывало огромное количество Дибиных сторонников. Многие были ранены, и докторам с аптекарями нашлось много работы: и тут уж их искусство перевязывать раны и лечить в сочетании с травами, да с припарками, да с заклинаниями творило просто чудеса.
— Отличный у тебя костюмчик, — не удержалась Диба, отвесив Хеми комплимент.
— О да, спасибо, — ответил он смущенно. — Знаешь, раньше я редко одевался как призрак. Все боялся, как бы кто-нибудь не заметил, что человек я только наполовину. Экстремальные рейды по магазинам, и все такое. — На лице его мелькнула озорная улыбка. — Очень, кстати удобно, если надо пройти сквозь стену! Голый не останусь, одежда пройдет вместе со мной.
— Пока все идет вроде бы отлично, — сказала Диба, глядя, как вокруг кипит работа. — Хотелось бы посмотреть, что будет дальше.
— Прежде всего, — сказала Книга, — я хочу заставить эту компанию поменять свое название. Ведь теперь-то нам известно, что не все в жизни идет как по писаному.
— Лучше расскажи мне что-нибудь такое, чего я не знаю, — сказала Диба. — Не забывай, что ты разговариваешь с Неизбранной.
— Ну и что? Легко быть героем, если это твоя судьба, от которой, как говорится, не уйдешь, — заметил Хеми. — А вот то, что удалось совершить тебе… это по-настоящему поразительно, — добавил он, немного помолчав.
— Я лично поняла, что судьба — это чушь собачья! — с апломбом заявила Книга. — И для меня эти люди больше никакие не предсказители.
— С этого момента, — вступил в разговор Мортар, — мы — орден предполагателей.
— А как же все эти твои пророчества? — спросила Диба и шутливо щелкнула Книгу по обложке. — Ну, которые там у тебя записаны.
— Ох… да кто его знает? Да и кому это все интересно, если уж говорить начистоту? — важно заметила Книга. — Может, через каких-нибудь пару лет почитаем, какие там подвиги предполагалось совершить Занне, да посмеемся в свое удовольствие. А твое имя вообще мимоходом упомянуто. Так что не исключено, что скоро меня станут читать для смеха. Как сборник анекдотов. Да уж ладно, бывает и хуже.
— Трудно сказать, — возразила Диба — Может, некоторые пророчества и сбылись.
— Что ж, — сказала Книга, — бывают и совпадения. Совпадения всегда удивляли людей.
— А знаешь, — сказала Диба, — ведь то единственное пророчество, в которое, ты считала, вкралась ошибка, оно как раз и сбылось! Слово в слово! Помнишь, «боится ничего и нонпушки»?
Несколько секунд никто не проронил ни слова.
— Да, — сказала Книга, стараясь скрыть, что ей это приятно слышать, — в этом ты права.
— Вы уже решили, что делать с нонпушкой? — спросила она Мортара.
— Ну по крайней мере, нам уже ясно, с чего начать, — ответил Мортар, оглянувшись.
Посередине моста сколотили опалубку в виде куба, примерно метра два на два, и в нее теперь заливался жидкий цемент. Джонс, Обадэй и другие стояли вокруг и наблюдали за процессом. А рядом с ними — кто бы мог подумать? Скул! Оказывается, друзьям удалось спасти почти всю стайку рыбок и других морских животных, прежде чем из канала ушла морская вода. Хотя рыбки все еще оплакивали гибель нескольких своих товарищей, попрощаться с Дибой они все же пришли. Теперь у них был новый водолазный костюм. Он был меньше прежнего и более современный: легководолазный скафандр для подводного плавания с довольно неудобными для ходьбы по суше ластами. Переднее стекло изящного шлема теперь сияло чистотой, и Диба не могла не улыбнуться, увидев за ним с любопытством глядевших на нее морского конька и рыбу-клоуна.
— А ты не хотела бы сама оказать ему честь?
— Я не против. Только давайте не делать из этого большое событие, — сказала Диба — В общем, обойдемся без прощальных речей.
С этими словами она бросила нонпушку туда, где теперь томился Смог, в жидкий цемент.
Тяжелый револьвер плюхнулся в раствор и стал медленно погружаться. Даже кругов не пошло вокруг места погребения некогда могущественного Смога.
— Ну все, с этим покончено. Что дальше? — спросила Диба. — Вообще-то не мешало бы позаботиться, чтобы его как-нибудь не вскрыли. Мало ли кому захочется!
— На этот счет наши мнения разделились, — ответил Мортар. — Одни хотят вернуть нонпушку обратно, за черное окно. Должно быть, в стародавние времена ее туда спрятал один из наших предшественников. Другие предлагают этот куб закопать глубоко в землю. Третьи считают, что надо утопить его в реке, а еще лучше — в море. Словом, пока мы не решили.
— Может, предложить этот вопрос на всеобщее голосование? — подал голос Джонс.
— Ладно, там видно будет, — ответила Диба.
— Нам-то действительно будет видно, а вот насчет тебя сомневаюсь, — возразил Мортар. — Ты говоришь так, будто скоро снова вернешься сюда, — мягко добавил он. — Но путешествие из одного мира в другой — вещь непростая. Каждый раз, когда кто-нибудь проходит через Навье поле, мембрана между двумя мирами сильно натягивается. Подумай, о чем это говорит. Так что тебе придется выбирать. Ты знаешь, мы все здесь хотели бы, чтобы ты осталась с нами. Ты… да что там говорить, ведь ты спасла Нонлондон и всех нас от неминуемой гибели. Каждый из нас обязан тебе своей жизнью. Ты по праву можешь носить титул предполагателя, и не важно, будешь ли ты принята в наши ряды официально или нет. Для нас было бы огромной честью, если бы ты осталась с нами. Но ведь у тебя есть семья. У тебя своя жизнь. Мы все это понимаем. Ты должна знать, что, если ты уйдешь, нам будет тебя не хватать, Диба. Но выбор остается за тобой.
Наступила долгая тишина.
— Спасибо на добром слове, — ответила наконец Диба. — Я бы с удовольствием осталась. Но, сами понимаете, не могу. Я не могу, да и не хочу допустить, чтобы мои близкие обо мне забыли. Ведь если я останусь с вами, они забудут даже про то, что я вообще существовала на свете. Можете себе представить? Так что простите меня, но я возвращаюсь. Надеюсь, вы меня понимаете.
Она обвела всех взглядом, на секунду вглядываясь в лицо каждого.
— Вижу, что понимаете.
Лица у всех были грустные. Хеми смотрел куда-то в сторону. Обадэй откровенно хлюпал носом. Джонс яростно тер глаза, будто туда ему что-то попало.
— Поверьте, я никогда не забуду, — продолжала Диба, — всех испытаний, которые нам выпали. Я всегда буду помнить все, что мы совершили вместе. И вас я тоже никогда не забуду.
Она замолчала и снова долгим взглядом посмотрела на каждого в отдельности, словно стараясь запечатлеть их в своей памяти.
— Я не забуду вас еще и потому, что время от времени буду возвращаться сюда.
Мортар и остальные предсказители-предполагатели вздрогнули от неожиданности.
— Послушайте, друзья мои, — продолжила она, улыбаясь. — Ну что вы такое говорите! Добраться сюда из Лондона? Да это проще простого! В первый раз мы с Занной оказались здесь, когда всего лишь покрутили какую-то круглую железяку в подвале. Другой раз еще проще: я пришла в библиотеку и полезла по книжным полкам наверх, вот и все! Да что там я! Вон Джонс с Розой, они ведь тоже из Лондона! Да и остальные кондукторы тоже. Даже лондонская полиция пробралась сюда на какой-то землеройке. Да что там говорить, у Нетвердайбла с Мургатройдом вообще есть специальный лифт, чтобы кататься туда и сюда. Люди постоянно переходят из одного мира в другой, и до сих пор ничего не случилось, конец света не наступил. Вам, наверное, с детства вдалбливали, что перемещаться из одного мира в другой нелегко, вот вы и привыкли так думать, вам кажется, что так оно и должно быть. И мне говорите об этом, потому что привыкли считать, что именно так и следует говорить. Особенно детям.
Друзья Дибы изумленно переглянулись.
— По-моему, она права, — заметил Мортар.
— Но ты ведь все время мечтала о том, чтобы поскорей вернуться домой! — воскликнул Джонс.
— Потому что тогда вернуться у меня не было возможности, — ответила Диба. — А теперь я вижу, что такая возможность есть! И поэтому теперь буду часто вас навещать! Неужели вы и правда думаете, что я ухожу навсегда, что я не захочу еще хоть разок повидаться с вами? Что не захочу снова увидеть ваш прекрасный город?
— Но такие способы перехода, — неуверенно заметил Мортар, — не очень надежны. Мало ли что может случиться, тут нет никаких точных и понятных правил, гарантий…
— Ну что ж, тогда я буду искать другие пути. Буду искать до тех пор, пока не найду. Видите, я даже не строю никаких планов. Я просто говорю, что такого быть не может, чтобы я не навестила вас, причем не один раз! Потому что у меня здесь еще полно дел!
— Послушай, Диба, — сказал Джонс, — я давно уже задумал еще раз отправиться в Вебминстерское аббатство, разыскать там Розу и вытащить ее оттуда. Вот было бы здорово, если б ты отправилась со мной!
— Ну конечно! — обрадовалась Диба. — Обязательно! И кстати, есть тут у вас один человек, его зовут Птолемей Йес. Он тоже пропал, где-то в башне Словохранилища. Я бы хотела и его разыскать тоже! Да и вообще, мне очень хочется еще раз попасть в башню Словохранилища. Спуститься поглубже, побродить, посмотреть, какие бывают библиотеки в других местах.
— А я хочу познакомить тебя кое с кем из Фантомбурга, — сказал Хеми, все еще глядя в сторону и пряча от нее глаза. — А еще я вот что подумал: может, тебе захочется побывать на станции Манифест? Мы могли бы сесть на поезд и съездить куда-нибудь. Вместе погулять по другому нонгороду, а?
Диба улыбнулась мальчишке-призраку. Ей-богу, он ей очень нравился!
— Конечно, Хеми, — сказала она, — само собой! Здесь столько всего интересного! В общем, я обязательно еще не раз вернусь сюда. Кстати, вы тоже приезжайте к нам в гости!
Хеми поднял голову, и они встретились взглядами. Диба улыбалась так широко, что мальчишка, а вслед за ним и все остальные смущенно заулыбались в ответ.
— Я помню, однажды ты сказала: «Наш Нонлондон», — сказал Джонс. — Помнишь, незадолго перед главным сражением? И это ведь правда! Здесь и твой дом тоже.
— Кстати, есть еще один повод навестить вас, — сказала Диба. — Кисляй-то отправляется со мной, и он там станет скучать по родине.
— Ну нет! Брать с собой в Лондон всякий дикий, бродячий мусор никак нельзя! — взволнованно заговорил Мортар. — Он ведь совсем из другого мира, он там просто не приживется!
Диба так удивленно на него посмотрела, что новоиспеченный предполагатель чуть не проглотил язык.
— Впрочем, от одного пакета из-под кефира, думаю, вреда не будет, — смущенно пробормотал он.
— Друзья мои, — растроганно сказала Диба. — Я не говорю вам «прощайте»! Я говорю «до скорого свидания», и встретимся мы действительно очень скоро.
Сейчас я вам все объясню. Помните, я говорила, что Смог неспроста набрал такую огромную силу? Ему явно кто-то помогал! Так что у нас с вами осталось незаконченным одно очень важное дело. Мортар, это вы мне сказали, что полицейская землеройка куда-то исчезла?
— Да, в тот район, о котором ты говорила, мы направили поисковый отряд. Скорее всего, полицейским удалось выбраться. Мы предполагаем, что они починили свой транспорт и не позже, чем вчера, вернулись домой.
— Ну хорошо. Понимаете, они угрожали моей семье. Может быть, они просто хотели запугать меня. А теперь, казалось бы, у них нет причин вредить мне и моим близким. Но все равно мне это не нравится. А главное, мне не нравятся те, по чьей указке они действовали. Надо во всем этом разобраться! На карте стоит благополучие не только Занны и моей семьи, но и Лондона, и Нонлондона тоже. Так вот, у меня есть одно предложение. Нам надо будет совместными усилиями провести одну операцию. Правда, придется разобрать обломки бывшего логова Нетвердайбла, но, думаю, игра стоит свеч.
Диба снова оглядела своих друзей. Джонс затрещал костяшками пальцев и переступил с ноги на ногу. Хеми сделал серьезное лицо и поджал губы.
Но Диба только загадочно улыбнулась в ответ.
Вечером с громким скрипом вновь завертелось колесо Нонлондона-1. Мортар и остальные предполагатели наморщили лбы и сосредоточились, направляя мост в нужное место.
Диба по очереди крепко обняла друзей.
— Ах да, чуть не забыла, — пробормотала она, прощаясь с Хеми, и полезла в карман.
— Ты что, вспомнила про деньги? — спросил он. Диба улыбнулась.
— Мне они ни к чему, — сказала она и протянула Хеми пачку банкнот. — А ты бы тоже мог… — Но договорить она не успела.
Хеми мягко отвел ее ладонь назад.
— Так будет лучше, — пробормотал он. — Будешь должна, а это лишний повод вернуться.
Глаза у Дибы наполнились слезами, она кивнула и еще раз обняла Хеми. Едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, она повернулась и побежала вниз, к началу моста. В воздухе ощущалось какое-то напряжение, он стал какой-то упругий, Дибе даже послышалось какое-то гудение. Шестым чувством она ощутила, что в мембране, разделяющей оба мира, словно образовался разрыв.
Мост стремительно пронесся через Навье поле. И вот внизу, прямо за перилами, она уже видит асфальтовую дорожку, ведущую к ее дому!
«Не знаю, что меня ждет впереди, — думала она мечтательно, и голова ее шла кругом, — может, я и вправду когда-нибудь останусь там навсегда.
Поселюсь в каком-нибудь доме со стенами из кошельков и бумажников и окнами из очков. Или в доме, похожем на аквариум. Можно было бы выйти из дома, отправиться на станцию Манифест, сесть на поезд… А пока…»
Диба сошла с моста и глубоко вдохнула свежий воздух вечернего Лондона, оглянулась кругом. У ее ног громко сопел Кисляй. Диба улыбнулась.
— А ну-ка тихо, — приказала она Кисляю. — Тебя это тоже касается. — Она взяла в руки неозонтик. — Запомните, вы теперь в Лондоне, и, пока вокруг вас люди, вести себя тише воды ниже травы, понятно?
Диба обернулась. Мост высоко вознесся над микрорайоном и словно парил в воздухе. На самом его краю, возле перил, стояли ее друзья и отчаянно махали руками. Вон там высокая фигура Джо Джонса. Рядом виден круглый шлем Скула. А вот и Хеми, мальчишка-полупризрак, закусил губу, лицо расстроено. Прикид с Котелком просунули головы сквозь перила, и небольшие их фигурки уже совсем непрозрачные… и Обадэй Финг с Книгой в руках.
Диба смахнула слезы и, улыбнувшись, подняла руку. Нонлондонцы еще энергичней замахали в ответ. Долго еще они глядели друг на друга из разных миров.
Где-то заорала кошка. Диба на секунду отвернулась, чтобы посмотреть.
А когда она снова обернулась, Бегающий мост исчез. Диба стояла возле дома совсем одна. Вокруг сгущались сумерки. Наконец-то, наконец она снова в Лондоне!
Диба тяжело вздохнула, подняла Кисляя и сунула его в сумку.
— Помни, что я тебе говорила! — шепнула она неозонтику. Потом взбежала по ступенькам и повернула ключ.

99
Память

Диба на цыпочках вошла в гостиную. От волнения она вся дрожала. Из кухни доносились голоса.
На секунду она задержалась, бросив взгляд на каминную полку.
Здесь стояла фотография, на которой была снята вся ее семья. Диба посмотрела на снимок, и ей стало страшно. Из рамки на нее с улыбками смотрели мама, папа и брат и она сама… Но, в том месте снимка, где стояла она, обнимая родителей, фотография почему-то побледнела, будто была не до конца проявлена. Она даже не сразу заметила свою бледную и прозрачную фигурку.
Да-а, дела. Фотографировались вчетвером, а на фотографии, значит, вышло трое.

Семья, как обычно, ужинала на кухне. Диба слегка приоткрыла дверь и сначала посмотрела в щелку. Ну вот, на столе всего три прибора! Обидно, прямо до слез.
Она решительно распахнула дверь и вошла, во все глаза глядя на родителей, на брата Хасса… Тут нервное напряжение последних дней взяло свое, и она расплакалась. Боже мой, какое счастье! Боже мой, как она устала! Ей захотелось тут же подбежать к родным, броситься в их объятия… Но, увидев их лица, она даже испуганно отшатнулась.
Все трое смотрели на нее совершенно безучастно.
Отец замер, не донеся вилки до рта. С нее на тарелку капал соус. Мать держала в руках бокал. В лицах абсолютная пустота, взгляды вялые, бессмысленные. Только где-то глубоко внутри (Диба видела это!) происходила какая-то сложная борьба.
«Наверное, меня не было слишком долго! — в отчаянии подумала она. — Флегм-эффект подействовал. А вдруг это теперь навсегда!»
— Мама! — прошептала она. — Папа! Хасс!
Они все так же смотрели на нее и молчали.
«Ведь прошло-то всего-навсего восемь дней! — думала она. — Всего только восемь дней назад я разговаривала с папой из Болтовильных земель мистера Спикера по телефону! Но… — У нее похолодело внутри. — Но с тех пор, как я ушла, прошло уже больше девяти дней. А вдруг разговор по телефону не считается? Вдруг время считается только с момента ухода! Неужели слишком поздно?…»
— Ну, мама же! Папа! Хасс!

Вдруг вся эта картина перед глазами с семейством Решамов за столом, безучастно уставившихся на Дибу, словно заколыхалась перед ней, как отражение в воде, когда по ней пройдет волна. В воздухе пробежал какой-то трепет, тихое мерцание… Ее родные один за другим словно пробуждались от долгого сна. Вот встрепенулся отец, лицо его вытянулось, будто он собирался зевнуть, за ним и мама, и брат Хасс… Они словно сбрасывали с себя наваждение сновидения и возвращались к реальности.
— Ну вот, опять опоздала! Ты можешь садиться за стол вовремя, как культурная, благовоспитанная девочка? — вдруг раскрыл рот господин Решам.
Диба даже не сразу поняла, что он обращается к ней.
— И что это ты опять на себя напялила? — Брови госпожи Решам полезли вверх. — Странная ты девчонка, честное слово!
Диба облегченно вздохнула, всхлипнула и, обхватив их обоих, прижалась к ним так крепко, как, наверное, не прижималась никогда в жизни.
— Сумасшедшая! — засмеялся отец. — Тарелку перевернешь!
Потом Диба обняла и брата Хасса. Тот смотрел на нее подозрительно.
— Что это с тобой? — удивился он. — Что за телячьи нежности?
Потом Дибе пришлось убеждать маму и папу, что она плачет просто так, просто потому, что очень счастлива.
— Я забегу к Занне, всего на пару минут, — сказала Диба, когда Решамы заканчивали ужин.
Дибе тоже пришлось ужинать вместе с ними. Ее отец без лишних слов поставил перед ней тарелку, положил ножик с вилкой и с любопытством наблюдал, как она послушно съела все, что ей положили.
— Понятно… — пробурчала мама. — Как мыть посуду, так у нас всегда срочные дела! Ни стыда, ни совести!
— Ну пожалуйста, я всего на минутку. Мне нужно… передать ей кое-что, это для школы.

Сгорая от нетерпения, Диба помчалась к Занниному дому — благо было совсем рядом. Уже у двери она несколько раз сжала пальцы (мы писали, мы писали, наши пальчики устали), пытаясь унять дрожь, и наконец позвонила.

Дверь открыла Занна. Диба с полминуты молча смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, прошло несколько лет с тех пор, как в последний раз она видела это милое лицо, обрамленное белокурыми локонами.
На мгновение в лице Занны промелькнула какая-то растерянность, как будто она не узнала подругу, но всего на мгновение! Она тут же оживилась и заулыбалась, рот до ушей. Занна явно посвежела за это время и, похоже, совсем поправилась от странного недуга после путешествия в нонгород, о котором она напрочь забыла.
— Привет, Дибби! — прощебетала Занна.
Голос ее звучал звонко, дыхание было легким — от хрипов и следа не осталось.
— Ну, что ты так смотришь? Чем ты так довольна? Давай выкладывай, что там у тебя! Ну что ты смеешься?

Поздно ночью, когда все в доме крепко спали, Диба (она все никак не могла насладиться блаженством вновь обретенного дома) вылезла из кровати, прошла к камину и снова взяла в руки фотографию своей семьи. Слава богу, светлое пятно на фотографии исчезло! Рядом с отцом, мамой и братом было и ее четкое изображение. Все семейство Решамов снова вместе! Неужели всего несколько часов назад она была в Нонлондоне? Так далеко от этой родной, уютной спальни! Тут не измерить никакими шагами, километрами и тому подобными мерами длины, к которым привык человеческий разум. Диба снова залезла в постель, закрыла глаза и стала вспоминать дорогие лица друзей. Как живые, они проходили перед ее внутренним взором: вот забавный Обадэй с иголками вместо прически на голове, вот бравый кондуктор Джонс, вот смешные словеныши, говорящая Книга, ну и, конечно, Хеми, симпатичный мальчишка-полупризрак.
Да, еще и дня не прошло, а она уже скучала по этому удивительному городу, по дорогим друзьям.
«А ведь это я избавила, это я спасла мой любимый нонгород от Смога!» — с гордостью подумала Диба.
И вдруг остро ощутила глубокую тоску по Нонлондону.
И в то же самое время никогда она не была так глубоко счастлива, как сейчас, нежась под мягким пуховым одеялом, в своей любимой комнатке. Какая же это огромная радость — знать, что вот здесь, совсем рядом, в соседней комнате, папа и мама, и братишка тоже! Как приятно смотреть на фотографию, где отчетливо видны и она, и вся ее семья. Она просто таяла от счастья.
Диба свесилась с кровати и тихонечко свистнула: там лежал Кисляй, который устроил себе под кроватью уютное гнездышко. Прежде чем выключить свет и свернуться клубочком под одеялом, Диба заглянула в свой ежедневник. Ага, завтра у нее очень важная встреча.

Эпилог

В самом сердце Вестминстера, в роскошном, обшитом панелями красного дерева кабинете министра по делам окружающей среды Элизабет Роули, утро началось весьма необычно. Госпожа министр сидела за рабочим столом, с головой уйдя в работу. В чем заключается работа столь ответственного министра? О, это очень интересная работа, хоть и не простая: надо внимательно читать многочисленные бумаги, ставить на них резолюции, просматривать доклады, составлять предложения, делать заметки, готовить пресс-релизы, и так далее. 
Госпожа Роули подняла голову, и на глаза ей попалось неофициальное письмо от премьер-министра. В нем выражалось огромное удовлетворение в связи с успешным выполнением программы «Толкач». Показатели канцерогенов и токсических отходов по всему юго-восточному округу снизились, оценки специалистов в области проблем окружающей среды высокие, и правительство наконец-то установило отношения с весьма могущественным союзником, и переоценить важность этих отношений невозможно. 
Премьер-министр уже внимательно изучает пути использования вышеозначенных контактов в самых различных, вызывающих взаимную озабоченность областях. 
«Ведь это самое настоящее химическое оружие! Причем он не только обладает разумом, но и глубоким стратегическим мышлением! — восхищался он. — И все это скрывается в каждой печи, в каждой топке! А? Вы только представьте себе, Элизабет!» 
О, госпожа министр очень хорошо себе это представляла. Она чрезвычайно гордилась своей инициативой. Роули все уже продумала. Она лишь не хотела считать цыплят раньше времени, пока не наступила осень, как известно, лучшее время для счета этой домашней птицы, но до ее ушей уже дошли слухи о грядущем повышении по службе. Словом, будущее ей представлялось в самых радужных тонах! 
Правда, госпожа Роули слегка опасалась, как бы премьер-министр не обнаружил, что с тех пор, как ее подчиненный, господин Мургатройд, проклиная все на свете, вернулся из командировки на полуразвалившейся полицейской землеройной машине, все контакты с могущественным союзником полностью прекратились. 

Зазвонил телефон двухсторонней связи. 
— Госпожа министр, — услышала она голос секретаря. — К вам посетительница. 
— Но у меня на это время никто не записан… 
— Она воспользовалась общим входом, госпожа министр. Она не хочет называть свое имя, однако настаивает на встрече с вами. 
— Ради бога, это какая-то нелепость. 
— Она говорит, что у нее есть важная информация о том, что происходит… в другом городе. Она говорит, что вы должны знать, о чем идет речь. 
Голос секретаря звучал как-то напряженно. 
— Она готова передать вам эту информацию, но только при одном условии: если вы примете ее сейчас же. Простите, госпожа министр, мне она не захотела сообщать ничего конкретного. Очень настойчивая. Сказала, что не уйдет, пока я вам о ней не доложу. Болтала что-то про дымоходные трубы, про какую-то войну и… 
— Достаточно, — быстро проговорила Роули. — Впустите ее. 
Она нажала еще одну кнопку. 
— Мургатройд, ради бога, зайдите ко мне. У нас наконец-то снова появился контакт. 

Мургатройд вошел к ней из смежного кабинета в сопровождении агентов службы безопасности с пистолетами на изготовку: обычная процедура в ситуациях, когда имеешь дело с представителями нонгорода. 
Через мгновение открылась главная дверь, и в кабинет вошла невысокая круглолицая темноволосая девочка. Лицо ее выражало уверенность в себе и решимостъ. В руке она сжимала красный зонтик. 
Элизабет Роули удивленно разглядывала странную посетительницу. Девочка спокойно выдержала взгляд госпожи министра. 
Но Мургатройд, увидев, кто стоит перед его начальницей, испустил сдавленный звук. 
— Это ты?! — взвизгнул он и протянул к ней руку со скрюченными пальцами. 
Девочка спокойно посмотрела на свои наручные часы. 
— Я очень надеялась, что мы вас застанем, госпожа министр, — сказала она. — Так. Осталось десять секунд. Пять. 
До девяти действительно оставалось всего несколько секунд. 
Вдруг на часах ее зазвенел будильник. Издалека, откуда-то снизу, послышался нарастающий гул мотора. В углу кабинета загорелась красная лампочка. 
Лифт не работал уже много дней. Шум вращающихся шестеренок приближался. 
Раздался короткий хлопок — это лифт прошел сквозь мембрану, разделяющую два мира. Еще несколько секунд, и он прибыл на место. Дверь открылась. 
— Привет, друзья! — радостно воскликнула девочка. — Вам все-таки удалось расчистить шахту лифта! Я знала, что у вас все получится. 
Элизабет Роули смотрела на происходящее выпученными глазами и не могла вымолвить ни слова. 

Из кабины лифта вышел крупный мужчина в старинной форме лондонской службы общественного транспорта. На груди у него висела билетная сумка кондуктора, а в руке он сжимал медную дубинку. Следом появился и встал рядом какой-то тип, вырядившийся в костюм из бумаги с напечатанными текстами. Из черепа этого чудака вместо волос росли иголки с булавками. 
Вслед за ними в кабинет вступил мальчишка, очень бледный на вид и в странной, полупрозрачной и мерцающей одежде. А за их спинами… Да кто же это? Мусорный бак, что ли? Но почему живой, с руками и ногами? У-у, какие суровые глаза сверкают там, из-под сдвинутой крышки! 
Роули сразу все поняла. 
Но не только она. Все понял и Мургатройд. Он выхватил пистолет и направил ствол на девочку. Раздался выстрел. Девочка быстро успела подставить свой зонтик, и отрикошетившая пуля с резким звоном пролетела мимо Роули и шлепнулась в стену. 
Не успели агенты поднять свои пистолеты, как кондуктор оказался тут как тут: удар, другой, кулаки мелькают, искры сыпятся и трещат… Да и девочка тоже оказалась не промах. Она так быстро орудовала зонтиком, что казалось, будто зонтик орудует сам по себе, играючи вышибая пистолеты из рук агентов. А тут еще этот мусорный бак со своими приемчиками ниндзя. Телохранители рухнули на пол как подкошенные! Лежат и ни мур-мур. 
Элизабет Роули с трясущейся челюстью смотрела на происходящее. За какие-то три секунды почти весь ее персонал был выведен из строя! 
— Я убью тебя! — снова заорал Мургатройд и пальнул из пистолета еще раз. 
Но девчонка вовремя обернулась и снова подставила зонтик! И эта пуля отскочила и с визгом промчалась мимо уха незадачливого стрелка. Купол с ящерицами закрылся, снова открылся, девчонка сделала ловкое движение рукой, проклятый зонт зацепил чиновника крючком за подбородок и подбросил его вверх. Мургатройд описал баллистическую траекторию, шмякнулся прямо на рабочий стол Роули, проехался по нему, врезался в стену и со стоном сполз на пол. 
Мусорный бак немедленно сделал сальто, приземлился на стол, спрыгнул на пол и одну ногу поставил на поверженного помощника министра. Кондуктор пока стоял, не двигаясь, но в любую минуту готовый к новой схватке. Мальчишка и булавкоголовый человек подбежали к двери, захлопнули ее и повернули ключ в замке. 
Девочка подошла к госпоже министру поближе и заглянула ей в глаза. Потом прыгнула прямо на стол, вертанула свой зонтик с ящерицами, сложила его, сделала выпад опытного фехтовальщика и приставила острый его конец прямо Роули к горлу. 
— Госпожа министр, — сказала она. — Нам надо поговорить. 

Конец